Только не забывай моё имя, пожалуйста

Воскресный завтрак начался уже десять минут назад, а он не проглотил еще ни одного куска. Зал был наполнен привычным шумом, по соседству бодро переговаривались коллеги, но для Северуса всё это слилось в единое шипение, звучащее где-то в отдалении. Он лениво ковырял вилкой омлет и задумчиво смотрел на блики от лучей весеннего солнца, которые пробивались сквозь его стакан с водой и ложились на дерево стола причудливым узором. В какой момент он позволил себе потерять контроль? В какой момент она обрела такое влияние? Этой ночью он позволил себе слабость, а теперь с ужасом осознал, что стремительно теряет себя. Воскресный завтрак был в самом разгаре, а он то и дело поглядывал на вход и напряженно ждал, когда Грейнджер войдёт в большой зал. Но она не приходила. Наверное, осталась спать. В голове сразу всплыло её мирное лицо, когда она, оставшись совершенно без сил после того, как он взял её во второй раз, заснула под утро. В его выражении больше не было ни вызова, ни дерзости, ни игривости, ни страсти, а только безмятежность, чистота и... какая-то невинность. Он на секунду залюбовался ею, пока одевался. А потом поднял с пола мантию и едва слышно покинул её комнаты. Чтобы вернуться к себе и так и не смочь уснуть. Шум вокруг усиливался по мере наполнения зала учениками, а он как будто всё ещё слышал её тяжёлое дыхание, которое обжигало его шею всего несколько часов назад. Память легко воспроизводила в голове её стоны и хриплый вскрик, когда всё её тело содрогалось на пике блаженства. Под пальцами как будто всё ещё ощущался шёлк её платья и её кожа. Её тело... молодое, упругое, горячее. Оно сводило его с ума. Как же хотелось сжимать её, кусать, без конца ласкать и пробовать на вкус. Черт возьми и когда эта невыносимо правильная зануда Грейнджер успела стать такой сексуальной? Разряды тока пробегали по позвоночнику, когда в голове всплывал образ её, сидящей на нём сверху. Он хотел быть главным, но потерял всякую власть, когда она так ловко и уверенно оказалась верхом на нём, со стоном опустившись на его твёрдый член, блаженно закрыв глаза, запрокинув голову, умело двигая бёдрами... Отчаянно не хотелось думать, скольким мужчинам уже довелось сойти с ума от этого вида, но только эта мысль помогала ему не кончить в этот момент.  — Мисс Грейнджер, вы просто невыносимы. Он с рыком подхватил девушку на руки и вскочил с кровати, страстно прижимая её к стене. Резкая смена позы и холод, неожиданно обжегший лопатки, заставил Гермиону вынырнуть из глубокого экстаза и широко распахнуть глаза. — Нет уж, не смотри на меня так. Мужчина опустил её на ноги, властно развернул и, снова прижав к стене, теперь уже грудью, вошёл сзади. Крепко сжимая рукой одну грудь Гермионы и зарываясь носом в копну её густых волос, Снейп был уже не в силах сбавить темп и резкими толчками погружался в неё снова и снова. Ему нестерпимо хотелось кончить и в то же время чтобы это никогда не заканчивалось. Почувствовав, что дошел до предела, он в последний раз вошёл на всю глубину и с хриплым стоном излил в неё всю свою страсть и ярость. Восхитительная. Чувственная, отзывчивая, такая раскованная и... взрослая?  Снейп вертел в пальцах пустую вилку и хмуро блуждал по залу отсутствующим взглядом. Всё было абсолютно так же, как и всегда и в то же время всё было по-другому. Как будто мир хорошенько встряхнули и поставили вверх ногами. Вот какого, спрашивается, чёрта? У него были женщины. Разные женщины. Со многими из них было очень хорошо в постели. Но очень немногие из них были способны вызвать у него не только потрясающий оргазм, но и такой поток эмоций. Он вообще не помнил, когда в последний раз женщина целиком занимала его мысли после проведённой вместе ночи.  Чёртова Грейнджер.  Так быть не должно. Он не должен был допускать этого. Никто, даже самая красивая, умная и потрясающая в постели женщина не может сбить его с толку и выбить из колеи.  