Фатум по Сумерски

      Что я могу сказать, прожив в глуши лесной деревушки полгода? «Что-то случится сегодня!» - это местная норма жизни, и если хочешь, чтобы твой последний нерв работал, придерживая перманентно отъезжающую кукуху, то ты очень быстро начнешь отсекать истинный пиздец от бытового. - Тигнари! Там в заводи для купания крокодил! - Да, да, конечно… - Тигнари, мать твою ушастую по всей пустыне, там охеренно большой крокодил! - Это очень плохо, охотники наверняка уже пошли проверить… А вот я тут записал, спросить хотел, что значит твоё «в рот мне ноги!»?       Я учу тейватский, а он со своим Акаши на ухе подслушивает и учит русский. Какая прелесть. Мне очень хотелось сказать что-нибудь про то, что он не Тарантино, а я не красотка Сальма, и мы таки не в фильме «От заката до рассвета», а то б я показала… Но выдала что-то про: - Это крайняя степень удивления, Тигнари. Крайняя. Как крокодил в пруду, в котором моешь жопу…       Я читала когда-то, что попаданцы – на редкость удачливые, они все умеют и могут сразу, а еще они говорят на всех языках вселенных без запинки с мхатовскими паузами. Я, видимо, неправильный попаданец, мои паузы в диалогах были далеки от театральщины, да и чтобы жить, а не выживать, пришлось напрягать все свои скромные способности. Очень жаль, что пионерия была до меня, кажется, навык по готовке белковых котлет из муравьев и скворечника из черепа кого бы то ни было был бы здесь не лишним… Но человек я по натуре упрямый и загадочный на голову, так что развернулась я в этой вашей Гандхарве, аки хоббит. Со всем присущим себе бытовым талантом и достоинством, короче. Ну и задолбала всех вокруг, не без этого, но люди здесь в общей массе хорошие и гибкие на психику, смирились и подружились.

***

      Где-то на второй день жизни в лесу я проснулась с осознанием, что в любой момент могут спасти маленького дендро Архонта и тогда отрубят Акаши нафиг! А как же язык?! С тех пор я спала настолько мало, что бледнее меня были только поганки, которые Тигнари безуспешно пытался сделать менее ядовитыми. А мои «Указания о Пушистости» обрели второй том. Я писала и писала, переводила и переводила. База для изучения языка, начиная с алфавита, выражения, построения фраз. Отдельным пунктом шли переводы моих личных фразеологизмов. Писала, учила и молилась всем богам благодарственно за то, что тяга к иностранным языкам мне все же досталась когда-то и я хотя бы знаю, с чего начать и как закончить.       Ночью сидела с Акаши, днем мужественно снимала прибор с уха и старалась вливаться в общественность не с грацией носорога. Практика, практика, практика… В этом мне очень помогали местные дети, которые облепили меня с первого дня, как диковинку. Дети тут – не цветы жизни. Но я прикипела к ним всей душой, они помогали мне, а я им. Штопала одежду, лечила ушибы и ранки, рассказывала интересные истории и даже учила готовить. В какой-то момент Тигнари послушал, как я пытаюсь читать, сказал, что у меня уже прогресс лучше, чем у Коллеи, и радостно сбагрил мне право учить и наставлять всех желающих среди подрастающего поколения. А ему некогда, грибы ждут! Так вместо двух учеников, жаждущих знаний, то бишь меня и Коллеи, нас стало десять. Ведь детям внезапно тоже надо…       У тех из них, у кого были родители, случались и проблемы с посещением подобных занятий, их все же старались учить охоте и выживанию, а не базовым наукам. Ну а пока я объясняла что-то детям раз десять, успевала сама понять, вот такой вот профит. Учение – свет, даже если в полумраке сумерского леса. Удивительно, но все сироты, особенно самый маленький Кима, старались как могли. Кима вообще стал моим личным хвостиком, и я таяла под взглядом огромных шоколадных глаз. Детки звали меня сестренка Мона, взрослые же прозвали Сехлик Сокар, что дословно переводилось как «Хворь души», с ебанцой короче, если некультурно. А Кима шёпотом называл меня иногда мамой, а потом робко прятался за меня же. Было очень сложно не ответить детской душе. Вот так постепенно исчезала Мона – величайший из астрологов и гидро маг. На ее месте появилась просто Мона, сестренка, учитель, чудная и даже мама… И все пробелы и откровенное «не моё» я постепенно заполняла тем, что знакомо и дорого мне. Штопала себя, как лоскутное одеяло. Невозможно быть кем-то, кроме как собой. Остальным придется смириться с этим, как смирилась и поняла это наконец-то я.

