По лезвию ножа

      Холодный сумрак пещеры жадно пожирал свет, и каждый шаг отзывался гулким эхом, теряясь в непроглядной глубине. Спёртый воздух был пропитан запахом сырости и плесени, а по стенам и высокому каменному своду расползались влажные пятна изумрудной зелени.       Всполохи огня ритуальных свечей отбрасывали на стены пляшущие тени. Они то вытягивались в зрачки неведомого чудовища, то испуганно подрагивали. Склонившись над старинной книгой с пожелтевшими от времени страницами, исписанными витиеватым латинским почерком, на полу сидел Фенир. Кусачий холод и полумрак не были ему помехой — куда больше мужчину волновал предстоящий ритуал, который не прощает ошибок.       Перелистывая ветхие страницы древнего фолианта, падший ангел пробегался глазами по выцветшим строкам в поисках слов запретного заклинания. То, что он задумал, было не просто опасно — это могло навлечь великую беду, а малейшая ошибка стоила бы ему вечности. Перевернув очередную страницу, мужчина наконец довольно улыбнулся, обнаружив искомый текст. Смахнув со лба мешавшие пряди чёрных волос, он поставил перед собой каменную чашу и проверил остроту обсидианового кинжала.       Найти ведьму обычными путями так и не удалось: ни одно поисковое заклинание не дало результата. «Чёрная звезда» надёжно хранит свои секреты от любой магии. Здесь требовались иные методы. Фенир собирался призвать из глубин Мрака самых страшных чудовищ — безжалостных охотников, способных выследить любое живое существо, где бы оно ни скрывалось.       Он разрезал себе вены на левой руке, наполняя сосуд горячей кровью, и читая заклинание призыва на латыни без единой запинки. На мгновение глаза Фенира заволокла абсолютная чернота. Тьма в пещере сгустилась, став почти осязаемой — её можно было не только потрогать, но и резать ножом.       Ритуальные свечи вспыхнули чёрно-красным заревом, но даже их свет оказался бессилен, поглощённый мраком. Гробовую тишину наполнил бессвязный, вкрадчивый шёпот множества голосов. От этого жуткого звука мурашки поползли по коже, а по лицу заструился холодный пот.       Тёмная энергия падшего ангела, клубясь синеватым дымом, поднималась над окровавленной чашей, жадно впитывая алые капли. Превозмогая раздирающую тело боль и приторную сладость запретной магии, Фенир продолжал ритуал, безжалостно отдавая в качестве платы часть своей силы. Такова была стоимость услуги тварей Мрака.       Когда кольцо тьмы сжалось вокруг него плотным коконом, по его антрацитовой поверхности пробежала рябь, словно кто-то коснулся глади чёрного озера. Из-за завесы черноты донёсся низкий, вибрирующий рык. Мужчина пошатнулся, из последних сил удерживая угасающее сознание, и поднял голову. Словно актёр на сцену кошмаров, из темноты выступил гницхатаар.       Огромная восьмилапая тварь обладала длинным, изящным туловищем, покрытым короткой, лоснящейся чёрно-зелёной шерстью. Вытянутая морда была увенчана четырьмя парами жёлтых глаз с узкими горизонтальными зрачками, в которых не было ничего, кроме вечного голода. Существо издало утробный клёкот, и на его спине заструились скользкие щупальца — живые удавки, способные раздробить кости жертвы, прежде чем острые когти сорвут плоть.       Гницхатаары — не просто чудовища из детских страшилок, а кошмарные порождения самых недр Мрака. Их когти острее любой выкованной человеком стали, а по жилам течёт необузданная первобытная магия. Одним ударом они способны рассечь саму ткань реальности, срывая магические завесы и проходя сквозь любые барьеры.       Монстр оскалил несколько рядов игловидных клыков и издал тихий, утробный рык. Из темноты за его спиной бесшумно показались остальные члены стаи, расползаясь по своду пещеры подобно живой тьме; некоторые вскарабкались на стены, вонзая когти в камень.       