Тем не менее это случилось. Он сидел за завтраком и мучительно хотел увидеть её. Хотя бы на секунду. Посмотреть на лицо девушки «после», когда её настигло осознание того, что произошло этой ночью. А ещё лучше — вероломно и без спроса залезть в её голову и просмотреть воспоминания, считать все её эмоции изнутри, узнать в подробностях всё, что она об этом думает и чувствует. То, что он никак не мог перестать прокручивать в голове одно за другим все события этой ночи, то, как он теперь думал о Грейнджер и унизительное желание увидеть её безумно злили Северуса. Осознание того, что всё произошедшее было невероятным и странным стечением обстоятельств и, скорее всего, вряд ли повторится, только подливало масла в огонь. Значит он должен просто расслабиться и отпустить. Он должен принять это просто как приятную случайность и не ждать от неё какого-либо продолжения. Так будет правильнее всего. Завтрак подходил к концу, а Гермиона так и не появилась в большом зале. Ученики постепенно расходились, гул множества голосов становился всё тише. Отодвинув от себя тарелку с едой, к которой он так и не притронулся, зельевар встал из-за стола и с мрачным видом вышел вон. Сегодня он запрётся в подземельях и весь день проведёт в лаборатории — работа всегда помогала ему отвлечься от всяких глупостей. И, возможно, ему удастся понять, как теперь вести себя с Грейнджер. Потому что сейчас страх встретиться с ней был таким же сильным, как и желание. Он понятия не имел, что сказать ей и стоило ли вообще как-то это всё комментировать. Наверное, правильнее всего будет вообще опустить всё произошедшее этой ночью и жить как прежде. Так же, как и вчера, позавчера и неделю назад. Только где-то в самой глубине души Северус Снейп понимал, что ни его жизнь, ни его отношение к Гермионе Грейнджер никогда не будут прежними. 

***

Солнце настойчиво пробивалось сквозь спутанные ресницы. Плавало красными пятнами где-то на горизонте сознания, как бы сильно Гермиона ни зажмуривала глаза. И какого чёрта она снова не закрыла шторы перед тем, как лечь спать? Граница между сном и реальностью плавно истончалась. Поначалу ведьма медленно и очень нехотя всплывала наверх, выныривая из глубокого и беспробудного сна, но вдруг резко распахнула глаза и села в постели, когда все воспоминания вчерашнего дня и сегодняшней ночи хлынули в голову, как первый глоток переполненного кислородом воздуха прорывается в лёгкие, когда оказываешься на поверхности воды. Она нисколько не удивилась, увидев стены своей спальни в Хогвартсе вместо номера отеля в Лондоне, в котором должна была провести сегодняшнюю ночь. Сколько бы она ни выпила вчера, она помнила почти всё. Помнила, как вернулась в замок и как… переспала со Снейпом!!!  Снова закрыв глаза, девушка с обречённым стоном откинулась обратно на подушки. При этом движении мышцы по всему её обнаженному телу заныли, отозвавшись лёгкой болью. Довольно опрометчиво было ложиться в постель с таким темпераментным мужчиной после двух месяцев без секса, но КТО Ж ЗНАЛ!  Кто ж знал, что со Снейпом вообще можно заниматься сексом? Тут девушка поняла, что никогда не смотрела на него под этим углом. Никогда в жизни она не воспринимала его, как мужчину. Никогда не обращала внимание на его мужское начало. Для неё он всегда был чем-то бесполым — угрюмым профессором, мастером зелий, двойным агентом, невыносимым коллегой, но не мужчиной и возможным любовником. Причём она не могла представить с ним не только себя, но и любую женщину в принципе. Это было неожиданное открытие. И сегодня ночью оно буквально снесло ей крышу. Сумасшедший диссонанс в голове усиливал ощущения в десятки раз, ещё сильнее распалял желание, делал оргазмы ярче, чем когда-либо. За прошедший год она попробовала столько разного секса со столькими разными парнями, но ещё ни разу ей не доводилось испытать что-то подобное. Самый сумасшедший кайф был не в том, что с ней делали, а в том, кто это делал. Привкус странности, стыдности и какой-то запретности происходящего был незабываем. Хотя и сам Снейп был хорош — ещё одно неожиданное открытие, добавляющее масла в огонь. Гермиона лежала и прокручивала в голове самые яркие моменты того, что всего несколько часов назад творилось в этой постели, а дыхание сбивалось от волнения, и волны мурашек стремительно пробегали по коже.  