Только не забывай моё имя, пожалуйста

Северус резким движением дёрнул дверцы одного из множества шкафов, заполняющих хранилище. Раздался жалобный скрип старых петель, и в лицо пахнуло знакомой смесью ароматов десятков готовых зелий, несмотря на то, что каждый флакон был тщательно закупорен. Запах многочисленных ингредиентов, лаборатории, рабочего кабинета, подземелий спасительно погружал его в привычную рутину, где всё было в его власти, под его контролем и хорошо ему знакомо. Сложно было не признать, что он испытывал при этом некоторое облегчение. Сдвинув брови к переносице, зельевар то поднимал сосредоточенный взгляд на стоящие на полке стройные ряды наполненных склянок, то опускал его на ровный листок пергамента, который держал в руке. Плоскость листка была аккуратно разделена на две части — два списка: то, что необходимо взять с собой и то, что нужно подготовить для финальных экспериментов. Если они покажут хорошие результаты, то можно будет совершить обряд вскоре после возвращения. Первые строчки в списке занимала терапия. Уже почти три месяца каждую неделю в одно и то же время он исправно проводил процедуру с комплексом заклинаний и зелий, и это давало неплохие результаты. Уже почти три месяца у него не было ни одного злоебучего приступа. Однако он не питал иллюзий насчёт выздоровления или хотя бы улучшения своего состояния. Прохлаждаясь в Лондоне, он припозднился с приёмом всего на три дня, и дерьмо, происходящее с его телом, сразу дало о себе знать. Дрожь в руках, внезапные головокружения, аритмия — нехорошие звоночки, намекающие, что пора сматывать удочки и возвращаться в замок. А ещё, что дела его плохи — теперь он плотно подсел на всю эту поддерживающую хрень и крепко от неё зависит. Стоит ему отказаться от приёмов, и первый же приступ размажет его к чертям. Ладно. Похоже, он наконец готов разобраться с этим. Долгие часы, проведённые в лаборатории, в библиотеке и за рабочим столом в кабинете. Всю весну идущие один за другим неудачные эксперименты и редкие моменты успеха, дающие проблески надежды. Перебор возможных вариантов, расчёты и формулы, от которых нестерпимо раскалывалась голова. Обиженно надутые губки Грейнджер за то, что он ночь за ночью проводит в лаборатории, так редко бывая в её постели. Попытки отоспаться днём между парами и профессорскими собраниями. Всё это в итоге дало свои плоды, и он был как никогда близок к финалу. Остались завершающие эксперименты, результаты которых, он был уверен, подтвердят, что всё рассчитано верно, и теперь он готов сделать последний рывок, чтобы разобраться со всей этой хренью. Изначально он рассчитывал, что это произойдёт ещё в июне, но одна неугомонная девица бесконечно вносила коррективы в его планы. У него оставалось два дня из четырёх, которые Грейнджер отвела ему на все дела и сборы. Хорошо. Сейчас он подготовит всё необходимое, а по возвращении будет готов и сам. Долбаная терапия, похоже, останется с ним навсегда. А вот со смертью, возможно, ещё можно договориться. Два дня назад он проснулся в постели Гермионы от необъяснимого и необоснованного, но крепко сжимающего горло приступа страха, от которого его то бросало в жар, то тут же обливало холодным потом. Северус мгновенно понял, что если сегодня же не вернётся в Хогвартс, то принимать очередную порцию поддерживающих зелий будет уже поздно. На улице едва светало. Снейп быстро принял душ и оделся. Он хотел тихо уйти, пока Гермиона сладко спала, но не смог. Присев на постель, он задумчиво смотрел на мирно спящую девушку, наполняясь необъяснимой нежностью. Через несколько минут, почувствовав сквозь сон его взгляд, она зашевелилась, недовольно поморщила носик и распахнула глаза. — Уходишь? — грустно пробормотала она, как только её взгляд сфокусировался на лице мужчины. Она безошибочно поняла, что он не просто так сидит на постели полностью одетый. — Да. Мне пора, — тихо ответил зельевар и, не желая затягивать с прощанием, встал и направился в прихожую. Накинув плащ, Северус уже принялся возиться с дверным замком, когда услышал шаги босых ног за спиной. — Постой, — окончательно проснувшись и заметно оживившись, Гермиона требовательно развернула его к себе и крепко вцепилась пальчиками в рубашку на его груди. — Учти, Северус Снейп, я даю тебе четыре дня. У меня есть кое-какие планы на тебя. — О боги. Ты меня погубишь, женщина, — Северус возвёл очи горе и обречённо облокотился спиной на дверь. — Что ещё ты задумала? — У тебя есть четыре дня, чтобы собрать вещи, — зашипела девушка, загадочно-злорадно при этом улыбаясь. — А затем мы едем во Францию! — Что?? — Снейп буквально вытаращил на неё глаза, настолько он был в шоке от такой наглости. — Грейнджер, ты с ума сошла! Нет. Мой ответ — нет. Твёрдое, категоричное и не терпящее возражений нет. Когда все необходимые зелья были аккуратно упакованы и уложены в чёрную дорожную сумку под защитные чары, Северус принялся отбирать и укладывать в ту же сумку одежду. Что нужно взять с собой? Чёрт, он никогда не отправлялся в подобные путешествия, да ещё и в компании женщины. Очевидно, ему снова понадобится маггловское тряпьё. Тяжело вздохнув, он дёрнул палочкой, и из большого платяного шкафа в спальне стали вылетать и аккуратно укладываться в сумку пара джинсов, пара лёгких летних брюк, пара футболок поло, тёплый свитер, нижнее бельё, шляпа, бейсболка. Ничего лишнего, только необходимый минимум. Ещё несколько вещей он возьмёт из того, что осталось в квартире Грейнджер. Если что-то забыл, всегда можно трансфигурировать или купить. Оставшиеся два дня он потратил на подготовку всего необходимого для будущей работы. По его расчётам ему понадобится ещё неделя для проведения последних испытаний и можно будет пробовать. Уже сейчас он знал, что это его единственный шанс остановить своё разрушение.

***

Спустя ровно четыре дня после своего ухода Снейп с небольшой дорожной сумкой наперевес снова оказался на пороге маленькой лондонской квартирки, где обитала Гермиона. Свежий, гладко выбритый, одетый в маггловскую одежду, но заметно невыспавшийся и находящийся не в самом хорошем расположении духа. Он снова подчинился безумным идеям этой несносной женщины. Признать это было не так просто. Гермиона же, напротив, лучилась счастьем и предвкушением предстоящего путешествия. К тому же, она не могла скрыть своей радости от того, что Северус всё же пришёл. Она была уверена, что он не сможет отказаться, но всё равно до последней секунды опасалась, что всё сорвётся. Встретив его в прихожей, девушка нежно чмокнула мужчину в подбородок и снова упорхнула. — Лёгкий завтрак, и можем отправляться, — донёсся до него щебечущий голос из кухни. — Я не голоден, — хмуро пробурчал Северус, демонстрируя, что он её воодушевления категорически не разделяет. — Тогда хотя бы чаю, — улыбнулась Гермиона, отказываясь принимать всерьёз его хмурый вид и ставя чайник на плиту. Северус с тяжелым вздохом закатил глаза и одним лёгким движением палочки мгновенно вскипятил воду в чайнике. — Грейнджер, зачем всё время так мучиться, если у тебя есть палочка? — раздражённо спросил он, продолжая хмуриться. — Или ты не знакома с элементарными бытовыми чарами? — Во-первых, — по-прежнему не обращая внимания на его ворчание, Гермиона подошла к мужчине и, обняв его торс, ласково заглянула в лицо снизу вверх. — Не забывай, что я живу среди магглов, и частое использование магии здесь нежелательно. Во-вторых, если кипятить воду обычным способом, то чай вкуснее. А в-третьих, все эти мелкие бытовые дела меня расслабляют. — На костре, знаешь ли, чай ещё вкуснее — может костёр разводить каждый раз будем? — Снейп продолжал ворчать, тем не менее, тоже её обняв. — И вся эта суета, которую ты называешь мелкими бытовыми делами, меня раздражает. Спустя час и ещё пару беззлобных перепалок на пустом месте они наконец вышли на залитую утренним солнечным светом улицу. Погода в Лондоне стояла роскошная, и это вселяло надежду, что ласковое солнце будет сопровождать их на протяжении всего путешествия. Следуя вслед за Гермионой и заворачивая за угол, Снейп был уверен, что они двигаются к ближайшей безопасной точке аппарации, но неожиданно девушка остановилась возле припаркованного у тротуара компактного внедорожника небесно-голубого цвета и весьма потрёпанного вида. Гермиона щёлкнула чем-то в ладони, и машина отозвалась приветственным писком, а у зельевара по позвоночнику побежал холодок нехорошего предчувствия. Когда же, не замечая его замешательства, ведьма обошла машину и, непринуждённо открыв багажник, жестом пригласила поставить туда сумки, его самые страшные догадки подтвердились. — Ты... Ты