Выиграй меня.

      Дом у Чонвона довольно большой для проживания одного человека — первое, что замечает Ким, зайдя внутрь огромного многоэтажного небоскреба в центре Вегаса. Он задается достаточно неприличным вопросом у себя в голове: «Откуда у бармена деньги на такую квартиру?»       Но решается задать только один:       — Чонвон, — красноволосый парень отвлекается от своего очень важного занятия — найти гостю тапочки. — Ты живешь тут один? Квартира довольно большая и…       Ян прерывает его монолог своим звонким смехом, запрокидывая голову вверх.       — Нет, я живу тут со своим мужем, — он по-кошачьи улыбается, сверкнув слишком яркими в темноте глазами.       — Мужем? — Сону замирает на месте, будто его окатывает ледяной водой с головы до ног. — Ох, прости, ты просто так молод, я не думал…       — Все в порядке, хён, — Чонвон его вновь перебивает, и Сону скоро начнет это бесить. В такси он был молчалив. — Многие удивляются, но я привык, — он пожимает плечами, все же протягивая блондину милые тапочки из плюши.       Сону коротко благодарит, надевая их и, едва поднимая ноги, идет за Яном в неизвестном ему направлении.       — А твой муж не будет против, если я буду здесь н-ночевать? — Ким запинается на слове, смотря на юношу, пытающегося достать с верхней полки шкафа-купе какую-то вещь.       — Не переживай, он вернется ближе к завтрашнему вечеру, — парню все же удается достать какой-то запечатанный прозрачный чехол с постельным бельем внутри, в крайнем случае, так подумал Сону. — Мы работаем вместе, но на разных должностях.       Младший коротко улыбается, отдавая в руки блондина этот самый чехол. Сону был прав — это постельное белье.       — Я постелю тебе в гостевой комнате. Идем, — он мягко подзывает к себе старшего, а тот добровольно, шоркая тапочками по паркету, топает за ним.       Вся квартира выполнена в светлых оттенках. Сону замечает это и без света, так как чрезмерно яркая сегодняшняя луна и свет от зданий снаружи хорошо освещают все пространство внутри. Они идут по коридору довольно долго, но в конечном итоге останавливаются напротив одной из дверей. Ян достает ключи с милым брелком черного котенка, прокручивает одним из них в закрытом замке двери до двух щелчков, наконец открывая ее и впуская старшего первым.       Убранство его сегодняшних покоев впечатляет: огромная двуспальная кровать все так же в бело-серых оттенках; полностью панорамная стена, сделанная под окно, и ещё много чего другого. Из раздумий Сону вырывает Чонвон:       — Может, ты хочешь есть? Я могу заказать, если надо, хён, — забота младшего греет душу, а после произошедшего становится теплее в два раза.       Сону, честно, очень смущен, но чувствует себя так полноценно, что хочется заплакать от уюта этого места. Он коротко кивает, перебирая за спиной свои длинные пальцы.       — Что ты любишь? — красноволосый достает свой телефон из кармана, по всей видимости, заходя в приложение для заказа и доставки еды. — Оу, прости, хочешь сходить в душ? Тебе нужно прийти в себя и расслабиться.       Внутренне Сону хнычет. Чонвон слишком добрый для этого мира.       — Да, было бы неплохо, — натянуто улыбается, продолжая теребить свои пальцы. Младший кивает, секундно что-то обдумывая, но прерывает себя на мысли и куда-то убегает.       Сону слишком тихо присаживается на кровать, складывая ладони на коленях, сжимаясь от какого-то резко охватывающего его зноба.       Ян возвращается довольно быстро, с умилением глядя на Кима в такой невинной позе.       — Я принес тебе сменную одежду, думаю, в твоей тебе будет не совсем удобно, — опять улыбается своей кошачьей улыбкой, передавая в руки старшего аккуратно сложенную одежду. Сону вновь благодарит, поднимаясь с кровати. Чонвон просит следовать за ним, провожая блондина в ванну.       — Можешь пользоваться всем, чем захочешь, а я пока закажу чего-нибудь, — и он оставляет Сону наедине с собой.       Чувствовать на своем теле горячую воду, стекающую по бледной коже — лучшее, что мог сейчас почувствовать блондин. Он не замечает того, как слезы стекают из его глаз, но стекают, не омывая собой лицо парня, а мешаясь с водой и капая на черную керамическую плитку. Сону весь вечер мечтает смыть с себя эту грязь в виде Пак Сонхуна. Хочет смыть с себя все его поцелуи, все прикосновения и едва фиолетовые метины на шее. Он чувствует себя использованным, каким и является на самом деле. Единственное, что помогает сейчас — горячая вода, заботливый Чонвон и ощущение наполненности.       Сону слишком тихий. Всю жизнь ведет себя тихо, ничем не примечательно и тускло. Душа всегда хотела ярких красок в обычной обыденности, но желание угодить другим всегда превыше всего. Сонхун постоянно твердил парню о его слишком экстравагантных нарядах, хотя они как таковыми не являлись. Говорил, что желания младшего слишком уж меркантильные, и что от Пака ему нужен лишь его кошелек. Сейчас, выходя из душа, Сону обдумывает все ту дичь, что вдалбливал в его голову бывший парень, понимая каким дураком он был всего несколько часов назад. Почему он это терпел? Что ему принесли эти отношения? Ровным счетом ни-че-го.       Сону бегло осматривает все пространство вне душа, останавливая взгляд на вещах, которые дал ему Чонвон. Берёт огромное белое полотенце, напоминающее ему пушистое облако, и кутается в него, хватаясь, как за последнюю надежду. Он стоит так минут десять — точно, а хозяин дома начинает чутка переживать, расхаживая около двери ванны. Не выдерживает. Тихонько стучит, спрашивая:       — Сону-хен, все хорошо?       В ответ еле слышное мычание с явными нотками усталости и расслабленности. Ян кивает самому себе и, успокоившись, идет на кухню, где блондина ждет недавно доставленная еда.       Ким выходит спустя минут пять, вальяжно виляя бедрами и вытирая влагу с волос полотенцем. Ему лучше — подумал Чонвон, приглашая того за стол.

