Только не забывай моё имя, пожалуйста

Проснувшись, Гермиона не сразу поняла, где находится. На секунду ей показалось, что она всё ещё в Хогвартсе, и заботливые домовики принесли завтрак в комнаты ещё до её пробуждения — по квартире витал лакомый аромат жареного лука и бекона. Резко открыв глаза, она сразу упёрлась взглядом в стоящие на тумбочке электронные часы, и в голове всё встало на свои места. Светящиеся неоновые цифры с упрёком показывали, что она проспала всё утро, а полуденное солнце заливало светом квартиру, хотя ещё вчера вечером шторы были плотно закрыты. Сонно перевернувшись на спину, девушка увидела, что вторая половина постели пуста, и только слегка примятая подушка ещё напоминала, что эту ночь она провела не одна. Однако по умопомрачительному запаху и шуму со стороны кухни можно было догадаться, что Северус не только всё ещё был здесь, но и занялся приготовлением еды. Любопытно. Пустой желудок жалобно сжался, не выдерживая такой ароматерапии. Решив не дожидаться завтрака в постель, Гермиона вылезла из-под одеяла и незаметно проскользнула в ванную. Всего несколько минут понадобилось на то, чтобы умыться и быстро принять душ. Затем ведьма схватила с крючка большую белую рубашку и, накинув её на обнажённое тело, вышла обратно. Шагнув в сторону кухни, она скрестила руки на груди и облокотилась плечом о стену. Задумчиво закусив губу, Грейнджер стала с интересом наблюдать за развернувшейся перед её глазами захватывающей картиной. Всё ещё не замечая или делая вид, что не замечает её присутствия, Северус кружил над плитой. Аккуратно вылив на сковороду яичную смесь, он сразу взял большой нож и принялся нарезать какую-то зелень. В турке на соседней конфорке уже дымился свежесваренный кофе, и ни одна его капля не убежала за край. Зельевар был поглощён своим занятием и, судя по тому, какими чёткими, размеренными и лишёнными суеты были его действия, на кухне он чувствовал себя, как в лаборатории. Только предельная аккуратность, ни одного лишнего движения и какая-то особенная изящность. Всё, что было на нём надето — это потёртые джинсы, которые она, не без удивления, видела впервые. Гермионе редко выпадала удача вот так откровенно его поразглядывать. Снейп всегда без тени смущения раздевался перед сексом, но чаще всего это происходило при освещении, недостаточно ярком, чтобы можно было хорошенько разглядеть все шрамы, совсем не украшающие его тело. Взгляд невольно скользнул по давно зажившим, но отчетливым следам на его шее, разорванной в клочья острыми клыками. По длинным белёсым полосам, оставленным теми же клыками на его груди. По мелким и давно затянувшимся ссадинам, полученным уже в схватках с магами. Несмотря на множество таких отметин, девушка не смогла снова не порадоваться тому, как хорошо сказались на его внешнем виде десять лет относительно спокойной жизни. Из болезненно худого и почти истощенного, его тело стало стройным и поджарым. С хищной жадностью она наблюдала, как двигаются под кожей мышцы его спины, когда он открывал один шкафчик за другим в поисках, видимо, специй. Не без удовольствия скользнула взглядом по животу с дорожкой тёмных волос, заманчиво убегающей под ткань небрежно сидящих без ремня джинсов. Стоит ли говорить, что выглядел он в тот момент чертовски сексуально. Гермиона без стеснения упивалась этим необычайно возбуждающим зрелищем, боясь даже дышать. — Так так так, Северус Снейп жарит яичницу на моей кухне, — не выдержав, подала она голос через минуту, чтобы хотя бы убедиться, что это не сон. — Если бы пару лет назад кто-нибудь сказал мне, что я увижу такую картину, я бы не поверила и смеялась пять минут. — Если бы мне еще месяц назад сказали, что я буду жарить яичницу на твоей кухне, я бы тоже не поверил, — невозмутимо ответил ей мужчина, не отрываясь от своего занятия, и она поняла, что он давно заметил, как она за ним наблюдает. Взгляд девушки переключился на бумажный пакет, стоящий на кухонном столе. Заинтересовавшись содержимым, Гермиона подошла поближе и открыла его — в нос заструился аромат свежеиспеченной и ещё тёплой выпечки. — Ммм, а это что такое? Где ты это взял? — В пекарне на соседней улице. Даже не ври, что никогда в ней не бывала. — Это моя любимая пекарня! — Гермиона принялась с энтузиазмом копаться в пакете, выуживая оттуда хлебобулочные изделия. — И любимые круассаны, откуда ты знаешь?? — Ниоткуда. Я этого не знал, — ответил Северус, небрежно пожимая плечами. — Просто взял то, что первым попалось на глаза. Это, конечно же, была неправда. Но Гермиона не стала допытываться, а вместо этого отломила кусочек воздушного круассана и принялась с наслаждением его уплетать, усевшись за стол и закинув ножки на соседний стул. Покосившись на её обнажившиеся из-под рубашки бёдра и стройные лодыжки, Северус продолжил готовить. — Откуда у тебя маггловские деньги? — поинтересовалась ведьма, дожёвывая кусочек и отламывая следующий. — Стащил из твоей сумочки, пока ты спала. Гермиона фыркнула. Она ещё так и не добралась до банка, чтобы обменять заработанное за несколько месяцев золото на британские фунты. Всю наличность, что у неё оставалась, она потратила вчера. — В моей сумочке нет ни цента. — Точно. Поэтому пришлось