Только не забывай моё имя, пожалуйста

— С Рождества! — возмущенно прогремел Хагрид, хватая с очага свистящий чайник и с грохотом ставя его на стол. — Живёшь в Хогвартсе с Рождества, а в гости заглянула только сейчас! Хагрид искренне негодовал, а Гермиона виновато закусила губу — ей действительно было стыдно, что она только сейчас пришла навестить старого друга. Это был субботний вечер после непростой рабочей недели. Почти весь выходной день она провела в библиотеке, штудируя методическую литературу. За окном уже стемнело, когда ведьма почувствовала, что её мозг вот-вот закипит, и она не сможет переварить больше ни единой строчки, если не выйдет куда-нибудь, чтобы проветрить и разгрузить голову. На пробежку уже не было сил, и она решила просто прогуляться по территории замка. Шагая в полутьме по широкой дорожке, она увидела огонёк вдалеке и моментально соблазнилась им. Это горело окошко Хагридовой хижины, и ей сразу вспомнились школьные времена, когда они частенько заглядывали к нему, даже поздно вечером, пробираясь в сторону леса втроём под мантией-невидимкой. Она всегда старалась сесть на место поближе к печке и с блаженством согревалась, попивая крепкий чай из огромных кружек. Сердце сжалось от мысли, что с момента её прибытия в Хогвартс прошёл уже почти месяц, а она ещё ни разу не зашла в гости к лесничему. Но даже с Невиллом за это время ей удалось поболтать всего лишь трижды. И каждый раз приходилось вежливо отбиваться от предложений встретиться и посидеть с друзьями в Хогсмиде. Похоже, настал идеальный момент, чтобы заглянуть в хижину у леса. Судя по свету в окошке, хозяин дома и наверняка будет рад видеть её. Хагрид с порога сгрёб девушку в свои медвежьи объятия. Спустя несколько минут тёплого приветствия, он поспешил усадить её за стол, а сам засуетился с приготовлением чая. — Прости, Хагрид, — она нежно улыбнулась, смотря на полувеликана снизу вверх самыми виноватыми глазами. — Мне нужно было время, чтобы расположиться и освоиться. А потом сразу навалилась куча дел… — Да понимаю я, — хозяин дома сокрушенно махнул рукой. — У вас теперь своих забот полно, не до меня. Видел вот Рона тут на днях в Косом переулке, как раз когда шёл мимо магазина его братца. Так он так куда-то спешил, что и не заметил меня. Меня! И не заметил! Шёл такой… — Хагрид, расскажи лучше, как тут в Хогвартсе идут дела, — она произнесла это как-то нервно и громко, перебивая собеседника на полуслове и поспешно переводя тему, пока её сердце не расколотило рёбра от упоминания родного имени. — Ах, да, что это я... — Хагрид спохватился и быстро отвернулся к духовке, вынимая оттуда целый противень кексов внушительных размеров. — Ты очень вовремя заглянула, я тут вот — решил порадовать себя субботней выпечкой. Гермиона невольно напряглась, вспомнив те дубовые кексы, которыми Хагрид угощал их в школьные времена. Ребята старательно грызли их только чтобы не обидеть друга. Но аромат, тут же наполнивший всю хижину, давал надежду, что за эти годы лесничий значительно подтянул свои кулинарные навыки. — Дела так себе, — полувеликан наконец сел за стол, откусил внушительный кусок кекса и шумно отхлебнул дымящийся чай из кружки. — Столько лет прошло, а мы всё не можем оправиться от войны. Замок до сих пор восстанавливаем, и всё равно еще не весь зачистили. Всё еще остаётся в нём всякая нечисть, да и защита не такая, как раньше. Нужны знающие люди, чтобы все эти темномагические штуки выискивать да снимать, а в министерстве только отмахиваются, специалистов, говорят, не хватает, — Хагрид развёл руками. — А детишками-то рисковать разве можно? Но учить их где-то надо, поди, не на каждом шагу у нас такие школы. Благо, никто серьёзно ещё не пострадал, — тут полувеликан понизил голос и немного склонился к ней над столом. — Но в больничном крыле каждый месяц кто-нибудь да отлёживается. Только я тебе этого не говорил! — Всё в порядке, Хагрид, я в курсе ситуации. Я здесь, чтобы в том числе помогать решать и эти проблемы. — Ага, тут министерство пинать надо. Деньги нужно где-то брать, людей… В непростое время директор Макгонагалл заняла своё место, а годы-то уже не те. Профессор Снейп ей помогает, но разве много он может? Его преподавать-то со скрипом пустили. Если узнают, что он там что-то решает, такой скандал будет…   Приступив