Только не забывай моё имя, пожалуйста

Быстрыми и отточенными движениями руки Гермиона вносила записи в пухлый ежедневник. Изящно выведенные буквы чётко ложились в ровные строчки, несмотря на то, что она нервничала. Их еженедельное совещание в кабинете директора затягивалось. Она так рассчитывала на свободный вечер, но с каждой минутой надежда отдохнуть и поспать перед ночным дежурством становилась всё призрачнее. Ей с Макгонагалл пришлось добрых полчаса ждать Снейпа, и Гермиона была готова поспорить, что опоздал он не из-за чрезвычайно важных дел, а просто потому что не мог упустить шанс позлить директора, а заодно и её. Что ж, ему это удалось — ведьма чувствовала, как внутри неё всё закипает, и это ощущение только усилилось, когда Минерва начала разговор о том, что на неделе девушке снова предстоит визит в министерство. С министерством всё складывалось интересно. Несмотря на внезапный уход с высокой должности и длительное отсутствие в магическом мире, Гермиона обнаружила, что все её связи сохранились, а влияние остаётся на прежнем уровне. К ней по-прежнему относились с уважением, прислушивались и с готовностью шли навстречу, а она хорошо знала, куда и к кому нужно пойти, чтобы добиться своего. С решением рабочих вопросов проблем не возникало. Но девушка хорошо понимала, каким количеством слухов о ней полнится это место. Она старалась не придавать этому значения, но знала, что её возвращение в магический мир обсуждают не меньше, чем её исчезновение год назад. И её личную жизнь. А так как личной жизни у неё не было, то их отношения с Роном. Приходилось прикладывать немало усилий, чтобы внутренне оставаться спокойной и вести себя уверенно и непринуждённо во время своего первого рабочего визита в министерство. Конечно же, она была не готова возвращаться в это общество. Снова встречаться с этими людьми. Которые знали её той, другой. Которые знали их с Роном. Она ловила на себе любопытные взгляды, слышала шепотки за спиной. Это было мало приятно. Она чуть не умерла от нескольких минут в лифте с Артуром. Вот уж с кем она точно была совсем не готова столкнуться, так это с кем-то из семейства Уизли. Его неловкость и виноватый взгляд сводили её с ума. А сердце рвалось от осознания того, как же она скучала по нему. За годы отношений с Роном все члены его семьи стали самыми близкими и родными людьми для неё, а к Артуру она всегда относилась с особенной теплотой. Все они ушли из её жизни вместе с Роном. Потому что иначе было слишком больно. А теперь несколько минут случайной встречи доставляли невыносимые мучения. Она изо всех сил старалась держать лицо, улыбаться и поддерживать непринуждённую беседу, но поспешно вылетела вон при первой же остановке лифта. В общем, визиты в министерство удовольствия ей не доставляли, а когда ещё и случались внеплановые, то это здорово её злило. — Также нужно будет постараться организовать дополнительное финансирование на расширение лаборатории в подземельях — директор Макгонагалл перечисляла основные вопросы, которые Гермионе предстояло решить в министерстве. — Расширения лаборатории? Это ещё для чего? — девушка, до этого не отрывавшаяся от своих записей, подняла голову и удивлённо посмотрела на собеседников. — Насколько я знаю, учеников у нас не прибавилось, чтобы нужно было что-то расширять. — Зато заказы из Мунго прибавляются регулярно, — хмуро ответил за директора Снейп, сидящий напротив неё со скрещенными на груди руками и недовольным жизнью видом. — Нужны новые инструменты, оборудование. Нужно больше рабочего пространства и места для ингредиентов и готовых зелий. — Заказы для Мунго? — брови девушки взлетели вверх. — Вы что, варите зелья для Мунго? — Да, — прорычал зельевар, чувствуя назревание очередного спора. — Я же варю зелья для больничного крыла, почему я не могу варить их для госпиталя? Где-то внутри Гермионы хищно подняла голову её самая занудная, правильная и принципиальная её сущность. И сейчас она явно доминировала над той сущностью, что давно научилась закрывать