тратить свои. — Так откуда у тебя маггловские деньги? — Ты считаешь, я не умею обращаться с маггловскими деньгами? — рассмеялся Северус, разворачиваясь к ней с деревянной лопаткой в руке. — Я же наполовину маггл. У меня даже кредитка есть. Тут Гермиона расхохоталась. — У тебя? КРЕДИТКА? Да ты из Хогвартса не вылезаешь, зачем она тебе? — Вообще-то вылезаю, — нарочито обиженно ответил ей зельевар. — У меня полно связей с магглами. Здесь можно быстрее и дешевле раздобыть некоторые ингредиенты, инвентарь, препараты и ещё много чего, что необходимо для работы. — Ага, и чтобы угощать девчонок в барах, — усмехнулась Гермиона. — Значит и британский паспорт у тебя есть? — Ну разумеется. Через пару минут перед ней оказалась тарелка с яичницей и чашка кофе с манящим ароматом. Едва проглотив первый кусочек, девушка поняла, что была голодна гораздо сильнее, чем думала. Пока Северус деликатно ел свой завтрак, она в два счета проглотила свою порцию и принялась за кофе с остатками хрустящего круассана. Всё это было просто восхитительно вкусно. Напрасно она так переживала, что в отпуске придётся обходиться без кулинарных шедевров домовиков. С таким любовником голодной она точно не останется. Пока она задумчиво потягивала из чашки кофе, Северус встал и начал убирать посуду. Тут Гермиона почувствовала себя совсем уж нахалкой: — Брось, я займусь посудой сама чуть позже. — Нет. На кухне, как в лаборатории — бардак и грязная посуда недопустимы, иначе будет катастрофа, — занудно пробубнил зельевар, уже включив воду, чтобы вымыть тарелки. Закатив глаза, девушка выбралась из-за стола и встала позади него. Обхватив руками торс мужчины, она стала нежно касаться губами его спины, иногда легко прикусывая кожу зубками. — Оставь…— нежно продолжила настаивать она между поцелуями. — Расслабься. Я займусь этим сама. Эти поцелуи и её мурлыканье были запрещённым приёмом. Не выдержав натиска нежности, зельевар быстро развернулся к ней и, подхватив под бёдра, резко усадил на кухонную столешницу. Их лица оказались слишком близко. На несколько секунд Северус не без удовольствия засмотрелся на россыпь веснушек на её носу и скулах, которые стали заметно ярче с наступлением лета. Как будто однажды лучи солнца осветили её лицо и навсегда отпечатались на нём этими веснушками и маленькими золотистыми точками на радужке глаз. Он стал нежно целовать её лицо, желая прикоснуться губами к каждому этому пятнышку, подаренному ласковым солнцем. Гермиона же, обхватив голову мужчины ладонями, утянула его в обезоруживающе тягучий и сладкий поцелуй, после которого он стал медленно спускаться по её шее к ключицам и груди. — Твоя рубашка воняет дешёвым мужским одеколоном, — пробормотал он, осторожно сдвигая белоснежную хлопковую ткань с её плечика и оголяя его для поцелуя. — Откуда она у тебя? — Не может быть, я уже кучу раз её стирала, — ответила девушка, томно прикрывая глаза и наслаждаясь его прикосновениями. — Наверное, осталась от кого-то из мужчин. — Гррррр. Снейп зарычал, ощутимо прикусывая её плечо и резким движением рванул полы рубашки в разные стороны так, что те несколько пуговок, на которые она была небрежно застёгнута, оторвались и с мелким стуком покатились по полу. — Эй, мистер! Теперь ты должен мне рубашку, — с притворным возмущением воскликнула Гермиона. — Я притащу тебе десяток рубашек, — нежно бормотал он, принявшись за её обнаженную грудь и захватывая губами то один, то второй сосок. — А эту сжечь. — Ммм… и как это расценивать? — промурлыкала Гермиона, снова блаженно прикрывая глаза и слегка запрокидывая голову. — Заявляешь свои права на меня? — Именно, — прошептал он, поднимаясь обратно к её лицу и снова впиваясь в её губы жадным поцелуем. Оторвавшись от его губ и распахнув глаза, Гермиона внимательно посмотрела на зельевара. В её глазах уже плясали хорошо знакомые ему озорные огоньки. — Закрепим сделку утренним сексом? Тяжело вздохнув, Северус опустил голову и обречённо уткнулся лбом где-то в области её ключиц. — Нет… мне пора, — глухо отозвался он, но продолжал стоять, прижимаясь к ней. А его руки продолжали бесстыдно гулять по её телу под рубашкой. Он глубоко вдыхал аромат её кожи и не мог им надышаться. — У меня важные дела в лаборатории. О нет. Только не это. Гермиона так боялась услышать это, что просто отказывалась воспринимать его слова серьёзно. Она была уверена, что стоит ему сейчас уйти, и она снова потеряет его на неопределённое время. Она не могла позволить себе вот так просто отпустить его. — Нет… пожалуйста, — горячо зашептала она, жадно ловя его губы и не позволяя отстраниться. — Останься… Хотя бы один день. Всего один день... Всего один день. Северус зарычал. Глупо было даже надеяться, что она так легко согласится отпустить его. Но разве мог он сопротивляться ей когда она была такой сексуальной? Разве мог он отказать ей, когда она вот так жарко шептала ему и просила такую малость — просто побыть с ней ещё один день? Разве кто-нибудь когда-нибудь просил его о таком? — Ну только если в твоей квартире завалялась ещё и пара мужских трусов, — пошутил он с улыбкой, означающей её победу. Подхватив ведьму на руки, он понёс её обратно в кровать. Он остался у неё на неделю.