***

      Сону вдупляет в потолок уже давно. Он проснулся часов в шесть утра, так и не смог уснуть заново. Мысли опять проедают мозг, а голова скоро взорвется. Так считал сам блондин, ощущая неприятную влагу, стекающую по вискам. Опять больно. Он уже готов был бежать к Чонвону, дергая того за руку и прося вколоть ему в задницу обезболивающее, как когда-то просил маму, когда у него начинались панические атаки.       Слава богу, прошли. Сону с младенчества был беспокойным ребенком: постоянно плакал, истерил, и, что там еще делают дети в год и два месяца? В общем, у матери его был годовой запас валерьянки.       Пошел десятый час утра. Уже и Чонвон встал, а Сону все также смотрел на белый потолок, будто там было то, чего парень никогда в жизни не видел и боится упустить. Хозяин квартиры тихонько стучит в дверь, заставляя блондина дернуться, подскакивая с кровати, как ошпаренный. Не дожидаясь ответа, Чонвон открывает дверь, озаряя комнату своей кошачьей улыбкой.       — Я приготовил сырники, будешь?       И, О Боже, Сону готов продаться этому мужчине.

***

      — Думаешь, он дома? — Чонвон задает логичный вопрос, накладывая в чужую тарелку уже вторую порцию сырников с клубничным сиропом.       — Я не знаю, что мне делать. Он точно прикончит меня, если увидит в пяти километрах от себя, — Сону вздыхает, облизывая нижнюю губу, испачканную едой. — А он увидит, поверь.       Красноволосый присаживается напротив парня, о чем-то задумываясь. И сидит, думает так уже минут пять, пока Сону слишком увлечен любимым завтраком, чтобы обращать внимание на какого-то там Ян Чонвона, который всего-то его спас. — Знаешь, ты можешь побыть здесь, думаю, мой муж не будет про…       Не успевает парень договорить, как слышит, что в замке входной двери поворачиваются ключи, открывающие дверь в два счета.       — Блять… — продолжает он, вытирая руки полотенцем, и уходит в коридор, а Сону отталкивает от себя тарелку с едой, принимая незначительную позу, якобы он рассматривает свои ногти и, видимо, он очень увлечен.       Ким слышит из коридора не два голоса, а на один больше — явно. Напряжение, поглотившее его полностью, нарастает все больше и больше, а ноги и руки начинают потихоньку подрагивать. Ему определенно неловко.       Чонвон что-то объясняет какому-то мужчине, чей басистый голос очень запомнился, но тот его слушает максимум одним ухом. Он разговаривает с совершенно другим человеком, который поздоровался лишь в начале и больше его голоса Сону не слышал, а может и слышал.       Ким продолжает сидеть в одной позе, пока на кухню не вваливаются двое мужчин, один из которых его друг (?) — Чонвон, а вот другого он уже видел и, честно, он ему был не очень приятен.       — Знакомься, Сону: Джей — мой муж, — Ян ярко улыбается и смотрит теперь уже на Пака. — Джей, а это Ким Сону.       Блондин встает, чтобы поклониться в знак знакомства и уважения к старшему, но останавливает себя на действии, когда замечает в проходе громадную фигуру знакомого японца — это Нишимура Рики.