Только не забывай моё имя, пожалуйста

Кофе был дерьмовый. Чтобы понять это, Северусу даже не понадобилось его пробовать — достаточно было запаха, который вместе с горячим паром исходил от напитка, пока зельевар аккуратно наливал его из кофейника в чашку. Наливал, понимая, что не сделает ни глотка этого пойла. Каждое утро как лотерея. В разные дни на его столе за завтраком мог оказаться как превосходно сваренный кофе, так и откровенные помои — всё зависело от того, кто из эльфов был дежурным по напиткам. Право дело, удел некоторых домовиков — только мыть туалеты, и их просто нельзя допускать на кухню.  Впрочем, это было вполне ожидаемо. Нужно было просто остаться завтракать у себя — Ритч в точности знал, какой кофе он предпочитает и всегда подавал безупречный напиток. Сегодня, после ночи, проведённой в лаборатории, только правильный кофе мог сделать его состояние чуть лучше, чем отвратительное. Но сегодня Снейп завтракал в шумном и переполненном Большом зале, жуя тосты на виду у сотен любопытных глаз и стараясь пропускать мимо ушей надоедливую болтовню сидящих рядом коллег.  Непреодолимая и необъяснимая сила тянула его сюда. В глубине души он понимал её природу, но отчаянно боялся признаться себе в этом. Даже мысленно он не решился бы произнести истинную причину своего присутствия здесь.  Грейнджер.  Как всегда, сидит на своём месте и уплетает завтрак, попутно оживлённо обсуждая что-то с Лонгботтомом. Как вообще можно разговаривать с этим кретином о чем-то помимо сугубо рабочих вопросов? Смеётся. Он даже рассмешить её умудрился. Бодрая, свежая, прекрасная. Гладкие волосы затянуты в конский хвост. На лице почти нет макияжа, только немного блеска нанесено на пухлые губы. Мантия прилежно лежит на плечах. А где-то на шее и ниже скрываются под маскирующими чарами оставленные неделю назад следы его страсти, которые, вероятно, ещё долго будут украшать её нежную кожу. И никто не знает об их существовании, кроме него. Снейп сходил с ума от противоречивых чувств. Она тянула его и отталкивала. Раздражала и вызывала трепет. Хотелось испортить ей настроение и в то же время сделать самой счастливой. Хотелось увидеть её и в то же время чтобы она как можно дольше не попадалась ему на глаза. Прикоснуться к ней и держаться от неё подальше. Довести до самого сладкого оргазма и сделать больно.  Чёртова Грейнджер. Болезненная зависимость от женщины — худшее, что может произойти с мужчиной. Однажды он уже испытал это в своей жизни и поклялся себе, что больше никогда не окажется в подобной унизительной ловушке. Он хорошо знал, какую власть женщина может обрести над мужчиной и ни за что не хотел допустить этого. Но в то же время он понимал, что есть вещи, над которыми он не властен. Например, то, что он торчал здесь только потому, что его невыносимо тянуло быть там, где была она. Хотя бы несколько минут.  Он терял контроль, и это бесило. Где его многолетняя выдержка и умение держать свои чувства под замком? Эти годы после войны так расхолодили его, что он умудрился дать слабину.  В то же время неизвестно откуда взявшийся внутренний голос спрашивал: а почему бы и нет? Десять лет назад подобная уязвимость могла быть губительной, и любая связь несла в себе непростительный риск. Но сейчас он свободен и ничем не рискует. Почему тогда он не может позволить себе расслабиться и хоть что-то чувствовать? Отпустить контроль и довериться тому, что ещё осталось от его сердца? Позволить себе эту нечаянную радость. Неужели он не заслужил этого после стольких лет жизни для кого-то и во имя кого-то? Сейчас, когда он никому ничего не должен.  