По лезвию ножа

      Утро выдалось на удивление тихим. Шум прибоя сливался с криками чаек, а воздух был густо пропитан солью и влагой. Солнце робко выглянуло из-за облаков, щедро разбрасывая по воде золотые блики. Лёгкий бриз играл с листвой деревьев. Редкие прохожие неторопливо прогуливались по парку, ловя в объективы камер этот мимолётный момент безмятежности.       Вероника стояла в тени деревьев, нервно теребя подол дерзкого платья на одно плечо. Ткань цвета морской волны, открытая спина — всё в её облике кричало о несоответствии моменту. Она то и дело бросала взгляд на циферблат золотых часов. С каждой минутой напряжение нарастало, превращая ожидание в пытку.       Группа захвата во главе с Гарзом рассредоточилась по парку, идеально замаскировав свои ауры под обычных людей. Веронике же предстояло сыграть роль приманки. Она корила себя за то, что не смогла связаться с Габриэлем и предупредить его: малейшая ошибка, и оборотень обо всём догадается. Чем для неё это всё закончится, ведьма боялась даже представить. Пребывая в тревожных раздумьях, она уже успела выкурить всю пачку. Дрожащими пальцами поднесла к губам последнюю сигарету, мысленно молясь, чтобы ангел не пришёл на эту роковую встречу.       К несчастью Вероники, «цель» не заставила себя долго ждать. С шелестом крыльев ангел появился неподалёку от неё и вышел в свет солнечных лучей. Габриэль тепло улыбнулся. В его глазах плескалась искренняя радость при каждой их встрече. Ведьма же смотрела на него с горечью, разрываясь от противоречий. Ей хотелось послать весь мир к чёрту, схватить Пернатого за руку и умчаться прочь. Но ледяное понимание реальности отрезвляло: им не дадут уйти, а её опрометчивый поступок подставит под удар самых близких друзей.       Габриэль даже не подозревал о предательстве. За пеленой своей слепой нежности он не видел боли в глазах девушки. Не замечал, как нервно подрагивают её пальцы.       — Привет, это тебе, — приблизившись, ангел с обезоруживающей улыбкой протянул ей пышный букет полевых цветов. Приятный аромат защекотал нос, но ничуть не успокоил.       — Ага, — отстранённо проронила Вероника. Она взяла букет, стараясь не смотреть ему в глаза, и отбросила тлеющий бычок. Этот жест не укрылся от внимательного взгляда мужчины.       — Вероника, что-то случилось? — его голос дрогнул от беспокойства.       Вероника заставила себя поднять голову и встретиться с ним взглядом. Вот он стоит, ни о чём не подозревая, и смотрит в глаза той, что уже подписала ему приговор. Ведьма чувствовала себя беспомощной марионеткой в чужих руках. Она всё ещё колебалась, зная: за ними внимательно следят, и любая заминка приведёт к тому, что скрутят обоих. В «Чёрной звезде» предателей ждёт незавидная судьба.       Габриэль выжидающе смотрел на подругу. С каждой секундой гнетущего молчания тревога за неё нарастала снежным комом. Такой он её ещё не видел. Не в силах больше выносить эту тишину, она чуть наклонилась к нему и, скрепя сердце, прошептала на ухо:       — Прости меня, Птенчик. Я знаю, мне нет веры, но иначе поступить не могу...       Её рука метнулась к сумочке. Короткий металлический блеск — и шприц с тёмно-синей жидкостью вонзился в его шею, впрыскивая ослабляющее зелье. Второй рукой она резким рывком сорвала с него оберег-бутылочку и быстро спрятала в неприметный кармашек.       От неожиданности Габриэль инстинктивно оттолкнул Веронику и отшатнулся, но было уже поздно. Волна неестественной, предательской слабости разлилась по телу, заставив колени подогнуться. Мир перед глазами поплыл, и он медленно осел на асфальт, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Стеклянный шприц разбился вдребезги.       Ведьма отошла в сторону, небрежно отбросив букет, и подала кому-то знак. Сквозь мутную пелену перед глазами, ангел успел заметить приближение вооружённого отряда. Его окружили, взяв на прицел. В руках «Охотников» поблëскивали пистолеты, заряженные магическими пулями — единственным оружием, способным причинить вред таким как он.       В глазах Габриэля отразились первобытный страх и растерянность при виде вооружённых инорасников. Ни улететь. Ни воспользоваться остатками силы. Он был совершенно беспомощен.       Крупный широкоплечий мужчина с грубыми чертами лица возник прямо перед ним. Габриэль узнал командира Вероники и попытался встать, но тяжёлый ботинок врезался ему в лицо. Брызнула кровь из сломанного носа. Ангел с криком рухнул на землю. Сквозь пелену боли он повернул голову и поймал её взгляд. Вероника стояла в стороне. Лицо ведьмы было холодным и безучастным.       