Только не забывай моё имя, пожалуйста

Наступление июня предполагало более размеренное и расслабленное течение жизни, но чем ближе дело двигалось к началу летних каникул, тем бешенее становились будни обитателей Хогвартса. Студенты посещали последние занятия, писали финальные контрольные, спешно сдавали долги и готовились к оставшимся экзаменам. Преподаватели были загружены не меньше. У Гермионы же, совмещающей должности преподавателя и помощника директора, было ощущение, что за весь год у неё не было такого количества работы, как сейчас. Заваленная отчётами, проверками, бесконечным подведением всевозможных итогов, заседанием в комиссиях и бюрократической тягомотиной в министерстве, она жила лишь ожиданием грядущего отпуска. Ей, как и всем преподавателям, полагалось два месяца отдыха, и Макгонагалл нехотя согласилась отпустить её из Хогвартса на весь этот срок. Однако перед этим, видимо, решила основательно подготовиться к двум месяцам без помощника, ведь у директора было полно работы даже летом. Видеться с Северусом получалось только урывками, и ей отчаянно его не хватало. От этого было особенно нелегко. Подсознательно ей казалось, что как только наступят каникулы — они, больше не обременённые работой, наконец-то смогут наслаждаться друг другом практически безлимитно. О том, каким образом это будет происходить, если она собиралась всё лето не показывать носа в Хогвартсе, она серьёзно не задумывалась. Просто мечтательно фантазировала, как они будут заниматься любовью, когда захочется и где захочется. Детали же оставляла на потом. Оставалась всего пара дней до каникул, когда напряжение достигло максимальной точки. Спасаясь от вездесущей июньской духоты, Гермиона стояла под прохладным душем, чтобы расслабиться и успокоить нервы и параллельно сосредоточенно пыталась сама довести себя до оргазма — ей была жизненно необходима хоть какая-нибудь разрядка. Но, к её большому удивлению и досаде, ничего не получалось. То, с чем она всегда справлялась без проблем, сейчас совершенно не работало. Докатилась, Грейнджер. Теперь уже и кончить без него не можешь... Бросив свои попытки, Грейнджер выскочила из душа злая и неудовлетворённая. Наскоро высушив волосы с помощью магии, чего она обычно никогда не делала, потому что это ужасно их портило, девушка принялась нервно натягивать на себя одежду, что первой попадалась под руку. Вытащив из верхнего ящика стола изрядно потрёпанную карту мародёров, которую она недавно выманила у Гарри, девушка рывком разложила её на столе и торопливо активировала. Удобная штука, жаль, что не додумалась конфисковать её у Поттера раньше. Снейпа она нашла без труда — его точка неподвижно стояла в классе зельеварения в полном одиночестве. Похоже, сегодня вселенная к ней благосклонна. Не прошло и пары минут, как она маленькой растрёпанной фурией уже бежала по притихшему во время последних занятий замку, спускаясь в подземелья и молясь, чтобы он оставался на месте и один. В классе зельеварения, как и везде в подземельях, было прохладно и тихо. Ворвавшись туда, ведьма с облегчением обнаружила профессора спокойно сидящим за своим учительским столом. Подняв голову на шум распахнувшейся двери, он молча и внимательно смотрел на стремительно шагающую между рядами парт девушку. По его лицу было невозможно понять, удивлён он её появлению, обрадован ли, озадачен ли — его выражение было совершенно спокойно и практически безразлично. Но, по крайней мере, он отложил перо и с некоторым интересом смотрел на гостью, молча выжидая, что будет дальше. Гермиона сама была в шоке от своей наглости и отваги, но дело было начато, и нужно было довести его до конца. Приблизившись к мужчине, она позволила себе верх нахальства — без каких-либо комментариев уселась перед ним на его большой учительский стол. — Пожалуйста... — прошептала она, и мольба в её голосе смешивалась с вызовом и похотью в горящих глазах. — Помоги мне... Приподняв юбку, девушка медленно развела ноги прямо перед его лицом, и мужчина увидел, что она была не только без трусиков, но и предельно возбуждена. И в какой момент эта чёртова ведьма перестала испытывать хоть какую-то неловкость рядом с ним? Сидящая на его столе женщина была прекрасна в своём необузданном желании и отсутствии всякого стыда. Такие её неожиданные выходки порой здорово сбивали его с толку — никогда не знаешь, что она вдруг решит выкинуть в очередной раз. Но это страшно его заводило. Снейп медленно вдохнул и выдохнул. Выражение его лица оставалось всё таким же нейтральным, но в глазах вспыхнуло пламя. Оно стремительно разрасталось внутри. Разве хоть один мужчина в мире смог бы бороться с магнетической силой обнажённой и страстно желающей любви женщины? — Ты ласкала себя? — хрипловато спросил он, взглянув на неё потемневшими от вожделения глазами. — Да... — Я хочу посмотреть. Немного испугавшись в первую секунду, Гермиона бросила на него нерешительный взгляд. Такого она при мужчинах ещё никогда не делала, да и никто никогда об этом не просил. Однако Северус был предельно серьёзен, и она не посмела ослушаться. Медленно опустив руку между ног и прикрыв глаза, девушка осторожно прикоснулась к себе и стала ласкать сосредоточенными движениями, стараясь, чтобы это выглядело хоть немного эротично. В первое же мгновение Грейнджер поняла, что теперь ощущения совершенно другие. Осознание, что она делает это под его горящим взглядом и посреди школьной аудитории будоражило до кончиков пальцев. Это было необычно и фантастически волнительно. Постепенно расслабляясь, она стала работать пальчиками увереннее и тихонько постанывать, а Северус удовлетворённо наблюдал за ней, переводя взгляд то на её нежное и уже очень влажное лоно, то на её лицо, любуясь тем, как она беспокойно покусывает губы и как мелко трепещут её опущенные веки. Насладившись этим поразительным зрелищем, профессор положил ладони на колени девушки и резким движением раздвинул её ноги шире, отчего она охнула и задышала чаще, но не прекратила своего занятия. Склонившись, Северус стал оставлять поцелуи на нежной коже внутренней стороны бедра, медленно, очень медленно спускаясь вниз. Дойдя до конца, он нежно коснулся губами её пальцев и, вздрогнув, девушка осторожно убрала руку, открывая ему путь. Несмотря на то, что она была предельно разогрета и уже несколько минут сама ласкала себя, ощущения от первых прикосновений его губ и языка были почти ошеломляющими. Издав протяжный стон облегчения, она