что, издеваешься надо мной сегодня? — моментально ощетинившись, прошипел Снейп, даже не думая двигаться с места. — А что такое? — Гермиона недоумённо захлопала глазами, искренне не понимая причин такой его реакции. — Дорогая, — его тон стал совсем пугающим. — Объясни, пожалуйста. Зачем нам тащиться сотни миль в этой душной железной коробке, если мы можем аппарировать?! Гермиона ссутулилась и обиженно надула губки. — Потому что мы отправляемся в путешествие! — воскликнула она, искренне негодуя от того, что он не понимает очевидного. — А дорога — это неотъемлемая и важная часть любого путешествия. Ну какой будет интерес, если мы просто переместимся в нужную точку и всё? Северус закатил глаза. С каждой минутой эта затея нравилась ему всё меньше, и мысленно он уже ругал себя последними словами, что вообще на неё согласился. — Я на дух не переношу маггловские автомобили, — фыркнул зельевар, не желая сдаваться. — Меня в них укачивает. Даже не пытайся затащить меня в эту колымагу. Теперь настала очередь Гермионы закатывать глаза. — Северус Снейп, прекрати капризничать и не рушь мои планы, — нахмурившись, отчеканила она строгим тоном, режим «маленькая фурия» был активирован. — Мы поедем на машине, и ни на что другое я не согласна. Это был последний шанс соскочить. О, как же ему хотелось сказать что-то вроде «ну и отлично», развернуться и пойти прочь, подальше от этого железного чудовища и этой сумасшедшей женщины. Перспектива провести часы, дни, сидя в этом тесном ящике посреди удушающей жары да ещё и на пассажирском сидении, взвалив все заботы по их передвижению на свою спутницу, казалась невыносимой. Но она стояла перед ним посреди шумной улицы в этом очаровательном платьице, которое так легкомысленно облегало её стройное тело. Летний ветерок так мило трепал волоски, выбившиеся из общей массы заплетенных в косу волос. Её глаза в солнечном свете казались просто янтарными и такими большими, и в них было столько счастья от того, что она отправляется в эту поездку вместе с ним, что он просто не мог так с ней поступить. Да и перспектива провести рядом с Гермионой ещё несколько дней страшно соблазняла, и устоять он был не в силах. Тяжело вздохнув и злобно сверкнув глазами, Северус всё же подошёл к машине и, небрежно швырнув в багажник сумки, направился к пассажирской двери. Усевшись на место, он не забыл посильнее ею хлопнуть. Через минуту и Гермиона уселась в машину, тихо торжествуя по поводу своей победы. Поворачивая ключ в зажигании, она осторожно покосилась на Северуса — тот нервно возился, пытаясь устроить свои ноги в экстремально узком для его роста пространстве между сидением и приборной панелью. — Под сидением рычажок… — посоветовала она. Опустив руку, Северус нащупал маленький рычажок и, нажав на него, не смог сдержать вздох облегчения, когда кресло отъехало назад, и места стало чуть больше. — Слева можно отрегулировать наклон спинки, — добавила Гермиона. Этим советом зельевар тоже пренебрегать не стал и, слегка наклонив спинку, с облегчением откинулся на неё и прикрыл глаза. Стало уже не так невыносимо, но по-прежнему ужасно. Выезжали из города они в полном молчании, которое длилось всю дорогу до порта. Время от времени Гермиона бросала обеспокоенные взгляды на своего попутчика, но он сидел, откинувшись в кресле и закрыв глаза, либо хмуро пялясь в окно. Девушка не сильно расстраивалась — она уже достаточно хорошо изучила своего непростого спутника и знала, что рано или поздно тучи рассеются, и Снейп оттает. А поездка в конечном итоге ему понравится — по крайней мере, она постарается сделать для этого всё, что в её силах. Всё, что происходило дальше, похоже, только усугубляло мрачный настрой зельевара. Суета в порту, паспортный контроль, автомобильная очередь на паром — Снейп покорно делал всё, что от него требовалось, но с неизменным выражением вселенского страдания на лице. Гермиона не видела, как и в какой момент он использовал палочку, но работники и британского, и французского паспортного контроля не обратили на него никакого внимания, пропустив мимо себя, будто его и вовсе не было там. Ему даже свой паспорт не пришлось доставать. Она не одобрила этого хулиганства, но ничего не сказала. Прикоснуться к нему она решилась только когда они отчалили от берега Англии. Отыскав на палубе свободное местечко и облокотившись о перила, Северус задумчиво провожал взглядом медленно удаляющиеся и белеющие на горизонте скалы Дувра. Не удержавшись, Гермиона нырнула под его руку и с облегчением вздохнула, когда он слегка сжал её плечи, молча прижимая к себе. Брови мужчины всё ещё были мрачно нахмурены, ветер слегка трепал его волосы и ворот футболки-поло. Они по-прежнему молчали, но ведьма чувствовала, что дело налаживается. — Мне стоило обсудить с тобой детали заранее, — призналась Гермиона, и в её голосе послышалось раскаяние. — Стоило, — ответил Северус ровным тоном, не отводя взгляда от горизонта. — Но тогда ты бы ни за что не согласился на это. — Не согласился бы, — кивнул зельевар. Гермиона вздохнула. Сейчас она уже понимала, что слишком много на себя взяла. А ведь их двое, и она обязана учитывать мнение и желания того, кто рядом, даже если ей кажется, что всё придумано и спланировано идеально. Северусу же стоило отдать должное: он просто героически соглашался на все её выдумки, хоть и непрестанно ворчал. А это о многом ей говорило. Осознав это, девушка ощутила, как её сердце накрывает тёплая волна благодарности к стоящему рядом мужчине. Нежно коснувшись пальцами его щёки, она заставила Северуса, наконец, посмотреть на неё. — Спасибо, — прошептала она одними губами, с теплотой заглядывая ему в глаза, а затем нежно уткнулась носом в белоснежную ткань его футболки где-то в области груди.

***

— Какие ещё издевательства ты приготовила для меня на сегодня? — поинтересовался Северус то ли в шутку, то ли всерьёз. — Забраться на самую верхотуру Эйфелевой башни? Сойдя с парома на французском берегу, они остановились пообедать в небольшом портовом ресторанчике. Северус почти что не прикоснулся к своей еде и только выпил почти две бутылки воды. Смена локаций, суета вокруг, шум и обилие людей продолжали раздражать, а от нескольких часов в машине, а затем на пароме слегка мутило. К тому же весьма туманные перспективы того, куда они отправятся дальше и сколько ещё времени придётся провести в дороге, аппетита не добавляли. — Никакой Эйфелевой башни, — Гермиона невольно поморщила носик. — Я много раз бывала в Париже, и в наш маршрут его не включила. Северус удивлённо приподнял брови, посмотрев на спутницу даже немного заинтересованно. — Мы совсем немного проедем по северу, а затем рванём на юг, — улыбнулась Грейнджер. Пообедав, они снова сели в машину и отправились на запад вдоль берега Ла-Манша. Оставалось около четырёх часов пути, которые Гермиона планировала преодолеть без лишних остановок. Понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть держаться правой стороны дороги и не чувствовать себя при этом странно. Но вскоре она расслабилась, чуть больше откинулась на спинку сидения и вдумчиво следила за серой лентой асфальтовой дороги, извивающейся между бесконечными и безграничными полями, редкими пролесками, садами с плодовыми деревьями, маленькими и милыми старыми городками и деревушками, которые то и дело попадались им на пути. Северус перестал бубнить и притих. Видимо, вид проносящихся мимо французских пейзажей тоже его очаровал и убедил, что всё не так плохо. Изредка поглядывая на него, Гермиона заметила, что он с интересом смотрит в окно, но когда они пересекли границу с Нормандией, она увидела, что мужчина задремал. Видимо, разморило от припекающего солнца, льющейся из динамиков спокойной музыки и нескончаемых зелёных просторов за окном. Гермиона даже почувствовала некоторое облегчение — возможно, во сне ему будет легче переносить дорогу. Около шести часов вечера они въехали в Этрета. Северус, как будто почувствовав приближение к пункту назначения, открыл глаза и сонно нахмурился. Город был довольно популярен у туристов, и Гермиона понимала, что слишком людные локации могут вызвать у Снейпа новую волну раздражения, но она не могла отказать себе в исполнении давней мечты побывать на знаменитом живописном пляже, где когда-то творил Моне. Машину пришлось оставить на парковке в начале города. Путь к морю лежал по улочкам крошечного городка, и было приятно пройтись и немного размяться после целого дня дороги. Вскоре их ноги стали мягко утопать в крупной и нагретой солнцем гальке, а лёгкие наполнились солёным морским воздухом. Было время прилива, волны