Он не знал, что за этой стальной маской бушует ураган. Страх за друга и грызущее чувство вины от предательства рвали её на части, дробя душу на осколки. Больше всего на свете ей хотелось сейчас броситься к нему на помощь, но холодный рассудок твердил: это погубит их обоих. Безысходность душила, однако, инстинкт самосохранения оказался сильнее эмоций.       Перехватив взгляд ведьмы, Натан едва заметно предостерегающе покачал головой. Таффин видел их переглядки, сочувственно глядя на подругу. Татьяна тут же встала ближе, словно невзначай толкнув плечом. Этим безмолвным жестом она выразила свою поддержку. Нагайна чувствовала её внутреннее состояние каждой чешуйкой и сама пыталась хоть как-то помочь — просто быть рядом в этот тяжелейший для ведьмы момент. Вероника сглотнула и до боли сжала кулаки, но продолжала молча наблюдать за происходящим.       — Не дëргайся, иначе порву! — прорычал командир, угрожающе шагнув к ангелу. Лицо исказилось в волчьем оскале.       Попытка отползти лишь подлила масла в огонь. Оборотень взревел и в два шага оказался рядом. Габриэль успел лишь закрыть лицо руками, прежде чем сокрушительный удар ноги обрушился на его рёбра, выбивая воздух из лёгких.       — Ты что, не понял с первого раза, гадëныш? Лежать я сказал! — на обессиленного ангела обрушились яростные удары.       Габриэль беспомощно закрыл лицо руками, согнувшись от боли. Каждая попытка пошевелиться сопровождалась отборной бранью командира и новыми ударами. Казалось, на теле уже не осталось живого места, а в душе разверзлась бездонная пропасть боли и отчаяния.       Гарз обрушил на него всю звериную ярость, изредка поглядывая на Веронику, но та по-прежнему сохраняла на лице маску холодного равнодушия. Актёрская игра или ей плевать на этого сопляка и между ними действительно ничего не было?       Ситуация выходила из-под контроля, и косые взгляды редких прохожих лишь усиливали напряжение. Татьяна осмелилась подойти к озверевшему от ярости оборотню.       — Командир, вы так его убьëте. У нас приказ взять этого ангела живым.       — Да плевать я хотел на…       — Волчик, проблемы нам сейчас ни к чему, — Вероника подошла к командиру со спины и мягко опустила руку ему на плечо. — Этот и так уже получил своё.       Ощутив чужое тепло, которое волной прокатилось по телу, усмиряя бушующую ярость, Гарз замер. Его взгляд, всё ещё пылающий злобой, остановился на съёжившемся в ногах ангеле. Он дрожал от боли и страха, закрываясь плешивыми крыльями. По лицу стекали струйки крови, пачкая белую рубашку. Внутренняя буря постепенно улеглась, позволяя оборотню наконец совладать с собой.       — Ладно, чëрт с ним, — презрительно фыркнул Гарз. Он отошёл в сторону и махнул подчинённым.       Убрав пистолет, Таффин тут-же подскочил к Габриэлю и быстро обыскал на наличие оружия. Натан же завёл его руки за спину и защëлкнул на запястьях наручники. Кристаллы, вплавленные в сталь, жадно впитали остатки магии, оставляя после себя звенящую пустоту. Ангел лежал неподвижно, уткнувшись лбом в холодную поверхность асфальта.       Пока Татьяна демонстрировала лицензию ФСКиБГ любопытствующим зевакам, Таффин и Натан уже поставили пленника на ноги. Ангел едва держался в создании: всё тело ныло и болело после избиения, а действие ослабляющего зелья только усугубляло его состояние.       Сердце колотилось о ребра с такой силой, что мешало дышать. Габриэль не сопротивлялся, понимая насколько это бессмысленно. Страшнее физической слабости было то, что он видел. Вероника стояла рядом с Гарзом. Она прижималась к нему. Что-то шептала оборотню на ухо с улыбкой на губах. Улыбкой, которая предназначалась не ему. Ведьма игнорировала ангела, словно он был уже пустым местом. Словно не существовало этих беззаботных встреч и вспыхнувшей между ними искры чувств.       Внутри него что-то оборвалось. Он хотел выкрикнуть ей в лицо обвинения, но из горла вырвался лишь тихий, надломленный хрип.       — За что... — Гейб сглотнул, пытаясь смочить горло, — ...Вероника?..       Это был не вопрос, а стон. Единственное, что смогла издать его раздавленная душа.       — Сам виноват, Птенчик, — едко ухмыльнулась Вероника, крепче обняла Гарза. Её надменный взгляд скользнул по мужчине. — Не стоило доверять ведьме. Вы, ангелы, наивные как дети.       Она играла свою роль безупречно, ничем себя не выдавая. Габриэль лишь сжал губы в тонкую линию. Вероника ждала вспышки гнева, крика, отчаянной попытки вырваться... Но в его глазах не было ничего, кроме глубокой, звенящей пустоты.       