совершенно обомлела и расслабленно опустилась спиной на дубовую столешницу. Лежащие по всему столу свитки пергамента жалобно захрустели, сминаясь под её лопатками. Наверное, это были эссе, которые профессору ещё предстояло проверить и вернуть студентам. Или отчёты, которые он сдаст директору. Превосходно угадывая её ощущения по частоте дыхания и мельчайшим движениям тела, Северус играл с ней, дразнил её и методично доставлял ей невыносимое наслаждение. Он то приближал её к самой сладкой грани, то отдалял и не без удовольствия слушал, как она прерывистым шёпотом просит ещё. Но Гермиона чувствовала, как неизбежно нарастает почти болезненное напряжение внизу живота. Всего через несколько минут всё внутри неё сжалось и замерло в преддверии оргазма, а ещё через секунду тело мощно содрогнулось, и ведьма выгнулась на профессорском столе, запуская пальцы в волосы мужчины и шепча вперемешку с протяжным стоном: — О господи, С-северус... я... я... кончаюю... О да, это именно то, что так было ей нужно. Глупо было даже надеяться испытать что-то подобное, справляясь своими силами. Он не отпускал её, пока тело не перестало дрожать и не обмякло. Вокруг снова стало очень тихо. Лёжа на столе с по-прежнему закрытыми глазами Гермиона постепенно приходила в себя, медленно осознавая, где она и что только что произошло. Северус же привстал и начал целовать её. Медленно поднимаясь снизу вверх. Прижался губами к ритмично приподнимающемуся животу, слегка выпирающим под облегающей рубашкой рёбрам, груди, шее и наконец она ощутила на губах поцелуй со сладким привкусом самой себя. В тишине аудитории лязгнула пряжка расстёгиваемого ремня, и это окончательно заставило её вернуться в реальность. Вау. Похоже, Северус настроен на продолжение. Забыв о нежности, которую дарил ей ещё минуту назад, мужчина стал резким и жёстким. Крепко схватив девушку за бёдра, он подтащил её к самому краю стола, и Гермиона едва не задохнулась от осознания, что он намерен трахнуть её прямо здесь, а она даже не поставила на двери ни заглушающих, ни запирающих чар. Сообщить ему об этом ведьма не успела — её губы накрыл жадный и напористый поцелуй. А потом всё стало неважно — Северус положил её ноги на свои плечи, и она ощутила, как его твёрдый и очень горячий член без всяких промедлений заполняет её сразу и целиком. Если у них случался спонтанный секс, то он был именно таким — быстрым и почти грубым. Они вспыхивали, заводились и уже не могли остановиться, пока не доходили до конца. Снейп методично входил в неё мощными толчками, и Гермиона ощущала под спиной все лежащие на его столе предметы. Сделав какое-то случайное движение рукой, она смахнула чернильницу и та с тонким звоном покатилась по каменному полу, мелко подскакивая, разбрызгивая всё содержимое и, в конце концов, вдребезги разбившись. Никто из них двоих даже не подумал обращать на это внимание. Но Северус всё же решил сменить позу и резко стащил её со стола. Пара секунд, и она снова оказалась на столешнице, только уже согнувшись и прижимаясь к ней грудью. Звучно приложившись ладонью по одной из обнажённых и очень аппетитных ягодиц, что вызвало у девушки очередной восторженный стон, мужчина снова вошёл в неё, и теперь Гермиона ритмично врезалась в край стола под его напором сзади. Брать её быстро и жёстко было особенным удовольствием, и Северус без всякого смущения позволял себе насладиться этим сполна. Он знал, что Гермионе такой секс тоже нравится. Она стонала и двигалась совершенно по-особенному и была такой мокрой, что он просто зверел от возбуждения. А ещё он, конечно же, знал, что она не наложила никаких защитных чар на двери, и сейчас они трахались практически в открытую. От одной этой мысли адреналин адски кипятил его кровь и, чувствуя при каждом толчке, какая она восхитительно узкая внутри после только что пережитого оргазма, он понимал, что уже не сможет остановиться, даже если здесь соберутся все члены попечительского совета. На крайний случай у них в запасе всегда есть маленький обливиэйт. Склонившись над девушкой, Снейп запустил под неё руки и одна его ладонь крепко сжала её грудь через блузку, а вторая легла на её шею. Чувствуя под пальцами вибрацию от её сдавленных стонов и бешеную пульсацию маленькой венки, он почувствовал, что достиг предела. Как только по телу Гермионы пробежала первая судорога накрывающего её оргазма, он с чувством горькой сладости отпустил себя и, чуть сильнее сдавив пальцами её горло, стал кончать, не пытаясь сдержать и свой стон, потому что это было чертовски охренительно. Две бешеные энергетики мощно столкнулись и слились воедино. Волны оргазма смешивались с волнами магии и, казалось, выходили далеко за пределы их тел. Вулканы. До самых краёв переполненные потоками энергии, животной похоти, ошеломляющих чувств, подобных раскалённой лаве, способной уничтожить всё вокруг. Тяжело дыша, Гермиона лежала, чувствуя щекой прохладное дерево столешницы. Северус всё ещё прижимал её к столу своим телом, уткнувшись лбом где-то между её лопаток. Она ощущала, как его пальцы, мягко сдавливающие её шею, слегка подрагивали вразнобой с пульсирующей под её кожей веной. Через некоторое время Снейп выпрямился и отстранился. Снова звякнула пряжка ремня, но теперь в этом звуке вместо сладкого предвкушения отзывалось лёгкое сожаление, что всё закончилось. Застегивая брюки, он, ещё немного опьянённый оргазмом, не без удовольствия наблюдал, как она натягивает откуда-то взявшиеся трусики через свои длинные ноги, которые он только что имел удовольствие держать на своих плечах, и возвращает на место юбку. Она прекрасна. Но еще минута, и его накрыло отрезвляющее раскаяние. Чёрт возьми, вот так легко поддаться искушению и так неприкрыто заняться с ней сексом на рабочем месте было верхом безрассудства и выходило за все возможные рамки его принципов и профессиональной этики. С ней он совершенно терял голову, и это становилось опасным. — Ну вот, мы уже трахаемся, даже не потрудившись закрыть двери, — аккуратно поправляя манжеты, пробормотал он с ноткой упрёка, как будто это она только что так самозабвенно отымела его на столе. — Порочная женщина, ты плохо влияешь на меня. — Прости, — виновато улыбнулась Гермиона, действительно ощущая лёгкую вину за то, что буквально соблазнила его. — Спасибо, — прошептала она ему в губы, подойдя ближе и обвив руками его шею. Ответив ей скупым поцелуем, Северус мягко убрал её руки и отстранился. — Тебе нужно поспать, — заявил он прохладным тоном. — Ужасно выглядишь. Гермиона нахмурилась и подняла на него удивлённые глаза, синяки под которыми старательно маскировала ещё сегодня утром. — Немного не то, что женщина ожидает услышать после секса, — слегка возмущённо ответила она. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, — равнодушно возразил он на ходу, уже направляясь к двери в свои комнаты. — Идём, отдохнёшь у меня. Брови Гермионы в очередной раз удивлённо взмыли вверх. Пару секунд она не двигалась с места, скрестив руки на груди и озадаченно глядя вслед уходящему мужчине, но потом всё же двинулась вслед за ним. Его слова прозвучали, как приказ, не терпящий возражений. К тому же, судя по тону, она поняла, что его накрыло то самое послеоргазменное похмелье. Так было всегда, когда их неожиданно накрывала страсть, и они предавались безумному сексу в каком-нибудь неподобающем месте, а потом осознавали, что, возможно, не стоило так рисковать. В такие моменты она предпочитала с ним не спорить. Как только они оказались в спальне, Северус кивком указал на кровать: — Раздевайся и ложись, — его тон оставался таким же твёрдым. — Прими душ, если хочешь. Через полчаса у меня пара у пятикурсников, у тебя будет два часа, чтобы поспать. Гермиона снова нахмурилась и выпрямилась, вставая в оборонительную позицию: — Ну уж нет, мистер. У меня на сегодня ещё гора отчётов, которые нужно было завершить ещё вчера. У меня нет совершенно никакой... — Значит завершишь завтра, — отрезал зельевар, посмотрев на неё так, будто она была школьницей, без разрешения подавшей голос во время урока. Этот умопомрачительно строгий взгляд заставил её заткнуться на полуслове и покорно шагнуть в сторону кровати. — Учти, я запру дверь и заблокирую камин, так что даже не рассчитывай незаметно сбежать к своим отчётам, — снова сказал он так, что у Гермионы не возникло никаких сомнений, что он действительно сделает это. Хмуро глядя на него исподлобья, она принялась резкими движениями расстёгивать блузку, а Снейп, не задерживаясь, покинул комнату. Как бы её ни бесила его любовь покомандовать, в одном он был прав: ей действительно были необходимы эти два часа отдыха. Как только Гермиона забралась в постель и прикрыла глаза, она сразу же провалилась в глубокий сон. Проснувшись через бог знает сколько времени, но точно больше, чем через два часа, она обнаружила, что Северус уже был рядом. Он не спал. Он лежал, подперев голову рукой, и смотрел на неё — открыв глаза, она сразу встретилась с его задумчивым взглядом. В нём не осталось ни следа от той суровости, которую он демонстрировал пару часов назад. — О чём задумался? — Гермиона сладко зевнула и тепло улыбнулась мужчине. — Ты знала, что на твоём теле ровно тридцать четыре родинки, и за всё время, что мы знаем друг друга, я поцеловал каждую, как минимум, трижды? Девушка нахмурилась и наградила его чересчур долгим и озадаченным взглядом. — Занимательная математика, — наконец нашлась, что ответить она. — А ну отвечай, незнакомец, где настоящий профессор Снейп и что ты с ним сделал? Снейп усмехнулся, продолжая разглядывать её этим странным задумчивым взглядом. — По три раза — это ты считал с моего первого курса или только с момента, когда мы начали спать друг с другом? — Я серьёзно. Выбравшись из-под одеяла, Гермиона схватила и принялась натягивать свою одежду. Снова оказавшись одетой, она повернулась к продолжавшему лежать мужчине, склонилась к нему, и, чмокнув в губы, внимательно посмотрела в его глаза: — Северус Снейп, ради бога, только не становись сентиментальным дураком. Он ничего не ответил. Но ей показалось, что на его лице на долю секунды промелькнуло смущение, а глаза тут же подёрнула лёгкая дымка окклюменции. Закрылся. Встав с кровати, Гермиона направилась к выходу, спеша вернуться к заждавшимся её отчётам. — Уже уходишь? — донёсся до неё вопрос с кровати. — Мне пора работать и собирать вещи. Северус встал, накинул на рубашку мантию, и стал торопливо её застёгивать. — Не так быстро, мисс. У нас есть ещё одно дело, — произнёс он строго. — Что ещё ты задумал? — Всего лишь прогулку, — сказал он, открывая перед ней дверь и церемонно приглашая её выйти первой. — Ты ведь не откажешься просто прогуляться со мной? Гермиона закатила глаза, но отказаться, конечно же, не могла. Иногда, когда позволяло время и погода, они выбирались из замка, гуляли вдвоём и разговаривали. Такие моменты она порой ценила даже больше, чем секс. Проскользнув через один из выходов из замка, они вышли на залитую солнцем территорию. Погода была чрезвычайно тёплой и ясной. Пришлось даже на пару секунд зажмурить глаза, отвыкшие за несколько часов в подземельях от яркого солнечного света. — Я что, не выходила на улицу несколько дней? — удивлённо воскликнула ведьма, с наслаждением подставляя лицо солнцу и жадно вдыхая тёплый воздух, наполненный летними ароматами. — Судя по твоему бледному лицу — да, — зельевар невозмутимо продолжил одаривать её сомнительными комплиментами. Гермиона фыркнула. — И это мне говорит человек, неделями не вылезающий из подземелий. Они медленно спускались по наполовину разрушенной и поросшей мхом лестнице, укрывшейся в тени деревьев. Она вела к узкой дорожке, по которой можно было быстрее всего спуститься к озеру. Шли просто рядом, вполне целомудренно, как и подобает двум коллегам, решившим во время перерыва провести время за прогулкой и интересной беседой. — Я не ослышался, ты собираешь вещи? — поинтересовался Северус, когда они наконец преодолели ступеньки и пошли по ровной дороге. — Ещё нет. Но мне просто необходимо заняться этим уже сегодня, иначе я ничего не успею. — Не успеешь что? — Эмм... — Гермиона и сама задумалась, к чему такая спешка. — Выйти в отпуск и уехать в Лондон. — Ты покидаешь Хогвартс на лето? Гермиона посмотрела на своего спутника, как на первокурсника, задающего слишком нелепые вопросы. Последний прозвучал как будто немного удивлённо и показался ей совсем странным. Как будто для него не было очевидно, что она не будет жить здесь во время летних каникул. Но его вопросы были вполне закономерны, если учитывать, что они до сих пор никак не обсуждали грядущее лето и то, что будет с ними, когда закончится учебный год. — Разумеется, Северус. Разве преподаватели не уезжают из Хогвартса на время летних каникул? — Большая часть — нет. — Ну разве что только те, кто очень давно здесь живёт. — А где будешь жить ты? — Я всё ещё снимаю квартиру в