глаза на некоторые вещи, которые существовали вразрез с установленными правилами. — Можете, если ваше сотрудничество оформлено по всем законам, а каждый заказ подкреплён соответствующей документацией и контролируется министерством, — отчеканила девушка, приняв самый серьёзный вид и строго смотря на профессора. — Но даже если всё так, вы не можете использовать для этого школьную лабораторию, профессор Снейп. — Я уже несколько лет сотрудничаю с Мунго без всякой документации, и ещё ни у кого, кроме вас, мисс Грейнджер, — он привстал с кресла, опёрся ладонями о столешницу и, склонившись над столом, буквально прошипел её имя, буравя её своими чёрными глазами. — Не возникало вопросов по этому поводу. — Вопросы однозначно появятся в министерстве, как только я заикнусь о расширении лаборатории, — Гермиона сохраняла жёсткость и невозмутимо смотрела на него в ответ. — Как вы прикажете мне это аргументировать? Откуда им знать, может в этой лаборатории так же нелегально варятся зелья и для поставок на чёрный рынок?? — В таком случае почему бы им не начать задавать вопросы Лонгботтому, который чёрт знает что выращивает на продажу в Хогвартских теплицах и Хагриду, который разводит своих зверюшек на территории школы?! Снейпу даже не нужно было повышать голос, чтобы звучать еще более угрожающе. Он уставился на ведьму с такой яростью, что, казалось, воздух между ними вот-вот заискрится и вспыхнет. — Гермиона… — вкрадчивым голосом начала директор, мягко вмешиваясь в их противостояние. — Это очень важно. Сотрудничество Северуса с Мунго обеспечивает школе хороший доход, мы не можем от него отказаться. — Прошу заметить, большая часть денег идёт не мне в карман, а на нужды школы, — Снейп резким движением вернулся обратно в кресло. — В таком случае почему бы профессору Снейпу не заработать на расширение лаборатории самому? — не выдержав взгляда зельевара, девушка напустила на себя равнодушный вид и вернулась к своим записям. Снейп ничего не ответил, но судя по тому, как он с силой откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза рукой, девушка не без удовольствия поняла, что сегодня ей удалось довести его. — Гермиона, я уже вела переговоры по этому поводу осенью, и в министерстве есть люди, готовые пойти навстречу, — Макгонагалл продолжала говорить тихо и спокойно, стараясь остудить раскалившуюся атмосферу. — Сейчас же нужно только напомнить им и довести дело до конца. Мы придумаем, что делать, если у них будут возникать вопросы. — Минерва, это бесполезно, — Северус сидел всё в той же позе, говоря это безжизненным и слегка охрипшим голосом. — Ты же понимаешь, что наша правильная и принципиальная мисс Грейнджер и с места не сдвинется, если нужно сделать что-то против правил. Особенно, если дело касается меня. Сидел бы здесь Хагрид или Лонгботтом — все нужные запросы уже были бы отправлены без лишних разговоров. — Вы же понимаете, директор, что отсутствие маленьких вопросов сейчас вовсе не гарантирует того, что не появятся большие проблемы потом?? — теперь настала очередь Гермионы взбеситься и повысить голос. — Не было вопросов, профессор Снейп? Можете не сомневаться, они появятся сразу же, как только мы заикнёмся о финансировании! И вы, профессор, — она сделала короткую паузу, как будто раздумывая, стоит ли завершать фразу, — совершенно правы. Но вы определённо заслуживаете такого отношения от меня! С этими словами, Гермиона шумно захлопнула ежедневник, давая понять, что разговор, как и сегодняшнее совещание, окончены. — Ладно, обсудим это ещё раз позже, — пробормотала Макгонагалл, переводя встревоженный взгляд то на Грейнджер, то на Снейпа, испепеляющих друг друга взглядами. Зельевар первым встал и покинул кабинет директора. Через несколько минут и Гермиона, пожелав Макгонагалл хорошего вечера, тоже поспешила в свои комнаты. Времени на то, чтобы расслабиться и почитать у камина, уже не оставалось. Девушка хотела хотя бы принять душ и поспать пару часов перед тем, как ей придётся заступить на дежурство после отбоя.