В груди Веронику рвала на части жгучая боль. На самом деле ей хотелось расплакаться и, как раньше, броситься ему на шею. Уткнуться в грудь, вымаливая прощение за очередную ссадину, полученную по её вине. Не выдержав его взгляда, девушка отвела взор.       — Чего застыли? В машину его! — командир рявкнул так, чтобы слышали все, и властно притянул к себе ведьму. Её близость успокаивала, но взгляд ангела, устремлённый на его пару, жёг калёным железом. Хотелось наплевать на приказ и порвать крылатого на части, чтобы каждый знал — Вероника принадлежит лишь ему одному.       Таффин и Натан, не говоря ни слова, повели пленника к машинам на парковке. Татьяна замыкала процессию. Главная болтушка команды сегодня была на редкость тихой и молчаливой. Габриэль несколько раз попытался оглянуться, но его грубо одёргивали.       Ангела втолкнули на заднее сиденье. Таффин и Таня сели по бокам, отрезая пути к бегству. Дампир на всякий случай опустил руку на рукоять пистолета, не сводя с него взгляда. Как только Натан сел за руль, он завёл двигатель. В ту же секунду в соседнем автомобиле ожил мотор — Гарз и Вероника заняли свои места.       — Это оказалось проще, чем я думал, — проронил Гарз. Урчание двигателя отзывалось лёгкой вибрацией на панели приборов.       — Охмурить ангела и втереться в доверие не столь сложная задача. Это более действенный способ, чем гоняться за ним по всему Агильгорску, — пожала плечами Вероника, пристегнув ремень безопасности. Как только они выехали на дорогу, ведьма опустила стекло, впуская в салон утреннюю прохладу.       Внезапно Гарз на мгновение отпустил руль и, обхватив её за шею, властно поцеловал. На долю секунды Вероника опешила, но затем ответила на поцелуй. В этот раз он не вызвал у неё ничего, кроме отвращения. К нему, и к себе.       — Хитра, чертовка, — одобрительно хмыкнул командир. Он откинулся на спинку кресла, и снова перехватил управление машиной.       Вероника ничего не ответила. Она молча смотрела, как за окном проносятся деревья и многоэтажки. Гарз что-то оживлённо рассказывал, но ведьма его не слушала. Её мысли витали слишком далеко от страшной реальности, в которой она оказалась предательницей.       Натан ехал следом, ловко лавируя между встречными машинами. Габриэль с опущенной головой сидел неподвижно, зажатый между двумя инорасниками. Кровь на лице уже засохла, нос отзывался пульсирующей болью. Металлический холод браслетов неприятно обжигал запястья. Ангел не мог поверить в реальность происходящего. Он отказывался принять страшную правду о предательстве Вероники. Удар с её стороны оказался полнейшей неожиданностью. Это чувство жарким пламенем сжигало его изнутри, обращая в пепел все мечты и надежды.       Его ведьмочка, Вероника, оказалась подосланной «Охотниками» наживкой, которую он так легко заглотил. И теперь жестоко поплатился за свою наивность. Габриэль глубоко ушёл в свои мысли, отключившись от реальности. Лишь спустя какое-то время, когда они прибыли на базу, мотор заглох и машина остановилась. Ангел вынырнул из омута своего сознания.       Первым из салона выбрался Натан, а за ним Таффин и Татьяна. Дампир выволок наружу ангела. Яркий солнечный свет ударил по глазам, заставив Габриэля зажмуриться. Когда зрение вернулось в норму, он осмотрелся.       База «Чёрной звезды» занимала огромной участок в самой глуши леса. Напротив забитой машинами стоянки возвышалось большое административное П-образное здание из тёмного кирпича. Справа от него располагались общежитие со столовой. Напротив них — лаборатория, чуть в стороне тренировочный зал и полигон с полосой препятствий. А сразу за ними мрачной тенью нависал изолятор. Это строение было огорожено высоким забором с колючей проволокой и усилено магической защитой. На его окнах темнели решётки, а на смотровых вышках дежурили вооружённые охранники.       По территории базы маршировали «Охотники». Гейб выхватывал взглядом среди бойцов как обычных людей, так и представителей иных рас. На полигоне огромный белый оборотень соревновался в скорости с тёмным магом, а на стрельбище два человека упражнялись в стрельбе по мишеням. Мимо них прошла шумная компания — трое магов, вампирша и светлый ангел. Их прерывистый смех и обрывки фраз долетали до слуха Габриэля. Все они носили стандартную форму со звёздами на нашивках.       