с умиротворяющим шумом накатывались на камни и отступали назад. По пляжу бродили туристы, но Северуса это, похоже не беспокоило — с таким же восхищением, как и она, зельевар смотрел на величие возвышающихся над ними гигантских прибрежных скал. — Ты уже бывал здесь? — спросила Гермиона, переводя взгляд на мужчину, когда они медленно прошлись вдоль пляжа. Он утвердительно кивнул: — Да, но когда-то очень давно и не в туристических целях. А ты? — А я в первый раз, — выдохнула девушка. — Несколько лет мечтала. — И что же тебе мешало? — Не знаю, — Гермиона пожала плечами. — Я много путешествовала с родителями в детстве, до Хогвартса. В том числе и по Франции. Но здесь мы почему-то не бывали. Она сама не могла ответить себе на вопрос, почему так мало путешествовала потом, когда стала взрослой. Это было особенно странно, если учитывать, что для волшебников в принципе не существовало никаких границ, и совершать любые перемещения было гораздо проще — трансгрессия и международные порталы позволяли не тратить время на езду в автомобиле, не пользоваться поездами, самолетами и паромами. Просто её поглотила учёба, работа, карьера. В короткие выходные и отпуска времени и сил хватало только на семейные визиты в Нору или коттедж Ракушка, поездки к побережью или короткие путешествия в пределах Британии. Но им с Роном было очень по душе такое времяпровождение и о чём-то более масштабном они не задумывались. — Идём наверх, там интереснее. Тёплая женская ладошка нежно нашла мужскую ладонь и сжала, утягивая за собой. В такие моменты огромные глыбы льда где-то в глубине его души откалывались от общей массы и мощно обрушивались в океан. Вместе они стали неспешно подниматься вверх по утёсу. Лестница была относительно пологой, но после нескольких часов дороги подъём, местами, казался весьма утомительным. Иногда Северусу приходилось придерживать Гермиону, и его твёрдая рука оказывалась как нельзя кстати. Несколько раз Гермиона успела пожалеть, что затеяла это мероприятие сразу по прибытию, а не после ночи отдыха в отеле. Но когда они наконец оказались наверху, и перед глазами раскинулось всё великолепие этого места, девушка поняла, что иначе и не могло быть. Они оказались на вершине головокружительной высоты утёса, на подножье которого без остановки бросались в своём последнем отчаянии бурлящие волны солёной воды. Значительно усилившийся ветер без церемоний бросался в лицо упоительным запахом Атлантики и трепал волосы и подол платья. Море властно простиралось повсюду, куда хватало глаз и отливало всеми, даже самыми невероятными, оттенками голубого. Перед их глазами открылась потрясающей красоты картина, и было в ней что-то захватывающее дух и вселяющее ощущение безграничной свободы. Несколько минут они просто стояли и жадно вдыхали этот пьянящий воздух, подставляя лица ветру и ощущая себя где-то на краешке галактики. Потом же, немного придя в себя, они двинулись на восток, чтобы прогуляться вдоль кромки утёса. После часовни туристы резко рассеялись, и они остались практически одни. Уединение помогло расслабиться ещё чуть больше, и они шагали по каменистым тропинкам и мягкой траве, переплетая пальцы, любуясь великолепием алебастровых скал и разговаривая о чём-то незначительном. Солнце постепенно становилось всё ниже, и Гермиона стала оглядывать окрестности, подыскивая подходящее местечко для небольшого привала. Наконец, они остановились на уютном пятачке, поросшем травой и мелкими цветами почти на краю обрыва, откуда открывался прекрасный вид на алебастровые скалы и на горизонт. Отличное местечко, чтобы поужинать и проводить этот день, наслаждаясь местным закатом. Бросив свою небольшую плетёную сумку на землю, Гермиона вытащила из неё плед и разложила его на траве. Затем принялась доставать из всё той же сумки и выкладывать на расстеленный плед сэндвичи, нарезанный сыр, свежий хлеб, фрукты, воду, сидр и бокалы. Всё это происходило под удивлённым взглядом мужчины, выразительно выгнувшим бровь: — Заклинание незримого расширения? Грейнджер, это разве законно? — Да, если никто не знает, — непринуждённо ответила она, продолжая раскладывать еду. — И это говорит мне женщина, которая весь год промывала мне мозги по поводу каких-то дурацких разрешений от министерства? Ведьма фыркнула. — Между прочим, я весь год благополучно закрывала на это глаза, так что с тебя должок. — В таком случае, мы в расчёте, — усмехнулся Снейп, усаживаясь рядом с ней на плед и мягко отнимая у неё бутылку с сидром. На секунду девушке показалось, что он собирается её убрать, но к её удивлению, Снейп откупорил бутылку и стал разливать напиток по бокалам. На её удивленный взгляд он только пожал плечами: — Момент обязывает. Ему больше не хотелось спорить и язык не поворачивался ворчать. В глубине души он испытывал что-то вроде восторженной благодарности за то, что сейчас они находятся здесь. Дневной зной сменился приятной вечерней прохладой, усиливающейся особенно сильным и порывистым здесь, наверху, ветром. Достав из сумки лёгкий свитер, Гермиона надела его и тут же почувствовала, как её плечи обнимает мужская рука, дарящая дополнительное тепло. Прижавшись к мужчине теснее, она умиротворённо склонила голову к нему на плечо и ощутила, как он невесомо коснулся губами её волос. Наблюдая за фантастической картиной того, как ярко-алый солнечный диск медленно тонет в бескрайних водах Ла-Манша, окрашивая их в огненные оттенки, Северус старался мысленно запечатлеть каждую секунду, каждое микро ощущение и надежно спрятать их в укромном уголке своей памяти. Особенный привкус насквозь пропахшего морем воздуха при каждом вдохе. Шум прибоя, смешивающийся с истошными криками летающих над их головами чаек. Мягкость шерсти её свитера под ладонью и то, как очаровательно её волосы щекочут его шею при каждом дуновении ветра. Сладкая кислинка сидра, льющегося по горлу приятной прохладой. Ничего подобного никогда в его жизни не было, и, он точно знал, больше никогда не повторится. Это было просто поразительно. То, как она пришла и стала открывать ему, прожившему уже почти полвека, совершенно новый мир. Полный вроде бы обыкновенных, но таких потрясающих вещей. Подозревал ли он, что когда-нибудь окажется в этой точке? Сидящим в одном из самых красивых мест на планете, смотрящим на совершенно фантастический закат, обнимающим самую прекрасную женщину, какую только можно придумать. Это было до смешного абсурдно. Этого просто не могло быть с ним. Нежно коснувшись пальцами подбородка Гермионы, Северус осторожно развернул её лицо к себе. Снова эти глаза с запутавшимися в радужках последними лучами утопающего в море солнца. Помимо искренней и непосредственной радости в них было столько теплоты и нежности, что становилось очевидно: внутри неё сейчас плещется такое же восторженное чувство, и вызвано оно не только этим закатом, но и тем, что она переживает этот момент вместе с ним. То, что она выбрала для этого именно его, было самым невероятным и чудесным, и ему по-прежнему было сложно в это поверить. Чтобы хоть как-то ощутить реальность всего происходящего, Северус потянулся к её губам, и она, опустив длинные ресницы, сразу потянулась к нему в ответ. Соприкосновение их губ и неспешный поцелуй окончательно запечатлел этот момент. Всё это было реально, хоть и верилось в это с трудом. К парковке они возвращались уже по вечерним, но хорошо освещённым светом множества открытых кафе и ресторанчиков улицам. Гермиона решила, что переночуют они в другом, менее людном городе, там и забронировала отель. Чтобы добраться до Фекана, нужно было преодолеть всего десяток миль, но проехать это расстояние пришлось в полной темноте неосвещенных дорог, что под конец дня давалось с трудом. Едва добравшись до своего номера и кровати, они рухнули в постель и моментально уснули, даже не обнявшись. По плану Гермионы на следующий день они должны были снова отправится в путь, но спокойная и размеренная атмосфера городка так затягивала, что хотелось замедлиться. После небольшой утренней прогулки и неспешного завтрака, они поняли, что хотят ещё немного побыть здесь и затеряться в этих живописных и немноголюдных улочках, среди старинных фасадов и кирпичных домиков с деревянными ставнями. В самом конце улицы виднелась тёмно-синяя полоска моря. Дойдя до неё, они оказались на пляже, раскинувшемся между двух гигантских алебастровых утёсов. По красоте он ничем не уступал пляжу Этрета, только людей было заметно меньше. Несколько часов они провели на ослепительно жемчужной гальке, прогуливаясь к маякам, снова поднимаясь на вершину утёса, где открывался вид на городок и ветряки с