***

Снейп любил ночные дежурства. Такое спокойствие и умиротворение накрывали его, когда он бродил по полностью погружённому в сон замку, и только шорох его мантии нарушал тишину. Никаких снующих повсюду учеников и суеты, которая всегда творилась в коридорах в дневное время и страшно раздражала его, когда приходилось подниматься из подземелий. Вряд ли ещё кто-то в Хогвартсе знал замок так же хорошо, как он. Все тёмные уголки, узкие переходы, тайные укрытия. Хогвартс был его настоящим домом, и ещё со студенческих лет Северус с азартом изучал каждый его сантиметр, открывал одну тайну за другой. До сих пор ещё не все загадки были разгаданы, и время от времени он обнаруживал что-нибудь новое. Ещё ночные дежурства давали отличную возможность побыть в одиночестве вне стен своих комнат, поразмышлять и развлечься, сурово наказывая снятием баллов всех, кому не повезло нарушить его уединение. Сегодня ему предстояло разделить эту обязанность с Грейнджер. При мысли об этом Снейп помрачнел. Девчонке лучше не попадаться ему на глаза — он всё ещё не остыл после вечерней стычки в кабинете директора. Пускай патрулирует свою часть замка, и дай бог, чтобы им повезло ни разу не пересечься. Зельевар медленно брёл по коридору, погруженный в свои мысли, когда тишину пронзил вопль: — Снейп! Снееееейп! Ухахаха! Снейп выползает из подземелий, прячьтесь всеее! Визгливый и отвратительный голос Пивза разносился по коридору, отражался от стен, приближался, удалялся и, казалось, доносился отовсюду. Для профессора это означало только одно: где-то поблизости бродят ученики, и этот поганец предупреждает их о приближении дежурного. Ускорив шаг и стремительно завернув за угол, Северус увидел, как мелькнула чья-то мантия и услышал, как нарушители спешно уносят ноги. Наивные детки могут даже не рассчитывать, что им удастся уйти. Если он их засёк, то ни быстрые ноги, ни чары не помогут им удрать и избежать наказания. Северус устремился за беглецами, легко предугадывая каждый их манёвр. Скорее всего, это какая-нибудь парочка, решившая уединиться в темном уголке для любовных утех. У студентов чаще всего именно они становились поводом для прогулок по замку после отбоя. Через несколько минут погони мужчина даже позволил себе немного расслабиться и замедлить шаг. Похоже, ему удалось загнать наглецов в угол — в отличие от них, он прекрасно знал, что дальше тупик, а значит им от него уже не уйти. Приближаясь к последнему повороту, он услышал голоса и остановился. Неужели эти недоумки решили, что опасность миновала и возвращаются назад? Они двигались прямо ему навстречу, один из голосов был женским он… о проклятье, принадлежал этой вездесущей Грейнджер! — … и ваше счастье, ребята, что вы попались мне, а не Снейпу. Знаете, как он наказывает таких вот полуночников? Мало того, что баллы снимет, так ещё и… — девушка осеклась и так и замерла с приоткрытым ртом, когда вместе с парочкой шестикурсников вырулила из-за угла и едва не налетела на зельевара, грозно перегородившего коридор. — Продолжайте, мисс Грейнджер. Наши маленькие нарушители должны знать, какое суровое их ждёт наказание, — произнёс профессор ледяным тоном, грозно оглядывая замершую перед ним троицу. Ну сколько можно постоянно сталкиваться с этим заносчивым мизантропом? Несмотря на секундное замешательство, Гермиона быстро взяла себя в руки и подбадривающе обратилась к ученикам: — Ребята, сейчас же возвращайтесь в свои комнаты. Я