Лондоне. До июня её оплачивала моя коллега из бара, а теперь она съехала, и я снова могу туда вернуться. Я очень скучаю по Лондону. Скорее всего, проведу там большую часть времени и, может быть, пару недель во Франции... Гермиона осеклась, почувствовав неловкость от того, что чересчур воодушевлённо рассказывает о своих планах на лето, как будто в них вовсе не предусмотрен он. Как-то глупо получилось. Замолчав, она стала ждать, когда он обратит на это внимание и наконец спросит о том, как же теперь они будут встречаться, но он молчал. Его лицо тоже ничего не выражало — ни разочарования, ни даже задумчивости. Как будто ему было совершенно всё равно. — А какие у тебя... планы на лето? — наконец не выдержав, спросила она, чтобы хоть как-то подтолкнуть разговор в нужное русло. — Нужно разобраться с кое-какой проблемой... Воплотить в жизнь и проверить в действии некоторые разработки. Придётся зависнуть в лаборатории. Не могу дождаться, когда все уедут, и никто не будет мешать мне заниматься этим, — поделился он со всё таким же равнодушным и отстранённым выражением лица, как будто ему было совсем неохотно обсуждать это. Его слова больно кольнули её в самое сердце. Неизвестно, имел ли он в виду её в числе этих «все», но для Гермионы это прозвучало так, будто именно её он и имел в виду в первую очередь. — Ого, серьёзно... — осторожно начала она, а её голос уже начал едва заметно дрожать. — Тогда... до встречи в сентябре? Произнеся последнюю фразу, Грейнджер улыбнулась, показывая, что говорит, конечно же, не всерьёз. Она дразнила его, открыто призывая обсудить эту тему. Она ждала, что сейчас он удивится и возразит ей. Спросит — какой ещё сентябрь? И они наконец-то поговорят о том, как и где будут видеться летом. — Видимо, да, — ответил он после короткого молчания. Это прозвучало совершенно бесцветно и... абсолютно серьёзно. Как будто других вариантов он и не предполагал. Как будто его совсем не беспокоило, что они разлучаются на целых два месяца. Как будто его всё устраивало. Сердце Гермионы разом ухнуло куда-то вниз и замерло там. На такой ответ она не рассчитывала. И уж точно не рассчитывала действительно быть всё это время без него. Ей бы стоило возмутиться. Ей бы стоило улыбнуться, расхохотаться и сказать, что чёрта с два он может рассчитывать отделаться от неё на целых два месяца. Закричать на него. Топать ногами. Или, в конце концов, хотя бы тихо спросить «а как же мы»? Но Гермиона так растерялась, что ничего этого сделать не могла — оцепенение медленно поднималось по позвоночнику. В голове стало совершенно тихо и пусто. С трудом переваривая услышанное, она молчала и продолжала идти, на автомате переставляя ноги. Они медленно шагали вдоль кромки озера друг рядом с другом, но каждый был погружён в свои мысли. Птицы и насекомые вокруг издавали всевозможные звуки, трава тихо шуршала под ногами. Но у Гермионы в голове без остановки звучало только его равнодушное «видимо, да». Неизвестно, сколько бы ещё они так шли, если бы позади не раздался голос кого-то из студентов: — Профессор Снейп! Профессор Снейп!! Они остановились и, оглянувшись, она увидела, как их с трудом нагоняет полненький третьекурсник с Когтеврана. Бедолага тяжело дышал, а его щёки стали пунцово-красными от напряжения. — Профессор Снейп... там... — спешил доложить парень, с трудом восстанавливая дыхание. — Там ваши ребята... там такое устроили! При слове «такое» когтевранец так выпучил глаза, что сразу стало понятно — сейчас такое же такое слизеринцам устроит их декан. Гермиона мысленно поёжилась при мысли о том, что ждёт несчастных хулиганов. Нахмурившись, Северус быстро повернулся к ней. — Мисс Грейнджер, — он церемонно кивнул ей головой. — Хорошего дня. И.. — еле заметная пауза на долю секунды. — Хорошего отдыха. Не успела она что-либо ответить, как он развернулся обратно и, взмахнув полами мантии, устремился вслед за уже бегущим обратно к замку третьекурсником. Гермиона осталась стоять, тупо глядя ему вслед. Вот и всё. Вот и поговорили. Что это было? Точка в их отношениях? Глупая, разве это были отношения? Развлеклись и хватит. Видимо всё, что происходило между ними, было только способом разнообразить скучную жизнь в замке и могло продолжаться, только пока было приятно и, самое важное, доступно и удобно. Видимо, их связь нежизнеспособна за пределами Хогвартса. От этих мыслей к горлу подступил комок, а к глазам слёзы. А на что ты рассчитывала, Грейнджер? — прозвучал в голове его голос. И правда, а на что она рассчитывала? Всё по-честному. В рамках их изначальной договорённости. Она прекрасно помнила, как убеждала его не рассчитывать на что-то большее. А теперь она сама сходит с ума от разочарования, поняв, что ничего большего нет и не будет. Как так получилось? Глупая, глупая, глупая. Она совершенно запуталась. Она ненавидела это состояние. Когда в голове бардак, и она уже не понимает, чего хочет и чего ждёт. Нужно было срочно разобраться. Очистить голову. Разложить всё по полочкам. Тяжело вздохнув, девушка развернулась и тоже побрела в сторону замка. Похоже, к отчетам она сегодня так и не прикоснётся. Спустя полчаса подошвы её кроссовок уже мягко шуршали по дорожке, вокруг поля для квиддича. Гермиона бежала. Бежала, тщательно сосредоточившись на ритме и дыхании. Это помогало освободить голову от лишних мыслей. Сегодня она не считала ни круги, ни мили. Она собиралась просто бежать — пока в голове не появится ясность, а в ногах сводящая голени боль. Ей предстоял откровенный разговор с самой собой. Задавая прямые вопросы, она пыталась найти внутри себя честные ответы. Это было не так уж сложно — всё вдруг стало таким очевидным, что правда лежала на поверхности, оставалось только собраться с духом и во всём себе признаться. Что оказалась в собственной ловушке. Что безнадёжно влюбилась в мужчину, которого сама же убедила воспринимать её не больше чем, как просто доступный объект для секса. Что снова смертельно уязвима, беззащитна, зависима, и рано или поздно ей снова будет больно. Ей уже больно. Нафантазировала себе чёрт знает что, а профессор вернул её на землю, ясно дав понять, что ей нет места в его планах на это лето. Ей нет места в его жизни. И предстоящей разлука его нисколько не беспокоит. Досадно. Обидно. Как же по-дурацки глупо и нелепо всё вышло. Она хорошо понимала, как по-детски себя ведёт. Она хорошо понимала, что виновата во всём сама. И что теперь ничего с этим не сделать. Всё уже сделано.

