По лезвию ножа

      Как только Габриэль вернулся домой, он сразу же упал на диван. Ангел был так счастлив, что хотелось поделиться этим со всем миром. Хотелось кричать. Хотелось смеяться. Хотелось расправить крылья и взлететь в небеса. Стоило только закрыть глаза, как сознание рисовало образ Вероники. Её хитрую улыбку и лукавый взгляд в котором плясали чëртики. Она безупречно прекрасна, а её поцелуй раскрыл в душе мужчины букет самых ярких чувств и эмоций, каких он не испытывал уже очень давно.       Но вдруг мечтательная улыбка на лице сменилась испугом и чувством жгучего стыда.       — Боже! О чем я только думаю?! — придя в себя, Гейб резко вскочил. — Это же Вероника! Моя лучшая подруга! У неё же есть…       Пальцы судорожно зарылись в волосы. Оборотень. Вероника — пара своего командира! А он… Он просто встал между ними!       Габриэль выдохнул, убрав руки за спину, и начал мерить шагами комнату. А что, если ангел зря себя накручивает? Вдруг их связь с Вероникой не так крепка? Может, она с ним не счастлива? Мужчина замер посреди зала. Эта мысль давала призрачную надежду. Он не искал оправданий своей тяге к ней. Нет. Только пытался навести порядок в хаосе собственных чувств.       Если бы Вероника любила своего командира по-настоящему, разве искала бы она встреч со старым другом? Каждая из них лишь сильнее разжигает огонь между ними. С одной стороны, его влекло к ней с непреодолимой силой. С другой — Габриэль не мог допустить, чтобы из-за него у ведьмы начались проблемы. Её командир ревнивый и вспыльчивый. Узнай он об их тайне — последствия для ведьмы будут катастрофическими.       Им нужно поговорить. На следующей встрече они должны расставить все точки над «i», чтобы решить судьбу своих дальнейших отношений раз и навсегда.       Габриэль снова уселся на диван, не став переодеваться в домашнее. Сознание терзали тревожные мысли, морально изматывая. Устало прикрыв глаза, ангел не успел заметить, как уснул.       Сны были отнюдь не радостными — скорее они походили на кошмары. Он видел, как его предали суду. Как пришлось бежать и скрываться на Земле. Как его едва не лишили крыльев ангелы Мести.       Но вдруг эти кошмары сменились очередным куда более красочным сном. В нём была Вероника. Она стояла перед ним, радостно улыбаясь. На её русых волосах так красиво смотрелся венок, сплетённый из ромашек и веточек берёзы. Девушка протянула к нему раскрытые для объятий руки, называя таким родным прозвищем...       И тут какой-то чёрный силуэт возник позади и схватил её! Вероника испуганно вырывалась, кричала, тянулась за помощью к ангелу... А он стоял и просто смотрел, не в силах даже пальцем пошевелить.       Нечто ужасное крепко держало его ведьмочку, царапая кожу до крови огромными когтями, и тащило за собой. Гейб, удерживаемый на месте незримой силой, в отчаянии кричал. Он пытался вырваться из невидимых пут и броситься к ней на помощь, но было уже слишком поздно. Вероника исчезала во мраке, а в ушах звенел до боли знакомый издевательский хохот.       — Эй, Габриэль! — раздался чей-то окрик. Слишком реалистичный для кошмара.       Ангел тут же проснулся, резко отрывая голову от подушки. Сон как рукой сняло. Вдруг прямо перед диваном он увидел крылатый силуэт в чёрном балахоне. Ярко полыхнули красные глаза незванного гостя.       — А-а-а-а! — с громким криком Габриэль резко отшатнулся и, не удержав равновесия, рухнул на пол. Спину прострелила боль. Он тихо охнул, и приподнялся, опираясь на руки.       — Ого, вот это падение! Но не хватает артистичности. Ставлю только шесть баллов из десяти.       — Рамзес! — узнав ехидно улыбающегося ангела, Габриэль поднялся на ноги.       