подумаю над вашим наказанием, и мы обсудим его завтра. Не заставляя просить их дважды, ученики ловко прошмыгнули мимо зельевара и уже через несколько секунд буквально растворились в темноте коридоров, а Грейнджер осталась стоять в нескольких шагах от него. Слегка вздёрнув подбородок и сделав уверенный вид, она с вызовом смотрела на декана. — Какого чёрта, мисс Грейнджер, вы решаете, какое наказание понесут нарушители порядка?? — процедил мужчина сквозь зубы, едва сдерживая бурлящий внутри него гнев. — А точнее, вовсе не назначаете никакого наказания! Объясните, почему эти наглецы возвращаются в свои комнаты, как ни в чем не бывало, не потеряв ни единого балла?? — Я ничего не должна вам объяснять, — прошипела в ответ ведьма, устремив на него горящий взгляд. — Если вы не заметили, у меня тоже сегодня назначено дежурство. А значит, я наравне с вами могу назначать для нарушителей любые наказания или не назначать их вовсе, если мне так заблагорассудится! Щёлк. Этими словами Гермиона будто нажала спусковой крючок, держа дуло пистолета у своего виска. Пару секунд она была уверена, что Снейп сейчас достанет палочку и проклянёт её. Его глаза сверкнули гневом. Он сделал два шага в её сторону так стремительно, что Гермионе пришлось отпрянуть и, ощутив спиной стену, вжаться лопатками в холодный камень. Похоже, её слова здорово его задели. Профессор продолжил сокращать пространство между ними, видимо, не имея никакого понятия о личных границах или нарушая их намеренно для большего устрашения. Он навис над ней, уперев ладони в стену по обе стороны от неё. Так близко, что она почувствовала его запах — терпкую смесь трав с чем-то пряным. Так близко, что она ощутила его дыхание у виска и услышала, как он произнёс прямо над её ухом, медленно, угрожающе ровным тоном: — Запомните, Грейнджер. Какими бы подвигами вы ни прославились в войну. Какую бы должность ни занимали в министерстве. Какие бы у вас ни были связи. Какой бы вы ни были правильной и умной. Вы никогда. Не будете. Со мной. На равных. Он говорил это, размеренно растягивая слова, внутри него бурлила злоба, но в то же время он слышал, как испуганно и часто она дышала. Ощущал её дыхание на своей шее. Его щека едва не касалась её виска, а губы — маленького прелестного ушка. Кончик его носа утонул в её рассыпавшихся по плечам волосах. Он слышал её запах. Это был не аромат её духов, уже отпечатавшийся в его памяти, который он часто улавливал, когда она проносилась мимо в коридорах или сидела поблизости на совещаниях. Это было что-то более тонкое и нежное. Запах её кожи, её волос, её запах. Который ему ещё ни разу не доводилось ощутить, потому что ещё никогда они не оказывались так близко. Внезапно гнев сменился странным волнением. Внутри нарастало напряжение. Между ними было всего несколько сантиметров, и у него невольно возникло желание растянуть этот момент подольше. Захотелось прикоснуться к ней. Ощутить хотя бы миллиметр её кожи. В голове вихрем пронеслась мысль, что вот так же он мог бы шептать в это ушко что-то совсем другое. Эти несколько секунд близости и неожиданная реакция на неё сбила зельевара с толку. Сделав над собой усилие и опомнившись, он быстро понял: надо уносить ноги и держаться от Грейнджер подальше. Отпрянув от девушки, он окинул её ещё одним ледяным взглядом, резко развернулся и, взмахнув мантией, понёсся прочь. Оставив девушку недоуменно смотреть ему вслед, всё ещё оцепенев от страха.