Взгляды твари и падшего ангела скрестились. Это была не игра в «гляделки», а безмолвная битва воли — проверка на стойкость духа, где проиграет тот, кто первым отведёт глаза. И для побеждённого эта слабость обернётся кровавой расплатой.       Фениру доводилось видеть их изображения в бестиарии, но встреча с тварью вживую была далека от приятного опыта. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он контролировал эмоции, не позволяя вековому барьеру дать трещину, и всем своим видом выражал ледяную невозмутимость. Гницхатаары — эмпаты, а страх для них — призыв к нападению.       Остальные чудовища не вмешивались, наблюдая за безмолвной дуэлью вожака и крылатого наглеца. Это было соблюдение закона стаи: иерархия нерушима, а её нарушение карается смертью.       Не прерывая зрительного контакта, Фенир едва заметно пошевелил пальцами. Дымка над чашей ожила, точно змея, и метнулась к массивной шее чудовища, сомкнувшись в идеально ровное кольцо. В считаные секунды оно обрело материальную форму — стальной ошейник с цепочкой мерцающих магических рун.       Зверь протестующе взвыл, мотая головой. Щупальца на его спине яростно хлестали воздух, пытаясь сорвать оковы, но аркан уже затянулся. Прочная нить магической клятвы намертво привязала гницхатаара к падшему ангелу. Остальные твари в пещере утробно заворчали, признавая поражение вожака, но никто не посмел атаковать.       — Отныне ты и твоя стая — мои слуги, — властно произнёс Фенир, поднимаясь с колен и прижимая к груди кровоточащую руку. Алое пятно расползалось по футболке, наполняя пещеру густым металлическим запахом.       Гницхатаар раздражённо хлестнул длинным шипастым хвостом по стене, выбивая каменную крошку, но не посмел ослушаться. Ошейник сдавливал горло, грозя сжечь заживо за малейшее неповиновение. Падший ангел достал из кармана полупрозрачный сосуд, внутри которого клубилась частица ауры ведьмы. Открыв его, он протянул трофей вожаку.       — Найдите её!       Монстр жадно втянул ноздрями запах ведьмовской магии, и его глаза на мгновение заволокла чернота. Запрокинув голову, он издал зловещий вой, от которого содрогнулись стены. Громкий звук разнёсся по всей пещере так, что был слышен далеко за её пределами. Ему вторили и другие твари. Птицы в лесу испуганно взмыли в небо, а звери затаились. Фенир довольно оскалился. Гницхатаар взял след. Это значит, что скоро Вероника будет в его руках!                   * * *       Гарз стоял на плацу и курил, лениво наблюдая за тройкой новобранцев. Они нарезали уже восьмой круг по полигону, пыхтя и обливаясь потом, но командир не собирался их жалеть. Много чести! Он лишь злорадно ухмылялся, намекая, что служба — это не курорт. Нужно сразу привыкать к нагрузкам и всем «прелестям» армейской жизни. Солнце нещадно припекало, нагревая землю тёплыми лучами. Воздух смешивался с ароматами хвои и едким запахом табака.       Новички — двое коренастых мужчин, похожих друг на друга как две капли воды (явно близнецы), и молодой ангел, обладающий полезной способностью распознавать ауры инорасников. Никто из них вслух не жаловался, невзирая на дикую усталость. Гарз время от времени недовольно скрипел зубами: быть нянькой для молокососов он желанием не горел. Но приказ есть приказ, а нарушать его нельзя. Даже такому как он, со всеми его привилегиями.       Вечером Гарз планировал провести время с Вероникой. Оборотень никогда не был романтиком, но сейчас, в кои-то веки, решил устроить для своей пары небольшое свидание. Ему отчаянно хотелось стереть из её памяти тот кошмар, когда он, ослеплённый слепой ревностью, едва не убил её. На протяжении нескольких дней Вероника почти всегда его избегала, находя любой предлог. Она всё ещё сердилась, либо же дело в другом? В этом проклятом ангеле?...       