Гарз и Вероника уже стояли у своей машины, тихо переговариваясь. Их сцепленные руки говорили о единстве, когда они направились к административному зданию. За всё это время ведьма ни разу не оглянулась на ангела, словно его больше не существовало. К ним присоединилась и Татьяна, не желая оставлять подругу одну после всего, что ей пришлось испытать.       Ангела повели следом за ними, но процессия свернула к изолятору. Стоило им пересечь ворота, как сверху донёсся хриплый голос:       — Что, Нат, ещё одного изловили?       С наблюдательной вышки свесился темноволосый мужчина со шрамами, пересекающими лицо и шею. Его глаза с неестественно сиреневым блеском прошлись по ангелу. Габриэля передёрнуло; от этого цепкого взгляда кожа покрылась мурашками, а в лёгкие вонзилась игла тревоги. Было в нём что-то тёмное, первобытно-неприятное.       — Как видишь, Зил, — медиум скромно улыбнулся, бросив взгляд на собеседника. Таффин же не смотрел в его сторону, и попросту игнорировал. Будто они были врагами, вынужденными жить под одной крышей и терпеть друг друга.       — Ну вы шустрые, однако, — хохотнул Зилгерт, почёсывая бороду. — Ты это, как освободишься, загляни ко мне. Неупокоенный дух моей бывшей опять разбушевался... Надоело уже засыпать под скрип половиц и звон посуды.       Натан молча кивнул и, больше не оглядываясь, направился ко входу в изолятор. Габриэль поёжился, чувствуя, как липкий взгляд со смотровой вышки сверлит ему спину до тех пор, пока массивная дверь изолятора не отсекла его вместе с остальным миром.       Им пришлось ненадолго задержаться для регистрации. Немолодой охранник в тесной, душной комнатушке без окон открыл журнал учёта и вписал в колонку гелевой ручкой имя нового заключённого и краткую информацию. Компьютер в очередной раз за последнее время дал сбой, глядя на вновь прибывших чёрным монитором. На столе рядом с ним стояла вереница пустых кофейных стаканчиков, создавая впечатление, будто он не покидал этого поста сутками напролёт и забыл, как выглядит мир за этими мрачными серыми стенами.       Тусклые лампы едва разгоняли мрак в коридоре, по которому вели Габриэля. По обеим сторонам тянулись ряды камер. Изредка поглядывая на узников, ангел узнавал среди них падших собратьев, демонов, колдунов, вампиров... Даже нефилимы затерялись в этом пëстром сборище. Всех их — таких разных — роднило одно: уныние в потухших глазах. Лишённые сил и свободы, они были сломлены. Тяжелый, спертый воздух казался осязаемым от пропитавшей его тоски и безнадёги.       Картина всеобщего отчаяния заставила Габриэля содрогнуться. Сколько же нужно пробыть здесь, и вот так сдаться? До какой степени нужно утратить себя, чтобы превратиться в безликую тень?       Конвой остановился у пустой камеры. Таффин снял с него наручники, толкнул внутрь и со скрежетом захлопнул решётчатую дверь. В замке провернулся ключ, а на прутьях тускло блеснули защитные руны. Даже если удастся взломать замок, магический блокиратор не даст ему покинуть камеру. Не говоря уже о вооружённой охране.       Незнакомые Габриэлю бойцы направились к выходу. Перед тем, как уйти, Натан обернулся.       — Не воспринимай всё близко к сердцу. И пойми, что другого выхода у неё не было, — едва слышно произнёс медиум.       Габриэль промолчал. В голосе незнакомца ему послышались нотки сочувствия. Или это лишь показалось? Какая теперь разница. Серый плиточный пол, каменные стены, неприметная дверь в углу ведущая в крошечный санузел, узкая койка и маленькое зарешëченное окошко, откуда дул ветерок. Пространство давило со всех сторон.       Ангел тяжело вздохнул и сел на жёсткую койку, закрыв лицо руками. Физическая боль меркла перед той, что терзала его сердце. Он всё ещё не мог поверить в происходящее. Как такое могло случиться? Почему Вероника так жестоко предала его после всего, что между ними было? Неужели Рамзес был прав насчёт неё, а он до последнего оставался глух и слеп?       Попытки мысленно докричаться до ангела Смерти ни к чему не привели — купол над базой блокировал любую магическую связь, разбивая последнюю иллюзию надежды на спасение. Отсюда нет выхода.       Мысли беспокойным роем кружили в голове. Душа, отравленная ядом предательства, разлетелась на тысячи осколков. Такую боль Габриэль ещё никогда не испытывал.       Каждая её улыбка, каждый взгляд и жест были продуманной игрой на его чувствах — фальшью от начала и до конца. Ангел так легко доверился нечисти... Нет. Веронике. Той, кого знал с самого детства, и ради которой был готов поквитаться с заклятым врагом. Но теперь, когда ведьма явила свою истинную суть, сожалеть уже поздно. Всё кончено. Для него всё кончено.