***

Замок как будто вздохнул с облегчением, когда последние студенты, подхватив свои сумки, чемоданы и клетки с совами, шумной гурьбой загрузились в Хогвартс-экспресс и умчались прочь. Проснувшись утром, Гермиона долго лежала в постели, прислушиваясь к тишине. Здесь, где всегда кипела жизнь, она казалась непривычной и почти что мёртвой. Сегодня и ей предстоит покинуть замок. С работой наконец-то было покончено, она знала, что заслуживает этот отпуск, но чувствовала себя странно. Безумно не терпелось вернуться в Лондон и в свою квартиру, но и Хогвартс покидать было жаль. Он снова стал её домом, здесь она провела несколько необычайных месяцев, круто перевернувших её жизнь. Здесь оставался Северус. Здесь в каждом уголке жили отголоски их истории, которой нет продолжения в каком-либо другом месте. Не было смысла отрицать, что ей будет этого не хватать. С их разговора у озера прошло несколько дней, и за всё это время они так больше и не увиделись. Спеша разделаться наконец со всеми оставшимися делами, Гермиона с головой ушла в работу и половину времени пропадала в министерстве. А когда наступил первый свободный день, она решила сразу же уехать. Не было смысла ни задерживаться, ни чего-то ждать. Всё уже и так предельно ясно. Ещё раз насладившись приготовленным эльфами завтраком, Гермиона неторопливо допивала кофе, прежде чем одеться и покинуть свои комнаты. Её чемодан уже ждал внизу. Оставалось только зайти к директору на пару слов и в путь. Северус Снейп бродил в горах с пяти утра и к полудню уже был проголодавшимся, грязным и порядком измотанным. Такие вылазки приходилось делать чуть ли не каждый день: июнь был лучшим месяцем для сбора и заготовки десятков разновидностей необходимых ингредиентов. Частенько ему удавалось запрячь на это дело безотказного Лонгботтома, но сбор некоторых растений он не доверял никому, кроме себя. Иногда им приходилось совершать такие вылазки вместе, и компания этого недоумка портила зельевару настроение ещё, как минимум, на два дня. Так что сегодня всё складывалось довольно неплохо: он выходил из запретного леса один и с ценным уловом. Снейп медленно брёл в сторону замка, мрачно размышляя о том, что принять душ и отоспаться удастся не раньше, чем через несколько часов, когда он полностью разберёт, правильно подготовит и распределит всё, что раздобыл сегодня. К тому же на очаге уже третий день стоял котёл, настой в котором вот-вот дойдёт до нужной кондиции. У него ещё оставалось немного времени, чтобы добраться до лаборатории и снять его с огня строго в нужный момент. Приближаясь к главным воротам, он вдруг увидел Грейнджер, спешившую к точке трансгрессии. С чемоданом. Что-то внутри болезненно сжалось, когда она прошла мимо, сосредоточенно глядя перед собой и не заметив его. — Вот так? И даже не попрощаешься? — неожиданно услышала девушка знакомый голос за спиной, когда всего несколько метров отделяли её от места, разделявшего две её такие разные жизни: Хогвартс и Лондон. Ведьма замерла, но уже через секунду продолжила идти в том же направлении, не оборачиваясь и лишь бросив через плечо: — Уже попрощались. — Неужели? И это когда же? Северус стоял прямо у неё за спиной. Она не видела его, но по голосу легко определила, что он скрестил руки на груди и вопросительно выгнул бровь. Вздохнув, Гермиона тоже остановилась. — Когда прозвучала фраза «до встречи в сентябре», – ответила она, по-прежнему не останавливаясь и глядя куда-то в даль. — Произнесенная тобой, — тут же парировал он. Факт. И не поспоришь. Гермиона понимала, что её обида иррациональна, и она ведёт себя, как типичная женщина. Но она так себя накрутила, что эмоции брали верх и ничего уже с ними не поделаешь. Развернувшись наконец лицом к собеседнику и полоснув его горящим взглядом, Грейнджер зашипела: — Произнесённая не всерьёз — это было очевидно! Но ты возражать не стал. Несколько секунд они просто стояли и смотрели друг на друга. Гермиона думала, что уже успокоилась, но от встречи с ним внутри всё снова забушевало. Её переполняло. Глаза горели негодованием. Он же снова был предельно спокоен и даже равнодушен. — И что, даже в гости не заглянешь? — наконец снова нарушил он молчание, а уголки его губ дёрнулись вверх в лёгкой усмешке. — Ты хотел спросить — не зайду ли я потрахаться? — А я не знаю, — он картинно развёл руками. — Тебе виднее, Грейнджер. Кажется, это ты решила, что нас будет связывать только «потрахаться». Тоже правда. И тоже не поспоришь. Он сыпал на неё дурацкими, обнажающими её глупость и ошибки фактами, и этим страшно выводил её из себя. Она прекрасно понимала их неоспоримость и его правоту, но решила сохранять занятую позицию до конца. — Мне показалось, что мы вышли за рамки изначально установленных правил, — продолжила она злобно спорить, и в её голосе послышался упрёк. — Неужели? — и снова эта выразительно выгнутая бровь и выражение искреннего удивления на лице, которое, конечно же, было фальшивкой. Всё он прекрасно знал Просто не мог не знать. — Видимо, я ошиблась, — выплюнула Гермиона, окончательно взбесившись от его тона и реакции. — Дорогая, в следующий раз будь добра, сообщай мне о таких изменениях, — с каждым словом его голос становился громче. — Я лишний шаг в сторону сделать боюсь. Ведь Грейнджер быстро поставит меня на место, напомнив, что