Она никогда не занималась сексом с мужчинами настолько старше её, а напрасно. Во-первых, это приятно будоражило, а во-вторых её сегодняшний любовник явно не страдал от недостатка опыта и знал, что делал. Гермионе же было весьма хорошо от того, что он с ней делал. Сексуальная часть её внутреннего «я» как будто дремала все эти два месяца, а сейчас она пробудилась и настойчиво просила ещё.  Сегодня она трахалась со Снейпом и ей понравилось. Возможно ли придумать что-нибудь более безумное? Он что-то говорил ей. Она не помнит, что именно, вряд ли в тот момент она вообще могла воспринимать и понимать, что ей говорят. Но она помнит его голос и даже сейчас, легко воспроизводя его в памяти, возбуждалась. Он то едва слышно шептал ей, касаясь губами её лица, шеи, ключиц, то переходил на рык и его охрипший от возбуждения и сбившегося дыхания голос пробуждал невероятное волнение в самой её глубине. Он наверняка знал, как его голос действует на женщин в постели, и смело пользовался этим.  Однако они ничего не говорили друг другу, когда после лежали на смятой простыни, тяжело дыша. Её сердце так мощно стучало в груди, что, казалось, этот грохот слышен на всю комнату. Они просто лежали и молчали, уставившись в потолок и не смея взглянуть друг на друга. Гермиона чувствовала, как воздух холодил её влажную кожу, а внутри по всему телу ходил жар, лицо горело и невероятно горячо было там, внизу. Лишь через двадцать минут молчания, окончательно отдышавшись и расслабившись, она медленно повернула голову и наконец решилась взглянуть на него. Услышав движение с её стороны, он тоже осторожно повернул голову, и их взгляды встретились. В полумраке комнаты его глаза казались совершенно чёрными, но кое-что она смогла разглядеть в них. Грусть смешивалась там с безумием, которое она в нём пробуждала. Эта чернота манила, притягивала и, проваливаясь в эту бездну, она не удержалась и снова потянулась к его губам. А он ответил. Этот поцелуй был совершенно не таким, как первый. Вдумчивый, осознанный, абсолютно обоюдный. Этим они как будто соглашались и признавали, что хотят друг друга и хотят продолжения. Сосредоточенно пробовали друг друга на вкус. Нежно касались языками. Медленно углублялись, снова распаляя возбуждение. А через пару минут она снова ощутила тяжесть его тела на себе, и оказалась посреди океана, уносимая течением безграничного наслаждения от его прикосновений, его поцелуев, его движений внутри неё. Чем больше он ускорялся, тем больше ей хотелось отдаться ему, раскрыться, полностью раствориться в темноте этой ночи, в шуме их дыхания, в этих ощущениях. Интересно, как она уснула, и когда он ушёл? Гермиона бросила взгляд на часы — почти час дня. Нужно сходить в душ и как-то начинать этот день, но ей не хотелось вставать. Казалось, что как только она встанет с постели, вся магия рассеется, растворится в лучах дневного солнца. А вода смоет с её тела все его прикосновения и поцелуи, как будто их и не было вовсе. Стоп. Что за романтический бред лезет к тебе в голову, Грейнджер? Это уже никуда не годится. Ты просто переспала с мужиком. И никаких чудес в этом нет. Придя в себя, Гермиона быстро выскочила из постели и устремилась в ванную, сопровождаемая недовольным взглядом Живоглота. Кот был предельно возмущён. Мало того, что ему полночи не давали спать, так ещё и законное место на кровати рядом с хозяйкой отняли. Ложиться туда после того, как там побывал какой-то мужик, было ниже его достоинства. Вода быстро стекала по мягкой коже, смывая приятную ленность и негу, какие часто бывают после секса. Чередуя горячие и прохладные потоки, девушка окончательно пробудилась и взбодрилась. Голова наконец смогла переключиться на более насущные дела. Блаженно подставляя лицо воде, Гермиона уже размышляла, чем займёт это воскресенье. Ей нужно было снова вернуться в Лондон — отыскать своё пальто, забрать вещи из отеля, отдать ключи от номера и поставить машину на стоянку. Если останется время, можно будет погулять. Почему-то хотелось как можно дольше оставаться подальше от Хогвартса