***

— Расскажи мне о своей матери? Вопрос Гермионы, раздавшийся в ночной тишине, вырвал Северуса из задумчивости. Они сидели в крошечном саду, разбитом во внутреннем дворике её дома. Он не пользовался спросом у других жильцов, отчего выглядел мрачно и заброшенно, но оказался уютным пристанищем для них двоих. Северус на скорую руку трансфигурировал и притащил сюда маленький столик и пару лёгких, но мягких и удобных кресел. Гермиона достала из шкафа пару пледов и расставила вокруг банки со свечами. Всего несколько простых действий, и они устроили укромный уголок в тени буйно растущей зелени, отрезанный от шума и суеты мегаполиса. Нежась в прохладе летней ночи, девушка зябко куталась в плед, но смело вытянула обнаженные ноги, уложив их на колени сидящего на соседнем кресле мужчины. На столике стояла бутылка вина, а в руках она держала бокал, время от времени отпивая из него маленькие глоточки. Северус же, не изменяя своего отношения к маггловскому алкоголю, отдал предпочтение чаю. Он разогревал ладони о горячую кружку, а затем нежно гладил ими её ступни и голени, делясь теплом с её кожей. Они понятия не имели, который час. Просто сидели и просто разговаривали до глубокой ночи, потому что не могли наговориться и было жалко идти спать. Для Северуса время в эти дни, рядом с ней, потеряло всякий смысл и значение. Оно растягивалось и сжималось, замедлялось, останавливалось, и он вовсе перестал пытаться следить за ним. Он как будто всё время был окутан плотным дурманом этих жарких июльский дней и таких же жарких ночей, бесконечных разговоров, их тяжёлого дыхания, её смеха, запаха её кожи, прикосновений, музыки, шума города из окна, и тысячи других простых человеческих радостей, которые оказались для него такими необыкновенными. Лишь однажды он вынырнул на поверхность этого водоворота, ощутив себя в реальности. Лежащим на смятых простынях, обвитым молодым женским телом. Совершенно изможденным после продолжительного секса. В комнате, наполненной пропитанным любовью воздухом и странной инструментальной музыкой, которую Гермиона почему-то так любила включать, когда они снова оказывались в постели. На него неожиданно нахлынуло осознание, что время никуда не делось — не остановилось и даже не замедлилось. Время текло бурным потоком, безжалостно унося драгоценные дни, которые ему стоило потратить на то, чтобы завершить наконец то, что поможет ему схватить чёртову болезнь за горло и вырвать себе ещё пару десятков лет жизни. Часы тикали и напоминали о себе где-то на краю сознания, и он не знал, сколько его, этого времени, у него было в запасе. Просто был убеждён в глубине души, что достаточно. Что он ещё не опоздал. А потом Гермиона чуть теснее прижалась к нему во сне, и это снова потеряло хоть какое-то значение. Он знал, что при любом раскладе он всё равно выбрал бы её и эти дни с ней. Ещё тысячу раз. Это было важнее. Иногда ему с трудом верилось, что это не сон. Наверное, этот пьянящий дурман люди и называли счастьем. Он не помнил, когда испытывал такие ощущения. Возможно, что никогда. Ни с одной из женщин у него не было ничего подобного. Он привык к случайным, мимолётным ничего не обязывающим связям, которые уже через неделю утрачивали какое-либо значение. Особенно хорошо это получалось с женщинами, не связанными с миром магии. Отчего-то многие из них находили его очень загадочным и притягательным мужчиной, а потому отдавались ему особенно охотно и пылко. Гермиона же не имела никакого отношения к этой веренице женских лиц, стремительно мутнеющих и расплывающихся в его памяти. Причём ей не нужно было даже прилагать для этого никаких усилий. Она просто была. Просто шагала рядом. Танцевала посреди комнаты в этой дурацкой оставленной кем-то рубашке, в которой так сексуально выглядела. Неожиданно вскакивала и начинала торопливо перебирать длинными пальцами пластинки, чтобы включить ему очередную песню, которую она только что вспомнила и которую он обязательно должен услышать. Пила чай, загадочно поглядывая на него поверх огромной кружки, которая закрывала половину её лица. Обнимала во сне так, будто боялась, что он исчезнет, пока она спит. Днём хохотала над нелепыми маггловскими комедиями, а ночью порывисто шептала его имя так, что у него замирало сердце. В эти дни она была такой расслабленной, лёгкой, непринуждённой, беззаботной, что он и сам заряжался этой энергией и просто плыл в её потоке. Разве мог он что-нибудь с этим сделать? Разве мог он думать хоть о чём-то серьёзном, когда был так счастлив? — Почему ты хочешь о ней узнать? — спокойно, как будто нисколько не удивившись её неожиданному вопросу, поинтересовался зельевар. – Хочу понять, откуда в тебе это. — Что это? — Хочу знать, кто настроил те самые тонкие струны в твоей душе, которые ты так тщательно прячешь от всего мира. То... как ты чувствуешь женщину, угадываешь её, часто раньше неё понимаешь, чего она хочет. Это не приходит с опытом и количеством женщин, это идёт откуда-то глубоко изнутри, из того, что было заложено ещё в детстве. Ты часто вспоминаешь её? — Каждый день. Гермиона посмотрела на него долгим взглядом. За эти месяцы они так много разговаривали, но ни разу он не упоминал свою мать. — Когда её не стало? Северус прикрыл глаза и устало потёр пальцами переносицу. Он молчал несколько долгих секунд, то ли вспоминая, то ли собираясь с силами, чтобы начать говорить об этом. — За несколько месяцев до того, как я стал Пожирателем, — наконец ответил он, и голос его стал слегка надтрестнутым. — Я узнал об этом только через несколько недель. Не попрощался с ней и не был на похоронах. Мы крупно поссорились, после чего я ушёл, ещё не зная, что больше никогда её не увижу. Она умерла не из-за меня, но, конечно же, я винил себя. Гермиона молча слушала, вглядываясь в его лицо в полумраке сада. Его безжизненный взгляд был устремлён прямо в густо заросшую плющом изгородь. Он говорил, продолжая медленно гладить её ноги. — Какой она была? На мгновение лицо Северуса приняло задумчивое выражение. Он нехотя погружался в воспоминания многолетней давности. — Не такой, какой её видели окружающие. Многие сторонились её, считали замкнутой и угрюмой. Может быть она и была такой для остальных, но для меня она была ласковой и любящей матерью. Чуткой и очень умной женщиной. Она много читала. Мы много разговаривали, и она всегда знала ответы на мои вопросы. Потом научила искать их самостоятельно. Научила не бояться себя и своих магических способностей, а контролировать магию и использовать, как свою силу. Убедила меня, что быть особенным — это не страшно и не плохо . У нас была тонкая, но прочная связь, пока я не начал всё портить. Мне нелегко давалось взросление. Но я всегда знал, что она ни на минуту не переставала меня любить. Иногда кажется, что мне до сих пор её не хватает. Жизнь методично забирала у меня всё самое светлое. Всё, что я любил. Неизменно взваливая на меня очередной груз вины, который я буду тащить десятилетиями. Поэтому я предпочитаю не привязываться. От