Фатум по Сумерски

Держи вот этот подорожник! Щас врежу – сразу приложи!

      Шла третья неделя больничного режима, я была близка к тому, чтобы выкинуть себя в окно, но на этот раз сознательно. Тигнари – это вам не святая Барбара, стакан целебной воды не предложит. Он у нас мужчина, наукой увлеченный, и его лечение напоминает суровую правду про подорожник и фингал. В какой-то момент мне начало казаться, что меня накрыла жесткая интоксикация местными лотосами или что он там бадяжит, азартно подергивая кончиками ушей? Уши… Чем дольше я тут обретаюсь, тем больше в каком-то нездоровом восторге и, это чудесно отвлекало от мыслей в стиле «Кто виноват и что, блэт, с этим делать?!» Если бы мир можно было представить человеком, то Тейват представлялся мне стариком с деменцией. Этот мир совершенно ничто не удивляло, а если и удивляло, то он уже не помнил почему – возраст. Почему у кого-то есть звериные уши? А хвост? Что такое эти ваши эльфийские уши? Почему некоторые личности не растут нормально, в конце концов? Если бы я на всю жизнь застряла в теле, размером с местный одуванчик, я была бы сильно озадачена. Но здесь это в порядке вещей. Видела я тут краем глаза Дори – акулу местного бизнеса. Так азартно торговаться за реактивы и мешок свежих закатников – уметь надо. При этом она с виду чистый ребенок… А еда? Что это за странное молоко мне временами льют в кашу? Яков доят? Где берут мёд в конце концов, если про пчёл тут не слышали?! Вопросы я озвучивала со всей непосредственностью контуженной. Теперь Тигнари считает, что я потенциально успешный, хоть и весьма эксцентричный ученый. Ведь в научной деятельности главное задавать правильные вопросы, ага… И шухер на голове у меня уже есть, до безумного ученого осталось недолго. Моей сравнительной аналогии он не понял, но чаю налил чуть больше… Зато на фоне этой вот обычной бытовухи здешних реалий контуженная новая Мона с частичной потерей памяти никого не удивляла. Особенно после того, как я внезапно получила свои первые в этом мире письма.       В лице почтальона Печкина выступила моя новая подруга Лайла, которой единственной можно было заглядывать ко мне время от времени. Она же практиковала мой разговорный, что со стороны было забавно. Я тормозила, потому что учила язык, она же потому, что спала на ходу. А мой режим изоляции, кстати, уже стал изрядно напрягать, если честно, но сил скандалить пока еще не было. Я копила их для массированной психологической атаки, а Тигнари чуял подвох и ловко маневрировал. - Мона! – Лайла впорхнула в мою каморку, изящно пересчитав своей тушкой всю мед посуду на прикроватном столике. Хрупкая эльфийка в состоянии блаженного лунатизма стала моим фаворитом. Нет, серьезно, она классная. И её способность не спать и спать одновременно тянула как минимум на научную диссертацию, но эту идею она пока держала на рассмотрении. – Это просто потрясающе! - Это трусы в звёздочку, - я обреченно вздохнула, убирая на полку предмет одежды, терзающий моё чувство прекрасного. Одежда у меня была… Мда… Знаете, когда ноги уже заканчиваются, а юбка еще не начиналась? Вот это про мой нынешний гардероб. – Ладно, отложим в сторону трусы и мою душевную тоску. Что такого случилось, что ты полна энтузиазма и не спишь? - Мой доклад о потенциально новом разделе теоретической астрологии одобрили в даршане Ртавахист! Без тебя ничего бы не получилось!       Конечно, без моего эпичного подрыва самой себя никуда… Эх… Предсказания по звездам и зелье изменения судьбы, как же. Похоже, что только я пока поняла, что это был изящный способ самоубийства. Хотя, как посмотреть. Может, это меня не было никогда? И я что-то вроде внутреннего монстра Моны? Да не, бред…       А подруга тем временем светилась энтузиазмом, чудесная девушка. Знаете, бывают такие люди, от которых веет только теплом и добротой? Это про нее, невольно хотелось радоваться. Лайла счастливо плюхнулась на подушки, которые заменяли мне стул, и подвесила искрящийся снежный шар для света и атмосферы. Снежные льдинки засверкали, озаряя больничное крыло и полное энтузиазма лицо подруги. Лайла – чистый котик, клянусь вам! Шотландский вислоухий! - Еще у меня письма для тебя! Я надеялась, что они тебя подбодрят.       Ну да, подбодрят по хребту, догонят и еще раз подбодрят. Ничего хорошего я не ждала, память не подкидывала мне оптимистичных прогнозов – с друзьями было туго. Я уселась рядом, на всякий случай запихнула в рот чуть ли не половину персика зайтуна, чтоб лицо перекосило вне зависимости от того, что я там прочту, и погрузилась с помощью акаши в перевод. Первое письмо было из академии, которое официально и сухо извещало, что за мной штраф за мебель и выбитые окна. Моры нет, детка, но ты держись, угу… Плавали, знаем. Второе письмо, внезапно, оказалось от Люмин и Паймон, вот тут я прямо удивилась. Всё-таки Мона не настолько безнадежный интроверт, как я думала.       «… Я понимаю, как тебе сейчас непросто, дорогая! Тигнари написал нам, что случилось, спрашивал совета. Когда мы путешествовали по Инадзуме, то встречали людей, лишенных глаза бога. Они помнили себя, но не помнили очень и очень многое. Как будто, забыли почти всю свою жизнь, свою судьбу. Память вернётся только с глазом бога, к сожалению… Пожалуйста, держись и лечись, мы обязательно тебя навестим! Паймон передает тебе привет и велит хорошо кушать. Она точно знает в этом толк!»       Кажется, меня всё же перекосило чуть больше, так как Лайла бросилась меня обнимать. Я не страдала пофигизмом, нет. И мысли о том, что было, есть и будет посещали меня на постоянной основе, мне кажется, Тигнари все таки мне что-то подмешивал в чай, купируя панические атаки. Мне же было очень себя жалко, жалко Мону. Но память не вернется, как и гидро глаз бога, потому что возвращаться некуда, а жить и выживать здесь теперь мне, а я вообще не знаю, с какого края эту жизнь тут налаживать… Это тело чувствовало себя, как иссохшее русло реки. Магия больше не текла, и каналы-ручейки испытывали постоянную жажду. Это как будто ты вечно хочешь пить, но жажда не уходит… Истерика всё же накрыла. Как хорошо, что пока что в Сумеру сны еще не снятся, иначе кошмары были бы обеспечены.       Странно, конечно, но земная мудрость про «всё пройдет и это тоже», вполне заходила здесь, как мантра. Но чисто русское – ебись оно всё конём, проскакивало всё же чаще. Лайла краснела, я бледнела от беспомощности, Тигнари вздыхал. Так и жили.