Командир сжал кулаки так, что когти впились в ладони, но боли не почувствовал. Тряхнул головой, отгоняя грязные мысли. Нет. Гарз видел всё своими глазами. Ведьма одурачила пернатого, чтобы выполнить свою работу. Но память услужливо подсовывала другую картину: как этот ангел смотрел на неё — с болью и тоской. Его последние слова... и то, что он даже не пытался сопротивляться. Неужели Вероника действительно так легко вскружила голову наивному глупцу? Или на поверхности лежит истина, которую он, Гарз, просто не хочет видеть? Не хочет поверить в очевидное?                               * * *       — Итак, у кого-нибудь есть идеи, как незаметно вытащить Птенчика? — устало откинувшись на спинку мягкого кресла, и сцепив руки в замок, Вероника обвела взглядом собравшихся вокруг столика друзей.       Неудачное «свидание» с оборотнем час назад лишило её последних сил. Веронику удивляло, что Гарз вообще решился на ужин при свечах, а его намёки на близость вызывали лишь отвращение. Ведьма догадывалась, что командир затеял это не просто так. Отказ мог спровоцировать ссору, но и соглашаться было нельзя, ведь сердце принадлежит другому. Ситуацию спасла вовремя появившаяся Татьяна, сославшись на запланированный девичник. Оборотень злился и колебался, но под напором двух девушек в итоге сдался и позволил подругам уйти.       На этот раз они собрались в комнате нагайны. В качестве подтверждения легенды о девичнике пришлось включить ритмичную музыку. Она же служила прикрытием от прослушки. Обстановка здесь разительно отличалась от хаоса у Вероники: идеальная чистота царила во всём. Стены со змеиным орнаментом оклеивали обои приятного мятного оттенка, у окна стояла широкая кровать. Высокий резной шкаф был битком набит нарядами на любой вкус и сезон. В центре комнаты уютные кожаные кресла окружали овальный стеклянный столик-аквариум, внутри которого лениво скользили разноцветные рыбки.       Таффин задумчиво покусывал нижнюю губу отросшими клыками — нервная привычка, выдававшая его напряжение. Татьяна и Натан сидели напротив. Они не нуждались в словах, чтобы понимать друг друга, и время от времени обменивались быстрыми, почти незаметными взглядами. Их столик окружала полупрозрачная дымка барьера, похожего на мыльный пузырь, который приглушал звуки льющейся из колонок песни, превращая её в невнятный гул.       — Единственное, что пока приходит на ум, это обратиться за помощью к духам, — наконец нарушил тишину медиум, слегка сжав руку Татьяны в своей ладони. Его голос звучал глухо. — Но в их силах лишь находить порталы, открывать их, да узнавать о чужих сплетнях. А более могущественные призраки... они не особо охотно идут на контакт. Считают таких как я недостойными своего внимания.       — Уже хоть что-то, — подхватила мысль ведьма. Её ногти выбивали нервную дробь по холодной глади стола, пугая крошечных рыбок, скользивших в толще материала. — Я договорилась с мамой. Как только Габриэль будет освобождён — мы отправим его к ней. Там его искать не станут.       — Это, конечно, замечательный вариант, — холодно усмехнулась Татьяна, вклиниваясь в разговор. Она откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Но как именно мы освободим ангела? У тебя есть конкретный план или мы снова будем импровизировать?       На несколько мгновений в комнате воцарилась звенящая тишина. Воздух стал тяжёлым, густым от напряжения. Каждый мысленно перебирал возможные варианты спасения. Не забывая об осторожности, они то и дело поглядывали на массивную дверь.       