Моей тесть— мой любовник

      Питер отошёл от стены и на руках понёс меня к себе, как маленького мальчика. Действительно заботливый папа. Он положил меня на кровать и начал раздевать. Я тоже хотел его раздеть, но, пока он надо мной, не получится. В итоге мои джинсы свисали с батареи в одном конце комнаты, а рубашка забралась на вентилятор в другом конце.       Хотелось тоже проявить инициативу. А то, видите ли, актив нашёлся. Я перевернулся так, что теперь сидел на Питере, и так резко снял с него верхнюю часть одежды, что послышался треск швов. Но сейчас было не до них.       Я наклонился над «папой» и стал целовать его в губы. Видимо, увлёкшись, он прокусил до крови мою губу. Я промолчал, но запомнил и уже придумал месть. Потом я прошёлся губами по его щетине и шее, оставив яркий след. Не терпелось перейти уже к сладкому, но надо же сначала доесть первое.       Позже, слушая громкие вздохи Питера, я стал водить губами по его груди. Пальцем обводил круги вокруг первой чувствительной горошинки, вторую же начал целовать и обсасывать. Питер чуть прорычал, а я, довольный, рукой уже спускал его боксёры.       Я прошёлся поцелуями у него медленно сначала по лобку, потом между ног и немного стал полизывать яички. Питер же шумно дышал и постанывал. Я его мучал. Не будет больше меня кусать. Наконец я добрался до ствола. Медленно пройдясь языком по каждому сантиметру, я добрался до малиновой головки. Сначала лизнул её, потом поцеловал и медленно взял в рот, обсасывая.       — Боже… Вейн, быстрее… — Я его не слушал.       Я опускался ниже, так же обсасывая и пропуская «папу» глубже. Набрав побольше воздуха, я резко взял всё, упираясь в лобок. Начал активно сосать, чего и ждал Питер. Выпуская его чуть ли не полностью, вновь опускался. Это продолжалось минут пять, пока Питер, взяв за волосы, не отстранил меня. Я сначала не понял, но в следующий миг мне на лицо брызнула белая тягучая сперма. Я облизнулся, и в тот же миг мои губы снова были на губах Питера.       — Знаешь, Вейн, ты разозлил меня. Ты слишком долго это делал. — Питер взял меня за подбородок, заставляя смотреть на него.       — Ммм… И что будем делать?       — Я накажу тебя. Без смазки.       Я не успел ничего возразить, резким движением меня перевернули на живот и закрыли рот рукой. Свободной Питер достал презерватив и надел на себя. Скоро он упёрся в мой проход, настойчиво просясь внутрь. Я его пустил, но с дикой болью, мычанием и стонами. Но, наверное, было бы хуже, возьми Питер не скользкую изначально защиту. Я застонал в руку «папочки». Было до жути больно, но когда Питер остановился на половине, я смог кое-как отдышаться.       — Боже, милый… Какой ты узкий… — На себя посмотри! Такого питона в меня совать!       Только я успел подумать, что уже всё, как внутри начали двигаться. Но не глубже, а до той длины, что мы дошли. Боль со временем утихла, и даже стало как-то приятно. Вскоре с толчками Питер стал проникать глубже, боль вернулась, но не такая острая. Было приятно. Руками я вцепился в простынь и застонал ещё громче.       Нана в стельку и точно уж не проснётся до ближайшего петуха. Я надеюсь.

***

      Утром я проснулся от того, что кто-то настойчиво тёрся носиком о мой нос. Я открыл глаза и увидел Нану. Она улыбнулась мне, а я ничего не понимал. Буквально секунду назад меня трахал её отец. Я что, вырубился?       — Доброе утро, милый. — Девушка выглядела счастливой, несмотря на вчерашний вечер.       — Доброе. — Это всё, что я смог выдавить из-за жуткой боли между ног.       — Что-то случилось?       — Да так, врезался вчера по пьяни спиной в стол.       — Какой кошмар! — Девушка встала и побежала на кухню, но, встретив отца, остановилась. — Доброе утро, пап.       — Доброе. Стол в порядке, не волнуйся. Иди умываться.       — Я туда и шла. Спасибо, что посмотрел на стол. — Девушка побежала в ванную, а Питер, закрыв дверь, подошёл ко мне.       — Как тебе ночка?       — Заебись, только куча вопросов.       — Почему ты у Наны? Я тебя сюда принёс. Почему чистый? Я тебя протёр. Почему зад болит? Я не сразу понял, что ты в отключке.       — Отец года. В следующий раз я сверху.       — Посмотрим, малыш, посмотрим. Мне понравилась твоя дырка.       — Пошёл в жопу!       — Сейчас? Да ты, я вижу, шалун. — Питер навис надо мной.       — Э-эй! Чё творишь? Нана же может зайти…       — Я просто поцелую… — Он положил ладонь мне на щёку, и в следующий момент мы уже целовались.       Поцелуй был самый обычный, не такой, как ночью, но было приятно. Сколько мы так целовались, я не знаю, ведь скоро послышались шаги, и Питер буквально спрыгнул с меня.       — Пап, что это за хрень в ванной?       — Какая хрень?       — Не знаю. На сперму похоже.       — А, ты про это. Это я позавчера йогурта переел, а до туалета было далеко. Сейчас уберу, прости. — Я с трудом подавил смешок.