последних слов неприятно кольнуло в сердце, но Гермиона решила не придавать им значения сейчас. Когда было так хорошо. Осторожно сняв ноги с его колен и опустив их на землю, она встала и подошла к его креслу сзади. Ладони мягко легли на его грудь и, склонившись над сидящим мужчиной, она невесомо коснулась губами его виска, скулы, уголка губ. Ещё чуть крепче обвив его руками сзади, Гермиона прижалась щекой к щеке мужчины и стала мягко раскачиваться, глядя вместе с ним на заросшую изгородь. — Идём, — прошептала она, едва ощутимо и почти эротично касаясь губами его уха. — Ты совсем замёрз, я тебя согрею. Потушив свечи, они поднялись в полумрак её квартиры. Каждую ночь она согревала и плавила его сердце так, что он сдавался в её власть без боя и без остатка. Так они и проводили время. По ночам подолгу разговаривали, а потом занимались любовью, не переставая открывать новые грани друг друга. По утрам подолгу валялись в постели, а ближе к обеду выходили из дома на поиски завтрака. Северус никогда не позволял себе спать до обеда или часами бездельно валяться в постели. И никогда бы не позволил вот так пустить на самотёк свою жизнь. Но эта женщина была создана для того, чтобы ураганным вихрем разрушить все его правила и жизненные устои. Они часами бродили по городу. Но для начала зельевару пришлось обзавестись кое-какой одеждой — вернуться в Хогвартс, чтобы взять хоть какие-то вещи, Гермиона ему так и не позволила. На самом деле, в условиях июльской жары в простых маггловских вещах было гораздо комфортнее. Но Северус так и не признался в этом, предпочитая недовольно ворчать по этому поводу, не позволяя любовнице расслабляться. Никто из них, наверное, уже не вспомнит, кто первым взял другого за руку. Как-то само собой получилось совершенно естественно и незаметно. Просто в какой-то момент маленькая девичья ладошка скользнула в его ладонь, а он сжал её и больше не хотел отпускать. Поначалу было странно появляться на улицах города вдвоём — кто угодно мог увидеть их вместе и сделать очевидные выводы. Но, надев по паре солнцезащитных очков, они быстро расслабились и перестали об этом думать. Вскоре им и вовсе стало казаться, что они совершенно одни в этом многомиллионном городе, заполненном туристами и вечно спешашими куда-то лондонцами, которым не было до них никакого дела. Внимательно наблюдая за Северусом, Гермиона не переставала с восторгом замечать, как он менялся в этой обстановке. Почти что кардинально. Исчезла напряженность и настороженность. Привычка всегда быть начеку и педантично следовать своим правилам. Как будто он с облегчением ощутил, как ослабла вечно натянутая внутри струна. Изменилось лицо, походка, голос. Он был расслаблен и от этого безумно сексуален. А ещё ужасно импозантен в джинсах и пиджаке, который разрешил ей самой ему подобрать. — Тебя бы такого красивого да читать лекции в Оксфорде. — Гермиона снова засмотрелась на него, сидящего на скамейке, небрежно закинувшего ногу на ногу, и читающего какую-то газету, случайно найденную тут же, пока она отходила на поиски кофе. — Все студентки были бы твоими. — Жаль, что я не сплю со своими студентками, — усмехнулся Снейп. — Только с бывшими студентками? — игриво спросила она, протягивая ему стаканчик с кофе и усаживаясь рядом. Он не ответил. Только по-хозяйски закинул руку на её плечи, заставляя придвинуться поближе, и нежно уткнулся носом в её щёку. — Расскажи, как это — спать с бывшей ученицей? — не унималась Гермиона. — Странно, — глухо пробормотал мужчина, не отрываясь от неё. — Но что мне остаётся делать? Все женщины моложе сорока — мои бывшие ученицы. — Так значит я не первая ученица, с которой у тебя роман? — воскликнула Гермиона с притворным возмущением, отстраняясь и внимательно глядя на него. Он загадочно улыбнулся, но быстро посерьёзнел. — Первая. Просто я не сплю с ведьмами. Магический мир — это одна большая деревня. О том, с кем он предпочитает спать и сколько их было, Гермиона уточнять не стала. — А как это — спать с бывшим преподавателем? — задал он встречный вопрос, когда она снова вернулась в его объятия. — Странно. Но очень будоражит. — Почему же странно. Девчонки часто влюбляются в преподавателей. Неужели у тебя такого не было? — На втором курсе я была влюблена в Локонса. Это считается? — Слизняк, — поморщился Северус. — В тринадцать я не очень хорошо разбиралась в мужчинах, — улыбнулась она, разворачиваясь к нему лицом. — Ты и сейчас в них неважно разбираешься, — фыркнул зельевар. — Иначе не связалась бы с профессором под пятьдесят с дурным характером и сомнительным прошлым. — В Хогвартсе, знаешь ли, выбор не сильно велик, — рассмеялась Гермиона. — А ты очень даже секси. И, как оказалось, меня заводит седина на висках — она протянула руку и легко погладила кончиками пальцев выбивающиеся из чёрной массы серебристые волоски на его виске. Его глаза были скрыты под тёмным стеклом очков, но она знала, что он смотрит на её губы. Ужасно хотелось целоваться. Но делать это на глазах у десятков проходящих мимо людей казалось кошмарной пошлостью. Решив ограничиться только лёгким поцелуем, она медленно потянулась к его губам, но при первом же прикосновении оказалась в их властном плену. Северус безжалостно утягивал её в глубокий и продолжительный поцелуй, явно забавляясь её смущением. Охотно отвечая на него, Гермиона ощутила, как стремительно возбуждается. Просто удивительно, как быстро и легко она заводилась с ним от таких простых вещей, как поцелуи, прикосновения, шёпот, взгляд. Просто удивительно, как сильно она хотела его, несмотря на то, что в эти дни они практически не отлипали друг от друга и занимались сексом без ограничений. Когда он, наконец, позволил ей отстраниться, её глаза лихорадочно блестели, а на щеках выступил лёгкий румянец от смеси смущения и возбуждения. Северус удовлетворённо хмыкнул — он обожал её дразнить и наблюдать, как всё в ней отвечает на ласку и как моментально она вспыхивает. — Идём, — одним глотком допив остывший кофе, он встал и протянул Гермионе руку. Взглянув на него всё ещё блестящими глазами и улыбнувшись уголками губ, Гермиона тоже встала. Обнявшись, они побрели дальше. Без целей и маршрутов — просто чтобы до самого вечера раствориться в этом городе и его бесчисленных улицах. Зайти на рынок и купить сыра, вина и спелых томатов, чтобы приготовить дома ужин. Простой, но невероятно изысканный от того, что они сделают его вдвоём. Чтобы взять напрокат кино, которое они никогда не досмотрят до конца. Потому что то, что происходило с ними в эти дни было интереснее и захватывающее любого кино. Потому тогда казалось, что они никогда не устанут жадно познавать души друг друга через исследование тел. В те дни они ощущали друг друга самыми обыкновенным людьми, что приходят вечерами домой, готовят ужин и тихо любят друг друга в тёплой постели под бегущие по экрану телевизора титры. В этой самой обыкновенности был особенный, почти экзотический кайф. Им так нравилось купаться в иллюзии, что так было, и так будет всегда.

