Концепция наших отношений

      Отношения в концепцию не входят. У отношений любых своя концепция, уникальная. Это вам не списки составлять и пройденное вычеркивать. Да, и как тут вычеркнешь, если каждый новый день очередную запись в летопись встреч вносишь и отмечаешь их как возвышенное воспоминание, а не пройденный рубеж.       Когда отношения с приятной категорией — каждый день как праздник. Праздник — это что? Взрывы веселья и положительных эмоций. Праздник — это когда за руку красивую можно взяться без оглядки на обстоятельства. Когда ведут тебя, как короля заморского, сквозь расступающуюся галдящую толпу и взгляда восхищенного не сводят с утра и до истончения этого дня. Иногда и всю ночь, наивно полагая, что не заметно это.       Когда отношения с лучшим из лучших — притворяться — это лишнее. За притворство можно и по заднице шлепок нравоучительный получить. Не прилюдный, конечно, а то и головы лишить можно или откатиться на пару лет назад в своем развитии, но это уже крайняя мера. Притворство в концепцию отношений не вписывается.       Когда отношения с желанным — любое событие особенное. Встречи с друзьями за тесным столом, все такими же раздражающими, конечно, перцами, но с пикантными особенностями. Есть все-таки в них всех что-то хорошее, если не присматриваться повнимательнее. Выходные в кругу семьи под звон бокалов. И кто бы знал, что у совершенного такой большой словарный запас и эрудиция, чтобы с отцом замороченным разговор на любую тему поддержать? И пятничный вечер, окрашенный шутками и замечаниями братца младшего. Без сомнений отпрыска семейного не устраивает пересаживание на заднее сиденье в машине, оно ж неудобно после тренировки мышцы усталые сковывает и расслабиться не позволяет. Но место почетное по правую руку нужного занято. С особыми привилегиями.       Когда отношения с ответственным — это приятно. Это никаких больше юбок вокруг и взглядов заволооченных. Конечно, никуда красавица наша из поля зрения не денется. Все так же макушкой своей лохматой прислониться может, и не только к могучему плечу, но и ко вновь приобретенному в компании. Но оказалось, что не такая уж и злобная наша девочка. Временами, при мелких ссорах очень даже полезная.       Когда отношения со страстным — любое касание к коже, как искры. Ведь секс — это что? Секс — это физиология. Близость тел и их соединение. А когда вены горят от взрывающихся в них вулканов и голос дрожит — это уже не просто секс, это благоговение. Это уже принятие, что от родного тела ни на шаг. Что без губ ласковых, рук нежных и развратного дыхания — это уже не жизнь, а существование. И одно лишь только прикосновение к самым чувствительным местам может до остановки сердца довести. Остановка сердца — это смерть. Секс с любимым человеком — жизнь. С властным, ненасытным и жадным до близости. Подминающим и выкручивающим в разные буквы алфавита. С вытрахивающим нафиг всю душу из организма, а потом успокаивающим.       Близость настоящая — это когда ничего не генерируешь искусственно. Когда язык на коже лавой вулканической импульсы по организму посылает и все нервные клетки в тонус обращает. Когда связкам голосовым уже и приказывать бесполезно, чтобы они никакие звуки из себя извергать не смели. Когда нежность по клеткам скачет, в себя уволакивает и отстраниться не дает. Ведь отстраниться — это что? Это самого же себя скоропалительно и поджечь. Это же самого себя лишить возможности из груди мощной трепетного тигренка парочку надсадных стонов вырвать.       Близость настоящая — это полное доверие и самоотдача. Это когда каждую минуту знаешь, что для боли и недоговоренности в смятой постели места нет. Поиграть можно, конечно, но по строгим правилам. Правила в постели — это разрешения всего и вся до озвучивания замысловатого стоп-слова. Но тут уж признаться надо, что до сего момента слово это заморское еще ни разу не пригождалось. Признаться бы, что и выговорить-то это трудно, но ведь райская пташка до серьезного разговора под ритмичный стук кровати о стенку дело-то ни разу и не довела.       Отношения с романтиком — это нескончаемые свидания и часы умиления. Какие пони и саночки? Это все ерунда несостоятельная, самая банальная из всех банальностей и этап давно уже пройденный. Все злачные места в городе досконально изучены. Поля, луга, лесные тропки вдоль и поперек пройдены. Чтоб в волосах иголок не было — пледики, с любовью совместно выбранные и в красивые поленья после применения скрученные. Чтоб дождь, некстати случившийся, не намочил — зонтик новый любимого цвета. К черту черный и зеленый, все самое прекрасное давно все живописцы облачили в розовый! И в консерватории под органный концерт великолепная категория не спит, и фильмы правильные с увлечением смотрит, и очки в круглой оправе на нос насаживает, когда хочет из-за чужого плеча книжку грамотно написанную почитать за компанию. Рукам покоя в такие моменты нет обычно, но рано или поздно любой досуг имеет свойство заканчиваться. Любое дело спорится, как говорится, когда есть, к чему стремиться. Ну, кто бы знал, что у бесценного такая фантазия и энергия. Энергия — это физическая величина. Да, ну их, эти учебники! К голубчику сладкому лучше под бок, там безопасненько.       — Иллллууууммммиии!!!       Ну, что снова? Наверно, ничего хорошего. И взгляд такой бешеный надежду на светлое будущее не вселяет. Заткнуть бы сейчас эти зенки невероятные и невозможные чем-нибудь, да под руку ничего не попадается и совесть не позволяет.       И хватает же лапищей своей и к себе прижимает. Теплый. С таким и в морозы на улице заблудиться не страшно. С таким очарованием в принципе не заблудишься — из любой ситуации выход найдет и пожалеет, как полагается.       По взгляду видно, голодный — жуть. Но это тоже не проблема при нынешних-то обстоятельствах. Для голода любой природы у прелести ненаглядной в арсенале множество различных решений имеется, но и нам отставать не следует. За загривком погладим, пусть поурчит котяра довольный. Ведь коты — это что? Это сосредоточение нежности в шерстке. Коты — это явление приятное и под рукой мурлычущее.       Ухмыляется. Небось задумал гадость очередную. И гадости-то у милого не гадкие. Гадкие — это когда неприятно. А когда за ушко кусают и глупости всякие шепчут — это уже лекарство от всех простуд и сломанных костей. Это когда целуют так, что искры из глаз сыплются и жар всех преисподней от центра тела по всей поверхности остальной распространяется, и мир вокруг в одно цветастое пятно превращается, а с губ только рваные вздохи и с благодарностью произнесенное имя срывается. О гадостях думать некогда и даже неловко как-то, когда ладони широкие по шелковистой коже скользят, боясь малейшую неприятность причинить. Когда во взгляде столько всего плещется, что даже всех слов в словаре любовном не хватит, чтоб состояние хозяина этих глаз описать. Вот даже если одна клеточка в организме треснула, если настроение по шкале до восьмерочки упало — один ласковый взгляд и душа уже пристанище в космосе ищет. Вот как оно все у него получается?       На колени тянет, усаживает поудобнее. В глаза смотрит, не отрываясь, пытаясь в бездонных прорубях черных новые эмоции разглядеть. С ласковым все эмоции новые, каждая пройденная ступенька только к наивысшей точке приближает. Руку в руке сжимает, костяшки пересчитывает. Губами тонкими, гладкими, горячими к тыльной стороне ладони прикасается. Кольцом огненным вокруг самого сердца сжимается, легкие заполняет лишь собой, не дает воздуху в нужные клетки пробиться. Обе кисти в плен захватывает, свое же лицо совершенное чужими руками обхватывает и прикрывает от удовольствия глаза, как будто только что носом фантастическим до облаков достал. Ресницы длинные шоколадные дрожат в ожидании. Знает отрада, что против таких приемов концепция поведения до конца еще не разработана. Выучил уже все слабости и бессовестно пользуется положением. Слабости — это не в концепции. Слабость — это когда чему-то противостоять с должным упорством не можешь. Но когда в твоей жизни слабость лишь одна, такая большая и красивая, такая пленительная и нежная, такая сильная, мощная и неповторимая, то и слабым быть не так уж и страшно. Порой нет-нет, а вспомнишь мамочку с ее нравоучениями, но стоит только взгляду лисьему по кадыку ниже скользнуть, облизнуть ключичные впадинки, по мраморной коже груди пройтись, ощупать мышцы живота — до свиданья не только папка с мамкой, но и вселенная, ведь в ней уже для такого удовольствия тесновато.       Любуется. Глаза щурит, как самый главный демон на нижнем круге ада. Освобожденные руки по всем выпирающим косточкам блуждают, во впадинки проваливаются, на коже оставляют след невидимый, дымчатый, искристый. Просчитывает ходы на сто шагов вперед, мозг, словно калькулятор, заумные формулы выводит и черту деления рисует. Пытается во всем всегда вести, и, надо должное отдать, с завидной регулярностью позиции эти ему удерживать удается.       Проучить бы надо радость драгоценную. А то видок такой, как будто ему на стул никогда кнопок не подсыпали, и он не знает, как это неприятно. Ну, пусть присаживается на острие приподнятой брови, повизжит и таким же будет.       — А спорим, Луми…       Ну, начинается. Уже из детского возраста вырос давно, а в кубики не наигрался. Как будто в первый раз железную дорогу построил больше метра длиной и радуется, нега сладкоголосая. Ну, что там на повестке дня?       — А спорим, Иллу, что ты любишь меня даже сильнее, чем я тебя? Если такое вообще возможно…       Сворачиваемся. Завязывайте узелки, прячьте в них свои пожитки. Поезд «Бесконечный» распахивает для вас свои двери, вот ваш билет, возьмите на входе тапочки. Конечная станция — отсутствует. Спор объявляется несостоятельным.       Ведь в первый раз в жизни, с особым удовольствием и треском, я уже давно проиграл.