По лезвию ножа

      Ишет сидела на кровати, нервно заламывая пальцы. Она напряжённо смотрела, как Фенир расхаживает по комнате, словно разъярëнный зверь. Воздух в спальне накалился и сгустился. Пропах едким запахом гари. Казалось, из-под его тяжёлых шагов вот-вот посыплются искры и спалят всё окружающее пространство дотла.       Один его вид внушал ей ужас. Суккуб молчала, боясь даже дышать. Ей хотелось провалиться сквозь землю, но пытаться бежать бессмысленно — тёмный заранее выставил магический блок. Уж он точно не упустил бы возможности лишний раз отыграться на ней и показать своё превосходство.       Волны злости, исходившие от него, обжигали Ишет. Она сжала зубы от боли, подавляя стон. После битвы с ведьмой всё тело ныло и болело. Раны успели зажить, но энергия так и не восстановилась до конца. Магическая пуля, прострелившая запястье, замедляла регенерацию и подавляла силы.       — Скажи мне одно, у тебя вместо мозгов дым в голове? — остановившись напротив неё, поинтересовался Фенир. В глазах мужчины бушевало пламя гнева. Руки сжались в кулаки.       — Я хотела проучить эту стерву. Она…       Замахнувшись, он со всей силы влепил ей пощёчину, не став слушать жалкие оправдания. Ишет со вскриком упала на пол и беспомощно сжалась у его ног. Щека пылала так, будто к ней приложили раскалённый металл. Из глаз потекли слëзы, смывая тушь.       — Тупое ты ничтожество. Какого чёрта ты вообще к ней полезла? Я же сказал только выследить! — Фенир схватил девушку за волосы и намотал на кулак, едва сдерживая себя, чтобы не свернуть ей шею.       Он поражался её глупому альтруизму. Да как она посмела действовать за его спиной? Своим нападением на ведьму суккуб чуть не сорвала все его планы. А если бы её поймали и начали пытать — эта трусливая идиотка выдала бы его с потрохами! «Охотники» наверняка этого так просто не оставят и приложат больше усилий, чтобы поймать тёмного. Придётся прибегнуть к самым крайним мерам. К счастью, теперь у него есть частица ауры ведьмы и шанс завершить начатое.       Ишет жалобно пискнула и сжалась под испепеляющим взглядом огненных глаз. За спиной Фенир с шелестом расправил крылья и с его перьев повалил дым. Иногда она задавалась вопросом, почему он до сих пор остаётся падшим ангелом? Ведь с таким уровнем силы и негатива давно бы уже мог превратиться в демона, как большинство его собратьев. Но добиться от него внятного ответа было всё равно, что пытаться разговорить немого. Эта тайна всегда будет покрыта мраком.       — Прости меня... Прости…, — всхлипывая взмолилась Ишет.       — Жалкое подобие демона, вроде тебя, годится лишь для плотских утех. Больше от тебя никакого толку, — Фенир скривился в отвращении и грубо оттолкнул её от себя.       Он поднялся на ноги и устало потёр переносицу, мысленно считая до десяти. Нужно успокоиться. Ишет подползла к нему на четвереньках, как верная собака, и обхватила его ногу. Суккуб плакала навзрыд, вымаливая прощение.       — Хватит выть! Это меня раздражает, — падший ангел пнул её в живот. Сдавленно застонав, Ишет скорчилась от боли.       — Всё приходится делать самому. Ни на кого нельзя положиться, — раздражённо процедил Фенир сквозь зубы и, взмахнув крыльями, исчез, оставляя плачущую девушку одну в тишине пустой квартиры.                         * * *       После того, как Рамзирэль ушёл, Габриэль почти целый день провалялся в кровати. Его охватило бессилие. Ангел чувствовал себя так, словно из него выжали все соки. Мышцы ныли от непривычной слабости, крылья бесполезно свисали с кровати, а голова была тяжёлой и пустой. Единственное, что он ощущал с кристальной ясностью, — это желание не шевелиться. Никогда. Даже попытка просто поднять руку казалась непосильной задачей.       Габриэль повернулся на бок и бросил взгляд на тумбочку. Там лежал «Криазорн». Металлический кругляш в свете лучей заходящего солнца переливался всеми цветами радуги. Причудливый металл. Отходняк после ритуала передачи артефакта действительно был той ещё пыткой. Интересно, ангел Смерти чувствовал себя точно так же? Гейб усмехнулся своим мыслям. Вряд-ли. Рамзес — древнейший первородный ангел. Он куда сильнее большинства существ этого мира. Наверняка ему было куда проще это пережить.       Ангел устало вздохнул, ожидая когда ему хоть немного полегчает. По словам друга, это состояние не продлится слишком долго. Сила к нему вернётся, а артефакт окончательно признает нового владельца. Самое страшное уже позади.       На следующий день с приходом вечера самочувствие Габриэля улучшилось, и он решил провести время с пользой: навёл порядок дома, пересадил свой любимый цветок в новый горшок и поставил точку в старом рабочем проекте, отправив верстальщику итоговый макет. Закончив со всеми делами, мужчина заварил себе чай, и устроился на кухне поближе к окну, глядя на огни вечернего города.       То и дело Габриэль разглядывал свою ладонь. Символ вырезанный Рамзирэлем — эфирная руна. Это была не просто метка, а живая печать, через которую энергия древнего артефакта перетекала, к ангелу и служила каналом связи между ним и «Криазорном».       Глядя на неё, он поражался тому, на какой отчаянный шаг решился ради Вероники. Несколько лет назад Гейб и помыслить не мог о схватке с Фениром, но минувшее время и пережитые события необратимо изменили их обоих. Мысли вмиг обернулись яркими образами, обрели краски и, увлекая за собой, распахнули дверь в прошлое.       