***

На следующий день погода резко изменилась. Проснувшись, Гермиона почувствовала, как горло неприятно саднит. Квартиру заполнил холодный воздух, всю ночь проникающий с улицы через оставленное открытым окно. Горячий душ казался заманчивой и спасительной затеей, но чтобы добраться до ванной, нужно было вылезти из-под одеяла и пройти через всю квартиру босиком по холодному полу и без одежды. Перспектива как-то не вдохновляла. Палочка же, с помощью которой можно было быстро накинуть согревающие чары, лежала где-то в сумочке — живя в Лондоне Гермиона мало пользовалась магией. Северус крепко спал рядом. Немного поколебавшись, Гермиона встала и без зазрения совести стащила с него одеяло. Она искренне полагала, что привыкший к холоду подземелий, он даже не заметит этого мелкого хулиганства. С головой завернувшись в одеяло, она побрела в ванную. От обрушившихся сверху потоков тёплой воды ведьма испытала что-то сродни экстазу. Подставляя им лицо, она провела руками по волосам и глубоко вздохнула, просыпаясь и одновременно погружаясь в блаженную нирвану. Неожиданное прикосновение к спине холодных рук резко вырвало её из приятного забвения. — Ой! — воскликнула она от испуга и возмущения. — Несносная девица, — прозвучал мурлыкающий шёпот над её ушком, а всё те же холодные руки обхватили её крепче, прижимная к мужскому торсу. — За кражу одеяла будешь наказана. Несмотря на возмущение, Гермиона испытала приятное волнение, так неожиданно оказавшись в его объятиях полностью обнаженной, беззащитной, застигнутой врасплох. Северус крепко прижимал её спиной к своей обнаженной груди, и теперь они вдвоём стояли под согревающими потоками. Медленно отодвинув мокрые волосы с её шеи, мужчина стал остро покусывать влажную и разгоряченную кожу, а его рука, скользнув по её спине, ягодицам, уверенно проникла между её ног. Гермиона охнула и глубоко вздохнула, когда ощутила, как в неё проскальзывают сразу два пальца. Но Северус сразу увидел её ответную реакцию — девушка выгнулась и подалась им навстречу, желая ощутить ласку как можно глубже. Судорожно царапая гладкую кафельную стену, Грейнджер прерывисто дышала и активно двигалась, чтобы получить максимум ощущений, пока Северус настойчиво и методично ласкал и трахал её пальцами, гуляя по её коже приоткрытыми губами. Крепко сжимая свободной рукой её грудь, он ощущал, как быстро и гулко бьётся её сердце, энергично качая прогретую возбуждением кровь. Вскоре её стоны стали откровеннее и как будто жалобнее. Он понял, что Гермиона максимально близка к пику и слегка добавил напора. — Кончай, девочка... — хрипло прошептал он, утыкаясь носом в её ушко. Эти слова глубоко проникли в затуманенное сознание и спровоцировали настоящий взрыв внутри. Гермиона дёрнулась и точно согнулась бы пополам, если бы Снейп не прижал её к себе ещё крепче. Девушка дрожала и билась в его руках, будто птичка, пока последняя волна оргазма не сотрясла её тело. Понадобилась пара минут, чтобы отдышаться и унять дрожь в ослабевших ногах. Гермиона развернулась к любовнику и, обхватив его шею руками, жадно поймала губы для поцелуя. Его твёрдая эрекция упруго упиралась ей в живот и всё, чего Грейнджер сейчас хотела — это чтобы он взял её прямо здесь. Северус подхватил её на руки, и она ловко обхватила его торс ногами. Скрипнул смеситель, и вода резко прекратила литься. По-прежнему держа девушку на руках, Северус легко перешагнул бортик ванны и направился в комнату, а Гермиона испытала лёгкий шок, как только холодный воздух прикоснулся к мокрому и разогретому телу. Добравшись до кровати, зельевар осторожно уложил ведьму на постель. Одеяло осталось лежать где-то на пороге ванной, и её кожа стремительно покрылась тысячей мурашек. Нависнув над ней, Северус стал медленно слизывать капли воды с её груди и живота, и холод комнаты, смешивающийся с теплом его ласк, дарил острые ощущения. Прикрыв глаза, Гермиона сосредоточилась на прикосновениях его губ и языка на разных частях своего тела и вскоре вовсе перестала замечать холод. Только соски затвердели и маняще торчали, призывая Северуса скорее заняться ими. Он нежно согрел их горячим дыханием и стал ласково втягивать в рот, дразня языком. Он так восхищался её телом, что каждый раз хотел насладиться им подольше. Но каждый раз убеждался в том, что это совершенно невозможно. Он так её хотел, что, прекратив ласки, нетерпеливо закинул ноги девушки на свои плечи и, быстро оказавшись между её бёдер, мощно вошёл. Первое проникновение после долгой распаляющей желание прелюдии всегда вызывало у обоих трепетный восторг, и Северус замер на несколько секунд, переживая это восхитительное мгновение, сопровождаемое их общим стоном. Он неплохо разогрел её в душе, и теперь она была такой влажной и горячей внутри, что невыносимо хотелось сразу же перейти на быстрый темп, но он уговаривал себя не спешить. Время от времени поворачивая голову и покрывая нежными поцелуями изящные женские голени, зельевар плавно и сосредоточенно двигался в ней, чувствуя, как чаще и тяжелее становится её дыхание. Неумолимо разгоняясь, через несколько минут он входил уже глубоко и резко, а Гермиона стала стонать громче. Поймав себя в опасной близости к последней грани, мужчина нашёл в себе силы сделать паузу, как будто просто решил сменить позу. Возмущённый стон Грейнджер был тут же прерван глубоким поцелуем, но ведьма была решительно настроена взять дело в свои руки. Стоило ему выйти и опустить её ноги, как девушка сразу заставила его перевернуться. Снейп обречённо лёг на спину — о, эта вечная их борьба за власть в постели. Гермиона же ловко устроилась на нём сверху и без лишних промедлений опустилась на предельно возбужденный член. Так он проник в неё ещё глубже, и девушка с удовлетворением ощутила, что она снова близка к заветной черте, после которой её унесёт мощной волной наслаждения. Опустившись к его лицу и оставив