***

Гермиона резко распахнула глаза, выныривая из сна, содержимое которого стало моментально ускользать из сознания. Из-за резкого пробуждения тело не успевало за мозгом, и несколько секунд девушка лежала неподвижно, ощущая, как скованность постепенно отпускает её. Пытаясь понять, что могло заставить её так резко проснуться, ведьма приподнялась и осмотрела комнату. Ничего. Только тишина и свет полной луны, тускло освещающий комнату. Кот, крепко спящий под боком. Книги на полу, до которых уже неделю не доходят руки. Потухшие свечи на тумбочке и туалетном столике. Откинув одеяло, Гермиона встала и, сделав несколько шагов босыми ногами по прохладному полу, подошла к окну. Мягко падал густой снег. Она немного залюбовалась снегопадом, а потом её взгляд вдруг зацепился за какое-то мерцание внизу. Присмотревшись, девушка увидела огонёк, пляшущий между деревьев во внутреннем дворе замка. Как будто кто-то жёг там костёр. Она нахмурилась и еще больше напрягла взгляд, пытаясь получше разглядеть, что там происходит, но из-за плотной пелены снега ничего не было видно. Вздохнув девушка отошла от окна и снова улеглась в постель. Повернулась к окну спиной, натянула одеяло до подбородка, закрыла глаза, надеясь снова провалиться в сон. Нет. Не прошло и минуты, как она снова открыла глаза. А если это студенты что-то там затеяли? Плевать, пусть делают, что хотят. Снова закрыла глаза и немного повертелась, устраиваясь поудобнее. А если они занимаются чем-то опасным и навредят себе? Или попадутся Филчу или Снейпу? Гермиона резко перевернулась на спину и уставилась в потолок. Перевела взгляд на окно. С минуту она лежала, наблюдая за падающим снегом и ведя внутреннюю борьбу. Ужасно не хотелось покидать тёплую постель, но внутренний голос настаивал на том, что она не может оставить это без своего внимания. Проиграв в битве с самой собой, она с недовольным рыком вскочила с постели и снова подошла к окну в надежде, что это всё ей просто померещилось. Мерцающий огонёк остался на том же месте. Она должна проверить, что там происходит и убедиться, что все в безопасности. Накинув на ночную рубашку тёплую мантию и сунув ноги в тапочки, девушка покинула свои комнаты и пошла по коридорам к выходу во внутренний двор замка. На улице было холодно, и она сразу же пожалела о том, что вылезла из постели и потащилась сюда чёрт знает за чем. Пообещав себе, что уже через несколько минут вернётся в спальню и сразу же заснёт, Гермиона ступила на пушистый свежевыпавший снег. Медленно пробираясь по извилистым дорожкам, она шла на огонёк, который по-прежнему мерцал между деревьями, плавно приближаясь. Когда она наконец почти добралась до него, то огонёк превратился в костёр посреди небольшой полянки в центре сада, а над костром возвышался большой защитный купол. Видимо, он был наколдован, чтобы сохранять тепло — хлопья снега, падая на его еле заметную поверхность, сразу таяли. Вероятно, внутри было очень тепло, судя по тому, как расслабленно выглядел человек, сидящий в большом кресле рядом с костром. Гермиона слегка удивилась увиденному, но продолжила приближаться к сидящему в кресле человеку сзади, пока не поняла, что это был... Снейп! Чёрт, чёрт, чёрт! Вот подстава! После их столкновения в коридоре во время ночного дежурства, ведьма уже неделю старалась встречаться и контактировать с профессором зельеварения как можно меньше. Сейчас же она застыла в нескольких шагах от купола, не понимая, что делать дальше. В следующую секунду она уже развернулась, чтобы быстро ретироваться, но снова остановилась, когда осознала, как глупо, наверное, сейчас выглядит. — Мисс Грейнджер, — усталый голос, неожиданно нарушивший тишину, заставил её вздрогнуть. — Либо присоединяйтесь, либо прекращайте топтаться у меня за спиной и идите спать. Видимо, её метания не остались незамеченными. Присоединяться к... чему? Что он вообще тут делает?? Девушка нерешительно закусила губу, несколько секунд продолжая стоять на месте и всё ещё не понимая, как поступить. Поняв, наконец, что вариант вернуться и лечь спать явно отпадает, она сделала пару нерешительных шагов и проскользнула внутрь купола, легко преодолев