Перед ним стоял высокий мужчина в длинном, до самых пят, чёрном балахоне из тяжёлой, струящейся ткани. Широкие рукава почти полностью скрывали кисти рук. На груди балахон перехватывала массивная застёжка из тёмного металла в виде оскалившейся волчьей пасти. Его кожа была мертвецки бледной, будто сделанной из фарфора. Алые глаза, обрамлённые чёрными ресницами, сверкали как два рубина. За спиной виднелись сложенные серебристые крылья. Слегка растрёпанные белоснежные волосы поблескивали в свете солнца, будто снег.       — Чего ты так всполошился? — Рамзес откровенно веселился, наблюдая за его реакцией.       — Ты откуда здесь? И как нашёл меня?...       — У меня свои методы, — Рамзирэль загадочно улыбнулся, проведя пальцем по подлокотнику дивана, и разглядывая пылинки в свете лучей утреннего солнца. — Однако, признаю — это было не просто.       — Мог бы хоть предупредить о своём визите. Я бы тебя встретил как следует, — оцепенение схлынуло, уступая место растерянности. Ему стало неловко, ведь к этой встрече он не был готов и не успел купить любимых сладостей для друга.       — Так Смерть же всегда приходит неожиданно, — выдержав театральную паузу, Рамзирэль со смешком хлопнул его по плечу. — Да расслабься ты! У меня в кои-то веки нашлось свободное от работы время, вот я и решил заглянуть. Ты тут, наверное, совсем плесенью покрылся…       — Вовсе нет! — возразил было Габриэль, но тут кто-то ткнул его в спину. Он вздрогнул и опустил взгляд.       К его ногам ластится Могильный Страж. Чёрный как смоль пёс был крупнее матëрого волка. Над его лоснящейся шкурой клубилась могильная дымка. Плоть на передних лапах и правой половине морды истлела, обнажив побелевшую кость. Он был похож на нежить, восставшую из мёртвых. И живой глаз, и тлеющий огонёк в пустой глазнице черепа пылали одинаковым багровым пламенем — цветом глаз его хозяина. И всё же в этом чудовище оставалось что-то щенячье: он высунул язык и приветливо завилял неестественно длинным пушистым хвостом.       Габриэль испуганно шарахнулся. Второй такой же монстр, только поменьше, ютился рядом с ангелом Смерти. Его шерсть отливала серебром.       — Это ещё кто?...       — А что тебя так удивляет? Просто собачки не первой свежести. Мне их попросту негде было оставить. Надеюсь, ты не против? Азеллус и Альхена не доставят хлопот.       — Н-нет. Таких «собачек» мне видеть не доводилось, — выдохнул Габриэль. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а события этого утра взбудоражили его сильнее, чем тройная порция эспрессо.       — Погуляй ночью по кладбищу и увидишь, — махнул рукой Рамзирэль. — Так и будем глазеть друг на друга, или к столу пригласишь?       — Ох, прости, я совсем забылся! — ангел хлопнул себя по лбу и, обернувшись, махнул Рамзесу. — Пойдём скорее!       — А я уж было начал сомневаться в твоём гостеприимстве, — усмехнулся Рамзирэль, следуя за ним. Могильные Стражи суетливо обследовали квартиру, обнюхивая мебель. Их поведение напоминало повадки обычных собак, однако эти создания были разумны и владели магией.       На кухне Габриэль заварил травяной чай и поставил на стол единственное, что нашлось из сладостей, — апельсиновое печенье. Рамзес не жаловался: в пище он не нуждался, но от чашки чая никогда не отказывался. Правда, его излюбленными десертами были финики и малиновое варенье.       — А ты неплохо тут устроился, — закинув ногу на ногу, ангел Смерти развалился на стуле, оценивающе разглядывая уютную кухню. Приятные светлые тона радовали глаз. — Миленько. Как в целом у тебя дела?       — Хуже некуда, Рамзес, — помолчав, Габриэль сообщил: — Я встретил Фенира.       