на губах страстный поцелуй, Гермиона снова выпрямилась, уперлась ладонями в его грудь и принялась энергично двигать бёдрами в своём темпе, прикрыв глаза, с шумом выдыхая воздух и полностью сосредоточившись на ощущениях, которые стремительно несли её к оргазму. Ракурс, с которого зельевару предоставилось удовольствие смотреть на то, как она замирает на пике блаженства, был просто восхитительный. Капельки воды стекали с её ещё мокрых волос и тонкими дорожкам струились по груди и животу. Ресницы опущены, а ротик, наоборот, эротично приоткрыт. В эти моменты Гермиона была так открыта, естественна и прекрасна, что каждый раз он испытывал какое-то глубинное потрясение ею. Приподнявшись и приняв сидячее положение, Северус стал целовать её приоткрытые губы и страстно шептать что-то, из чего она понимала только своё имя. Целиком растворившись в ощущениях, Грейнджер пребывала в состоянии, подобном трансу и как будто далеко отсюда. Тем не менее, всё ещё сидя на нём, она обвила его шею руками и стала жадно отвечать на поцелуи. Переплетаясь телами и прижавшись друг к другу влажными от воды лбами, они тяжело дышали и продолжали двигаться в одном ритме. Через минуту, девушка ощутила, как он напрягся, крепче впился пальцами ей в спину, плотнее прижимая и насаживая её на себя, издал стон, смешанный с хриплым рычанием, и стал бурно кончать. Это было обычное буднее утро, но вряд ли кто-нибудь из них когда-нибудь забудет, как сладко и жарко им было вдвоём на этой мокрой от их тел после душа постели в этой пронизанной холодом малюсенькой квартире в этом огромном городе этим хмурым и дождливым утром.

***

— Одевайся, — бросила Гермиона выходя из ванной и на ходу натягивая свитер. – Я хочу тебя кое с кем познакомить. Спустя пару часов, после того, как они пришли в себя, приняли душ и позавтракали, Северус отдыхал на кровати, погруженный в чтение первой попавшейся маггловской книги, которую он выудил из стоящей неподалёку большой стопки. — Ты давно не выглядывала в окно? — спросил он, подняв на девушку глаза и недоумевающе выгнув бровь. — Похоже, сегодня погода не располагает к прогулкам. — Это недалеко, — невозмутимо парировала Гермиона, подходя к окну и внимательно оглядывая небо. — Дождь кончился, надо спешить, пока не начался снова. Закатив глаза, Северус нехотя закрыл и отложил книгу. Он бы с удовольствием провалялся с ней в постели весь день. К тому же, перспектива знакомства с кем-то звучала скорее пугающе, чем интригующе. Но если Грейнджер что-то задумала, сопротивляться было бесполезно. Через полчаса они вышли под низкое и угрожающе хмурое небо Лондона. Северус продолжал недовольно ворчать, но, подняв повыше ворот плаща, покорно пошёл рядом с девушкой, не особо допытываясь, куда именно ей вздумалось сегодня отправиться. К счастью, прогулка под мелким моросящим дождём действительно была непродолжительной — вскоре они оказались перед повидавшей виды дверью тёмно-зелёного цвета, расположенной в старом доме на тесной и тихой улочке. Сбоку от двери была узкая витрина, сверху донизу забитая старыми книгами, отчего можно было сделать вывод, что это, скорее всего, книжная лавка. Уверенно схватив ручку и открыв дверь, Гермиона шагнула внутрь под звон маленького колокольчика, и Северус снова покорно проследовал за ней. В носу сразу защекотало от сухого и тёплого аромата старых книг, не имеющего ничего общего с запахом библиотеки в Хогвартсе или в Министерстве. Он был знаком ему, скорее откуда-то из детства. Всё-таки маггловские книги пахли совсем иначе, нежели магические. Помещение и так было не слишком большим, а из-за того, что оно было почти до потолка забито стоящими повсюду стопками книг — и это ещё не считая переполненных стеллажей — выглядело довольно тесным. Казалось, будто хозяин неожиданно получил огромную партию литературы и ещё не успел её разобрать. Но, судя по тому, как Гермиона легко и уверенно лавировала в узких проходах между книжными горами, пробираясь к прилавку, становилось понятно, что такая обстановка — естественное состояние этого местечка. Как ни странно, здесь было по-своему уютно. Кроме них, других покупателей не было. Видимо, в такую погоду да ещё и в будний день магазин был не слишком популярен среди лондонцев. На звон колокольчика из глубин магазина вышел старик. Его аккуратная борода странно сочеталась с отросшими и взъерошенными седыми волосами. На носу сидели круглые, как у Поттера, очки в тонкой оправе. Одет он был в жилетку поверх фланелевой клетчатой рубашки и старые брюки. Они, опять же, странно смотрелись с модными белоснежными кроссовками. Чудной старикан, но Северусу на мгновение показалось, что он его откуда-то знает. Зельевар напрягся, копаясь в глубинах памяти, но не мог вспомнить ничего конкретного. Лицо старика просияло, как только он увидел неожиданно появившуюся в его обители гостью, а Гермиона подбежала к мужчине и без всякого смущения заключила в объятия. — Нечасто ты теперь заходишь, дорогая, — хрипло засмеялся книготорговец, заключая её в ответные объятия. — Без тебя совсем не справляюсь. — Прости, Ричард, — смущённо ответила она. — Я теперь и в Лондоне нечастый гость. Кстати, я не одна. Девушка развернулась к Северусу, задумчиво разглядывающему стеллаж с книгами неподалёку, и жестом попросила его подойти. — Ричард, это Северус. Мой... друг, — она замешкалась на долю секунды, задумавшись, как будет правильнее его представить. Но по искрам в её глазах нетрудно было догадаться, какого рода их дружба. — Северус, это Ричард — владелец всего этого богатства. Северус скупо улыбнулся одними уголками губ и кивнул старику. Тот тоже улыбнулся, но в слегка помутневших от старости серых глазах на долю секунды промелькнуло странное, едва заметное выражение холода и недоверия. — Не суди по обстановке, — шепнула ему ведьма, как только они отошли к стеллажам. — Место не самое приметное, но