я здесь только для хорошего траха, как средства для залечивания душевных ран и борьбы с горой комплексов! Услышав это, ведьма едва не задохнулась от нахлынувшей на неё смеси обиды и возмущения. — Да ты просто идиот, если действительно так считаешь! — Это ТЫ установила эти идиотские правила! — Северус тоже стал закипать, от его спокойной маски безразличности не осталось и следа. — И теперь, чёрт возьми, наказываешь меня за то, что я их соблюдал!? — Я думала, что стала значить для тебя больше, чем эти дурацкие правила! — её голос стал срываться, глаза заблестели от наполнивших их слёз. — НЕТ никаких чёртовых правил, только ты это так и не понял! — Так это я ничего не понял?? — Северус стал приближаться и через несколько шагов буквально навис над ней, пристально смотря на неё потемневшими от ярости глазами. — Ты права, я нихрена не понял. Но всё потому что ты сама не знаешь, чего хочешь и чего боишься. Думала, что снова сможешь всё контролировать. Но это так не работает! Каких бы правил ты ни навыдумывала, это тебя не спасёт. Его тон сменился на угрожающе ровный. Глубокий рокот его голоса проникал в самую душу, и Гермиона затаила дыхание, глядя на него снизу вверх широко раскрытыми глазами. — От чего? — прошептала она. — От того, что мы всё равно делаем друг другу больно, — наконец хрипло выдохнул он. Повреждённые голосовые связки не выдерживали скандала. Они снова стояли и молча смотрели друг на друга, тяжело дыша под грудой всего сказанного. По её щекам потекли слёзы. Как же он ненавидел слабость и женские слёзы. Он знал, что единственное верное, что он мог сейчас сделать – это сгрести её в объятия, прижать к себе, жадно вдохнуть запах её волос и никуда не отпускать. Можно было даже ничего не говорить, это сработало бы безотказно. Это разом перечеркнуло бы всё, что они натворили и что они сейчас наговорили друг другу. Но он не мог. Только не так, только не сейчас. Безумная, невыносимая, глупая женщина. Ярость клокотала в груди, бушевала в его глазах, испепеляла его изнутри, парализовывала. Он не мог. А она ждала. Она знала, что это уничтожит все её сомнения. Поможет поверить ему, поможет поверить в них. Поможет поверить, что есть что-то ещё. Большее. Важное. Но он просто стоял. А она не могла ждать вечно. Не выдержав этой пытки, Грейнджер резко развернулась и продолжила свой путь к точке трансгрессии. Волна её блестящих волос резко хлестнула по его мантии, и Северус вздрогнул. Вот и всё, он упустил последний шанс. Он не понимал, на что сейчас злится больше — на неё или на собственное бессилие. Но гнев накатывал мощными волнами, выжигая и покрывая слоем пепла всё самое светлое, что он чувствовал к ней. — Ты бесишь меня, Грейнджер! БЕСИШЬ! — прорычал он в её удаляющуюся спину. — Вот и славно. Счастливо оставаться! — равнодушно ответила она, даже не оборачиваясь. Снейп тоже резко развернулся и ринулся в противоположную сторону. Он нёсся в сторону замка, а его мантия отчаянно трепетала на ветру, как бы намекая всему окружающему миру, что лучше к нему сейчас не приближаться. Всего за несколько минут он добрался до замка и до своих комнат. В лаборатории вопили сигнальные чары, сообщающие о том, что оставленный вариться на очаге настой достиг нужной кондиции, но по запаху зельевар понял, что опоздал. Всего на несколько минут. Ворвавшись в лабораторию, он подскочил к котлу, схватил его за раскалённые ручки и с яростным рыком швырнул здоровую посудину в один из стоящих у стены стеллажей. Раздался немыслимый грохот и оглушающий звон нескольких десятков разбивающихся колб, баночек и флаконов. Расплескавшееся варево бурно шипело и пузырилось на полу и стенах, лабораторию медленно заполнял дым от смешавшихся друг с другом зелий и настоек из разбившихся склянок. Его глубоко обожённые ладони горели огнём, а сердце сумасшедше колотилось в груди от гнева и горечи. Я думала, что стала значить для тебя больше, чем эти дурацкие правила... В голове снова и снова звучал её срывающийся от слёз голос. Она значила для него больше, чем ему хотелось бы. Она значила для него больше, чем могла себе представить. И в этом не было ровным счётом ничего хорошего. Это она сделала его таким. Взбешённым, не контролирующим себя безумцем. Стоящим посреди разгромленной лаборатории, стиснувшим зубы и сжавшим кулаки так, что ногти впивались в кровоточащие раны на ладонях. Он не мог ненавидеть её, но всей душой ненавидел себя за бессилие и трусость. За то, что допустил зарождение этого самого большего между ними, а теперь, точно так же, как и она, боялся это признать. Он точно знал: любовь делает людей уязвимыми, жалкими, зависимыми, несчастными. Любовь разрушает. И в конечном итоге любовь всегда причиняет боль. Как он, давно и хорошо усвоивший этот урок, мог снова оказаться в этой ловушке? Но это разрослось до таких масштабов и проросло в них на такую глубину, что он был больше не в силах что-либо сделать. Он без вести пропал, потерялся, растворился, в этой женщине и никогда ему не найти дороги назад. Северус обессиленно опустился на пол и схватился за голову. От ядовитых паров смешавшихся зелий в горле саднило, а череп был готов расколоться от боли. И что теперь делать дальше? Пару дней назад он смертельно боялся, что не увидит её целых два месяца. Теперь же, он, возможно, потерял её совсем.