На несколько секунд в кухне повисла тишина. Рамзирэль нахмурился, услышав знакомое имя. Он прекрасно знал этого падшего ангела и видел, с какой завистью и ненавистью тот всегда относился к Габриэлю. Пользовался его добротой и наивностью, а сам строил мелкие пакости. И крови на руках у него было слишком много. Ангел лично провожал души убитых им людей в Сад Смерти, поражаясь его жестокости.       — Давненько о нём не было слышно. И как он? — Рамзирэль взял печенье. Оно поддалось зубам с неожиданной мягкостью, и по языку разлилась нежная сладость. Внутри оказалась сочная апельсиновая прослойка, а верхушку венчала шапка белой глазури.       — Цветёт и пахнет тьмой, Рамзи! Он стал ещë более сильным и ненавистным. Мне с ним в нынешнем состоянии... — ангел раскрыл свои плешивые крылья, с которых тут же слетели пару перьев. — Просто не справиться. А он похоже объявил на меня охоту.       — Что тебя так пугает, Габриэль? Ты себя недооцениваешь. У тебя достаточно сил, чтобы ему противостоять.       — Ошибаешься, — Габриэль покачал головой. — Дело даже не во мне. Он угрожает Веронике!       — Значит, вы с ней всё-таки встретились? — Рамзирэль скривился в отвращении, будто лимон откусил. При одном упоминании ведьмы сладость чая на языке обернулась едкой горечью.       — Она всë это время была жива, и ты знал об этом. Так ведь? — Габриэль вперил в него укоризненный взгляд. В глубине души ангел хотел надеяться, что лучший друг был с ним честен и мог заблуждаться. Вот только ангелы Смерти не допускают ошибок. А сам Рамзес ненавидит инорасников. — Зачем было лгать?       — А что ещё мне оставалось? Ведь ты бы побежал к ней, как наивный дурак!       Габриэль отшатнулся, едва не потеряв равновесие.       — Так ты… О, Боже!       Он закрыл лицо руками. На красноглазого Гейб смотрел так, будто видел впервые. В этот момент до него дошла страшная правда: Рамзес всё это время знал о судьбе Вероники. Знал — и молчал. Молчал, прекрасно помня, как долго ангел страдал и винил во всём себя.       — Да. И ничуть об этом не жалею. Ты прекрасно знаешь моё отношение к ведьмам! — ангел Смерти повысил голос, сверкая алыми глазами. — Они лживые, коварные, самовлюблëнные стервы, привыкшие играть на чувствах других и ломать чужие судьбы.       — Но Вероника не такая! Ты её совсем не знаешь! — выкрикнул Габриэль, хлопнув рукой по столу.       — А ты знаешь, чем она занимается? — парировал Рамзес. — Да твоя Вероника — охотница «Чёрной звезды».       — Мне это известно, но там она оказалась против своей воли!       — И ты всё равно с ней общаешься? — прошипел он с ледяным недоумением. — Ты хоть понимаешь, что пригрел лживую змею на груди? Грязную нечисть! Она всё равно рано или поздно ударит тебе в спину.       — Хватит! — отрезал ангел, смерив друга холодным взглядом. — Я не хочу слушать грубые высказывания в адрес Вероники. Она этого не заслуживает.       — А ни то что, Пернатый, побьёшь меня? — Рамзирэль осклабился и облокотился о гладкую поверхность стола, сцепив руки в замок.       — Побью! — Габриэль вскочил из-за стола, воинственно расправив крылья и сверкая зелёными глазами.       Несколько секунд ангелы сверлили друг друга взглядами в безмолвном поединке. В комнате повисла звенящая тишина, какая обычно предвещает скорую грозу. Только из зала доносился цокот когтей Могильных Стражей.       — Начали за здравие, а закончили за упокой. Ладно, уйми свой пыл, — первым нарушил молчание Рамзирэль, примирительно подняв руки.       — А ты больше не смей так о ней говорить, — твёрдо сказал ангел и, лишь теперь успокоившись, тяжело опустился обратно на стул. Ему даже стало неловко: пригласил друга на чай, а сам чуть не устроил драку. — Прости... Кажется, мы оба погорячились.       — Ох, Гейб, ты так говоришь, будто влюбился в неё… — видя, как щеки ангела порозовели и тот смущённо отвёл взгляд, Рамзирэль поморщился. — Фу. Ты серьёзно?       — Рамзес, не начинай.       Ангел Смерти закатил глаза и тяжело вздохнул. Он уважал Габриэля, но сейчас искренне его не понимал. Сам Рамзирэль, будучи созданием нейтральным, всегда относился к ведьмам с настороженностью, и на то были веские причины. Он не хотел, чтобы Пернатый из-за неё вляпался в неприятности. Жаль только, что сам Гейб этого не осознаёт.       — Наивный ты дуралей, послушай мой совет: держись от неё подальше. Целее будешь.       — Не могу, Рамзес. Спустя столько лет я снова встретился с Вероникой, и не хочу её потерять! Особенно сейчас, когда Фенир точит на неё зуб. И, кстати, хорошо что ты пришёл. Я хотел попросить тебя о помощи… Ты мог бы одолжить мне «Криазорн»?       — Что, прости? — брови ангела Смерти поползли вверх, а глаза округлились.       В дверном проёме кухни бесшумно возник Азеллус. В зубах он сжимал беспроводную мышь. Пёс навострил острые уши и с любопытством уставился на ангелов, словно оценивая накал страстей.       — Я понимаю, что прошу слишком многого, но так у меня будет хоть какой-то шанс её защитить, — вздохнул ангел.       — Гейб, проблема даже не в этом. Мне не жалко с тобой поделиться, только… Неужели ты готов ради своей ведьмы пойти на убийство?       — Нет. Это в крайнем случае, но артефакт мне просто необходим. Пожалуйста, Рамзес, — голос Габриэля дрогнул от едва сдерживаемой отчаянной надежды. Он знал, что кроме ангела Смерти никто ему не поможет в этой ситуации.       Рамзирэль на мгновение прикрыл глаза, чувствуя как негодование сменяется горькой усталостью. Переубеждать его бессмысленно, как и препятствовать. Всё равно ведь побежит за своей ведьмой, а с «Криазорном» у него действительно появится хоть какой-то шанс.       — Ладно, Пернатый, будь по-твоему. Ты даже мёртвого уболтаешь, ей-богу!       — Спасибо! Я знал, что на тебя можно положиться!...       — Не спеши радоваться, — с издевательской ухмылкой произнёс Рамзес. — Тебе ещё предстоит пережить процедуру передачи артефакта. Весьма болезненную, смею заметить. Так что крепись.       Габриэль быстро убрал со стола и снова сел напротив друга. В голове роились десятки вопросов о ритуале, сути которого он совершенно не понимал.       — Итак, первое, что следует сделать, это подчинить «Криазорн», — начал рассказывать ангел Смерти.       — Как?       — Очень «просто» — вырезать метку на твоей ладони.       — Чего? — Габриэль ошарашенно уставился на друга, надеясь, что он шутит. Но к его несчастью, Рамзес оставался серьёзен.       — А ты думал, я с тобой в игрушечки играю? Захотел геройствовать — принимай условия своей роли! — Рамзирэль и не думал шутить. Когда-то он сам прошёл через этот обязательный ритуал. Его левую ладонь теперь украшает незаживающий шрам в виде серпа. — Так ты готов?       — Готов, — отбросив лишние сомнения, кивнул ангел.       Рамзирэль достал из кармана металлическую сферу с выпуклым сверкающим рубином в центре. По воле хозяина из рукояти выросли два кроваво-красных лезвия, исписанных магическими символами и печатями. Не спрашивая разрешения, Рамзирэль схватил друга за руку и коснулся остриём его ладони.       — Стой! — испуганно всполошился Габриэль.       — В чём дело?       — Сейчас, — мужчина взял свободной рукой чашку с чаем и осушил её до дна. Утолив жажду, он выдохнул: — Продолжай. Просто в горле пересохло.       — Тьфу, идиот! — фыркнул ангел Смерти и принялся за дело.       