огромными белоснежными лопастями. Быть просто парой туристов было так легко и приятно. Вечером они поужинали в небольшом ресторанчике божественно свежими морепродуктами, а потом долго сидели на террасе своего номера в отеле, несмотря на то, что рано утром нужно было отправляться в путь. Снова перед ними побежала дорога, и они мчались между нескончаемыми полями, садами, виноградниками, наслаждаясь всевозможными запахами французской природы. Северус больше не хмурился, находясь в гораздо более приятном расположении духа и даже как будто стал получать удовольствие от езды на автомобиле. Гермиона же ловила от дороги нереальный кайф. — Ну и куда ты увезёшь меня теперь? — ворчливо, но вполне миролюбиво поинтересовался зельевар, когда они отъехали на пару десятков миль от города. — Или это секрет? — Не секрет, теперь прямым ходом на юг, — улыбнулась Гермиона. — Прокатимся по Лазурному берегу, повторим маршрут, которым я пару раз путешествовала с родителями в детстве. Очень хочется снова побывать в этих местах и освежить воспоминания. — Ты часто видишься с родителями? Это был совершенно невинный вопрос, но улыбка Гермионы вдруг плавно угасла, а по лицу пробежала тень. Помолчав несколько секунд, она, наконец, ответила: — Нет. Не общались с шестого курса. — С ними всё хорошо? — осторожно поинтересовался мужчина, почувствовавший внезапную перемену её настроения. — Ну да, живы-здоровы, поживают себе в Австралии, — равнодушно ответила Грейнджер. — В Австралии? — его брови удивлённо взмыли вверх. Гермиона ничего не ответила. Она продолжала сосредоточенно смотреть на дорогу, а её лицо ничего не выражало. Только пальцы чуть сильнее сжали руль так, что костяшки слегка побелели. Этот малюсенький жест тоже не ускользнул от его внимания. Несколько минут Гермиона молчала — внутри неё боролось желание поделиться своей болью и страх заводить этот разговор, который наверняка разбередит старые раны. Наконец она решилась: — Я стёрла им память и отправила на другой континент подальше от Воландеморта и войны, прежде чем уйти на поиски крестражей, — выпалила она на одном дыхании, продолжая всё так же пялиться перед собой. — Точнее не память, а все воспоминания, связанные со мной. С тех пор они не знают, что у них есть дочь и живут в Австралии. — Ты… что?? — Северус был в шоке. — Это же половина их жизни, это невозможно! — Ты сам знаешь, что возможно. Я долго готовилась и сделала всё аккуратно. — Это невозможно сделать аккуратно, — замотал головой Снейп. — Ты хоть понимаешь, что малейшая неосторожность или ошибка в наложении таких сложных чар могла навсегда повредить их рассудок? И это ещё не говоря о последствиях, которые гарантированно появятся в дальнейшем? Уже сейчас они медленно сходят с ума, постоянно, ежедневно наталкиваясь на множество нестыковок, ловушек разума и вопросов, на которые они не могут себе ответить! Невозможно без последствий стереть у человека воспоминания, переплетающие всю его жизнь! — Тогда я не думала об этом! — Гермиона стала заводиться. Слова Северуса доставляли невыносимую боль, но ещё больнее было от того, что он, похоже, совсем не понимал этого. — Единственное, о чем я думала — это как спасти родных от Пожирателей смерти, если бы тем вздумалось нагрянуть к ним в гости в поисках подружки Гарри Поттера! Ты и глазом бы не моргнул, вытряхивая информацию из моей матери! Даже интересно, сколько бы тебе понадобилось на это времени? Вряд ли она смогла бы продержаться так же долго, как Хелен Фостер! Эти слова больно задели Северуса. Но он знал, что рано или поздно Гермиона использует эту информацию против него и будет права. Всё верно — в те времена, он бы и глазом не моргнул, даже если бы ему пришлось пытать старшую Грейнджер. Если бы поступил такой приказ. И, скорее всего, после встречи с ним Грейнджеров ждала бы куда более печальная участь, чем даже после самого топорно наложенного обливиэйта. — Ты что, не могла просто объяснить им всю серьёзность ситуации и настоять на переезде?! — не унимался Снейп, не подавая виду, что сказанное ею било в самую больную цель. — Они же взрослые люди, они должны были понимать! — Они бы никогда в жизни не поехали куда-либо, зная, что мне грозит опасность. А я не могла оставить Гарри и ехать вместе с ними. — Чёрт, нет, это какой-то бред. Должны были быть менее кардинальные методы. Ты просто должна была… — Я НИЧЕГО НЕ ДОЛЖНА БЫЛА! — неожиданно рявкнула Гермиона ему в лицо, глядя полными боли и ярости глазами. Это был предел, она больше не могла продолжать этот разговор и не могла продолжать вести машину — плотная пелена застилала глаза. Остановившись на обочине, она закрыла лицо руками и попыталась утереть слёзы. — Ты решил, что знаешь лучше меня?? Решил, что я не думаю об этом? Каждый. Божий. День. За эти годы мне в голову пришла тысяча возможных вариантов, как можно было сделать по-другому! Тысяча возможных последствий, которые будут преследовать моих родителей до конца жизни! Тысячу раз меня накрывало чудовищное осознание того, какую ответственность я взяла на себя, кардинально меняя сознание двух людей, — она уже почти кричала. — Всё это я ЗНАЮ! Но сейчас я не могу ничего изменить! А тогда у меня не было других вариантов! Нужно было быстро принимать решения и действовать, и я решила поступить так. Тогда я думала, что риск оправдан, и я всё делаю правильно! Ты думаешь, что я настолько дура, чтобы не понимать этого? Пришёл мне тут разъяснить мои ошибки? Да кто ты такой, чтобы обвинять меня в риске и неосторожности!? Я была подростком, которой надо было самой как-то защищать своих родных людей, и я делала это, как могла! Голос Гермионы срывался от злости, боли и подступивших слёз. Она понимала, что Северус не виноват, но он так сильно нажал на больное, что её прорвало. Не выдержав, ведьма дрожащими пальцами отстегнула ремень и вылетела вон из машины, яростно хлопнув дверью. Обессиленно привалившись к машине, она закрыла глаза ладонями и дала волю слезам. Она знала, что её поступок был страшной ошибкой, но он не имел никакого права осуждать её за это сейчас. Пару минут Снейп продолжал сидеть в машине, тупо глядя перед собой. Он находился в глубоком шоке от произошедшего. Сначала от новости о её родителях, а затем от её реакции. Ему же определённо не стоило так реагировать и выговаривать ей всё это. Чёрт, дурак. Так глупо и необдуманно. В тот момент он совсем не думал о том, что может чувствовать человек, добровольно отказавшийся от двух самых родных людей. Он совсем не думал о том, какую боль она может испытывать даже спустя столько лет. Нерешительно положив руку на ручку двери, он поколебался пару секунд, а затем всё же открыл её и вышел наружу. Его сразу обдало прогретым полуденным солнцем воздухом, дорожной пылью и ароматом плодовых деревьев, стройными рядами растущих под сеткой в садах, между которыми пролегала дорога. Гермиона стояла, облокотившись о машину, обхватив плечи руками и опустив голову. Подойдя поближе, он осторожно коснулся её локтя, но девушка тут же отдёрнула руку и, резко отвернувшись, пошла вдоль обочины. — Я не хочу сейчас разговаривать. Оставь меня одну, — отрезала она через плечо. — Грейнджер, прекрати истерику. Северус с трудом боролся с нарастающим раздражением. Он чувствовал себя неловко и нелепо, стоя на пыльной обочине чёрт знает где и один на один с истерящей женщиной. Гермиона же остановилась и, резко развернувшись к нему, продолжила свою горькую тираду: — Ты хоть знаешь, сколько вот таких осуждающих взглядов я повидала, пока была в поисках решения проблемы с родителями? Знаешь, сколько таких же умников убеждали меня, что я просто сумасшедшая, раз так поступила? Знаешь, сколько раз мне спешили сообщить о том, как я рисковала и к чему это могло привести? Я сыта этим по горло и уж точно не хотела в очередной раз выслушивать всё это ещё и от тебя! Она уже снова хотела развернуться, но на этот раз он крепко схватил её за плечо, резко притянул к себе и сгрёб в объятия, прижимая к груди. Он хорошо знал, что часто просто грубая мужская сила бывает самым эффективным способом усмирения разъярённой и потерявшей контроль женщины. Северус понимал, что в первую очередь ему стоило извиниться и признаться в том, что он поступил не подумав. Но это было так чертовски сложно, что от одной мысли об этом горло как будто сжималось, и он не мог выдавить из себя ни слова. Так и стоял неподвижно, лишь сжимая пальцами копну её волос и крепко прижимая к себе. Гермиона тоже не шевелилась. Видимо ждала от него тех самых слов, которые он ни за что не мог произнести. — Я не ожидал, что это так сильно тебя ранит, — хрипло