***

Зайдя в квартиру, Гермиона облокотилась спиной на дверь, и та закрылась с мягким щелчком. Звякнула связка ключей, на автомате брошенная на крошечный столик в прихожей. Чемодан тихо стукнулся о пол. Ведьма медленно втянула носом воздух и обвела взглядом своё жилище — здесь всё осталось таким же, как будто она только вчера собрала вещи и уехала жить в Хогвартс. Здесь было всё так же светло, чисто и уютно, а в воздухе как будто ещё витал аромат её духов. Девушка аккуратно повесила на вешалку плащ и шагнула на кухню, чтобы достать с верхней полки вазу и поставить в неё купленные по пути свежие цветы. Хотелось поскорее наполнить жизнь любимыми бытовыми ритуалами, которые, как она надеялась, помогли бы избавиться от странного ощущения тоски и неуютности внутри и вернуть ту щемящую радость от возвращения в Лондон, которую она испытывала ещё несколько дней назад. С цветами атмосфера вокруг действительно стала ещё приятнее. Но внутри легче не стало. Не хватало Живоглота, который со вчерашнего вечера куда-то исчез, ясно намекая хозяйке, что лето он предпочёл провести в Хогвартсе. Его вполне можно было понять, если сравнить масштаб её квартирки с масштабами замка. Но от мысли, что даже её собственный кот отказался проводить лето вместе с ней, становилось как-то грустнее. Под телевизором Гермиона обнаружила DVD-проигрыватель. Раньше его здесь не было. Видимо, Мэри пользовалась им и решила оставить здесь. Отлично, значит можно будет взять что-нибудь в прокате, заказать китайскую еду и весь вечер смотреть маггловское кино. Отведёт сегодня душу по благам цивилизации. Щёлкнула кнопка электрического чайника. Гермиона заварила чай и принялась разбирать вещи. Простые домашние дела отвлекали, успокаивали и помогали настроиться на новый, расслабленный лад жизни в отпуске. Вскоре, сделав всё, что можно было сделать в её маленькой и итак чистой квартире, Гермиона вышла из дома, чтобы пару часов побродить по тихим улочкам своего района и сходить в супермаркет, чтобы заполнить пустой холодильник свежими продуктами. Всё это были её любимые занятия, но сейчас они не доставляли привычного удовольствия и радости. Почти всё она делала на автомате, мыслями находясь где-то далеко от реальности. Время тянулось, как будто кто-то замедлил съёмку. Вечером, сидя в постели и поедая китайскую лапшу под какую-то дурацкую комедию, она окончательно поняла, что всё не так. Всё начинается совершенно не так, как она ждала и предвкушала. Всё абсолютно испорчено. Вся суть и радость отпуска перечёркнута тем, что ей предстоит провести его одной. Без Северуса. Ещё месяц назад она могла легко себе это представить, а теперь всё по-другому. То ли от непривычной еды, то ли от этих мыслей её затошнило. Отложив коробку, Гермиона злобно взбила подушку и улеглась на неё, с головой накрывшись одеялом. На экране телевизора продолжали мелькать кадры умопомрачительно смешной комедии, а её плечи тряслись от всхлипываний. На следующий день, проспав до полудня, она решила, что вообще не будет вылезать из постели, несмотря на то, что погода была чудесной, и солнце заливало светом всю комнату. Встав лишь для того, чтобы закрыть окна шторами и сунуть в проигрыватель диск с очередным фильмом, она снова забралась под одеяло. Дожёвывая остатки вчерашней еды прямо в постели и без конца подогревая магией чай в кружке, она с интересом посмотрела три фильма подряд, а когда все взятые в прокате DVD закончились, ей снова стало смертельно скучно. Это было просто смешно. Мечтая об отдыхе, Гермиона планировала столько дел и занятий, что казалось, двух месяцев будет отчаянно мало. А теперь она не знала, куда себя деть. Вздохнув, ведьма потянулась к прикроватной тумбочке и, выдвинув верхний ящик, выудила оттуда свой мобильный. Все эти месяцы он лежал здесь выключенный и без дела. В Хогвартс она, разумеется, его не брала, так как толку от любой техники там ноль. Телефон приветственно пикнул при включении. С удовлетворением обнаружив, что совсем не отвыкла пользоваться этой штукой, Гермиона быстро отыскала в телефонной книге нужный контакт и ловко напечатала короткую смс: «Я в Лондоне — ура-ура!» Закусив губу, она подумала пару секунд, а затем решительно нажала на кнопку отправки. Ей было просто необходимо как-то отвлечься. Хоть с кем-то поговорить. Уже через две минуты телефон завибрировал, сообщая о прилетевшем ответе. Открыв сообщение, девушка не без улыбки прочитала: «Превосходно! Планы на вечер?» Над ответом она долго не думала. Он был коротким и очень конкретным: «Напиться?!» Уже через полминуты телефон снова зажужжал: «Правильный выбор» Стоило только найтись достойному поводу выползти из постели, и через несколько часов Гермиона была свежей, прекрасно выглядящей и готовой выйти в люди, чтобы хорошенько повеселиться. Надела платье, которое спонтанно купила во время одной из вылазок в город, но так ни разу и не решилась надеть в Хогвартсе. Накрасила губы новой помадой и, с удовольствием взглянув на себя в зеркало, снова убедилась, что ей идёт красный цвет. Капелька любимых духов, которые дожидались её возвращения несколько месяцев — и она как будто снова окунулась в бешеный круговорот своей неутомимой Лондонской жизни, которой она жила здесь меньше года назад. Дэн ждал ее за столиком в одном из баров, где они часто бывали раньше. Он был, как всегда, весел и выглядел необычайно хорошо. Лицо парня просияло, когда девушка, наконец пробилась по шумному и задымлённому залу к нужному столику. Он вскочил и сразу заключил её в объятия. Гермиона слегка волновалась, боясь, что последняя их встреча могла испортить дружбу. Но нет, похоже, всё было хорошо. Он всё так же оставался человеком, который будет безмерно рад видеть её всегда и в любом случае. Вместе с Дэном была ещё одна девушка и двое парней. Компания собралась прелестная — со всеми Гермиона так или иначе уже была знакома, и вечер обещал быть очень захватывающим. Не успела она и опомниться, как перед ней возник бокал с коктейлем, а Дэн склонился к её уху: — Ты очень вовремя вернулась. Сегодня здесь будет выступать один классный бэнд, тебе понравится! Девушка тепло улыбнулась и отпила большой глоток напитка. Пару часов они выпивали, болтали и смеялись. Гермиона жадно и почти что с завистью слушала рассказы