сегодня. Чтобы… случайно с ним не пересечься? Как вообще теперь вести себя с ним? Делать вид, что ничего не случилось? Всё будет как и прежде? Чёрт, ну говорила же себе: не плюй в колодец… Как только девушка вышла из душа, желудок напомнил о себе недовольным урчанием. Она ничего не ела со вчерашнего дня, а время завтрака уже давно прошло, да и обед наверняка уже подходил к концу. Попросить еду в комнаты или зайти к эльфам на кухню? Немного подумав, ведьма всё же выбрала второй вариант — ей срочно нужна смена обстановки и хоть какое-то общество, а не то её снова начнут одолевать мысли о произошедшем сегодня и о Снейпе. Решив отправляться в город сразу после обеда, девушка натянула джинсы и толстовку. Долго копалась в шкафу в поисках подходящей верхней одежды — и свою тёплую куртку, и пальто она оставила в Лондоне. Пришлось прихватить лёгкую ветровку, в которой она обычно ходила на пробежки. Быстро осмотрев себя в зеркале, Гермиона выскользнула из своих комнат и торопливо пошла по коридорам замка, стараясь не привлекать к себе внимания. В Хогвартской кухне было душно и шумно. В какой бы час она сюда ни заглядывала, здесь всегда кипела жизнь — эльфы трудились круглые сутки, даже в выходные. Бывало, что засидевшись в библиотеке и пропустив ужин, Гермиона приходила сюда посреди ночи, и даже в такие моменты у домовиков всегда находилось, чем её накормить. Появление девушки не осталось незамеченным и заставило эльфов, которые и так суетились у рабочих столов, котлов и печей, оживиться и здорово переполошиться. Началась настоящая возня — каждый спешил узнать все пожелания мисс и исполнить их на высшем уровне. Смущенная Гермиона постаралась как можно скорее убедить их, что готова съесть любую еду, что они ей дадут, и стала с трудом пробиваться в дальний уголок, где можно было спокойно поесть, не отвлекая домовиков от работы. Едва она присела за стол, как перед ней оказалось жаркое с картошкой на внушительных размеров тарелке, миска с салатом, пузатый графин с тыквенным соком. После того, как один из домовиков взгромоздил на стол ещё и блюдо с огромным куском пирога со шпинатом, девушка протестующе замахала руками, пытаясь остановить эльфов, которые уже тащили поднос с десертом. Увидев, что она взяла вилку и стала есть, домовики удовлетворённо вздохнули и вернулись к своим делам. Гермиона же медленно наслаждалась каждым кусочком горячего и наблюдала за работой этих маленьких трудяг. Среди толпы эльфов её взгляд выловил одного старого и добродушного домовика Ритча. Его редкие и тоненькие волосы были собраны в жидкую косичку, а роба всегда была чистой и аккуратной, в отличие от остальных работников кухни. Формально у преподавателей Хогвартса не было личных домовых эльфов, но всё равно каждого всегда обслуживал какой-то один конкретный домовик, и Гермиона знала, что Ритч закреплён за Снейпом. Она смотрела на эльфа, задумчиво отправляя в рот листья салата, и размышляла, стоит ли как бы невзначай спросить у него, чем сегодня занят профессор и в каком он настроении. По сути, эта информация не несла для неё никакой ценности, но любопытство одолевало девушку, и в конце концов она не выдержала и подозвала Ритча. Подумав, что ведьма хочет попросить чего-нибудь ещё из еды, домовик поспешил к ней, всем своим видом демонстрируя готовность исполнить любое её гастрономическое желание. Понадобилось несколько минут на то, чтобы убедить эльфа, что она не осилит больше ни кусочка и при этом не расстроить его. Потом девушка осторожно поинтересовалась о Снейпе, спросив, в Хогвартсе ли он сегодня. — Конечно в Хогвартсе, мисс, — домовик поднял на девушку большие и удивлённые глаза. — А где же ещё он может быть? — А ты случайно не видел, чем он сегодня занят? — Гермиона продолжала осторожные расспросы. — Я хотела разыскать его, чтобы обсудить кое-что… — Мистер Снейп с самого утра заперся в лаборатории и просил не беспокоить ни в коем случае, — домовик выпучил глаза и принялся нервно дёргать свои уши. — Он пришёл с завтрака не в духе и выгнал Ритча. Ритч не успел сделать уборку… — Профессор завтракал в Большом зале? — брови