к работе, Гермиона была удивлена тем, насколько активно Снейп участвовал в решении важных административных вопросов и разруливании многочисленных проблем. Макгонагалл не скрывала своей неприязни к нему, возникшей после смерти Дамблдора. Между ними часто происходили неприятные стычки. Тем не менее директор держала его рядом с собой и охотно прибегала к его помощи. Снейп был относительно молод, умён, расчётлив, опытен, много лет занимал пост декана факультета и даже целый год был директором — во многих вопросах он разбирался лучше, чем кто-либо в Хогвартсе. А особенно в тёмной магии, остатки которой всё еще встречались в разных уголках замка. Но Хагрид был прав — весь вклад профессора зельеварения был не официальным и нигде не афишировался. — Почему бы вам уже не сделать профессора Снейпа своим заместителем, раз без него ничего не решается? — однажды воскликнула Гермиона, услышав от директора очередное «это надо будет обсудить с профессором Снейпом». Макгонагалл тяжело вздохнула и внимательно посмотрела на девушку поверх очков: — Я думала, ты понимаешь, что человек с таким прошлым не может занимать такую должность, Гермиона. Он чудом избежал Азкабана и с трудом добился разрешения вернуться к преподавательской деятельности. А мне пришлось немало похлопотать, чтобы получить разрешение восстановить его в должности декана. Проблемы были не только с министерством, но и с родителями многих учеников. Некоторые до сих пор возмущены тем, что в преподавательском составе есть бывший Пожиратель смерти. — Тем не менее, вы охотно пользуетесь помощью этого человека? — Да, Гермиона, пользуюсь. Но прошу заметить, что здесь никого ни к чему не принуждают. Макгонагалл она понимала хорошо — объёмы работы, особенно после войны, перестановок в министерстве и множества перемен в законодательстве были такими, что было бы кощунством отказываться от любой помощи. Толку от профессора Флитвика было откровенно мало — он был стар и занимал свою должность только формально, в ожидании, пока появится кандидат, способный сменить его. Мотивы же Снейпа она представляла смутно. Вряд ли это был излишний альтруизм или стремление заработать прибавку к жалованью. Гермионе было любопытно, что же заставило его выйти из своих подземелий и взять на себя половину головной боли директора Хогвартса. Но ни у Макгонагалл, ни у, Боже упаси, самого Снейпа она, конечно же, этим не интересовалась. Со Снейпом в принципе не задалось с самого начала. Всё их общение мало отличалось от диалога в библиотеке в первый день пребывания Гермионы в Хогвартсе. Обсуждение важных рабочих вопросов нередко превращалось в горячие споры, а потом скатывалось в грызню и обмен ядовитыми замечаниями. Он доводил её до белого каления. Бесил своим упрямством, несговорчивостью и тотальным нежеланием признавать её правоту, даже когда её признавала сама Макгонагалл. Вскоре она сообразила: этот засранец всегда сразу понимал, что она предлагает верное решение, но ни за что не соглашался, пока не выведет её из себя. Даже в министерстве никто так не портил ей нервы и не добавлял такую внушительную ложку дёгтя в работу, которая, в целом, очень ей нравилась. Сама же работа не просто ей нравилась, а вводила в трудоголический экстаз. Новые задачи всегда невероятно заводили Гермиону, поэтому она с охотой впряглась в это дело с первого же дня. Изначально её новая должность не подразумевала такой широкий круг задач, но девушка охотно взяла на себя взаимодействие с министерством и попечительским советом, работу с документацией, расписанием и учебным планом. Принимала непосредственное участие в решении многих вопросов, а в голове уже вынашивала идеи по глобальным переменам в системе обучения в Хогвартсе и в организации учебного процесса. Кроме этого, с третьего семестра ей предстояло начать преподавать трансфигурацию у учеников с первого по третий курсы. К этому она тоже готовилась со всей серьезностью — девушка задумала кардинально изменить подход к обучению этому предмету, поэтому сразу принялась за тщательную переработку методики и плана каждого урока. Кроме этого, теперь на её столе появилась целая стопка книг по педагогике и психологии, а в свободные часы она по собственной инициативе вместе с учениками посещала уроки других преподавателей, чтобы анализировать их