его тонкую и едва ощутимую границу. Внутри и правда было очень тепло, отчего её накрыло приятное облегчение. Снейп продолжал сидеть в кресле, уставившись на пляшущие языки огня, и не удостоил её ни единым взглядом. В лежащей на подлокотнике руке он держал стакан с виски, рядом с ножкой кресла стояла воткнутая в снег бутылка с остатками напитка. — Какого чёрта вы здесь делаете? — Гермиона нахмурилась, всё ещё пытаясь понять, что происходит. — Вы... вы что, пьянствуете здесь? — Пьянствую, — мужчина утвердительно кивнул, по-прежнему не отрывая взгляда от огня и поднося к губам стакан с алкоголем. — Могу поделиться, если не сдадите меня Макгонагалл. С минуту Гермиона стояла, продолжая недоумённо пялиться на него и всё еще решая, как ей реагировать на всё это. Но тепло соблазнило её, и девушка огляделась вокруг в поисках чего-нибудь, куда можно было бы присесть. Направив палочку на лежащее неподалёку от костра полено, она легко превратила его в мягкое кресло и уселась рядом с зельеваром. Скинув тапочки, она протянула босые ноги в сторону огня и блаженно вздохнула — пока она пробиралась по саду, в тапки набилась куча снега, и ступни у неё просто заледенели. Снейп тем временем трансфигурировал какую-то мелочь в стакан, наполнил его виски и уже протягивал девушке, небрежно проскользнув взглядом по её оголённым ногам. — Делаете меня соучастником преступления? — ведьма посмотрела на бокал и, поколебавшись пару секунд, всё-таки взяла его. — Чары невидимости вам неподвластны? Ничего не ответив, мужчина вынул из мантии палочку и невербально накинул на купол маскирующие чары. Еще несколько минут они сидели молча. Гермиона окончательно расслабилась от тепла, умиротворяющего треска костра и снегопада. — Почему вы не в своей постели в такой час, мисс Грейнджер? — наконец спросил он. Его голос был еще более хриплым чем обычно, а речь слегка замедленной — видимо, так на него действовал алкоголь. — Вообще-то это ваша вечеринка помешала мне спать. Я увидела костёр из окна. — Готов поспорить, что спать вам помешало ваше неуёмное любопытство, мисс. Даже представляю, как вы ворочались в постели. Ведьма закатила глаза и наконец-то решилась отпить из бокала. Крошечный глоток огневиски неприятно обжёг горло, но по телу сразу же разлилась новая волна тепла. — Ладно. Тогда что же вам мешает сегодня спать профессор? — Снегопад. — Снегопад?? — Да. В подземельях, знаете ли, у меня нет возможности любоваться им. — Любоваться?! — Гермиона фыркнула и удивлённо посмотрела на собеседника. — Вы. Можете любоваться?? Он наконец посмотрел на неё. Долгий изучающий взгляд несколько секунд блуждал по её лицу, потом опустился ниже и, напоследок опять скользнув взглядом по её вытянутым ногам, он снова уставился на огонь. — Я много чем могу любоваться. И не только природой, — недовольно буркнул мужчина. — На самом деле, у меня просто бессонница в сильные снегопады. Тоже устремив взгляд на горящие поленья, Гермиона поднесла бокал к губам и снова сделала глоток, уже более уверенный. Похоже, им предстоит интересная беседа. Такие всегда происходят именно ночью. Случайно. На кухне, после пары бутылок дешёвого вина из супермаркета. Нужно расслабиться. Поднеся бокал к губам в третий раз, она запрокинула голову и выпила всё его содержимое залпом. С трудом проглотив обжигающую жидкость, девушка закашлялась. Горло схватило так, что было невозможно дышать. Она почувствовала, как алкоголь несётся по пищеводу и раскалённой лавой растекается в желудке. В ту же секунду её накрыло. В голове стало легко и невесомо. Ни один маггловский алкоголь не сравнится по быстродействию с огневиски. — Даже не рассчитывайте, что я галантно возьму вас на руки и отнесу в ваши комнаты, когда вы не сможете стоять на ногах, — проворчал Снейп, тем не менее, подливая в её опустевший бокал новую порцию напитка. — Как бы мне не пришлось вас тащить, профессор — ответила девушка, покосившись на бутылку с остатками виски на дне. И снова несколько минут только треск горящих поленьев нарушал тишину. Каждый смотрел на пляшущее пламя и думал о чём-то своём. — Что заставило вас вернуться к маггловской жизни? — его