Блок питания.

      — Я убью тебя.       Николай шипит, пытается придумать как сбежать, но их окружили вооруженные силы во главе одного из прошлых знакомых, коллеги, почти друга.       — Если вы не сдадитесь, мы стреляем на поражение, — их громко предупреждают, закрываясь массивными щитами, под вой сирены об опасности.       Сейчас Гоголь думает, что они действительно выглядят не иначе, как преступники, и пока они тратят время на то, как поступить дальше, слышны щелчки готовых к действию огнестрелов.       — Не смейте! — моментально реагируют парни, говоря друг за друга, готовые закрыть собой.       Их поймали, когда они собирались покинуть лабораторию. Их окружили, угрожают смертью, и есть единственный выход.       

***

             — Ты знаешь… я люблю твой эгоизм. Это звучит глупо, но я бы не решился на эти операции, если бы не ты, — говорил Сигма с искренней улыбкой, но все же ведь было больно, — Но они оказались бессмысленными, не так ли?       — Извини меня, — который раз за сегодня говорит Гоголь, но эти слова тоже окажутся бессмысленным.       — Я все равно не человек и не могу иметь более глубокие мысли, чем просто то, что чувствую сам, — он неловко смеется и вслед чужому опущенному взгляду переплетает с ним пальцы, — Но я думаю… ты делаешь это тоже, только потому что тяжело. Именно поэтому я одобряю твой эгоизм, понимаешь? Именно потому что тоже люблю тебя. И я рад, что ты любишь меня настолько, что готов взорвать этот мир.       

***

             …Это то, что Гоголь не хотел говорить ему об этом. Не хотел говорить о своем единственном спасении, где не останется без Сигмы. Ему тошно от одной лишь мысли, что больше не будет того человека, из-за которого можно было двигаться дальше.       Поэтому он целует его. Ужасно грязно со стороны, но это истинное прощание возлюбленных, единственный выход. И сейчас Гоголю со злостью кажется, что он боролся недостаточно хорошо, раз происходит это. Раз механизм выделяет горячие слезы из-под закрытых век, пытаясь сконцентрироваться на последних чувствах присутствия своего партнера. Слезы чувствуются и на собственных щеках, делают поцелуй соленым, тоскливым, с привкусом смирения с расставанием.       Это были лишь несколько секундные прикосновения к друг другу; поцелуи, руки Николая под одеждой Сигмы, чужое бессильное сжатие на его спине… И, пожалуй, это было самое чувственное, что они когда-либо давали от себя друг другу. Они оба кроют свою внезапную обиду, только в этот момент у них нашлось время показать свою истинную любовь к друг другу. Им больно, они прожили слишком мало.       Когда Николай резко прижимается к Сигме в объятиях, глушит крик в чужом плече — первые выстрелы. В первую очередь, пугают не уже продолжительные грохоты, а то, что больше нет попыток заглушить боль в его запахе, Гоголь начал падать. Он не в силах держаться на ногах — это был последний для него выстрел, фатальный. Когда же Сигма понимает происходящее, он не может совладать с собой, со своим отчаянием и любовью. Он думает о том, как ужасно выглядит сейчас его мертвый возлюбленный, в какой жалкой ситуации они оказались из-за любви к друг другу и как он счастлив, обнимать его. Так счастлив, что, кажется, не выдержит.       Это то, что планировал Николай, когда целовал. Взрыв охватывает все здание, подхватывая рядом машины, недалекую станцию снабжения энергии.       Его человеческое сердце не выдержало.