методы преподавания и перенимать всё, что будет ей полезно. Всех преподавателей, кроме профессора Снейпа. Он заявил, что присутствия невыносимой всезнайки и её вечно поднятой руки его нервная система больше не выдержит. Гермиона не стала объяснять ему, что она никак не вмешивается в ход урока, а просто тихо сидит за последней партой и делает записи. Она знала, что он прекрасно понимает это, просто не выносит её присутствия. Да и методы его преподавания она помнила хорошо и перенимать их ей не очень-то хотелось. Девушка просидела у Хагрида до поздней ночи. Рассказывала ему о том, что произошло с ней за последние несколько лет и охотно слушала все новости из жизни лесничего. К преподаванию он больше не вернулся, но плотно занялся разведением кое-каких редких животных, а еще ухаживал за парой молодых жеребят единорогов. К тому же, в запретном лесу снова стали появляться существа, требующие отлова или особого контроля, так что работы ему хватало с головой. За беседой Гермиона с удовольствием съела несколько огромных кексов и, когда поняла, что вот-вот лопнет от нереального количества выпитого чая, спохватилась и впервые за весь вечер посмотрела на часы. Спешно попрощавшись с гостеприимным хозяином и пообещав ему заглянуть на следующих выходных посмотреть на единорогов, она отправилась обратно в замок. В коридорах после отбоя было тихо и пустынно. Гермиона торопилась в свои комнаты и думала об одном: только бы не попасться вездесущему Снейпу. Не сказать, что она сильно боялась снова получить выговор за нарушение школьных правил, но портить этот милый вечер встречей с грозой подземелий совсем не хотелось.

***

В свободный обеденный час понедельника Гермиона сидела в учительской, устроившись в удобном кресле и погрузившись в чтение. Её рабочий график становился всё более загруженным и теперь такие моменты, когда она могла целый час расслабленно читать что-нибудь для себя, выдавались редко. Ради такого можно и пожертвовать обедом, тем более, что есть пока что не хотелось. Иногда она пропускала общий завтрак или обед, а потом просто заглядывала на кухню к эльфам, которые всегда были готовы накормить её до отвала. Это был январский полдень и яркое солнце нахально заполнило всю комнату. В учительской было жарко и, распахнув плотную мантию, девушка нежилась в блуждающих по комнате солнечных лучах. Она была одна, а замок накрыла тишина — все собрались в Большом зале.  Все, кроме Северуса Снейпа. Ведьма недовольно поморщила носик, когда дверь распахнулась, и зельевар влетел в учительскую в привычной ему манере, которая страшно её раздражала. Не нужно было даже отрываться от книги, чтобы понять, кто только что вошёл в комнату. — Вы заняли моё кресло, мисс Грейнджер — без какого-либо намёка на приветствие бросил мужчина, проносясь мимо неё в сторону стеллажа с журналами для отчетов и даже не взглянув в её сторону. — Пересядьте в другое, пожалуйста. — Странно, я как-то не заметила, чтобы оно было подписано вашим именем, профессор, — тут же парировала девушка равнодушным тоном, не поднимая головы и ни на секунду не отрывая глаз от страниц книги. Мгновение, и он уже стоял рядом с ней, грозно уставившись на ведьму сверху вниз. — Это моё кресло, мисс Грейнджер, — его тон стал угрожающим. — И сейчас вам лучше со мной не спорить. С тяжёлым вздохом девушка захлопнула книгу, выпрямила спину и, по-прежнему оставаясь в его кресле, развернулась к мужчине, попутно кладя ногу на ногу. Она сделала это неосознанно, но движение особенно зацепило его внимание. Оно было естественным, небрежным и… она даже сама не подозревала, насколько сексуальным. На ней было чёрное платье длиной до колен, но в таком положении оно слегка задралось вверх, самую малость обнажив бёдра. Его взгляд в этот момент невольно скользнул по стройным коленям, обтянутым тонким чёрным капроном. — Будь на моём месте любой другой преподаватель, вы бы даже не заметили, что кто-то занимает ваше драгоценное кресло, — она с вызовом смотрела на него снизу вверх, даже не думая покидать насиженное местечко. — Будь на вашем месте любой другой преподаватель, он бы и не подумал садиться в это кресло! — Боже, вы что, даже не понимаете, что ведёте себя, как слабоумный первокурсник?? — А вы ведёте себя как, — и снова его взгляд мимолётно проскользнул по её коленям. — Как вульгарная барменша, протирающая стаканы в дешёвом маггловском кабаке! Вспомните уже, наконец, где вы работаете и одевайтесь соответствующе!  