С появлением Грейнджер его жизнь вдруг стала казаться ему гораздо более серой и обыденной, чем он думал раньше. А Гермиона была ярким огоньком, трепещущим где-то на горизонте. К которому он невольно потянулся. Зная, что больно обожжется. Но ничего не мог поделать. Невыносимая Грейнджер. Его жизнь была в полном порядке, пока не появилась она и не перевернула всё с ног на голову. Две эти ночи, которые они провели вместе, что-то изменили в нём, чего не бывало прежде с другими женщинами. Они уже не были приятной случайностью, которой можно было насладиться и легко забыть. И он понимал, что это необратимо. Лучшим решением было поддаться зарождающемуся в нём чувству и плыть по течению, к чему бы его это ни привело. В конце концов, ему уже нечего терять. Прикоснуться. Мучительное желание прикоснуться к ней. Хотя бы случайно, хотя бы на долю секунды. Прикоснуться и унести это ощущение с собой, храня его весь день. Хмуро отодвинув от себя чашку с кофе, который так и не попробовал, и тарелку с недоеденным завтраком, Северус Снейп встал из-за стола с намерением скорее покинуть место общей трапезы. Но по пути сделать кое-что ещё. Проходя мимо парочки оживлённо беседующих коллег, он остановился. Подойдя к ним сзади, он положил руку на плечо Невилла и склонился к нему: — Мистер Лонгботтом, надеюсь, вы помните, что я жду вас сегодня после четвёртой пары. Он почувствовал, как напряглась спина молодого профессора. Безвылазно торча в своих теплицах, он выращивал и регулярно снабжал запасы зельевара множеством ингредиентов отменного качества. Но, несмотря на то, что им часто приходилось контактировать по работе, парень всё ещё страшно робел перед ним.  — Д-да, профессор Снейп, — голос молодого декана Гриффиндора даже сел от неожиданности. — Я п-подойду вовремя. В этом напоминании не было никакой необходимости. Чрезвычайно обязательный и ответственный Лонгботтом прекрасно всё помнил и под страхом смерти не нарушил бы какой-либо договорённости. Но смысл этого жеста был совершенно в другом. Отдаляясь и убирая руку с плеча Невилла, он лёгким движением, невесомо и как будто совершенно случайно, скользнул рукой по плечу сидящей рядом Грейнджер. Одно мимолётное прикосновение, которое она, скорее всего, даже не заметила.  Оно так было ему нужно.

***

Гермиона увлечённо рассказывала Невиллу о том, что недавно устроили первокурсники на практическом занятии по трансфигурации, попутно пытаясь побыстрее разделаться с запеканкой. Она как раз дошла до самого смешного момента, когда заметила, что парень напрягся и побледнел. А потом ощутила его аромат. Кружащий голову аромат высушенных трав, химической лаборатории, осеннего леса с тончайшей ноткой редких пряностей. Теперь она с лёгкостью узнавала его. Теперь она в точности знала, кому он принадлежит. Тот самый аромат, который несколько месяцев назад она впервые ощутила в своей квартире в Лондоне, после того, как Снейп проник в неё, чтобы оставить там письмо. А потом она услышала голос. Размеренный ритм бархатного тембра почти рядом с её ухом. Вызывающий стайку испуганных мурашек, бегло рассеявшихся по спине, несмотря на то, что был обращён вовсе не к ней. — Мистер Лонгботтом, надеюсь, вы помните, что я жду вас сегодня после четвёртой пары. Потом невнятное бормотание Невилла. А затем... это прикосновение пальцев к её плечу. Нет, ей не показалось, она могла поклясться чем угодно. Случайный секундный контакт, от которого перехватило дыхание и томительно сжалось всё внутри. Интересно, он сам заметил, что слегка задел её плечо?  Ещё секунда, и Снейп испарился. Он уже шёл к выходу из Большого зала, а Гермиона задумчиво провожала взглядом его жёстко выпрямленную спину и порхающие полы мантии.  — Фуух, блин! Вот всегда он так делает! Значительно приободрившийся после ухода Снейпа голос Невилла вырвал Гермиону из секундной задумчивости, и она вопросительно посмотрела на коллегу.  — Подкрадывается сзади! И начинает говорить что-то таким тоном, что у меня внутри всё холодеет, — посетовал парень. — Он развлекается, Невилл — улыбнулась Гермиона. — Перестань так реагировать на него, и это перестанет доставлять ему такое удовольствие. — Легко сказать — перестань, — воскликнул Лонгботтом. — Да на меня чёртов Воландеморт не наводил такой ужас, как Снейп. Иногда целыми ночами перебираю растения для его ингредиентов. Сотни раз всё перепроверяю, чтобы нигде не напортачить. Брррр, мне до сих пор снится, что я взорвал котёл на уроке зельеварения... Гермиона рассмеялась. Удивительно, как один и тот же человек мог вызывать совершенно разные ощущения у двух разных людей. Невилл всё ещё пытался стряхнуть с себя остатки ледяного ужаса, а она как будто всё ещё чувствовала кончики его пальцев на своём плече, и это приводило её в необъяснимое волнение. Хотелось думать, что это прикосновение было не случайным. В таком случае оно было бы почти интимным. Эта игра, которую они затеяли, нравилась ей и возбуждала. Но она ещё не до конца разгадала её правила. Страсть Снейпа во время двух их случайных встреч резко контрастировала с его холодностью и отстранённостью в остальное время, и это будоражило самые глубинные уголки её души. Они самозабвенно трахались в её спальне, а затем так же самозабвенно делали вид, что ничего не произошло. Они больше не избегали друг друга, но и не стремились как-то комментировать или обсуждать произошедшее. Всё их общение было нарочито обычным. Как будто если хоть кто-то напомнит об этом, то вся магия рассеется, и такая захватывающая игра сломается. Только оставленные им следы на её теле ещё напоминали Гермионе о том, что снова случилось между ними неделю назад. Она каждый день разглядывала их в зеркале после душа, задумчиво проводя кончиками пальцев по отметинам его поцелуев, и чувствовала, как ярко вспыхивают угли внизу живота. Теперь она знала точно: это произойдёт снова. Но когда, где и при каких обстоятельствах — вопрос. В этом и был весь вкус. Между ними появилось что-то, не имеющее названия, но хорошо осознаваемое обоими. Протянулась тонкая ниточка связи, невидимая, но ощутимая. И это неожиданное прикосновение… прикосновение «я тоже ощущаю это» прикосновение «я думаю о тебе» прикосновение «я тоже хочу тебя снова» Мгновение, крошечная случайность. Но оно так выбивалось из контекста их равнодушного общения, что вызвало в ней целую волну разных эмоций. Гермиона продолжила думать об этом и сидя на педсовете за огромным овальным столом с другими коллегами. Она украдкой поглядывала на Снейпа, пытаясь понять, что так сильно будоражило её в сложившейся ситуации. Профессор, как и всегда, был расслабленным и отстранённым. По его виду могло показаться, будто происходящее мало ему интересно, и он вообще не прислушивается к тому, что говорят коллеги, мыслями находясь где-то далеко отсюда. Но периодически Северус так вовремя и точно вставлял своё жесткое слово, что становилось понятно — он внимательно следит за обсуждением. Разница в том, каким он был для всех в обычной жизни и каким он был для неё в её постели была колоссальной и приятно сводила Гермиону с ума. Хотелось снова насладиться их дикой близостью, а затем снова встретиться с его хмурым и равнодушным взглядом в коридоре и ещё раз убедиться, что это лишь маска, обусловленная правилами этой безумной игры. И это прикосновение его пальцев сегодняшним утром. Теперь она точно знала, что оно не было случайным. Снейп никогда и ничего не делает случайно. Теперь она точно знала, что он думает о том же. Она чувствовала, что он тоже наблюдает за ней время от времени. И тоже, затаившись, ждёт, когда какой-нибудь новый случай толкнёт их друг к другу, и они не упустят возможности снова насладиться этим. — На этом всё, коллеги, — голос Минервы Макгонагалл резко вырвал девушку из омута своих мыслей. — Можно расходиться, хорошего всем дня. Северус, задержись на минутку. Профессора встали со своих мест и бурным потоком поспешили к выходу из аудитории. Слишком же быстро покинувшему своё место зельевару пришлось остановиться и плюхнуться обратно в кресло, не забыв при этом сделать максимально недовольный вид. Собрание закончилось так быстро и неожиданно, что Гермионе понадобилась ещё минута, чтобы внести в ежедневник последние записи. После этого она захлопнула блокнот, прихватила со спинки кресла свою мантию и уже собиралась попрощаться