Помня свой предыдущий горький опыт, Татьяна предусмотрительно закрыла её на замок, но каждый здесь знал — если оборотень захочет вломиться, никакие преграды ему не помеха. Замок был лишь хрупкой иллюзией безопасности.       — Дымовая завеса! — вдруг пронзил тишину голос Татьяны.       Она аж подскочила на месте от посетившей её мысли, заставив остальных удивлённо уставиться на неё. Вероника изогнула бровь, вопросительно глядя на подругу, но в глазах уже зажёгся азартный огонёк.       — Мы можем воспользоваться дымовой завесой, — продолжила Татьяна, понизив голос до заговорщического шёпота. — Это позволит незаметно пробраться через пост охраны и вывести ангела.       Таффин хлопнул себя ладонью по лбу, его глаза загорелись:       — А это отличная мысль!       Но тут же он нахмурился и в задумчивости напрягся, словно пытаясь найти изъян в плане:       — Но как нам её создать? Никто из нас не обладает стихийной магией…       Вероника медленно растянула губы в хитрой улыбке и игриво ему подмигнула.       — Доверься мне. У мамы есть старинный фолиант с записями о магии стихийных магов. Немного практики, и я смогу создать достаточно плотный туман, чтобы скрыть нашу банду от лишних глаз.       — А я тогда возьму на себя камеры, — решительно вызвался Натан. Помимо общения с духами, он неплохо владел навыками хакера. Пусть его мечта о дипломе программиста разбилась о суровую реальность, жизнь научила его взламывать системы одной левой.       — Таф, сможешь воспользоваться гипнозом? — Татьяна с надеждой посмотрела на дампира.       — Я попробую, — кивнул он, нервно поправляя воротник. Его способности были развиты слабее, чем у чистокровных собратьев, и каждый раз давались ему ценой огромных усилий, но парень не оставлял тренировок.       — Смотри же, мы все на тебя рассчитываем! — нагайна хлопнула друга по плечу и задорно добавила: — В крайнем случае воспользуемся сонной настойкой. Всë равно эти лентяи нередко засыпают на посту.       — И ещё, чтобы отвести подозрения, помимо ангела нужно освободить нескольких заключённых. Масштабный побег затмит нашу мелкую кражу. Главное — не оставить следов, — озвучил свою мысль Натан, в очередной раз проявляя смекалку. Остальные дружно закивали, поддерживая его. Нагайна подняла большой палец вверх.       — Прежде чем мы все окончательно ввязнем в эту авантюру, я хочу задать вам главный вопрос, — голос Вероники дрогнул, когда она привлекла всеобщее внимание. В повисшей тишине ведьма обвела друзей тяжёлым взглядом. — Я знаю, насколько это чревато последствиями для нас всех. Если кто-то из вас передумает или захочет слинять... я пойму. Вы не обязаны рисковать жизнями ради меня.       — Дура! — рявкнула Татьяна. Её глаза опасно сузились, зрачки превратились в тонкие, как иглы, линии. Девушка обиженно надула губы. — Мы столько лет дружим, через такое дерьмо прошли вместе, и ты всё ещё в нас сомневаешься? Да пусть командир меня хоть живьём сожрёт — я тебя не брошу!       — Полностью поддерживаю! — отозвался медиум и криво улыбнулся, склонив голову на бок. — Обижаешь, Ника.       — Мы давно привыкли, что рядом с тобой наши задницы вечно будут гореть, а про спокойствие можно забыть. Так что не дождëшься, — подытожил Таф.       Ребята вдруг подорвались со своих мест и, окружив ошеломлённую ведьму, заключили в крепкие дружеские объятия. В груди у неё что-то болезненно сжалось, а затем отпустило, уступая место щемящему чувству, тепла и уюта. На несколько мгновений все тревоги испарились, позволяя ей раствориться в этом хрупком моменте безмятежности.       