хрипловатый голос неожиданно вырвал Гермиону из своих мыслей, и она слегка вздрогнула. — Ваш вопрос звучит так, будто есть что-то зазорное в том, чтобы жить среди магглов. — Неправда, мисс Грейнджер. Мне всего лишь казалось, что в магическом мире у вас было гораздо больше достижений и перспектив, чтобы так легко променять его на что-то иное, — на этот раз он даже не поморщился, отвешивая ей такой жирный комплимент. — Не пытайтесь уличить меня в небрежном отношении к магглам и уйти от ответа. — Почему вы решили, что это было легко? — Хотя бы потому, как неожиданно быстро это случилось, — он явно прикладывал усилия, чтобы говорить самым безразличным тоном. — Вы же просто исчезли. — А вы, значит, уже тогда за мной следили? — Сложно было не следить, когда вашими фото пестрили все газеты. — И как давно это мистер Снейп читает газетные сплетни? Он хмыкнул и на его губах появилось подобие усмешки. — Ну, не каждый же день там появляется имя Гермионы Грейнджер. А вы снова ушли от ответа. Пару минут девушка молчала, задумавшись, стоит ли начинать этот разговор. — Он ушёл и забрал с собой всё, — наконец тихо подала она голос. — А что осталось, доставляло невероятную боль. Даже магия. Мне не за что было держаться. Не на чем строить всё с нуля. Пришлось бежать. — Вы не похожи на тех женщин, у которых мир строится вокруг мужчины. — Это не имеет значения. Тогда мне казалось, что я потеряла всё, даже землю под ногами. У вас не было ощущения, что весь мир предал вас, когда её не стало? Его рука замерла, так и не донеся бокал до рта. Чего он точно не ожидал, так это вопросов о Лили. Были ли у него вообще какие-то ощущения? Помнит ли он что-то кроме черноты и пустоты, которые затягивали его с нечеловеческой силой? Было ли что-то кроме прожигающей каждую клетку тела ненависти к себе? Тотального отвращения к собственному существованию, от которого хотелось блевать. Как дальше жить с самим собой, в своём теле, в этой пустой, гнилой и насквозь пропитанной алкоголем оболочке, он не знал. Просто смирился со временем. Столько дерьма ещё было наворочено за все годы после, и каждый раз приходилось как-то мириться и продолжать существовать с самим собой. Он просто привык. — Это было давно, я уже не помню, — наконец отпив из бокала, он сказал это самым безразличным тоном, показывая, что откровенничать с ней не собирается. Гермиона усмехнулась, понимая, что это ложь. Ну и ладно. Дались ей его откровения. — Тем не менее, вы снова здесь, — боясь новых неудобных вопросов, он поспешил снова перевести тему на неё. — Тем не менее, да, — она задумчиво разглядывала пальцы своих ног, медленно сжимая и разжимая их. — Потому что я до сих пор не знаю, куда мне идти. Для чего и зачем я. Куда несёт, туда и плыву. — А сейчас? Всё так же болит? — Каждый день, — прошептала она, потому что голос стал срываться от подступающих слёз, это всё чёртов огневиски. — Я просыпаюсь, засыпаю, чищу зубы, что-то ем, что-то читаю, хожу на свидания, работаю, а здесь, — она положила ладонь на область солнечного сплетения, — такая дыра, что я иногда удивляюсь, как я дышу вообще. Наверное, даже если бы он умер, мне было бы не так больно. Вам когда-нибудь было так больно? Пара секунд молчания, и неожиданно он рассмеялся. Низким и хрипловатым от выпитого алкоголя смехом. Сначала Гермионе это показалось обидным. А потом она смутилась, поняв, насколько глупый задала вопрос. Она была так поглощена своим несчастьем, что казалось, будто никто в мире не может быть настолько несчастным, как она. Что боль всех остальных ничтожна по сравнению с её болью. — Девочка, я знаю о боли столько, что давно перестал придавать ей значение, — он перестал смеяться, и голос его снова стал серьёзным и уставшим. — Я живу с ней два десятка лет, я знаю каждый её оттенок, я чувствовал её каждым нейроном, — он сделал большой глоток огневиски, теперь уже не из бокала, а прямо из горла бутылки. — Но я подчинил боль себе и научился её контролировать. После двухсотого круциатуса это очень легко. Боль — это ничто, иллюзия. Её можно заблокировать, запретить мозгу чувствовать её, знать о её существовании. Не знаю, насколько это хорошие