и направиться к выходу, как услышала голос директора. — Гермиона, постойте. Гермиона замерла, устремив на неё вопросительный взгляд. — Милая, — Макгонагалл сделала секундную паузу, как будто собираясь с духом перед серьёзным разговором. — Я искренне рада, что ваша личная жизнь налаживается... Но мне бы хотелось, чтобы вы чуть тщательнее скрывали последствия ваших встреч с партнёром. Всё-таки вы работаете в учебном заведении, и выглядит это совсем неподобающе. Несколько секунд Гермиона стояла открыв рот и лихорадочно соображая, что именно имела в виду директор. В голове пронёсся вихрь всевозможных мыслей, в том числе и подозрение, что кто-то всё-таки увидел их с Северусом и сдал с потрохами. Потом, когда взгляд старухи скользнул по её открытой шее, Гермиона всё поняла. О ЧЁРТ Эти синяки были как будто заколдованы. Мало того, что даже спустя неделю они выглядели так, будто были оставлены только вчера, так ещё и маскирующие чары действовали на них очень посредственно, ослабевая уже к середине дня. Гермиона накладывала их заново в обеденный перерыв, но сегодня, опаздывая на лекцию, совершенно забыла это сделать. Ну знала же, что надо было воспользоваться маггловскими средствами! — Яя… эмм… — Гермиона растерялась, неожиданное замечание директора обескуражило её. — Да… это ужасная оплошность, прошу прощения, директор. Я буду внимательнее. Макгонагалл удовлетворенно кивнула, и густо покрасневшая Грейнджер уже развернулась, намереваясь как можно скорее вылететь за дверь, как её снова остановил голос. На этот раз говорил Снейп. — Надеюсь, никто из старшекурсников к этому не причастен, — в его голосе прозвучала задорная нотка. — Я слышал, как они искренне вами... восхищаются, мисс Грейнджер. О. А вот это было подло. Повернувшись в сторону наглеца, она бросила в него испепеляющий взгляд. Снейп сидел, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки. На его лице блуждала ухмылка, а в глазах озорные огоньки. Но она совсем не разделяла его веселья. Бросив на Макгонагалл отчаянный взгляд, она пробормотала: — Минерва, я надеюсь вы понимаете, что для меня такое недопустимо… Директор сама смутилась и замахала руками: — Милая, мне такого даже в голову не приходило. Ты можешь идти. Северус, ваши комментарии совершенно неуместны! Бросив на ухмыляющегося Снейпа ещё один гневный взгляд, девушка постаралась ретироваться как можно скорее. Всё ещё чудовищно краснея и полыхая гневом, она неслась по коридору, чтобы поскорее скрыться в своих комнатах и не выходить до следующего дня. Интересно, сколько ещё коллег и учеников помимо Макгонагалл успели разглядеть всю эту красоту у неё на шее? Но самой главной мыслью было какого хрена он себе позволяет?! Хотел показать, что произошедшее между ними никак не меняет их отношений, и он всё равно ни за что не упустит возможности пустить острую шпильку в её адрес? Или привлекает к себе внимание? Хочет, чтобы она думала о нём, злилась на него, была в бешенстве из-за него? Или наказывает за нелепую невнимательность? Она тоже хороша! Как можно было забыть о таком! Какую бы цель зельевар ни преследовал, своего он добился. Но она найдёт способ ему ответить. *** Из-за затянувшегося педсовета еженедельное совещание в кабинете директора перенесли на следующий день. Всё было, как обычно, но в точности наоборот — Гермиона была настроена враждебно, а Снейп, казалось, наоборот пребывал в хорошем настроении. Склонившись над ежедневником и ведя записи, девушка мало участвовала в беседе, а если и поднимала глаза, то только чтобы в очередной раз окинуть зельевара ледяным взглядом. Его это, кажется, забавляло. Снейпу с Макгонагалл было что сегодня обсудить, поэтому они вели оживленную беседу, не сильно обращая внимание на молчаливый протест Грейнджер. — Мне удалось договориться с профессором Лонгботтомом, — спокойный голос мужчины звучал завораживающе. — Если грамотно перестроить некоторые теплицы и расширить территорию для посадок, то уже с этого лета он сможет