девушки удивлённо приподнялись. — Да, мисс. И вернулся очень не в духе. Ритч думает, что он сегодня снова не спал. Он всегда не в духе, когда мало спит, — с этими словами домовик сокрушенно покачал головой и на секунду Гермионе показалось, что он уже присматривает, чем бы себя наказать, как будто был виноват в плохом расположении духа своего хозяина. — Всё хорошо, Ритч, не беспокойся о профессоре, — Гермиона поспешила утешить домовика, пока он не успел воплотить в жизнь мысли о самоистязании. — Завтра он уже будет в порядке. Одарив эльфа самой тёплой и ободряющей улыбкой, девушка позволила ему вернуться к работе, а сама осталась сидеть на стуле, задумчиво закусив губу. Значит, не в духе… Интересно, почему? Жалеет? Злится на неё? Недоволен? Да уж, теперь она ещё меньше понимает, что делать дальше и как себя вести. Почувствовав, что не может больше находиться на душной кухне среди пышущих жаром печей, кипящих котлов и раскалённых сковородок, Гермиона поблагодарила эльфов, попрощалась с ними и поспешила к выходу из замка. День уже был готов перевалить за вторую половину, а она ещё даже не добралась до Лондона. Через час девушка снова была в отеле и, собрав все оставленные вещи, с сожалением окинула взглядом уютный номер. Всё пошло наперекосяк, и эти выходные прошли совсем не так, как она планировала. Хотя на то, чем обернулась сегодняшняя ночь, она точно жаловаться не стала бы… Снова вспомнив об этом, Гермиона ощутила, как жар приливает к щекам. Весь день её преследовали флешбэки, вспышками возникая в голове, и она то и дело возвращалась мыслями к тому, что произошло с ней сегодня. Время от времени всплывали новые детали, и каждый раз Гермиона чувствовала, как сердце начинало стучать быстрее, а внутри то и дело пробегал ток от того или иного воспоминания. Как холодный, угрюмый и нелюдимый Снейп мог оказаться… совершенно другим в момент их случайной близости? Как мог он так легко «читать» и предугадывать её? Как мог ласкать и дразнить её так, что она задыхалась от желания? Как он мог так умело балансировать на грани грубости и нежности, что боль от его укусов была такой сладкой, что бесконечно хотелось ещё? Как могло так случиться, что он открылся, позволил ей увидеть, узнать об этой стороне его существа? В эту ночь они непрестанно боролись за власть в постели и то и дело менялись ролями. Это был безумный танец, в котором, конечно же, вёл он, но иногда сдавался и позволял ей взять верх. От вновь нахлынувших воспоминаний ей стало слишком жарко, и закружилась голова. Вернувшись в реальность, Гермиона прихватила сумку и покинула номер, а через несколько минут, вернув ключи, вышла на улицу и жадно вдохнула свежий воздух до глубины лёгких. Она с ужасом осознавала: сегодня ночью ей было бесконечно хорошо, и она хочет ещё. Только вот что ей теперь с этим делать? Извините, профессор, вы так классно трахнули меня прошлой ночью, не могли бы мы повторить? Гермиона даже рассмеялась от нелепости ситуации. А вот Снейп, похоже, не в восторге от произошедшего, если судить по словам домовика… В моменте-то его, конечно же, всё устраивало, а вот утром он наверняка был не только в шоке, но и в гневе. Погружённая в свои мысли, Гермиона медленно бродила по улицам города, сунув в уши наушники от айпода, закутавшись в куртку и накинув на голову капюшон толстовки. Город, как и всегда, равнодушно жил своей жизнью, которая никогда не останавливалась и даже не замедлялась, что бы ни происходило в её жизни или жизни любого другого его жителя. Ей нравилось жить в Лондоне, быть частью безликой и равнодушной толпы, где она могла жить какой угодно жизнью и быть просто Гермионой Грейнджер без кучи ярлыков, которыми она была обвешана в магическом мире. Героиня войны. Часть золотого трио. Самая умная выпускница Хогвартса. Карьеристка. Женщина с огромными перспективами. Без пяти минут жена Рона Уизли, без пяти минут зама начальника аврората. И ещё много чего. Вся её жизнь была запрограммирована под эти ярлыки. Когда-то ей это так нравилось, а сейчас просто тошнило. Живя в Лондоне, она чувствовала бунтарскую свободу и была счастлива