Санта с косичками

Утро началось с воплей Энид, что Уэнсдей должна бы уже проснуться и собираться к вечеру. Уэнсдей хотела бы съязвить, но вовремя вспомнила, что сегодня она актриса без Оскара, ведь пока не проснулась окончательно, проще притвориться, не правда ли? — Отстань, мне плохо сегодня, — промямлила Аддамс и укрылась с головой. — В каком плане тебе плохо? — спросила Энид и приземлилась на кровать к Уэнсдей. Что, безусловно, выбесило её, и продолжая выдавливать из себя больную, она «нападает». — Если ты сейчас не встанешь, я оторву тебе все конечности, которые только можно и не посмотрю на то, что чувствую себя не очень. — Уэнсдей, как ты успела заболеть? — Не знаю, — отрезает она — Чем тебе помочь? — сразу же спрашивает блондинка. — Не задавай тупых вопросов, — отвечает ей брюнетка и отворачивается. Да, грубо, но Энид все же уходит. Уэнсдей обязательно извинится, в своем стиле, но это будет обязательно. Перед уходом Энид подходит к кровати больной соседки и кидает незамысловатое, но, как она думала, важное. — Обед я принесу тебе сюда, выздоравливай, если что-то надо будет — пиши, — тараторит волчица. — Спасибо, сделай одолжение, напиши мне перед обедом, если я захочу есть — я напишу тебе, ладно? — Да поняла, отдыхай, Уэнсдей. Синклер скрывается за дверью, а Аддамс выдыхает. Она всегда бледная, и это определенно на руку, сейчас она заматывается в большой черный свитер с горлом и изображает першение в горле, сходящее к кашлю. Роль отыграна прекрасно, но, к счастью, она никого не увидела и просунула записку под дверь Барклай. Что ж, все готово, можно собираться. Вернувшись в комнату, она плотно закрывает дверь и идет к гардеробной. Там найдя все, что нужно, она кладёт красиво упакованный сюрприз в красном пакете. Над подарками она заморачивалась, для Энид решила взять яркую палетку теней и пару новых лаков для ногтей. Сверху лежала красная шапочка Санты и записка: «Ужасного Рождества! Уэнсдей». Вещь что-то начал рассказывать Аддамс, за то, что она оттаяла, но та даже слушать не стала, только фыркнула и пошла в свой тайник Санты. Она возвращается в гардеробную и берет свой рюкзак, где уже был Вещь и подарок для Тайлера. — Пошли, времени мало, — она дает возможность обрубку залезть на плече и стать таким себе «попугаем», — покажешь мне, где его палата.

* *

Пробираться пришлось через вентиляцию, так как другого входа просто не было. Там оказалось пыльно и душно, словно в аду. Про себя Уэнсдей отметила, что это прекрасная пытка, и она обязательно испробует её, позже. Все раздражало, они вытерли здесь большую часть пыли и благодаря Вещи заблудились, Уэнсдей уже поклялась, что вместо подарка на Рождество она отрубит ему минимум один палец, максимум — три. И о чудо свершилось, они все-таки нашли ту самую нужную вентиляционную ветку, по которой могли к цели.