начать выращивать ряд ценных растений. Это поможет сильно сэкономить на дорогостоящих ингредиентах и не сомневаться в их качестве. Вот список. Профессор протянул директору кусок пергамента, и, поправив очки, Минерва принялась внимательно изучать его. — Это очень хорошо, Северус, — пробормотала она. — Нужно будет поблагодарить профессора Лонгботтома при встрече. Гермиона тут же подняла голову от своих записей. — А я могу тоже ознакомиться со списком, директор? — наконец подала голос девушка. Макгонагалл без вопросов передала ей пергамент и вернулась к разговору с профессором. Грейнджер же принялась вчитываться в перечисленные на пергаменте названия, всё больше хмурясь. — С кем ещё согласовывался этот список? — спросила она через минуту, резко прерывая коллег. Они дружно устремили на неё удивлённые взгляды. — А с кем ещё он должен согласовываться, кроме нас? — переспросил Снейп излишне раздражённо, потому что уже понял, к чему она клонит. — Треть растений в этом списке, — Гермиона развернула листок к собеседникам и стала покачивать им в такт своим словам. — Может выращиваться только с разрешения специального отдела в министерстве. Профессор Лонгботтом его уже получил? — Мисс Грейнджер, ни профессор Лонгботтом, ни кто-либо еще не собирается тратить время на беготню по министерству и собирать бумажки у сидящих в ваших бесполезных отделах дармоедов, — процедил Снейп, безуспешно стараясь не повышать градус раздражения в голосе. — Можете сами заняться этим, если вам так важно. Но любой первокурсник знает, что это абсолютно никому не нужно. У Лонгботтома достаточно квалификации, чтобы делать всё в соответствии с нормами, и никаких бумажек для этого не нужно. — Вы снова забываете, профессор, что речь идёт о школе, — Гермиона старалась оставаться уверенной и не терять самообладания от его ледяного тона. — У себя в огороде профессор Лонгботтом может игнорировать установленные министерством правила, но здесь учебное заведение, а некоторые экземпляры из этого списка вообще опасны для учеников. — Никто и не собирается допускать к ним учеников, — Северус говорил сквозь зубы и, к большому удовольствию Гермионы, заметно закипал. — Для этого и переоборудуются теплицы. Будет более чёткое зонирование, что-то вообще будет находиться под землёй. — Любая министерская проверка, профессор, и мы из-за всей этой подпольной кухни попадём на такие штрафы, что все ваши потуги сэкономить школьный бюджет потеряют всякий смысл. — Любая министерская проверка, мисс Грейнджер — это ваша забота. Вы здесь и сидите, чтобы эти проверки вовсе не случались, а если и случались, то под вашим руководством проходили без сучка и задоринки. У министерства своя работа, у нас — своя. И нечего им совать сюда нос. — Вы заблуждаетесь, мистер Снейп. — голос ведьмы постепенно повышался. — Школа напрямую зависит от министерства, а я здесь сижу, чтобы поддерживать во всём порядок и консультировать вас, как воплощать свои безумные идеи в жизнь, не выходя за рамки законов! Если бы хоть иногда ставили меня в известность, конечно. — Консультировать? Меня?? Вы решили продолжить путь Долорес Амбридж? — Снейп выразительно поднял бровь, а в его тоне смешивалось возмущение и насмешка. — Складывается впечатление, что вы по-прежнему работаете на министерство, а не на Хогвартс. За чью команду вы играете, мисс Грейнджер? — Я играю за команду порядка и справедливости. — Если вы считаете, что всюду совать свой нос и ставить палки в колёса — это справедливо, то поздравляю, в этом вы преуспели. Скажите, зачем вам снова понадобился титул главной зануды Хогвартса, если вы уже выигрывали его шесть лет подряд? Ха. Вот же козёл. Гермиона едва не рассмеялась. На самом деле вся эта перепалка здорово её забавляла. Она прекрасно понимала, что на предмет их спора можно спокойно закрыть глаза, но ей не хотелось облегчать зельевару жизнь. По крайней мере, в рамках этого совещания. Наблюдая, как темнеют глаза профессора, как он напрягается и