Пусть их план пока оставался дырявым, как старое сито, а дело могло обернуться крахом — Вероника мысленно возблагодарила Небеса и даже богов в которых никогда не верила за то, что её окружают такие друзья, готовые ради неё пойти на любой подвиг.       — Рада, что не бросите меня одну на растерзание блохастому, — Вероника улыбнулась, опустив голову на плечо Татьяны. Нагайна пристроилась на подлокотнике, по-дружески её приобняв. — Только бы Габриэль снова мне доверился…       — Жить захочет — поверит. А если нет, то потащишь его волоком. Уж в твоих талантах убеждения я не сомневаюсь, — даже в самой критической ситуации нагайна не изменяла себе, пытаясь толикой юмора разрядить обстановку.                         * * *       Габриэль лежал на койке, подтянув к себе ноги, и глядя в стену. Голод не был ему страшен. Сон не шёл, да и как вообще можно спокойно спать в этом кошмарном месте? Всё, что ангел себе позволял — лёгкая дремота по десять минут. Сегодня днём ещё двоих узников увели в неизвестном направлении, и Габриэль боялся, что рано или поздно очередь может дойти до него. Куда их уводят? Неужели на пленниках проводят опыты? Эти мысли внушали неописуемый ужас, в очередной раз показывая насколько он уязвим. Ни бессмертие, ни магическая сила не имеют значения, когда есть те, кому известно о твоих слабостях.       Монотонность серой стены перед глазами усыпляла. Веки тяжелели, но в следующий миг ноздри резанул едкий запах дыма. Сонливость испарилась мгновенно. Габриэль рывком сел на койке. Камеру заволокло густой серой пеленой, сквозь которую не пробивался ни единый луч света. Непроглядный туман пах гарью и обжигал лёгкие при каждом вдохе.       Душа ухнула в пятки, а сердце в груди на несколько секунд замерло, прежде чем снова забилось быстрее. По телу пробежала волна мурашек. Подорвавшись с места, он подскочил к двери, схватившись за прутья, и пытаясь разглядеть хоть что-то. Больше, чем внезапная смена скудной обстановки его пугала эта неестественная тишина, явно таившая нечто опасное.       «А что, если это Фенир пробрался на базу и теперь хочет добраться до меня?» — эта мысль вспыхнула в сознании, как молния среди ясного неба.       Габриэль не сомневался: подлый тёмный способен на любую низость. Но как именно он это провернул? И главное — не пострадала ли Вероника? Несмотря на её предательство, ангел никогда не пожелал бы ей зла. Он вцепился в холодные металлические прутья, до рези в глазах всматриваясь в густую сероватую мглу. Поднимать шум было опасно — это может обернуться для него печальными последствиями.       В конце коридора раздался протяжный скрип открывающихся дверей. Затем ещё один, и ещё... К ним добавились быстрые, тяжёлые шаги. Габриэль инстинктивно отшатнулся от двери, не зная, что делать. Его верный «Криазорн» остался в квартире, а магические силы были заблокированы. Бросаться на неведомого врага с голыми руками — верное самоубийство.       Габриэль вздрогнул и едва сдержал крик, когда за дверью, как привидение из фильмов ужасов, внезапно появилась Вероника. Её лицо было едва различимо в тумане, только глаза блестели от страха и волнения.       — Габриэль! Быстрее, мы уходим! — не тратя времени на объяснения, она принялась взламывать магическую печать на замке.       — Что происходит? — он не сдвинулся с места, напряжённо следя за ней.       — Тебя спасать пришла! — огрызнулась девушка. Как только печать погасла, Вероника начала торопливо перебирать ключи на связке, тихо ругаясь себе под нос. Нужный ключ, как назло, не желал находиться.       — Спасать? После того, как сама же меня здесь заперла? — скептически изогнул бровь ангел. Он сложил руки на груди, пытаясь скрыть бившую его дрожь. Происходящее ему совершенно не нравилось.       