Гермиона вспыхнула и вскочила. Одно дело придираться к какому-то там креслу и совершенно другое — обсуждать её внешний вид и переходить на личные оскорбления.  Пару секунд она разъярённо смотрела на него, после чего буквально выплюнула последнюю фразу ему в лицо: — Если ваша душная и самодовольная задница может усидеть только на этом кресле, то пожалуйста! Устраивайтесь поудобнее — я больше никогда к нему не приближусь!  Не дожидаясь ответа, девушка бросилась вон из учительской, грозно стуча каблуками по каменному полу. Отдых был безвозвратно испорчен, как и её настроение.  Снейп же с торжественной улыбкой устроился в кресле, расслабленно закинул ногу на ногу и скрестил руки. Бесить Грейнджер в последнее время стало самым любимым его развлечением, приятно скрасившим его скучную повседневность.  Что может быть прекраснее разъярённой женщины? Такой очаровательный румянец выступил на её щеках, когда она стояла перед ним, и такой яростный огонь бушевал в её глазах. Даже трещинки на её губах выглядели угрожающе. Он давно заметил, что её губы всегда были слегка искусанными. Интересно, почему она их кусает? Она делает это неосознанно? Например, когда читает или занимается сексом. А может её губы искусаны мужчинами? И эти ноги. Его взгляд успел ещё раз скользнуть по ним, когда она стремительно выбегала из учительской. Отточенные бегом мышцы голени особенно выделялись, когда она носила каблуки, и такие ноги впечатлили бы даже самого безразличного к женской красоте мужчину.  Подобные мысли о Гермионе Грейнджер периодически посещали его голову и если поначалу он старательно гнал их от себя, то потом смирился и даже стал в какой-то степени смаковать. Немного порефлексировав на эту тему, он понял, что в этом нет ничего плохого. Грейнджер уже давно не студентка и за годы после окончания школы невероятным образом превратилась в эту взрослую и серьёзную женщину. А он обычный мужчина, которому свойственно подмечать особенно милые и даже сексуальные детали женской красоты и немного о них размышлять. К тому же, Грейнджер была единственным преподавателем в Хогвартсе младше тридцати, если не считать недоумка Лонгботтома, который ещё и умудрился стать деканом Гриффиндора. Молодыми женщинами среди коллег он избалован никогда не был, поэтому, разумеется, девчонка не могла не привлекать его внимание.  Иногда он наблюдал за ней. Совсем немного, просто из любопытства. На общих завтраках и обедах, на преподавательских совещаниях и летучках, в библиотеке или в коридорах замка, если им доводилось случайно где-то повстречаться. Она всегда была чем-то занята. Напряжена, сосредоточена. Её спина всегда была прямой, а подбородок слегка вздёрнутым. Постоянно что-то записывала. Иногда ему казалось, что она записывает всё, что слышит вокруг себя. А если не записывала, то читала. Либо книги, либо свои записи. Нервно покусывала кончик карандаша или ручки, привычным движением заправляла волосы за ухо. Интересно, она когда-нибудь отдыхала? Что она делала в своё свободное время? Лишь однажды вечером он видел из окна, как она разминалась, а затем бежала по протоптанной дорожке в сторону поля для квиддича, которое всегда было хорошо расчищено от снега. Одетая в тонкую спортивную курточку и лёгкие кроссовки в январский мороз. Видимо, пробежки были одним из немногих её развлечений здесь. Она всегда куда-то спешила. Она залетала в Большой зал ровно в начало трапезы, быстро ела и сразу куда-то убегала. Она первая складывала все свои бесчисленные тетрадки с записями и выходила вон из класса, как только завершалось какое-нибудь совещание или собрание. Женщина-вихрь. Её невозможно было застать в учительской, расслабленно отдыхающей и болтающей с коллегами за чашечкой чая, как это часто делали другие преподаватели. Если она и находилась там, то читала, заполняла журналы или сосредоточенно проверяла работы учеников, не слишком расположенная к беседам. Она всегда была предельно вежлива и любезна. Пока он не начинал доставать её. Тогда она обнажала свои острые зубки и давала отпор. Эта малышка, плакавшая когда-то в туалете из-за глупых мальчишек, научилась кусаться. Чаще всего это