новости. Теперь моё сердце — просто большой кусок замороженного мяса. Наверное, вы удивитесь, но я понимаю вас лучше, чем кто-либо. Я так боролся за право ещё пожить несколько лет назад. А теперь, просыпаясь, я каждое утро задаю себе один вопрос — какого хрена? Зачем жизнь дала мне ещё один день? Нахрена я топчу землю и трачу кислород? — Но разве ваша жизнь не стала лучше с тех пор, как всё закончилось? — Она стала в десятки раз лучше — теперь я предоставлен сам себе. Но тогда в ней было хоть что-то. Тогда я хотя бы мог убедить себя, что для чего-то нужен. Что сражаюсь за что-то хорошее. А теперь — ничего. Только бездна пустоты и времени, чтобы думать и понимать, что существование моё бесполезно и бессмысленно. Что ничего не могу дать этому миру и за всю жизнь не дал ничего, кроме ненависти, боли и смерти. Он явно был несправедлив к себе, но Гермиона не стала разубеждать его в чем-либо. Она сидела ошеломлённая тем, что здесь, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, был кто-то, кому так же одиноко. Так же пусто. Так же бессмысленно. Кто-то, кто так же просыпается по утрам, что-то делает, за что-то борется, но понятия не имеет, куда он идёт и что ему делать со своей жизнью. — Поэтому вы так много помогаете директору? — её голос прозвучал как-то робко. — Аа, мне просто жалко старуху, — он допил остатки виски, поставил пустую бутылку рядом и расслабленно откинулся на спинку кресла. — После войны всё летит в тартарары, а она единственная, кто пытается удержать хоть что-то на плаву. Старая кошка больно царапается, но крепко держится за меня. Не хуже Дамблдора знает мои слабые места и пользуется этим. Чёртово чувство вины. Я всю жизнь живу с ним и больше всего ненавижу это в себе. Я бы собственноручно вырезал его из себя ножом, если бы это было возможно. — Чувство вины? — Гермиона нахмурилась. Вот уж никогда бы не подумала, что Снейп способен страдать от чувства вины. — Я наворотил столько, что до конца жизни не разгрести. И вам видна лишь верхушка айсберга, мисс Грейнджер, невыносимая и любопытная вы чёртова всезнайка. — Вот зачем это? — Что это? — Зачем вы всё время цепляетесь ко мне? Вы же сами понимаете, что не правы в большинстве случаев. Снейп усмехнулся. Посмотрел на неё долгим взглядом, как будто ждал, что она сама догадается и ответит на свой вопрос. Потом снова перевёл взгляд на костёр. — Может быть, потому что не знаю, как ещё привлечь внимание женщины. Теперь Гермиона разглядывала его удивлённым взглядом. Снейп сидел в той же позе и невозмутимо наблюдал за огнём. В его глазах отражался неустанный танец пламени, а лицо, как всегда, ничего не выражало. Что, чёрт возьми, он несёт? Уточнять, что именно он имел в виду, девушка не стала. Как и придавать значения его словам. Мало ли что можно услышать от человека после бутылки огневиски. Гермиона сама не заметила, какое умиротворяющее действие оказали на неё алкоголь, треск костра, темнота ночи и мягко падающий вокруг них снег. Они разговаривали, разговаривали, разговаривали. О чём-то, чего она не вспомнит с утра. Немного спорили. Но беззлобно. Самое интересное, что она ни разу не ощутила неприязни и привычного раздражения, которое всегда испытывала при общении со Снейпом. Оказывается, они могут вот так просто сидеть и разговаривать, а угрюмый зельевар может быть вполне сносным собеседником. В какие-то моменты она даже смеялась. А внутри было очень легко. С ума сойти. Она сидела, пила виски и смеялась с профессором Снейпом. Только через несколько часов действие алкоголя стало сходить на нет, и ведьма почувствовала, что её клонит в сон. Встав с кресла и слегка размяв затёкшие ноги, она тепло попрощалась со своим случайным собутыльником, поплотнее закуталась в мантию и шагнула за границу купола. Снейп не без сожаления проводил её взглядом. Снегопад закончился, и весь сад, а вместе с ним и замок, был погружен в самый глубокий предутренний сон. Спустя полчаса и они уже мирно спали каждый в своей спальне. Чтобы завтра утром ничего не случилось. Чтобы всё было так же, как и всегда. Чтобы вести себя друг с другом так, будто не было этой ночи, этого снегопада и этого разговора.