Наконец очередной ключ легко вошёл в скважину. Раздался глухой щелчок, и тяжёлая дверь со скрипом отворилась.       — Поговорим обо всëм позже, — отрезала ведьма, прислушиваясь к звукам снаружи. — Сейчас главное — уносить ноги. Дымовая завеса долго не продержится.       — Я никуда не пойду! Снова хочешь выслужиться перед своим оборотнем? Так вот знай — больше я на это не поведусь.       Вероника шумно выдохнула, до боли впилась пальцами в переносицу и мысленно досчитала до десяти. Ничерта не помогало — паника била в виски тяжёлым молотом, а сердце колотилось где-то в горле.       — Птенчик, послушай меня! — её голос прозвучал слишком громко и резко в гулкой тишине, заставив ангела вздрогнуть. — Что ты выберешь: переступить через себя, довериться мне снова и получить шанс на свободу... или остаться здесь и гордо сдохнуть?!       Он почти физически ощущал исходящие от неё волны тревоги. Один взгляд в её полыхающие яростью глаза — и последние сомнения испарились. Что ещё терять? Впереди неизвестность, но позади — верная гибель. Выбор очевиден.       Габриэль бросился к Веронике, уловив её облегчённый вздох. Не тратя времени, ведьма стальной хваткой вцепилась в его руку и рванула за собой по коридору.       — Держись! — приказала она сквозь зубы. — Потеряешься здесь — считай, что всё потеряно.       Ангел благоразумно промолчал. Отовсюду доносился громкий топот. Мимо них к выходу ломились другие узники. В мельтешении теней Габриэль успел заметить безумца из соседней камеры. Коридор превратился в живой поток, стремящийся к свободе.       Лампы над головой судорожно мигали, их гудящий свет едва пробивался сквозь густую, едкую пелену тумана. Коридор изолятора казался бесконечным лабиринтом. Габриэль лишь сильнее сжал ладонь ведьмы, поражаясь тому, как она безошибочно находит путь в этом хаосе.       Страх сковывал внутренности ледяным комом. Вероника почти волоком тащила ангела за собой, вздрагивая от каждого шороха и до рези в глазах всматриваясь во мрак. Дымовая завеса была их единственным спасением — и одновременно главной угрозой. Слишком уж она заметна. Несмотря на глубокую ночь, любой случайный свидетель мог поднять тревогу. Если кто-то увидит её из окна общежития — пиши пропало. Им оставалось одно: проскочить наружу и добраться до портала за считанные секунды. Только бы Таф не подвёл!       У выхода их ждал Таффин. Дампир стоял перед охранником, вперив в него взгляд пылающих алых глаз. Мужчина застыл за столом восковой статуей, его лицо превратилось в безжизненную маску, а зрачки расширились до предела, поглощая радужку.       — Что с ним? Он... — испуганно прошептал ангел, глядя на застывшего охранника.       — С ним всё в порядке. Он в глубоком трансе. Когда очнётся, не вспомнит ничего, кроме того, что задремал на посту, — заверила Вероника.       Дампир нетерпеливо тряхнул головой, прерывая их.       — Татьяна усыпила часовых своей настойкой, но её действие не вечно! Пойдёмте!       Он первым выскользнул за дверь, и троица высыпала на улицу, в объятия летней ночи.       Порыв прохладного ветра хлестнул по коже, принося с собой запах леса и свободы. Габриэль вдохнул полной грудью чистый ночной воздух — слишком реальный, чтобы быть сном. Территорию изолятора накрыл густой туман, сплошной серой завесой поглотивший всё вокруг. В свете луны он серебрился и причудливо вихрился, поднимаясь выше и скрывая очертания базы.       Смотровые вышки и стена превратились в размытые силуэты. Свет фонарей тонул в этой ватной мгле, как в болотной трясине. Даже стрекот сверчков доносился глухо, словно сквозь толщу воды. Пригибаясь к земле, троица выскользнула за ворота и, держась в тени забора, поспешила к видневшимся впереди ангарам.       