выпрямляется всем телом, как недовольно кривятся его губы, Гермиона испытывала упоительное удовлетворение. Несмотря на жёсткий тон, в его голосе появилась хрипотца. Значит, он нервничал. Или злился. О да. Она хотела вывести его из себя и по тому, как он привстал и склонился над столом, устремив взгляд чёрных зрачков прямо ей в глаза, она с наслаждением поняла, что добилась желаемого. Разве могла она отказать себе в удовольствии ответить на его вчерашнюю жестокую шуточку? Видимо, ей не удалось скрыть своего удовлетворения. В её глазах промелькнуло что-то, что дало Северусу понять — она всего лишь играет. Плевать она хотела на их с Лонгботтомом дела, просто уцепилась за возможность поиздеваться. Заставить его распыляться в этом дурацком споре, попусту растрачивая время и нервы. Прочитав это в её смеющихся глазах, Снейп резко вернулся обратно в кресло и откинулся на спинку. Медленно сжал и разжал лежащие на столе ладони, не отрывая глаз от лица девушки. А потом отвернулся, не выдержав её самоуверенного взгляда. От неожиданно наступившей тишины, директор Макгонагалл подняла глаза от пергамента, на котором непринуждённо вела какие-то свои записи всё время, пока коллеги спорили. Она уже настолько привыкла к их регулярным стычкам, которые вспыхивали практически на каждой встрече, что вовсе перестала обращать на них внимание, а просто терпеливо ждала, когда эти двое замолчат и остынут. Как ни в чём не бывало, Минерва перешла к обсуждению следующего вопроса, не слишком заботясь о том, что обстановка оставалась слишком напряжённой. Они беседовали ещё около часа, и было затронуто ещё несколько тем, которые снова стали поводом для едких и саркастических замечаний. Как только совещание подошло к концу, Снейп встал и, не тратя времени на прощания и пожелания коллегам хорошего вечера, покинул кабинет. Поговорив с директором еще несколько минут, Гермиона тоже покинула директорскую. Вдохнув полной грудью прохладный воздух коридора, она поняла, какой раскалённой всегда становилась атмосфера там, где они со Снейпом оказывались почти один на один. Весьма довольная собой, ведьма бодро шла по замку, спеша добраться до своих апартаментов, чтобы наконец расслабиться и уютно провести остаток вечера в кровати с вкусной едой и книгой. Сегодня они снова засиделись. Дело близилось к отбою, свет в коридорах был приглушён, на пути девушка встретила всего пару загулявшихся учеников, так же, как и она, спешащих в свои гостиные. Ещё один поворот, ещё один пустынный коридор. Решив немного сократить путь, она нырнула в тёмный, узкий проход, который обнаружила совсем недавно. Этот маршрут обещал привести её на нужный этаж почти в два раза быстрее. Частые прогулки по замку давали свои результаты — Гермиона открывала для себя всё больше неожиданных мест и ходов, которые здорово выручали, если она опаздывала на лекцию или собрание. Грейнджер пришлось немного замедлить шаг. Здесь было так тихо, что она слышала своё учащённое от быстрой ходьбы дыхание, шорох мантии, и... шум какого-то странного движения позади. Остановившись, девушка резко обернулась, устремив взгляд в полутьму абсолютно пустого коридора. Никого. Гробовая тишина и только треск огня редких факелов да стук её сердца. Так ничего и не увидев, девушка повернулась обратно и уже собралась продолжить путь, но внезапно ощутила, как чья-то рука крепко схватила её за предплечье и с силой потянула куда-то в сторону. Девушка уже подумала, что вот-вот врежется в стену, но вместо этого она буквально провалилась в просторную нишу, оказавшись прижатой спиной к чьей-то широкой и твёрдой груди. Испуганный вскрик тут же был заглушён рукой, крепко зажавшей ей рот. Но секундный страх сразу же сменился волной облегчения, как только она ощутила уже хорошо знакомый ей мужской запах. Она поняла, что оказалась в объятиях Снейпа и подсознание сразу же перестало бить тревогу, переключившись в режим «в безопасности». Весьма занимательно, что рядом с ним она чувствовала