начал он, с трудом подбирая слова и едва не морщась от того, что пришлось признавать свою неправоту. — Я дурак. Я поддался эмоциям и не подумал. Тело Гермионы заметно расслабилось, но она явно ждала чего-то ещё. Прости, я не хотел делать тебе больно. Ну же, ведь это так просто. Но он никак не мог этого сказать. Не мог перебороть себя. — Я могу помочь вернуть… воспоминания. Снять обливиэйт. Тело Гермионы расслабилось, она чуть крепче прижалась к нему, и он почувствовал, как футболка у него на груди стала намокать от слёз. Она ничего не отвечала, только тихо плакала ему в грудь. — Зачем ты мне лжёшь. Ты сам прекрасно понимаешь, что это невозможно, — тихо промычала она. — Что при снятии обливиэйта риски точно такие же, как при наложении. Он знал. О всех рисках и всех возможных последствиях. Но был готов пойти на это, если бы она попросила. Он сделал бы всё. Стоило ей только попросить. — Можно свести риск к минимуму, если хорошо подготовиться и всё учесть. Я сделаю так, чтобы всё прошло хорошо. — Нет, — прошептала девушка, по-прежнему не отрываясь от его груди. — Я никогда не посмею сделать это снова. Они счастливы, и я ни за что не поступлю с ними так ещё раз. Всё остаётся так, как есть, я уже смирилась с этим. Он не ответил, только тяжело вздохнул, утыкаясь носом ей в макушку и втягивая запах её волос, в которых всё ещё чувствовался соленый морской воздух. Несколько минут они продолжали молча стоять, обнявшись и крепко прижавшись друг к другу. Но это молчание не было тягостным, и он с облегчением понял, что прощён. Когда Гермиона наконец оторвалась от его груди и подняла голову, он нежно обхватил её лицо руками, стирая большими пальцами мокрые дорожки и поочерёдно поцеловал её припухшие от слёз глаза. Как бы сильно он ни задел её, но сейчас, в его объятиях, Гермиона чувствовала себя тепло и защищённо. Удивительно, как сложилась их судьба. Теперь, когда она осталась в этом мире совсем одна, Северус Снейп стал ей самым близким и родным человеком. Невероятно. — Идём, — мягко прошептал он, разворачивая её в направлении к машине. — Иначе не успеем добраться до вечера. Какое-то время они ехали молча, но постепенно атмосфера внутри теплела и разряжалась. Северус принялся копаться в бардачке и наугад вытаскивать оттуда коробочки с компакт-дисками. Он показывал их Гермионе, а она кивала или мотала головой в зависимости от того, стоило ли сейчас включать того или иного исполнителя. Когда снова заиграла музыка, оба заметно повеселели и расслабились. Путешествие продолжалось. Ближе к вечеру они ехали по просёлочной дороге где-то в бургундской глубинке. До Лиона оставалось порядка трёх часов пути, и Гермиона предложила просто остановиться на обочине и перекусить тем, что удалось прихватить с собой из Фекана. Снова выйдя из машины, они разложили на капоте багет, сыр и овощи, разлили по стаканчикам уже ставший тёплым домашний лимонад и не без удовольствия принялись за еду. С полей тянуло ароматом свежего сена, а еда на свежем воздухе и после долгой дороги казалась особенно вкусной. Полчаса спустя они снова уселись в машину, готовые преодолеть последний отрезок пути на сегодня. Дождавшись, когда Северус удобно пристроит свои ноги и пристегнётся, Гермиона завела мотор и тронулась, но тут её поджидал неприятный сюрприз: едва она нажала на педаль газа, как машина заглохла. Слегка нахмурившись, девушка предприняла вторую попытку тронуться, но она завершилась точно таким же результатом. Нервно покосившись на Северуса, который, казалось, пока ещё не понял, что происходит, она выдохнула и осторожно повернула ключ в зажигании в третий раз, отчаянно молясь, чтобы всё наладилось. Машина снова завелась. Но стоило ей слегка нажать на педаль газа, как она снова безнадёжно заглохла. — Что происходит? — наконец спросил Северус с ноткой напряжения в голосе. Видимо, стал догадываться о том, что что-то пошло не так. — Пока не знаю, — ответила Гермиона, стараясь не паниковать и сохранять спокойствие в голосе и параллельно предпринимая четвёртую попытку заставить машину двигаться. В ней ещё теплилась надежда, что сейчас они всё-таки тронутся и поедут дальше, а Северус так и не поймёт, что произошло что-то неладное, но и в четвёртый раз машина повела себя точно так же. Грейнджер почувствовала, что лучше прекратить попытки, чтобы не сделать ещё хуже. — У тебя топливо что ли закончилось?! — Снейп раздражённо нахмурился. — Северус, придержи пока при себе свои гениальные умозаключения, — огрызнулась Гермиона. В её голосе тоже появилось раздражение. Сжав пальцами переносицу и нахмурив брови, она пыталась сосредоточиться и подумать, что делать дальше, но присутствие рядом мужчины и его предстоящая реакция на произошедшее пугали и мешали думать. Её взгляд всё же невольно скользнул по шкале, отображающей уровень топлива, но стрелка показывала четверть бака. Мало, но не настолько, чтобы машина напрочь отказывалась ехать. Значит проблема в чём-то другом, и она даже предположить не могла, в чём именно. — Грейнджер. Что происходит? — снова задал он свой вопрос, и его тон стал уже почти угрожающим. — Я не знаю, — снова ответила Гермиона, причём вполне честно. — Машина почему-то глохнет. Я не могу тронуться с места. Несколько секунд Снейп смотрел на неё долгим немигающим взглядом. — То есть, ты хочешь сказать, что она сломалась? — от его тона ей захотелось сжаться. — Ну. По-видимому, да, — осторожно ответила она, предчувствуя надвигающуюся бурю. — Дьявол! — Северус с силой хлопнул ладонью по приборной панели. — Надо быть просто сумасшедшим, чтобы согласиться ехать чёрт знает куда на этой маггловской колымаге! И что теперь с этим делать? Ты знаешь, что именно сломалось? — Пока что нет, сейчас попробую разобраться. Девушка поспешила снова выйти наружу, чтобы не задохнуться в сгущающейся атмосфере внутри машины. Первым делом она открыла капот и заглянула под него, но этот жест был скорее для создания видимости, что она что-то делает. Перед ней открылась масса совершенно непонятных и непостижимых ей штук, в которых она не разбиралась ни капли. Визуально всё выглядело целым, но даже если бы что-то здесь было сломано, она бы всё равно этого не поняла. Всё это было очень странно. Она, разумеется, готовилась к такой дальней поездке и подошла к делу ответственно — отдала машину на пару дней одному знакомому мастеру, который заменил масло, фильтры и другие расходники по мелочи. В целом осмотрел автомобиль и подтвердил, что можно отправляться в путешествие. Ничего не должно было сломаться! Из-за этого то, что произошло сейчас, было ещё обиднее. Вздохнув, она обошла машину вокруг и даже заглянула под неё. В одном месте под днищем блестела небольшая тёмная лужица. Гермиона потрогала её пальцами и понюхала — бензин. — Понятно что-нибудь? — нетерпеливо спросил Северус, тоже выходя из машины. Гермиона закатила глаза — лучше бы оставался сидеть внутри. Его недовольство и раздражённый тон стали потихоньку выводить её из себя. — Пока что не очень, — ответила она, стараясь говорить ровно и уверенно. — Возможно, проблема с баком или топливным насосом. — На что тебе палочка? — Снейп возвышался над ней, угрюмо скрестив руки на груди. — Пара элементарных заклинаний, и проблема решена. — Ты сам знаешь, что это не так! — огрызнулась Гермиона. — Нельзя просто так направить палочку на автомобиль и починить его — это сложная система, а не чашка с отколотой ручкой! Нужно точно знать, что именно сломано и где оно располагается. К тому же чинить магией маггловкую технику — это самоубийство! Отремонтировав одно, мы испортим кучу другого. — Как можно пользоваться вещью, в устройстве которой ничего не смыслишь?? — Снейп сам понимал, что несправедлив к ней, но не мог справиться с нарастающим гневом. — Тысячи людей пользуются автомобилями, ничего не понимая в их устройстве! Это нормально! К тому же, женщины в этом обычно полагаются на своих мужчин! Это был удар ниже пояса. Причём очень несправедливый. Северус едва не задохнулся от возмущения: — То есть, ты сама заставила меня ехать на этом ведре, а теперь обвиняешь в том, что я не могу с ним разобраться??? — Нет, — вздохнула Гермиона, уже через секунду раскаявшись, за эти необдуманно брошенные слова. — Я.. не это имела в виду. — Так, всё. Мы аппарируем до Лиона, а потом разберёмся, как возвращаться домой. Северус обошёл машину, открыл багажник и потянулся за своей сумкой. Раз она хочет, чтобы он разобрался, то он разберётся. Но так, как он считает нужным. — Нет, подожди... Гермиона бросилась к нему и схватила за плечо. Она точно знала, что если они сейчас аппарируют, то их путешествие