тем, что может творить, что захочется. Сейчас ей тоже было хорошо под защитой Хогвартса, в уединении и в отдалении от всей этой бурлящей суеты. Только вот в Лондоне случайный секс с каким-нибудь парнем ровным счётом никак не влиял на её жизнь. Переспала и забыла. А вот в Хогвартсе это могло стать роковой ошибкой. Ну как её угораздило переспать именно со Снейпом?! К чёрту, будь что будет. Она просто посмотрит, как себя будет вести он, и поступит так же. На город опускался вечер, а девушка всё ещё бесцельно шаталась по переулкам, медленно заполняющимся вечерними гуляками. Она снова проголодалась. На удачу это как раз был район, где на одной из узких улочек располагалась её любимая пекарня. Пройдя ещё пару кварталов, Гермиона оказалась перед стеклянной витриной, уютно освещённой лавки, вокруг которой всегда, в любое время суток витал непередаваемый запах только что испечённого хлеба, выпечки и свежесваренного кофе. От этого аромата желудок свело в приятном предвкушении, и она решительно взялась за ручку двери. Гермиона уже было шагнула внутрь, но тут её взгляд уткнулся в волну блестящих рыжих волос, рассыпанных по спине девушки, стоящей у прилавка. Засовывая в бумажный пакет с остальными покупками пару хрустящих багетов, девушка с милой улыбкой прощалась с продавцом и уже разворачивалась к двери, чтобы выйти на улицу. Это была Джинни. Гермиона безошибочно узнала её даже со спины. В первую же секунду. На волшебнице было прекрасное тёмно-зелёное пальто, которое удивительно сочеталось с её рыжими волосами, а на голове небрежно сидел очаровательный берет. Она кокетливо улыбалась продавцу хлеба накрашенными губками и что-то щебетала, подхватывая бумажные пакеты с продуктами и собираясь выходить. Это была её Джин. Как всегда, безупречная. Джинни, которая родила Гарри сына и после родов и двух лет ухода за малышом стала выглядеть ещё чудеснее. Джинни, которая освещала особым светом и делала прекрасным всё, что её окружало. Посмотреть хотя бы на то, в какой светлый, прекрасный и уютный особняк превратился угрюмый, пыльный и переполненный хламом дом на площади Гриммо, когда новоиспечённая Джинни Поттер всерьёз занялась его обустройством. Джинни, которая была удивительной женщиной и каждый день делала своего мужа самым счастливым мужчиной в мире. Джинни, которая всегда была несносной, жизнерадостной, неутомимой, никогда не унывающей и ничему не придающей серьёзного значения. Джинни. Её лучшая и единственная подруга, с которой она всегда делилась всем на свете, но отказалась разделить своё горе, когда ушёл Рон. Нет, только не сейчас. Стремительно, едва успевая, пока никто не успел обратить на неё внимания, Гермиона выскочила обратно и прижалась спиной к кирпичной стене рядом с дверью. Сердце бешено колотилось внутри, она едва дышала. Буквально через пару секунд дверь снова открылась, и Джинни выпорхнула из пекарни. Не заметив подругу, она направилась в противоположную сторону и изящной походкой пошла по улице, стуча каблучками. Гермиона облегчённо вздохнула, печально глядя ей вслед, но сердце сжалось от тоски и чувства вины. Она безумно скучала… Вот, кто сейчас точно в два счета прекратил бы все её терзания, дав пару дельных советов. И эти советы точно были бы самыми правильными, уж в вопросах отношений мужчин и женщин Джинни никогда не ошибалась. В этом она была специалистом ещё со времён учёбы в Хогвартсе. Ведьма закрыла лицо руками, медленно дыша. Как же чудовищно она поступила с ними всеми… Ну и чем она лучше Рона? И сейчас… она даже не решилась встретиться с ней! Струсила и убежала. Чёрт...прости, Джин… В Хогвартс Гермиона вернулась около полуночи. В замке было тихо и пустынно — всё замерло в преддверии понедельника и начала новой рабочей недели. Девушка быстро и осторожно добралась до своих комнат, к своему великому облегчению, не встретив никого по пути. Она валилась с ног от усталости, но на сегодня у неё осталось ещё одно важное дело. Выйдя из душа, ведьма села за стол, достала из ящика лист бумаги, ручку и, задумавшись на несколько секунд, склонила голову и начала писать: «Здравствуй, Джинни…»