себя безопасно. Ощущая руки мужчины, крепко прижимающие её к нему, ощущая тепло его тела, Гермиона невольно расслабилась. А за расслаблением внутри неё стало зарождаться возбуждение, когда прямо над ухом неожиданно раздался его хрипловатый голос: — Ах, как опрометчиво, мисс Грейнджер, ходить в такое время по таким тёмным закоулкам. Любой негодяй может воспользоваться вашей беззащитностью. Его горячее дыхание обжигало кожу, а губы едва ощутимо касались ушка. Почувствовав, что она расслабилась, он тоже слегка ослабил хватку, но одна его рука по-прежнему зажимала её рот, а вторая обхватила тело, крепко прижимая к его торсу и обездвиживая руки. Она обязательно сообщила бы ему, кто здесь негодяй, если бы могла произнести хоть слово. — Мисс Грейнджер, вы так невыносимы, что я едва справился с желанием взять вас на директорском столе и трахнуть прямо на глазах у старухи. Чёрт. Ещё вчера Гермиона страшно злилась на него, а полчаса назад мстительно наслаждалась тем, как бесится он, а сейчас мозг напрочь отключился. Она моментально поплыла от этой экстремальной близости, от звука его голоса, от предвкушения. Внутри предательски нарастало вожделение, огонь внизу живота вспыхнул и стал разгораться, а трусики стремительно намокали. Ей не хотелось так просто сдаваться, но тело не слушалось и млело. Не в состоянии ответить ему, Гермиона жалобно проскулила что-то закрытым ртом. — Я заметил, что вы сегодня не в духе, — его воркующий голос вызвал мурашки и новую волну возбуждения. — Может быть, мне удастся поднять вам настроение? Гермиона судорожно вздохнула, умирая от желания позволить ему делать с ней всё, что вздумается. Его рука тем временем опустилась ниже и проникла под мантию. Двумя резкими и грубыми движениями Снейп задрал её юбку, а девушка не смогла сдержать порывистый стон. — Уу, мисс Грейнджер. Вам нравится, когда с вами плохо обращаются? — он продолжал шептать ей на ухо, а у Гермионы от этого бархатного тембра мутнело сознание. Его пальцы скользнули по ткани её трусиков и ловко проникли под них, продолжая свой путь по гладкой коже вниз, к очагу возгорания. Чувствуя её нетерпение, он делал всё медленно и размеренно, желая немного подразнить. Гермиона не сдержалась и задрожала всем телом, когда он наконец-то мягко прикоснулся к главной точке её наслаждения. Окончательно расслабившись и разомлев, она ещё сильнее прижалась спиной к его груди и слегка откинула голову на его плечо, показывая, что она добровольно сдаётся в его плен. Его пальцы заскользили дальше по нежным складкам её лона. — Вам это настолько нравится? — промурлыкал он с притворным удивлением, ощутив, как влажно и горячо было у неё между ног. — Как неожиданно, профессор Грейнджер. Сегодня он был на удивление разговорчив, и каждое слово, произнесённое его низким хрипловатым голосом сводило ведьму с ума. Снейп перестал зажимать ей рот и из него сразу вырвался стон, который Гермиона не могла и уже не хотела сдерживать. Глаза её были закрыты, и она ощутила, как он с нежным нажимом прошёлся большим пальцем по её пухлым губам, а затем стал плавно погружать его в рот. Внезапно ей стало очень жарко. Девушка с готовностью обхватила его палец губами, ласково коснулась языком мягких подушечек, стала осторожно и с наслаждением посасывать. Снейп же отнюдь не осторожничал. Пальцы той его руки, что уже вовсю хозяйничала в её трусиках, так же плавно погружались в неё. Почувствовав свою власть, мужчина творил полный беспредел. Гермиона задыхалась от похоти. Сердце быстро и мощно стучало в груди, она судорожно втягивала воздух носом и откровенно стонала от каждого его движения. Она изнывала от желания. Чувствуя приближение оргазма, она всем своим существом жаждала его и в то же время мечтала о продолжении, которое последует за ним. Прижимаясь поясницей к паху мужчины, она ощущала его мощную эрекцию и знала, что её совершенно точно ждёт головокружительное продолжение. И уже страстно предвкушала всё, что он сделает с ней дальше.