Пока Рамзес старательно полосовал кинжалом ладонь ангела, Габриэль вопил от боли. По лицу струился пот. Сам он побледнел, как мел и стал походить на мертвеца. Даже Могильные Стражи, утратив интерес к личным вещам хозяина квартиры, теперь сидели около стола. Оба молча наблюдали за происходящим. Псы реагировали с убийственным спокойствием, не издавая ни звука. Им видеть подобное доводилось не раз и не два.       Самое страшное Габриэля ждало впереди. Когда на ладони был завершён кровавый рисунок — его тело пронзила магия. Холодная, чужеродная и настолько мощная, что он согнулся от боли и закричал во весь голос. Внутренности будто сдавила незримая рука, покрывая их коркой льда. Ангел кричал и вырывался, но хватка Рамзеса была стальной, а взгляд неумолимым. Он читал заклинание на енохианском языке. Его глаза сверкали алыми отблесками.       — Терпи, Гейб, осталось чуть-чуть, — подбадривал Рамзирэль видя, что силы друга на исходе, а сознание начало покидать его.       «Криазорн» проверял нового хозяина на прочность духа. Магическая энергия бушевала внутри, пронзая каждую клеточку тела и одновременно наполняя его первобытной силой. Рамзирэль завершил заклинание, как только вонзил кинжал в центр окровавленной ладони ангела.       Артефакт вспыхнул ослепительным светом и мелко завибрировал. В тот же миг на коже проступили светящиеся магические письмена. Свежая кровь тонкими нитями потянулась к лезвию и начала закручиваться вокруг него, наматываясь на клинок, словно пряжа на веретено.       Габриэль взвыл, словно раненый зверь. Боль была невыносимой — казалось, с него заживо сдирали кожу, слой за слоем. Она застилала разум багровой пеленой, не оставляя места для других мыслей. Ангел Смерти заранее выставил звуковой барьер. Крики не покинут пределов комнаты — лишние свидетели и разборки им ни к чему.       Видя агонию друга, Рамзес лишь крепче стиснул его запястье, не давая вырваться. Он никак не мог облегчить эти муки. Таков был закон: тот, кто принимает «Криазорн», должен доказать свою способность справиться с ним через боль и страдания.       Через какое-то время боль начала сходить на нет. Ангел почувствовал, как по телу волнами расходится приятное тепло. Стало легче. «Криазорн» в его руке полыхнул яркой вспышкой, впитав кровь нового хозяина и принял первоначальную форму. Габриэль открыл глаза, разглядывая артефакт.       — Неужели получилось? — сиплым голосом спросил мужчина, облизав пересохшие губы.       — Видимо да, — кивнул Рамзес. — Создай мысленный образ любого оружия и отдай приказ «Криазорну». Он должен исполнить твою волю.       Габриэль посмотрел на сферу и последовал совету. «Криазорн» трансформировался, принимая форму простого кухонного ножа. На губах ангела заиграла вымученная улыбка.       — А ты молодец. Ещё неплохо продержался, хотя у меня в своё время получилось намного лучше, — с усмешкой поддел друга Рамзес. На самом же деле, он искренне гордился его решимостью — Учти, что ещё несколько дней тебя будет сильно колбасить. Так что не спеши расслабляться.       — Ты раньше не мог об этом сообщить?! — возмутился Габриэль, глядя на него с изумлением.       — Решил самое приятное оставить на десерт, — развёл руками Рамзирэль, изображая саму невинность.       Габриэль закатил глаза и уронил голову на сложенные на столе руки. К такому повороту событий он оказался не готов и теперь надеялся, что этот побочный эффект не помешает ему прийти на свидание с Вероникой. Одно его радовало: если Фенир снова посмеет напасть, он будет готов к этому и сможет драться на равных.       К ангелу приблизилась Альхена. Тихо заскулив, она встала на задние лапы и положила передние на стол, лизнув его в лицо в попытке подбодрить. Габриэль погладил Стража по голове, зарывшись пальцами в удивительно мягкую шерсть. Наконец-то для него и Вероники загорелся лучик надежды.