закончится, так толком и не начавшись. Она не могла этого допустить, несмотря даже на то, что всё шло кувырком. — Я не могу бросить машину здесь. Подожди, я сейчас что-нибудь придумаю. Ну неужели ты готов так быстро сдаться? Давай воспринимать это, как приключение! Неужели тебя не вдохновляют трудности? Северус хмуро смотрел на неё и молчал. Грейнджер же умоляюще смотрела на него снизу вверх и так невинно и обезоруживающе улыбалась, что он не мог ей возразить. Черты его лица смягчились, и она поняла, что снова победила. — Даю тебе час, — очень серьёзно и строго пригрозил он. — Если за час ничего не решим, то я беру руководство этой поездкой на себя, и мы аппарируем. Гермиона снова улыбнулась и согласно закивала головой. Она понятия не имела, что ей придумать, но час — это лучше, чем ничего. Оставалось только надеяться на чудо. Девушка принялась усиленно искать варианты, что делать. Ещё раз заглянула под капот. Ещё раз обошла машину и ещё раз заглянула под неё, пытаясь понять, не увеличилась ли в размерах лужица бензина. Северус был чернее тучи. Он то садился на пассажирское сиденье, то выходил на обочину и нервно прохаживался туда-сюда. Происходящее страшно бесило его, злило и унижало. Давно он не чувствовал себя так нелепо и беспомощно. Он оказался в абсолютно идиотской ловушке — ситуации, разрешение которой он, как мужчина, должен бы полностью взять на себя и быстро всё разрулить. Но тут был бессилен, терялся и ничего не мог сделать. Точнее, то, что он мог предложить, категорически не устраивало Гермиону. Стремительно темнело. К окончанию выделенного часа чуда так и не произошло. Они стояли на обочине, а вокруг них не было вообще ничего — только тёмные луга и поля в ночном тумане. Северус успокоился. Видимо, его утешала мысль о том, что вот-вот они сделают всё так, как решил он. — Время истекло, аппарируем, — строго отрезал он, открывая багажник и вытаскивая оттуда их вещи. Мысль о том, что всё рушилось, шло совсем не так, как она хотела и что на этом их путешествие, скорее всего закончится, страшно печалила Гермиону, но она уже почти что успела с этим смириться. Молча она подошла и взяла любовника за руку. Он уже приготовился к перемещению, но, как назло, дорогу осветили фары какой-то случайно занесённой в эту глушь машины. — Подожди, пусть проедет, — предостерегла Гермиона. — Не будем же мы исчезать на глазах у магглов. Они стояли возле машины, сцепившись руками и провожая взглядом ржавый пикап, который, как будто им назло, снизил скорость и медленно проезжал мимо них. Северус уже снова крепче сжал ладонь Гермионы, чтобы без промедлений аппарировать, как только пикап отъедет от них на хоть какое-нибудь приемлемое расстояние, но тот неожиданно тоже остановился на обочине. Через несколько секунд дверь автомобиля открылась, и оттуда не без труда выбрался деревенский мужик под шестьдесят с седой бородой и приличным животиком. На нём была широкополая шляпа, простая клетчатая рубаха, джинсы, требующие хорошей стирки, и высокие резиновые сапоги. Очевидно, это был фермер или кто-то из жителей лежащих неподалёку деревушек. — Случилось что? — поинтересовался мужчина, направляясь в их сторону. — Похоже, машина сломалась, — поспешила ответить незнакомцу девушка на хоть и не чистом, но вполне сносном французском. — Но мы не знаем, в чём поломка и что нам делать. — Британцы? — спросил мужчина, прищуренными глазами оглядывая Северуса, безучастно стоящего рядом с мрачным лицом. — Да, мы немного проехали по северу, а теперь направляемся в Прованс. Хотели остановиться в Лионе, но не доехали совсем немного… — Не так уж и немного, — усмехнулся фермер, продолжая скептически их рассматривать. Гермиона в двух словах объяснила ему, что произошло. Без лишних вопросов мужик подошёл к машине. Видимо, помочь паре незнакомцев, застрявших ночью посреди полей, было для него само собой разумеющимся, даже несмотря на то, что из-за хмурого и молчаливого Северуса выглядели они довольно подозрительно. С серьёзным лицом фермер заглянул под капот, потом обошёл вокруг и тоже обратил внимание на лужицу бензина. — Скорее всего, топливный шланг пробило или он просто немного отошёл. Сейчас уже темно, сложно будет разобраться. До моего дома несколько миль, можете остановиться у нас. Поужинаете и отдохнёте, Бекки обещала потушить говядину. А завтра я помогу разобраться с машиной. Гермиона с трудом разобрала, что он сказал в начале, но затем с удивлением обнаружила, что этот незнакомый человек не только предлагает им свою помощь, но и приглашает остановиться в его доме. Слегка опешив от такой неожиданной доброты, она растерялась на несколько секунд, но быстро сообразила, что сейчас они были не в том положении, чтобы стесняться и вежливо отказываться. — О, — удивлённо выдала она. — Мы с удовольствием примем приглашение, если это вас не затруднит… Где-то рядом возмущённо выдохнул Северус. Видимо, он прекрасно понимал по-французски и был не очень доволен тем, что она так быстро согласилась на приглашение какого-то незнакомца. — Если, конечно, ваш спутник не против, — видимо, недовольство Снейпа не ускользнуло от его внимания. — О, нет, он не против, — поспешила заверить его Гермиона. — Он просто не понимает по-французски. Подумал, наверное, что вы нашли какую-то серьёзную поломку. Мельком взглянув на недовольное лицо Северуса и заметив, что он уже открыл рот, чтобы возразить, она быстро ткнула его локтем в бок, прошипев: — Хотя бы сейчас не будь говнюком, Снейп! Прихватив свои вещи, они уселись в пикап, со скрипом просевший под весом сразу трёх пассажиров. Внутри пахло сеном, мужским потом и почему-то лошадьми. Гермиона боялась даже смотреть на Северуса, кожей чувствуя, как вокруг него сгущается недобрая аура. Тронувшись, они поехали по избитой просёлочной дороге и через несколько миль действительно оказались на большой лошадиной ферме. Въехав на просторный двор, фермер заглушил мотор, и, выйдя из машины, они с облегчением вдохнули прохладный вечерний воздух. Гермиона сразу стала оглядываться, с интересом рассматривая всё вокруг. Средних размеров дом с большой террасой, стоящий посреди двора, казался очень старым, но довольно крепким. По соседству имелось несколько мелких хозяйственных строений разного назначения и ветхости. Где-то в тени деревьев притаился гамак, покачивающийся в полумраке под тенью деревьев. Там же стояла небольшая беседка с облупившейся краской. Всё выглядело довольно аккуратным и уютным, только зелёная лужайка и цветы немного контрастировали с разным хламом, ютящимся во всех уголках двора. Наверное, у супругов-хозяев из-за этого нередко возникали споры. На террасе стоял большой стол, несколько плетёных стульев и огромные глиняные горшки с пышно цветущими гортензиями. Когда хозяин пригласил их в дом, Гермиона охотно пошла внутрь, а Северус предпочёл задержаться на улице. Она увидела, что и внутри всё было чисто, и по-летнему уютно. Судя по обстановке и мелким деталям, которые сразу бросались в глаза, здесь жили немолодые, простые и очень религиозные люди. В доме уже умопомрачительно пахло обещанной их спасителем тушёной говядиной. Их встретила розовощекая полноватая женщина с таким же простым и добрым, как у её мужа, лицом. Гермионе вдруг стало неловко, но женщина, казалось, совсем не удивилась гостям — видимо, такие заблудшие путники были в их доме не редкостью. — Бекки, сегодня у нас гости, — объявил фермер, проходя на кухню. — У бедолаг сломалась машина, они едва не застряли в полях на всю ночь. — Ох, проходите! — женщина радушно улыбнулась Гермионе так, будто знала её много лет и ждала их визита весь день. — Я добавлю ещё тарелок на стол. Сколько вас будет? — Двое. Я и мой... муж, — ответила Гермиона с невинной улыбкой, очень надеясь, что как раз вошедший в дом Северус этого не расслышал. Когда все сели за стол, Бекки подала ароматный луковый суп и говядину. От одного запаха у Гермиона закружилась голова и мучительно свело желудок — от напряжения она здорово проголодалась. Ещё на столе было много овощей и несколько видов сыра. Филлип — так звали фермера — настойчиво предлагал пробовать их все и рассказывал про каждый. Домашнее вино, щедро льющееся в её бокал, было восхитительным, и Гермиона быстро захмелела, разомлев от тепла, вкусной еды и приятной компании. Филлип с Беккой держали ферму вдвоём, но также у них всегда жили один-два волонтёра, которые помогали ухаживать за лошадьми. Молодая девушка-волонтёр тоже ужинала с ними и, непринуждённо мешая французский с английским, охотно рассказывала Гермионе о хлопотах на ферме и здешней жизни. Северус же за весь вечер не проронил