***

Крепко прижимая к себе разгоряченное и трепещущее от наслаждения и возбуждения девичье тело, Снейп уже размышлял — взять её прямо здесь, в этой тёмной коридорной нише, или утащить к себе и насладиться ею более обстоятельно. Его член предельно напрягся и болезненно натягивал ширинку. Возбуждение становилось невыносимым. Судя по дыханию Гермионы и по движениям её тела, она тоже была на пределе. Сейчас он ещё немного помучает её и позволит сорваться в бездну наслаждения, о которой с нетерпением мечтал и сам. Он ускорил движения пальцев, но... вдруг ощутил, что рука задрожала и стала плохо его слушаться. Резко стало тяжело дышать, воздух с трудом проникал в лёгкие. Реальность стала медленно расплываться, на лбу выступил пот. Всё случилось так стремительно, а внутри похолодело от внезапного осознания, что с ним происходит. Приступ. Первый приступ за несколько долгих месяцев. От неожиданности Северус растерялся, но всего на секунду. Сейчас было крайне важно сохранять холодную голову и принимать решения молниеносно. Продолжать не было смысла, довести дело до конца он точно не сможет. Мужчина чувствовал, как его медленно накрывает и понимал: нужно уносить ноги. Нельзя, чтобы Грейнджер хотя бы заподозрила, что что-то не так. Нельзя, чтобы вместо того, чтобы трахнуть ее, он просто рухнул на пол и забился в судорогах. Как же ты жалок, Снейп. Собрав все оставшиеся у него силы, он резко, но не без сожаления, убрал руки от ничего не подозревающей девушки и отстранился. Ещё секунда, и он стремительно выскользнул из ниши. Быстро прикинул в уме самый короткий маршрут, пока мозг ещё хоть что-то соображал, и на подкашивающихся ногах пошёл прочь, скрываясь в темноте коридора. Только бы успеть добраться до подземелий. Только бы успеть хотя бы уйти как можно дальше отсюда, чтобы девчонка случайно не наткнулась на него и не увидела в таком состоянии. Голова невыносимо кружилась, череп медленно сдавливало тисками пронзительной боли, мозг закипал, шум в ушах нарастал. Тело становилось ватным, ноги не слушались. Пришлось сбавить шаг и хвататься за стены, чтобы не упасть. Он медленно спускался в подземелья и уже подумывал, а не рухнуть ли ему прямо здесь, чтобы прокатиться по всей лестнице прямо к её подножию и без лишних мучений сократить путь к своим комнатам. Северус понятия не имел, прошло несколько минут или несколько часов, прежде чем он оказался перед дверью своего кабинета. Сил на то, чтобы открыть её уже не было, он едва оставался в сознании. Дверь открылась сама — замок помогал ему. Внутрь он уже практически заползал. Последняя цель — его рабочий стол. Собрав остатки воли, он рванул ручку верхнего ящика так, что тот вылетел и упал на пол, а сам рухнул рядом с ним. Лежащие там склянки с зельями первой помощи покатились по полу. Без разбору хватая одну за другой, Северус с трудом откупоривал их и заливал в себя содержимое. Его била крупная дрожь, рот наполнялся слюной, сознание ускользало. Допив последнее, до чего смог дотянуться, профессор откинулся на пол и уставился в потолок широко раскрытыми глазами. Через несколько минут полного оцепенения стало отпускать. Воздух мощным прохладным потоком полился в лёгкие. Сердце стучало с немыслимой скоростью. В голове в бесконечной пустоте плавала одна мысль: пора бы уже начать что-то делать с этим дерьмом.

***

Гермиона не сразу поняла, что произошло. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя и сообразить, что пальцы Снейпа покинули её. И она больше не ощущает тепло его тела. И она так и не кончила. Открыв глаза, девушка осторожно обернулась, всё ещё надеясь увидеть его сзади. Даже пошарила руками вокруг себя, но не нащупала ничего кроме воздуха и темноты. Что это, чёрт возьми, было?! Гермиона громко выругалась, когда сознание окончательно прояснилось, и она поняла, что стоит здесь со спущенными трусами, совершенно мокрая, не доведённая до оргазма, растерянная, одинокая... как полнейшая дура. А Снейп просто... просто... сбежал?! Это что за шутки такие?! Он что, просто с ней ИГРАЛ? Это была месть? Очередной жестокий прикол? Всё это было заранее спланировано, чтобы вот так довести её до предела и бросить? Нет, это уже совершенно не смешно. Ведьма была в гневе, но в то же время чувствовала себя ужасно раздосадованно и униженно. Пыхтя и едва сдерживая слёзы, она судорожными движениями вернула на место трусики, одёрнула юбку, запахнула мантию и бегом продолжила путь в свою спальню. Чёртов Снейп. В этот момент она почти его ненавидела.