о полной событий городской жизни друзей, и ей почти удалось отвлечься и раствориться в этом вечере. Но вскоре она стала ощущать, что алкоголь совсем не даёт той самой привычной лёгкости в голове. Она то и дело теряла нить разговора и часто не улавливала шуток. Музыка, которая поначалу так ей нравилась, стала казаться раздражающе громкой, а вся атмосфера удушающе тяжелой. Внутри её снова наполняло ощущения неуютности и щемящей тоски. Что-то в этом мире было не так, и это не давало её душе покоя. Даже здесь, сидя в любимом заведении и в хорошей компании она понимала, что хочет чего-то совершенно другого. Прошло ещё немного времени, и Гермиона стала заметно нервничать. Захотелось сбежать домой и снова спрятаться под одеялом. Находиться в шумном и людном месте становилось всё невыносимее. Заметив перемену в её настроении, Дэн снова склонился к ней и прошептал: — Хочешь, уйдём? Девушка вымучено улыбнулась ему: — Прости, я что-то устала. Оставайся с ребятами, я поймаю такси. — А давай прогуляемся? Я провожу тебя до дома! — Дэн, до моего дома полтора часа пути! — воскликнула Грейнджер, с ужасом представив, как сильно отдалит её от встречи с подушкой и одеялом эта прогулка. — Миона, мы так давно не виделись! Тебе нужно подышать воздухом. Идём, будет весело, — его обезоруживающая улыбка не оставляла шансов возражениям. Не дожидаясь, когда подруга снова начнёт отпираться, он встал из-за стола и отправился на поиски официанта, чтобы рассчитаться. Через некоторое время они попрощались с друзьями и вышли на улицу. Когда в лёгкие хлынул прохладный вечерний воздух, стало немного легче. Поплотнее запахнув курточку, Гермиона зашагала по тротуару, мысленно прикидывая, выдержат ли её ноги полуторачасовую прогулку на каблуках или лучше прямо сейчас спрятаться в подворотне и тихонько транфигурировать их в удобные кроссовки. Дэн, в отличие от неё, уже был немного пьян, и под действием выпивки удивительно бодр и весел. В нём было столько энергии, что он скакал вокруг неё на одной ноге и страшно веселился. Нетрудно было догадаться, что он так возбуждён и рад именно из-за её неожиданного появления. — Сдаёшь позиции, училка, — шутил он, глядя на её кислый вид. — Это твои трудные подростки тебя так вымотали? — Почему это они трудные? — не удержавшись, рассмеялась Грейнджер. — Ну, это же интернат, — ответил Дэн, запыхаясь после очередной серии прыжков на одной ноге вокруг неё. — А в интернатах, да ещё и в такой глуши, обычно только совсем отбитые учатся. — Не отбитые, дурак! — продолжила смеяться ведьма. — А одарённые. — И чем же они одарены? — Особыми... способностями, — улыбнулась Грейнджер. — Умственными. — Тогда понятно, почему ты тоже там училась, — вздохнул Дэн. Он ещё много расспрашивал её о работе, о планах на лето, о новостях и о делах в общем. Гермиона осторожно рассказывала, что могла, всё время напрягая голову, чтобы всё звучало складно и логично и чтобы не сболтнуть случайно лишнего. Дэна чрезвычайно воодушевила новость о том, что она вернулась в Лондон на целых два месяца. Пока они шли, он перечислил больше десятка новых мест и мероприятий, которые они обязательно должны посетить, а Гермиона молчаливо на всё соглашалась. А что ещё оставалось делать этим чёртовым летом? За разговорами Грейнджер и не заметила, как пролетело почти два часа. Преодолев немалый путь по освещённым улицам города, полным наслаждающейся тёплой июньской ночью молодёжи, они оказались перед её домом. Совершенно неожиданно обнаружив это, Гермиона испытала огромное облегчение. Хоть прогулка и вышла приятной, ей по-прежнему не терпелось вернуться домой и расслабиться. По Дэну же было заметно, что ему ещё не хотелось расставаться. Возможно, он ждал приглашения зайти, но очень старался не выдавать своего разочарования, когда девушка неуклюже обняла его на прощание и направилась к двери одна. Сунув руки в карманы рваных джинс и медленно перекатываясь с пятки на носок, он наблюдал, как она поднялась по лестнице и, лишь раз мимолётно оглянувшись, скрылась за дверью парадной. Вернувшись обратно в тепло своей квартиры, Гермиона наконец-то выдохнула. Усевшись на пол прямо у двери, она первым делом скинула туфли и принялась с наслаждением разминать горящие от напряжения ступни. Жить стало легче на двести процентов. Следующий уровень облегчения был достигнут, когда она сняла с себя всю одежду, смыла макияж и встала под потоки тёплой воды. А наконец забравшись в прохладную постель, она вовсе испытала истинный экстаз. Гермиона плавно погружалась в сладкий сон под приглушенный шум города, доносившийся из приоткрытого окна, но что-то заставило её задержаться на последней границе между сном и реальностью. Тихий, но отчётливый стук. Несколько секунд она убеждала себя, что это лишь плод её воображения, но этот звук не прекращался и неумолимо тащил её на поверхность. Окончательно очнувшись, она наконец поняла, что кто-то действительно медленно, но ритмично стучал в дверь её квартиры. — Чёрт бы тебя побрал, Дэн... — пробормотала она, нехотя вылезая из постели после недолгого раздумья. Чертыхаясь, ведьма побрела в прихожую, на ходу раздумывая, как бы мягко объяснить другу, что она действительно не готова продолжать вечер, и не обидеть его. Путь до двери снял с неё последние остатки сонной неги. Повернув замок, она резким движением распахнула дверь, но та, ограниченная накинутой на неё дверной цепочкой, открылась лишь на четверть. В коридоре, устало оперевшись плечом о косяк, стоял Снейп. Всё внутри сжалось от целой смеси противоречивых чувств, разом выталкивая из лёгких весь воздух. С полминуты они просто молча смотрели друг на друга, после чего девушка закрыла дверь. Сняв цепочку, она открыла её снова, молчаливо приглашая гостя войти. Им не нужно было слов, хотя, наверное, много о чём стоило бы поговорить. Оба понимали, что на вариант быть друг без друга они уже не согласны. А значит остаётся одно: зажмурить глаза и сделать шаг в тёмную и страшную бездну, лишь отчаянно надеясь, что им не придётся заплатить за это слишком высокую цену. Мягкий щелчок закрывшейся двери отделил их от всего остального мира. Двое людей растворились в полумраке ночи и в объясняющем всё без слов поцелуе. В эту ночь Северус впервые остался у неё до самого утра. Официально.