почти ни одного слова — насупившись, он сидел над своей тарелкой, упорно отказывался от вина и всем своим видом демонстрировал, что не сильно рад этому обществу. Единственный, кто проникся к нему искренней симпатией — это здоровенный чёрный лабрадор, без конца пытавшийся пристроить свою морду у него на коленях. Весь вечер пёс смотрел грустными шоколадными глазами то на гостя, то на его тарелку с почти нетронутой едой и тяжко вздыхал. Сколько бы Северус ни пытался деликатно отпихнуть назойливую псину, тот отходил от него только когда Гермиона тайком приманивала его под столом каким-нибудь лакомым кусочком. Но, несмотря на угощения, девушке так и не удалось завоевать внимание питомца — он то и дело возвращался к Северусу, чтобы предпринять очередную попытку испачкать его брюки слюнями и виновато заглянуть в глаза. Гостеприимные хозяева выделили им целую отдельную комнату – Гермиона всё никак не могла поверить их невероятной удаче и доброте этих людей. Ещё несколько часов назад она думала, что их путешествие окончено, а тут оно приобрело такой неожиданный поворот. Теперь они накормлены, обогреты да ещё и будут ночевать с хоть и не гостиничным, но комфортом. Интерьер комнаты оказался весьма специфическим. Две односпальные кровати, покрытые ляпистыми покрывалами, тяжеловесная мебель, выцветшие обои голубого цвета в мелкий цветочек. Почти в каждом углу висело по иконе, а на стене между кроватями возвышалось приличных размеров распятие Христа. — Обстановка... не слишком романтичная, — протянул Северус, скептически оглядывая комнату и усаживаясь на кровать, мгновенно отозвавшуюся на его движение воем сотни старых пружин. — Даже не думай жаловаться, — проворчала Гермиона. — В нашем положении это лучшее, что могло с нами случиться этой ночью. — Кстати… муж? — выгнув бровь, Снейп посмотрел на неё почти что весело. — Если бы я призналась, что мы не женаты, ты бы спал на диване в гостиной, — фыркнула Гермиона. — По обстановке разве не заметно, что традиционные ценности здесь в приоритете? Вскоре они по очереди приняли прохладный душ и залезли в свои кровати. После холодной воды Гермиона никак не могла согреться и возилась под одеялом, пытаясь поплотнее в него закутаться. Комната не отапливалась, и ночная прохлада становилась всё ощутимее. — Ты чего? — прошептал Северус со своей кровати. — Не могу согреться, — пожаловалась Гермиона. Несколько секунд он молчал, после чего она услышала, как он откинул одеяло и встал: — Подожди... Двигайся. Северус вылез из своей кровати и нахально залез к ней под одеяло. Пружины завизжали под тяжестью двух тел — места для двоих в односпальной кровати было откровенно мало, но Гермиона была только рада потеснее прижаться к горячему мужскому телу. — Напрасно ты ко мне так прижимаешься… — прошептал Северус. — Очень опрометчиво. — Мммм... — Грейнджер принялась шарить руками по его телу. — Хочешь сказать, ты готова согрешить в присутствии этого парня? — пробормотал Снейп, кивая в сторону висящего над их головами Иисуса. — Нет, конечно, — улыбнулась Гермиона. — Но мысль о том, что в этой комнате лет сто не было секса, страшно меня заводит. Прижавшись к мужчине ещё теснее, девушка утянула его в долгий и не оставляющий никаких шансов на сопротивление поцелуй. Оставалось только надеяться, что хозяева дома не расценили скрип их кровати, как злоупотребление гостеприимством.

***

Утро началось с прекрасной новости о том, что их машина снова на ходу. Жизнь на ферме начиналась едва ли не с рассветом, и к тому времени, когда Северус с Гермионой проснулись, Филлип уже успел провести необходимый ремонт и пригнать машину к ферме. Гермиона была в лёгком смятении — она понятия не имела, как ей отблагодарить добродушных хозяев за помощь и такой тёплый приём. Предлагать им деньги было как-то неловко, а больше она предложить ничего не могла. Когда же ведьма всё же ненавязчиво поинтересовалась у фермера, сколько она должна за ремонт, он протестующе замахал руками, уверяя её, что это сущие пустяки. Решив не настаивать, Гермиона просто приняла это. Позавтракав, от души поблагодарив хозяев и попрощавшись с ними, Северус и Гермиона снова тронулись в путь. Так как добраться до Лиона для ночёвки им не удалось, Гермиона решила вовсе его миновать. Так за несколько часов дороги они добрались до самого юга и оказались в Марселе, откуда начался их многодневный путь вдоль Лазурного берега — основной и самой яркой и тёплой части их путешествия. Северус был поражён тем, как быстро и глубоко он погрузился в удивительную атмосферу этой поездки, где каждое утро начиналось в новом месте. Каждый день, наблюдая за завтраком, как Грейнджер сосредоточенно копается в путеводителях и водит пальчиком по исчерченной тонкими разноцветными линиями дорог разложенной на столе бумажной карте, он невольно восхищался ею и мысленно гадал, где ещё они окажутся через несколько часов. С первого же дня их без остатка поглотил размеренный и неторопливый ритм жизни Прованса, насквозь пропитанного лучами июльского солнца и духом настоящей старой Франции. Гермиона старательно планировала маршрут и все остановки, намеренно избегая людные туристические места и отдавая предпочтение спокойным и узким дорогам, зажатым между холмами, полями и крошечным, но колоритным городкам и деревенькам, где они останавливались в тихих и уютных отелях. Каждое утро, стараясь встать пораньше, Гермиона распахивала окно, и её сердце замирало от оглушительного щебета птиц, буйства зелени и многообразия ароматов. Каждое утро они выходили из номера и отправлялись на поиски вкусного завтрака со свежим горячим хлебом и терпким кофе, а по вечерам наслаждались долгожданной прохладой на верандах милых ресторанчиков, пробуя вино из местных виноградников под звуки ночного аккордеона. Дни проходили под бесконечно синим небом, с колокольным звоном по утрам, утопали в запахах старого камня, лаванды, нагретой на солнце хвои, сливались друг с другом, заставляли забыть о времени. Дни были наполнены неторопливой сменой локаций. Они гуляли по узким холмистым улочкам, уходящим то вниз, то вверх между старыми домами с выцветшей и облупившейся штукатуркой, очаровательными балкончиками и цветами в горшках. Останавливались на диких пляжах, в тени виноградников и буйно цветущих лавандовых полях. Не могли отказать себе в гастрономических удовольствиях, покупая на рынках свежайшие прованские продукты, поглощая устрицы под всеми возможными соусами, пьянея от восхитительного вина. Занимались нежным и неспешным сексом на хрустящих и белоснежных простынях каждый день сменяющихся старых отелей. Это был сплошной калейдоскоп эмоций, ощущений, вкусов, прикосновений, в котором было невозможно не потеряться, не забыться, не раствориться без остатка. Эта часть путешествия заставила их совсем забыть о том, с чего оно началось — они перестали ссориться, старались быть в моменте и наслаждаться друг другом. За шесть дней путешествия вдоль Лазурного берега они почти добрались до Ниццы - конечной точки, после которой им предстояло снова отправиться на север, а там снова пересечь Ла-Манш и вернуться в Лондон. За эти шесть дней они прожили целую удивительную жизнь и испытали то, что каждый из них никогда не испытывал прежде. Небольшая деревня на самом берегу моря и старая обшарпанная вилла стали их последним пристанищем. Удивительно добродушный хозяин с удовольствием объяснил им, как дойти до места, в котором Гермионе больше всего хотелось побывать — небольшой дикий пляж, на котором она провела один чудесный день с родителями очень много лет назад. День клонился к вечеру, небо хмурилось. Но ведьму это не останавливало — она не могла отказать себе в удовольствии наконец побывать там. Им понадобилось пройти всего несколько сотен метров по узкой гравийной дорожке и спуститься по крутой лесенке с полуразрушенными ступенями, чтобы обнаружить за скалами маленькую бухту, обрамлённую рядом ароматных сосен и наполненную сверкающей бирюзовой водой. От одного этого вида сердце Гермионы томительно сжалось от давних, но так хорошо отложившихся в её памяти воспоминаний детства. На узкой полоске пляжа не было ни души, и они устроились на мелком белоснежном песке, чтобы отдохнуть и перекусить. Прихватив с собой всё ту же сумку, в которой всегда умещалось всё необходимое для приятного пикника, Гермиона разложила немного еды и накинула охлаждающие чары на бутылку белого вина. Вокруг было тихо, только волны с успокаивающим шумом накатывались на берег да цикады не унимали отчаянного треска. Они сидели и разговаривали, как всегда любили это делать, пока Гермиона не ощутила, что