* *

Тайлер: Я сидел на полу, сегодня снова смена тех идиотов, они в который раз избили меня, когда я этого не ожидал и спокойно ел. Аппетит пропал, как и желание жить, все-таки надо было выколоть себе глаза, тем острым карандашом, возможно, мне бы полегчало. Прямо сейчас я сижу на полу, и чувствую, как под моей кожей гуляет ток, я пытался защитить себя и превратиться, но вместо этого сижу и все еще чуть ли не взываю от боли и жду, пока подействуют успокоительные. Жалкая картина, по крайне мере, мне кажется, что Уэнсдей именно так её и оценила бы. Вдруг я слышу какой-то шум из вентиляции, воображение рисует разные варианты, кто там, но самым бредовым мне кажется это вариант, что там будет Уэнсдей. Вентиляционный люк падает прямо на мою подушку, повезло, что меня там не было, иначе мой нос пострадал бы. Передо мной оказывается Вещь, что начинает активно жестикулировать, а после Аддамс опускается на пол. — Видимо, препараты берут свое. — Глючит? — услышал я знакомый, холодный тон. — Похоже, — отвечаю ей я. И вместо белой стены передо мной оказывается черное пятно, из-за которого мои глаза словно теряются. А после, я все же вижу её — ту, из-за которой я схожу с ума еще больше. — Уэнсдей? Это действительно ты? — А есть еще одна Уэнсдей Аддамс, которую ты хотел прикончить? Я думала, я одна такая, — язвит мне она. — Прости, я не могу это объяснить и знаю, что ты можешь мне не верить, так есть ли смысл? Она лишь слегка кивает и усаживается на холодный пол рядом. А после открывает свой рюкзак и достает оттуда красный подарочный пакет. — Что это? —спрашиваю я — Открой и посмотри. Я прислушиваюсь к ней и беру из рук этот пакет, открываю, передо мной оказывается сверху шапка Санты, откладывая её, я увидел имбирное печенье, мёд и какую то книгу в черной обложке, где выведено название золотыми буквами — А.Кристи «Свидание со смертью» — и записка: «Ужасного Рождества! Уэнсдей». Это детектив, который я уверен, что Уэнсдей обожала. По ней видно, что триллеры, детективы и книги об убийцах — это для нее, поэтому особо я не удивлен, единственное, что хочу отметить, так это то, что мне приятно. — Зачем ты это делаешь? — С праздником, Галпин. Она собиралась вставать, как я схватил её и крепко обнял. Она осела и не сказала и слова. Но одно я мог сказать точно, она изучала меня. — Побудь со мной, пожалуйста, — прошу её я и кладу голову на её плечо. — Конечно.

* *

Уэнсдей: Я не ожидала такой реакции, а просто согласилась. С последней встречи он изменился, чертовски изменился. Сейчас он стал более бледным, у него было множество синяков, ссадин и даже гематом. На шее и руках виднелись чудо-ошейник и браслет, которые на нем не просто так. — Для чего они? — элементарный вопрос. — Они бьют меня током, если я предпринимаю попытку перевоплотиться. — Дай руку, — прошу его я. Он податлив, как до раскрытия, протягивает мне одну из рук. — Если я помогу тебе, сняв хотя бы браслеты, ты перевоплотишься? — Не думаю, меня накачали успокоительными, да так, что в глазах плывет. Ни слова больше, за дело и только за него. Я снимаю с него один из браслетов и вижу красный след, его рука натерта этим металом и даже были намеки на то, что ранее он ими резался. Снимая второй, я наблюдаю ту же самую картину, его руки выглядит ужасно, так будто он играл в «синего кита», чего уж явно не мог бы сделать. — Спасибо, мне стало немного легче. Я поняла, что есть возможность ему облегчить немного страдания, поэтому мои руки потянулись к его шее, аккуратно расстегивая ошейник. На шее были такие же следы, на что Вещь любезно одолжил свой крем. — Спасибо, Вещь, — проговариваю я, поднимая голову Тайлера выше, он слегка сопротивляется. — Тайлер, подними голову, я помажу твою шею. Он смотрит на меня мутным взглядом, но соглашается. Я пытаюсь усесться поудобнее, чтобы было проще, но не могу придумать как, пока взгляд не падает на кровать, вот оно, это то, что нужно. — Пересядь туда, мне будет проще, — говорю я. — Хорошо, — он встает и идет к указанному месту, — мне возле кровати сесть или на нее? — На.

* *

После нанесения крема я смотрю на экран телефона и ужасаюсь, уже прошло уйма времени, но я все еще так и не узнала то, что меня мучало. Я опрокидываю голову, всматриваясь в жутко-белый потолок, и как он здесь сидит? — Зачем ты здесь? — спрашивает меня Тайлер. — Я пришла поговорить, но как видишь, сделала не только это, — я все так же «любуюсь» белым холстом, что расстелен на потолке. — Спасибо за подарок, и прости, что пришлось со мной сидеть. — Пожалуйста, можешь ответить на вопросы? — перебиваю его я. — Да, естественно. Ну вот, сейчас главное — правильно изложить мысль… — Ты врал мне тогда?