***

      «Сегодня что-то случится!» Это мысль не оставляла меня с момента пробуждения, она роилась в моей голове, налетала будто со стороны и не давала ни на чем сосредоточиться. А стоило хотя бы вещи разложить. Не то, чтобы их было много: в кошельке вот бережно хранилось, как память, несколько лазуритов Варунада. Все эти камушки служили проводниками. Обменять на что-то или выкинуть у меня рука не поднялась, это всё, что осталось от старой Моны, кроме шикарной шляпы. Тигнари шутил, что в ней я похожа на прыгучего плесневика, прав чертяка, не отнять. Только прыгать я теперь не особо могу, хорошо что хожу, прихрамывая. Стопка белья, подаренные Лайлой штаны и боты без каблуков. Каблуки мне теперь не светили точно. Да и не могу я представить себе прогулку по местным лесам на лабутенах…       Мы переехали в Гандхарву. Говоря мы, я имею в виду Тигнари и себя, Лайла отбыла со своим проектом к научному руководителю и была настолько полна ожиданиями, что даже не заметила разные туфли у себя на ногах.       Здесь было легче. Или же сработал принцип хоть какой-то определенности: Тигнари взял меня в подмастерья взамен на изучение моего случая и диссертацию по нему же. Меня устраивало, ведь покидать Сумеру я не планировала. Да и куда я пойду без Акаши - переводчика? Без глаза бога? Без моры? Этот край когда-то очень полюбился мне в игре, что ж, у меня есть шанс попробовать жить в нём, и я его не упущу.       Но чувство беспокойства не уходило. «Что-то случится сегодня!»       Ой, в звезду! Я запихнула вещи кучкой в шкаф и пошла варить мятный сироп. Кто-то должен спасти больных детей от горьких отваров местного ушастого врача!