стремительно пьянеет от сладкого и прохладного вина. Заметно вечерело, небо продолжало хмуриться, но было тепло, и плещущееся в нескольких метрах от её ног море вдруг показалось страшно манящим. Она уже стала жалеть, что не сунула в сумку купальник, как вдруг озорная мысль посетила её голову. Черт возьми, она никогда так не делала! Неожиданно подскочив, Гермиона под удивлённым взглядом Северуса уверенно зашагала к воде, попутно стягивая с себя летнее платье на тонких бретельках. Уже через секунду платье было небрежно брошено на песок, после чего к нему присоединились её трусики, а ноги уже коснулись прохладной воды, и девушка пошла навстречу волнам. Оставаясь сидеть на песке, Северус заворожённо смотрел, как Гермиона, абсолютно раздетая, медленно и не оборачиваясь заходит в воду. Сколько бы раз они ни были близки, а каждый раз её обнаженное тело пробуждало внутри него такое волнение, как будто он видел его впервые. Осознание, что он целиком и полностью владеет им, может без конца прикасаться и поцеловать каждый сантиметр — ошеломляло. Издалека было не видно, но он хорошо представлял себе, как от прохладной воды её кожа покрывается мурашками. Как соски встают и становятся упругими. Как потоки солёной воды ласково омывают её щиколотки, затем бёдра, а затем живот. Девушке пришлось отойти от берега на приличное расстояние, чтобы погрузиться в воду хотя бы по грудь, после чего она нырнула и на несколько долгих секунд исчезла. Вынырнула она уже лицом к нему и махнула рукой, призывая мужчину присоединиться. Северус, не раздумывая, стянул футболку, брюки, бельё и пошёл к ней навстречу. Гермиона широко улыбалась, её ресницы были мокрыми от воды, а солнечные пятнышки на радужках глаз, казалось, светились даже в вечерних сумерках. Стоило ему подойти ближе, как она обхватила его шею руками и утянула в нетерпеливый поцелуй. Они плавали вместе, пока не поднялся ветер и на небо не наползла устрашающе тёмная туча, грозившая вот-вот разразиться громом. Первые крупные капли стали падать на песок, когда они уже вышли на пляж и начали спешно одеваться. — Бежим, — почувствовав приближение бури, Северус схватил Гермиону за руку и потянул с собой, и она побежала вслед за ним босиком, едва успев подхватить босоножки и сумочку. Сумасшедшей силы ливень обрушился на них, как только они преодолели лестницу и вышли на одну из дорожек, ведущих к вилле. Северус приготовился к последнему марш-броску, который должен был спасти их от стихии, но вдруг услышал голос Гермионы за спиной: — Северус, постой… Обернувшись, он увидел, что она остановилась и осталась стоять посреди дорожки. Потоки воды текли по её лицу, смывали с волос солёную морскую воду, но она широко ему улыбалась, едва не смеясь. Он подошёл к ней ближе, и её светящиеся глаза смотрели на него снизу вверх — девушку, казалось, совершенно не беспокоило то, что происходило вокруг. — Северус, я… Я так счастлива сейчас. С тобой. Несколько секунд они стояли, продолжая смотреть друг другу в глаза, прежде чем Северус аккуратно сдвинул мокрую прядь волос, прилипшую к её щеке, обхватил её лицо руками и стал целовать его, прикасаясь губами к трепещущим ресницам, скулам, а затем губам. Когда долгий и глубокий поцелуй прервал первый раскат грома, он наконец оторвался от неё: — Идём, я не хочу, чтобы ты простыла. С этими словами он подхватил её на руки и понёс к дому. Что ещё он мог ей сказать? Разве мог он в этот момент подобрать хоть сколько-нибудь подходящие слова, чтобы описать всё то, что он испытывал, находясь рядом с ней неважно где — будь то Хогвартс, Лондон или солнечный Прованс. Едва они переступили порог своей части дома, как он поставил её на ноги и прижал к стене, жадно впиваясь в губы нетерпеливым поцелуем. Ещё плавая с ней в море, он завёлся так, что едва держал себя в руках. Её белое хлопковое платье насквозь промокло и прилипало к телу, а грудь так соблазнительно просвечивалась, что он не удержался и стал страстно прикусывать соски прямо через тонкую ткань. Гермиона тихо застонала, томно откидывая голову и запуская пальцы в его волосы. Он торопливо стянул тонкие бретельки с её плечей, обнажая грудь и задрал подол повыше так, что всё платье сбилось где-то в области талии. Ещё раз приласкав языком соски и прижавшись к её губам торопливым поцелуем, он развернул девушку и, сжав ладонью упругую ягодицу, обнаружил, что она так и не надела трусики после купания. Пройдясь пальцами по нежной промежности, он с удовлетворением обнаружил горячую влагу, отчего член в штанах напрягся просто невыносимо. Прижимаясь щекой и грудью к стене, Гермиона призывно выгибалась, и Северус вошёл в неё без всякого промедления. Это был совсем не тот нежный и размеренный секс, каким они занимались эти дни, опьянённые убаюкивающей атмосферой тёплого юга. Но, возможно, это было то, чего им сейчас так остро не хватало, чтобы хоть как-то выразить те эмоции, которые они вызывали друг у друга. Жадно покусывая плечико девушки, Снейп энергичными толчками входил в неё на всю глубину, точно зная, что уже не сможет ни остановиться, ни замедлиться. Как будто подтверждая, что в этом нет необходимости, Гермиона прерывисто зашептала: — Да, Северус... Трахай меня... пожалуйста. Да, милая. Всё, чем я хочу заниматься до конца своей жизни — это трахать тебя во всех местах этой чёртовой планеты.

***

Проснувшись на утро после шторма, Гермиона увидела сквозь большие стеклянные двери, что весь сад накрыло белой дымкой тумана. Воздух был влажным и тяжёлым, но уже к полудню солнечные лучи сделали его кристально-чистым, залили светом окрестности виллы и выкрутили краски на максимум. Северус с Гермионой завтракали, сидя на тонких плетёных стульях за крошечным столиком в саду. Каждый по-своему переживал прошедшую ночь, задумчиво блуждая взглядом по окрестностям. Вокруг, насколько хватало взгляда, простирались зелёные поля, поднимаясь и спускаясь по холмам. Гермиона ненавидела грозу. Она всегда вызывала у неё тревогу, граничащую с паникой, ассоциируясь с событиями многолетней давности. Вспышки молнии напоминали летящие повсюду смертельные заклятия, а грохочущее небо заставляло невольно вспоминать о том, как рушился замок в разгаре ожесточённой битвы. Все эти годы, если к ночи надвигалась гроза, она выпивала порцию сна без сновидений и отключалась до утра, только бы не слышать всего этого. Сегодня у неё не было зелья, но был Северус. Она не могла сомкнуть глаз, пока снаружи бушевала стихия, но всё равно чувствовала себя удивительно спокойно и безопасно, лёжа в его объятиях. Ещё никогда она не чувствовала себя такой защищённой рядом с мужчиной, даже с Роном. От Северуса исходила энергия непоколебимой силы и уверенного спокойствия. Рядом с ним можно было впервые в жизни побыть слабой. Когда очень больно, кажется, что эта боль навсегда. Что никогда не сможешь снова доверить кому-то своё сердце и снова полюбить с такой же силой. Но вот появляется нужный человек, и долго кровоточившие раны начинают затягиваться, а боль утихает. И уже снова готова рискнуть. Рисковать с Северусом было не страшно. Этой ночью она доверилась ему безоглядно и в глубине души была уверена, что он ни за что не сделает ей больно. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался зельевар, аккуратно ставя маленькую кофейную чашечку на блюдце. Несколько секунд Гермиона думала над ответом, продолжая смотреть куда-то вдаль. Это было их последнее утро в Провансе, и сердце неприятно ныло от щемяще-тоскливого чувства. Но ей не хотелось заражать этим ощущением и Северуса. — Всё так прекрасно, что мне до сих пор сложно поверить, что всё это происходит на самом деле, — медленно протянула она, переведя взгляд на мужчину и тепло улыбнувшись уголками губ. — Всё кажется таким зыбким, хрупким — протянешь руку, и рассыпется. — Я вполне реальный, — ухмыльнулся Северус. — Можешь даже потрогать, не рассыплюсь. Гермиона хмыкнула и улыбнулась ему в ответ. Но взгляд оставался грустным. Чуть больше суток спустя они уже стояли возле подъезда её дома под проливным дождём, которым их встретил Лондон. Обхватив мужчину обеими руками, Гермиона прижималась щекой к мокрому и холодному материалу его плаща и не хотела отпускать. — Ты точно не хочешь зайти? — пробормотала она. — Нет, мне лучше сразу вернуться в Хогвартс, — конечно же, ему хотелось зайти, но он знал, что тогда оставить её будет гораздо сложнее. — Когда теперь увидимся? — Скоро. Но не раньше, чем через неделю. Я сообщу. Тяжело вздохнув, девушка оставила на его губах мимолётный поцелуй и отпустила. А затем поднялась по ступенькам и, не оборачиваясь, скрылась за дверью парадной.