очень популярное среди знающих людей. У Ричарда очень много интересных редких книг и покупателей со всего мира. Уже через несколько минут Гермиона с энтузиазмом копалась в куче, которую хозяин ознаменовал новым поступлением, а Северус скрылся между стеллажами, неспеша и с интересом изучая их содержимое. Странно, но он так давно не брал в руки маггловской литературы. А ведь здесь можно было отыскать немало занимательных вещей. Усевшись на табуретку в уголке между стеллажами, он погрузился в чтение какого-то потрёпанного учебника по квантовой механике, когда вдруг услышал возглас Гермионы. С любопытством выглянув в зал, он увидел её, стоящую рядом с кассой и восторженно прижимающей к себе какую-то книжонку. — Это сказки про кролика Питера! — с благоговением прошептала она, когда он подошёл взглянуть на то, что вызвало такую её реакцию. Северус молчаливо выгнул бровь, непонимающе глядя на девушку. — Мама читала мне эту книгу в детстве... каждый день, — начала объяснять Гермиона. — Это... это моя книга! Посмотри, я сама когда-то подписала её вот здесь, на форзаце. Дрожащими руками Гермиона открыла довольно потрёпанную книгу и ткнула пальцем на надпись, выведенную в уголочке корявым детским почерком: «Гермиона грейнджер». Эта неожиданная находка просто потрясла её. Для Гермионы была важна не столько сама книга, сколько факт того, что она оказалась здесь. Перед отъездом чета Грейнджеров продала дом, а новые хозяева, видимо, избавились от их последних вещей, оставшихся на чердаке. Неизвестно, где успела побывать эта книга за прошедшие десять лет, но важнее всего, что в конце концов она пришла именно к ней в руки и стала последней ниточкой связи с её старым домом, с её детством, с... родителями. Как странно и волнующе для неё было среди океана чужого и незнакомого, посреди этого гигантского города найти что-то такое маленькое, но такое своё, родное, через годы прошедшее к ней прямо из прошлого. — Что случилось, милая? — Ричард тоже вышел из глубины магазина на её восторженный возглас. — Ричард, — начала Гермиона дрожащим голосом. — Я забираю эту книгу. Сколько она стоит? Ричард нахмурился и подошёл поближе, чтобы увидеть, что именно она так трепетно сжимает в руках. — А-а-а, кролик Питер, — понимающие протянул он, когда наконец разглядел обложку. — Очень старое издание, прекрасные иллюстрации. Мне жаль, дорогая, но ты взяла её из стопки уже забронированных книг. Сердце ухнуло вниз. Такого ответа она не ожидала. Увидев знакомую обложку, она схватила её, даже не обратив внимания, что та лежала на столе вместе с другими, подготовленными для передачи заказчикам, книгами. — Нет... — обречённо выдохнула Гермиона. — Кем забронирована? Он сможет уступить мне её?? Я смогу заплатить любые деньги. — Прости, Гермиона, — покачал головой старик. — Покупатель разыскивал именно это издание, для него это было очень важно. И я уже с ним связался. Я могу попробовать достать ещё один экземпляр для тебя. Но понадобится время... этот попал ко мне только спустя полгода. — О нет, мне нужен именно этот экземпляр! Ричард, посмотрите, это моя книга! — Гермиона снова открыла книгу и, едва не плача, стала показывать ему своё имя на форзаце. — Она была в доме моих родителей. Это память о них... — Милая, я ничего не могу поделать. Завтра за ней уже придут. Я не могу не сдержать слово, — стоял на своём старик с искренней жалостью в глазах, стараясь говорить самым мягким тоном. Гермиона понимала. Она всё прекрасно понимала. Но сейчас ощущала себя так, будто ей дали и тут же отняли что-то очень важное. То, что успело стать частью её сердца. Она подняла полные отчаяния глаза на Северуса. Но он не до конца понимал, почему она так сокрушается по детской книжонке, даже если она ей когда-то и принадлежала. В конце концов, наверняка это была не единственная её книга. Что мешает заехать в гости к родителям и забрать хоть всю свою детскую библиотеку? Но всё же он шагнул к ней и молча обнял. Что ещё он мог сделать? Разве что только наложить Империус на старика. Через несколько минут в его объятиях Гермиона, похоже, успокоилась. Вздохнув, она благодарно взглянула на него, и они снова разберись по магазину, углубляясь в чтение всего, что цепляло взгляд. — Молодой человек, не могли бы вы мне помочь? — осторожно позвал старик, едва Северус снова погрузился в чтение учебника. Снейп поднял голову и вопросительно выгнул бровь в молчаливом вопросе. — У входа стоит несколько коробок. Если вас не затруднит, перетащите их поближе к кассе? — немного смущённо попросил хозяин магазина. — Давно пора их перебрать, но спина в последние дни совсем ни к чёрту. Отложив книгу, Северус встал и без вопросов направился к коробкам. Аккуратно снял плащ и повесил его на вешалку у двери. Как-то на автомате закатал рукава джемпера, подхватил первую увесистую коробку и понёс её в сторону стола с кассой. Всего несколько минут понадобилось ему, чтобы перенести все коробки, хоть и весили они действительно прилично. Как бы самому вечером не слечь со спиной. — Вот эту, пожалуйста, ставьте прямо на стол, — попросил Ричард, указывая на последнюю коробку в руках зельевара. Северус невозмутимо взгромоздил коробку на стол перед стариком и, подняв на него глаза, вдруг увидел, как лицо книготорговца приняло странное, почти безумное выражение. Казалось, что у него случился или вот-вот случится сердечный приступ. Мужчина мелко затрясся всем телом, но его взгляд был вполне осмысленным и устремлённым прямо на... Блять. Метка. Сильно помутневшая, но очень хорошо различимая, она открыто красовалась на предплечье Снейпа. И нахрена только ему приспичило так неосмотрительно закатать рукава? Продолжая трястись, старик медленно поднял глаза, помутневшие от смеси ужаса и безумия, и их взгляды наконец встретились. Несколько секунд они стояли неподвижно и буравили друг друга глазами, прежде чем Ричард