Эдемский сад... Во всём мире не найти места прекрасней! Он утопал в изумрудной растительности, сверкающей в лучах щедрого солнца. Воздух был наполнен неземными ароматами цветов, а между стволами исполинских деревьев, журча кристально чистой водой, извивались быстрые реки и ручьи. Птичьи трели, сплетаясь со звуками небесной арфы, сливались в божественную мелодию. По бескрайней лазури лениво плыли пушистые облака, а над верхушками деревьев возвышались величественные замки архангелов — белоснежные, с позолоченной росписью.       В свободное от работы время Габриэль любил отдыхать здесь, сидя на толстой ветке самого высокого и могучего дерева, и любуясь изысканными видами от которых захватывало дух. Внизу по ухоженным тропинкам чинно разгуливали павлины, в прудах и реках плавали разноцветные рыбки. Высоко в небе, время от времени, пролетали занятые своими делами ангелы в белых одеяниях. Иногда среди них мелькали ангелы Мести. Их серебряные крылья, подобные лезвиям, были и средством полёта, и грозным оружием. Они зорко следили за окресностями.       Ветка дерева вдруг покачнулась под чужим весом. Габриэль в последний момент ухватился за неё покрепче, чтобы не упасть. Он обернулся и встретился взглядом с Фениром. На нём была идеально выглаженная белоснежная рубашка и тёмные брюки. За спиной он сложил большие крылья, сверкающие жемчужным блеском. Голубые глаза светились, как два аквамарина.       — Философствуешь, Габ? — глядя на задумчивое выражение лица друга, усмехнулся Фенир.       — Размышляю о жизни, — не стал отрицать ангел. — А ты где пропадал несколько дней? Серафимы тебя уже спохватились.       — Как обычно. Работа, — развёл руками мужчина и сел рядом, свесив ноги. Габриэль многозначительно хмыкнул и отвёл взгляд. Вопрос, который он собирался задать, был слишком личным, но любопытство взяло верх над осторожностью. Он снова посмотрел на Фенира и осторожно спросил:       — Фенир, до меня тут дошли слухи, что ты вступил в запретные отношения со своей подопечной. Это правда? Нам же нельзя...       — И ты туда же?! — спокойное выражение лица вмиг сменилось раздражением. — Задолбало уже слушать о запретах и правилах! От такой жизни можно и спятить.       — Законы Небес придуманы не просто так. Если бы каждый из нас их нарушал когда вздумается, то равновесие давно бы перестало существовать, — у него тоже была подопечная — молодая девушка из небольшого провинциального городка, первокурсница медицинского колледжа. Умная, красивая и перспективная.       Габриэль находился рядом, помогал, оберегал, но никогда не позволял себе лишнего. Она даже не подозревала о существовании своего ангела-хранителя, ведь Гейб всегда оставался невидимым, как и положено. Лишь в самом крайнем случае ангелам позволено показываться на глаза людям и вмешиваться в их жизнь. Но пока, к счастью, всё шло своим чередом.       — Ты глуп и наивен, раз так думаешь. Нравится плясать под дудку Высших? пожалуйста! Но в мои дела не лезь, — жёстко отрезал Фенир.       Чувствуя его агрессию, Габриэль отшатнулся. На мгновение ему показалось, что голубые глаза ангела стали огненными. Это не на шутку его встревожило. Своей вспыльчивостью и раздражительностью он отличался от других небесных собратьев. В последнее время это стало особенно заметно.       Фенир с трудом подавил рвущиеся наружу гадкие слова. Ему хотелось хорошенько проучить рыжего за любопытство и детскую наивность. А эта его безоговорочная преданность Небесам и вовсе доводила до точки кипения. Фенир сгорал от зависти, при виде его новых заслуг или когда Габриэля ставили в пример другим. Но ещё больше его бесило, что глупый ангел продолжал верить в их дружбу, не замечая на себе взглядов полных зависти и ненависти. Ничего, однажды он прозреет, но будет уже слишком поздно.       — Не говори так! Ты мой друг и я переживаю за тебя, — Габриэль поднял руки в примирительном жесте, пытаясь сгладить острые углы. Ругаться с ним ему совсем не хотелось.       — Ничто не вечно, Гейб. Очень скоро для нас всё изменится.       — Что ты имеешь ввиду? — напряжённо спросил ангел, недоуменно глядя на друга. Порой он говорил загадками и невозможно было понять, что у него на уме.       — Увидишь, — коротко бросил Фенир и поднялся.       Взмахнув крыльями, он взлетел, оставив его в замешательстве. Ангел-хранитель тогда ещё не знал, что это был их последний разговор в Эдеме…       Габриэль тяжело вздохнул, вырываясь из пучины воспоминаний. Фенир всегда был излишне самоуверен и непокорен — он никого не слушал, делал, что хотел, и ничего не боялся. Когда на Небесах узнали о его запретной связи со смертной, его предали Суду и лишили крыльев. Падший ангел поселился на Земле, всё больше склоняясь ко тьме. Каким образом ему удалось вернуть себе крылья и обрести новую силу, оставалось только гадать.       Одного Габриэль не мог понять, за что он так ненавидит его и Веронику? С ведьмой Фенир не был знаком, а с Габриэлем когда-то тесно дружил. Между ними практически никогда не возникало ссор или разногласий. По крайней мере, до того момента, пока Фенир окончательно не потерял себя.       Габриэлю становилось больно от одной лишь мысли, что его лучший друг превратился в озлобленное на весь мир чудовище. Но ещё больше он боялся за Веронику. Чтобы ни случилось, нельзя допустить чтобы падший ангел убил её. Второй раз потерю подруги он уже не переживёт. Особенно сейчас, когда их отношения зашли дальше простой дружбы.