забавляло и развлекало его. Лишь изредка ей удавалось по-настоящему разозлить его и вывести из себя. И, что ему было сложнее всего признать, Грейнджер прекрасно справлялась со своей работой. Она была энергичной и инициативной. Не боялась предлагать и прямо говорить, что думает. Охотно брала на себя ответственность и новые задачи. Казалось, что сложности в прямом смысле возбуждали её. Она прекрасно ориентировалась в законах и всяческих тонкостях, прекрасно контактировала с министерством и попечительским советом. Жёсткая. Хваткая. Всегда знала, кого нужно взять за яйца, чтобы пропихнуть нужное для Хогвартса нововведение или выбить дополнительный бюджет. Теперь он понял, почему Макгонагалл так долго и настойчиво завоёвывала девчонку. Теперь старуха довольно потирала руки — интуиция её не подвела, она захапала себе идеального заместителя. Но всё это не отменяло одного: Грейнджер безумно его раздражала, как и в её школьные годы. Она осталась такой же до тошноты правильной и дотошной. Неугомонной выскочкой. Невыносимой всезнайкой, не способной усидеть на месте и не пытаться всюду вставить свои пять копеек. И если раньше он мог легко осадить её одним своим взглядом, то теперь она превратилась в маленькую стерву, которая умудрялась дерзить и отвечать ему, уверенная в своей безнаказанности. Ну ничего, пускай играется во взрослую девочку. Когда ему это надоест, она узнает, что с Северусом Снейпом лучше не шутить. Снейп выпрямился и тряхнул головой, когда понял, что уже несколько минут сидит неподвижно, размышляя о Грейнджер. Слишком много чести для этой наглой девицы. А тем временем, до начала следующей лекции осталось совсем ничего.  Зельевар встал со своего кресла, теперь ещё более любимого после того, как оно было отвоёвано в честном бою. При этом носок его ботинка задел что-то твёрдое, лежащее на полу. Это была книга. Видимо, девчонка даже не заметила, что уронила её, когда как ошпаренная подскочила и унеслась из учительской.  Наклонившись, мужчина поднял небольшой томик и вчитался в полустёртые буквы на обложке: Сомерсет Моэм «Узорный покров» Хмыкнув, он сунул книгу за пазуху и быстрым шагом вышел в коридор, чтобы успеть на последнюю лекцию.

***

В свои комнаты Гермиона вернулась только вечером. Энергии оставалось только на то, чтобы принять душ и дойти до кровати. Несколько минут она просто стояла с закрытыми глазами под потоками горячей воды, чувствуя, как с каждым вдохом и выдохом её тело расслабляется, стержень внутри становится слабее, а с её кожи медленно смывается маска сильной, умной и уверенной в себе женщины. Пять минут, чтобы побыть собой. Развалившийся посреди кровати Живоглот встал и лениво потянулся, когда она вернулась в спальню, закутанная в мягкий халат. С его морды исчезло выражение вечного недовольства, и даже шерсть стала как будто пушистее — возвращение в Хогвартс определённо пошло ему на пользу. Когда кот бесшумно спрыгнул с кровати и вальяжно покинул комнату, Гермиона заметила, что на подушке лежит книга. Присев на краешек кровати, девушка взяла томик в руки и сразу поняла — это её книга. Та, которую она читала сегодня в учительской. Видимо, в порыве гнева и негодования она даже не заметила, как уронила её. Ведьма недовольно нахмурилась, снова вспомнив сегодняшний неприятный эпизод. Этот кретин вынудил её прервать чтение на самом интересном моменте! Гермиона принялась листать книгу в поисках места, на котором остановилась и вдруг наткнулась на вложенный между страниц засушенный цветок чёрной орхидеи. Вместе с ним был маленький клочок бумаги. «Иногда я бываю не прав» По раздражающе аккуратному каллиграфическому почерку угадать автора записки было нетрудно. Как лаконично. Девушка даже заглянула на обратную сторону бумажонки в поисках хотя бы намёка на извинения, но это, конечно же, было верхом наивности. Даже сам факт существования этой записки говорил о том, что, наверное, сегодня планета сошла с орбиты, и профессор Снейп хорошенько приложился головой о каменную стену. Других предположений, почему зельевар мог вдруг решиться на такой жест, у девушки не было. — Псих... — Гермиона улыбнулась, разглядывая засушенный цветок и крутя его между пальцами. Через несколько минут она уже засыпала, закутавшись в одеяло и улыбаясь с приятным чувством после выигранной схватки.