нашёл в себе силы открыть рот и прохрипеть: — Вы... Вы... Убирайтесь. Отсюда. Немедленно. И тут в глазах зельевара мелькнуло что-то отдалённо похожее на озарение. Как будто в нужном уголке памяти вдруг зажёгся свет, и чудовищные флешбэки хлынули в голову так, что он едва не задохнулся от осознания. Бросив на старика последний взгляд, он резко развернулся и широкими шагами направился к выходу. Сорвав с вешалки плащ, он вылетел на улицу, и хлопнувшая дверь заставила вздрогнуть Гермиону, случайно заставшую лишь последние несколько секунд этой сцены. Растерянная, она стояла посреди магазина и распахнутыми от неожиданности и удивления глазами смотрела на книготорговца. Яростно сжав кулаки, он стоял, неподвижно уставившись на дверь, за которой только что так спешно скрылся Северус. Его лицо превратилось в белое полотно и только в обезумевших глазах горела неприкрытая ненависть. Она совершенно не понимала, что произошло и что ей делать. — Ричард, простите, — неуверенно пискнула она и тоже бросилась из магазина прочь вслед за своим спутником. На улице лило, как из ведра. Северуса нигде не было видно, но, пробежав пару десятков метров, она нашла его за углом. Мужчина стоял посреди тротуара, сунув руки в карманы плаща и подставляя лицо нещадным потоками льющей с неба воды. — Что случилось, Северус? — в ярости закричала она, с силой уперев ладони ему в грудь так, что мужчина отшатнулся. — Что ты ему сказал?? — Ничего, — хмуро буркнул Снейп, развернулся и быстро пошёл по тротуару. — Какого чёрта происходит?! — не унималась девушка, едва поспевая вслед за ним и ещё больше раздражаясь от того, что он уходит от ответа. — Ты видел, как он на тебя смотрел?! Это из-за книги? Что ты сделал?? — Ничего! — рявкнул мужчина ей в лицо и тут же продолжил идти с той же скоростью. — Почему ты мне врёшь?! Ричард не мог сделать так без причины! Он мой старый друг, какого чёрта ты... — Я НИЧЕГО не сделал! — снова проорал Снейп ей в лицо, остановившись и схватив её за плечи крепкой хваткой. — Угомонись уже, ГРЕЙНДЖЕР! Его глаза стали чёрными от ярости. Не столько его тон, сколько этот взгляд заставил её заткнуться на полуслове. Как только мужчина отпустил её плечи, Гермиона полоснула его таким же яростным взглядом и, резко развернувшись, побежала прочь в противоположную от него сторону. Домой Гермиона вернулась только через несколько часов, уже вечером, промокшая и продрогшая. Она бродила по городу, поражённая произошедшим, и терзалась в сомнениях — вернуться к Ричарду и извиниться за поведение своего друга или всё же сначала добиться каких-то разъяснений от Северуса. За всё это время она так и не смогла придумать вразумительного предположения, что могло произойти между мужчинами за всего одну минуту, чтобы хозяин магазина так грубо и безапелляционно выгнал их. Зато она была на сто процентов уверена, что зельевар её возвращения не дождётся. Понять, что ошибалась, было приятно. Открыв дверь, она сразу почувствовала тепло основательно прогретой чарами квартиры и запах еды. Северус приготовил ужин и, очевидно, ждал её. Стоя посреди квартиры, он молча смотрел, как она снимает промокший плащ и наскоро подсушивает магией волосы, а затем жестом указал ей садиться за стол. Спорить Гермиона не стала. Как только она устало опустилась на стул, на её плечи лёг подогретый магией плед. Ещё минута, и перед ней оказалась тарелка с едой и кружка с горячим чаем. Сам же мужчина сел напротив, хмуро глядя в одну точку на скатерти. Расслабившись от тепла и такой неожиданной его заботы, Гермиона ощутила укол вины. — Прости, — грустно пробормотала она, глядя на его опущенную голову. — Мне не стоило сегодня кричать на тебя. — Хелен Фостер, — хрипло, но отчётливо сказал Снейп, по-прежнему не поднимая глаз. — Хелен кто...? — непонимающе переспросила Гермиона. — О чём ты? — Хелен Фостер, — повторил он, наконец подняв голову и глядя ей в глаза пустым взглядом. — Была сильной ведьмой, почти всю жизнь проработала в Министерстве, занимала серьёзную должность, но замужем была за магглом. Погибла за несколько месяцев до окончания войны. Сразу после того, как я вывернул наизнанку её мозги. Северус тяжело сглотнул, а затем продолжил: — Хелен хорошо владела окклюменцией и оказалась очень крепкой. Пришлось действовать очень грубо. Я пытал её почти всю ночь, уж слишком ценной для Тёмного Лорда она обладала информацией. Мы с другими Пожирателями наведались в их домик в окрестностях Лондона. Её муж... Остальные следили за тем, чтобы он всё время оставался в сознании и слышал её крики, которые стали затихать только к утру. Не знаю, каким чудом его решили не убивать. Только неряшливо подтёрли память и бросили полуживого. — Р-ричард?.. — едва слышно прошептала Гермиона, не смея отвести взгляд. — Он... он вспомнил тебя? — Нет. Просто увидел метку. — Ты... ты убил её? — Нет. Кто-то из нас добил после того, как я получил всю нужную информацию. Как будто это хоть сколько-то облегчало тяжесть его преступления. Как будто это отменяло десятки других совершённых им убийств. Гермиона сидела, ошеломлённо моргая наполнившимися слезами глазами. Что-то оборвалось внутри. Она не поняла, что потрясло её больше — то, что Ричарду, пришлось пережить такое или то, что к этому был причастен человек, который стал ей таким близким. Она знала о существовании тёмной стороны Северуса Снейпа, но никогда не заглядывала в неё, предпочитая и вовсе не вспоминать о её существовании. А тут он сам приоткрыл ей дверь в запретное западное крыло. В эту ночь они не занимались сексом. Они молча лежали в темноте комнаты, погруженные в свои мысли, касаясь друг друга лишь нежно переплетёнными пальцами рук. Как будто запоздалая скорбь по Хелен Фостер пропитала воздух квартиры и придавила их обоих тяжёлым грузом. Как будто демоны Северуса Снейпа выстроились в ряд у изголовья кровати и больше не собирались никуда уходить.