У слабо мерцающего разлома в пространстве их уже ждали Татьяна и Натан. Медиум был бледен как полотно. Тонкие струйки пота стекали по его вискам — он потратил слишком много энергии, чтобы удержать эту брешь между мирами.       — Идите! Быстрее! — торопливо затараторила Татьяна, не давая им опомниться, и грубо толкнула Веронику и Габриэля прямо в дрожащее марево портала. От неё всё ещё исходил резкий, сладковатый запах колдовской настойки, которой нагайна усыпила дозорных. Таффин остался позади, прикрывая отход и неотрывно следя за окружающей мглой.       Ведьма первой шагнула в портал, рывком утягивая за собой ангела. На любезности не было времени — их обоих поглотила ослепительная вспышка.       Когда свет погас, Вероника и Габриэль оказались посреди ночного хвойного леса. Воздух здесь был густым и терпким от запаха смолы и влажной земли. Прямо перед ними из полумрака выступило приземистое строение с двухскатной крышей. Сквозь большие окна пробивался тёплый жёлтый свет, а из трубы валил густой дым, растворяясь в холодном звёздном небе. Дом казался островком уюта, со всех сторон окружённый плотной зелёной колоннадой деревьев.       Девушка вцепилась онемевшими пальцами в шершавую поверхность деревянной балки, подпирающей ветхий навес. Тело всё ещё била крупная дрожь — отголосок недавнего напряжения. В голове стучала одна-единственная мысль, казавшаяся почти нереальной: «Неужели у них действительно получилось?». Из груди вырвался нервный, похожий на всхлип смешок. Её переполнял дикий коктейль из адреналина, облегчения и чистой, радости, от которой хотелось смеяться и плакать одновременно.       Рядом, согнувшись пополам, стоял Габриэль. Он опирался дрожащими руками о колени. Каждый выдох вырывался из его груди с хриплым свистом. Ангел пытался отдышаться после той беготни и резкого перемещения.       — Жив, Пернатый? — скосив на него взгляд, полюбопытствовала ведьма.       Габриэль с трудом выпрямился и молча кивнул в ответ. Тошнота ещё подкатывала к горлу, но он изо всех сил старался сохранить самообладание. Ведьма хмыкнула, довольно кивая своим мыслям.       Входная дверь со скрипом отворилась, и на крыльцо вышла Наира. Она куталась в цветастую шаль, спасаясь от вечерней прохлады. При виде гостей — живых и невредимых — её лицо озарилось неподдельным облегчением.       — Слава Лесным духам! Вы живы! — она торопливо спустилась к ним, то и дело поправляя подол длинной юбки.       Первым делом Наира крепко стиснула дочь в объятиях, целуя в щёку. И Вероника позволила себе выдохнуть — впервые за долгое время напряжение спало, уступив место искренней улыбке. Как же она соскучилась! По маминым рукам, пахнущим сухими лесными травами, по её родному голосу, который сейчас что-то успокаивающе шептал ей на ухо.       Выпустив Веронику из объятий, старшая ведьма порывисто обернулась к ангелу и так же крепко обняла его, принимая как родного.       — Пернатый! Сколько лет, сколько зим!... Ох, какой же ты стал худой, а крылья-то, крылья, — охрула ведьма, глядя на тусклые перья.       Габриэль скромно улыбнулся, чувствуя как загорелся румянец на щеках.       — Мам, давай только без этих твоих нежностей, — сурово осадила Вероника, но взгляд её потеплел, а на лице нарисовалась улыбка.       — Ой, чего это я в самом-то деле? Вы же наверное уставшие, голодные… Пойдёмте скорее в дом, я чайку заварила…       Прежде чем Вероника бы успела ответить матери, Габриэль кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание, и шагнул вперёд. — Извините, что прерываю, но нам с Вероникой нужно поговорить. Наедине, — ангел вперил в девушку пронзительный взгляд, ясно давая понять, что отказа он не примет.