***

Из общего дома на дереве я съехала довольно быстро, нам просто было некомфортно с другими жильцами. Одно дело делить между собой деревню и кусты, а другое дело соседние перегородки комнат. Сначала думали строить шалаш, но я добровольно отправилась на самую границу деревни и заселилась в заброшенный домик аранаров. Конечно, это не самое удобное, что могло бы быть, но между нами, когда у тебя нет ни черта, то кривить губки ты точно не будешь. И что таки мы не жили в коммуналках и студиях? А тут у меня было даже два крошечных окошка и подобие второго этажа, где я застелила себе место для сна, внизу же прекрасно встал сундучок и столик. Сидеть полагалось на здоровенной подушке. От Аранаров видимо там же осталось пара симпатичных кувшинов, в которых временами появлялось то яблоко, то морковка… Так что это не лесные трущобы, это практически люкс все включено. Именно так я и сказала Тигнари, с энтузиазмом вешая плотную занавеску вместо входной двери. Хорошо, что здесь всегда тепло и дважды хорошо, что дом немного на возвышении и не утонет в луже, в случае тропического ливня. К сожалению, Киму забрать к себе в такое жилище я не могла, но ребенок исхитрился и через того же Тигнари раздобыл лесной шалаш, который чудесно встал вплотную к домику.       Почти все остатки денег ушли на погашение долга Академии, так что, вдохнув полной грудью человека, закрывшего долговые обязательства, я задумалась: «А кушать что?» Нет, тут была общая кухня и в принципе, там подкармливали, тот же шеф-повар Ашпази лавашика и грибов не пожалеет, но жить-то надо… Пришлось перебороть себя и сходить вместе с одним караваном в столицу посмотреть на Катерину. Пугала она меня и ее происхождение, в мои самых параноидальных снах она была сделана для шпионажа и вообще по образу и подобию Царицы. Но особых заданий для меня не нашлось, точнее, предложили отлупить ленивые грибы. Возможно, Люмин за это и платят полновесными золотыми, но моей же оплаты за этот чудо квест хватило только на то, чтобы набрать еды не сильно впрок, да прикупить посуды у барахольщика… - Ветер свободы! – я дышала полной грудью, наконец прижимая к сердцу хоть что-то, купленное своею собственной рукой, да еще и без ощущения, что должна всему миру. - Как давно дышите таким ветром, красавица? – стражник с базара добродушно посмеивался над моими восторгами. Я его не виню, не часто радуются расписной миске или же банкам с крышками, как родным. Я уж молчу о том, что яблоки и муку я выбирала так, будто от этого зависела моя жизнь. А уж кофейные зёрнышки! - Часа два, не больше!       Последнее время я почти не позволяла выходить себе из режима выживания и действий, но в тот день, вдыхая ароматы сумерского базара, я будто впервые посмотрела на окружающий меня мир, подмечая его характер, аромат, изящество…       День здесь прогревал, обдавая теплом и пряностями. Падисары дурманили, а сумерские розы окутывали каждый холм, как родные сердцу одуванчики. По вечерам же веяло свежестью и сладостью, а порывы резкого ветра несли в себе такой густой лесной аромат, что дышать не надышаться. Город жил, как эльфийское королевство, возвышаясь исполинским древом над сумерскими зелеными просторами. Волшебство! И в сумерках, как по мановению волшебной палочки, где-нибудь в стороне, в месте, защищенном от комаров, вырастал очередной лагерь путников. Зажигались костры. Таинственно сверкали огромные светлячки, завлекая в чащу… - А заверните, пожалуйста, вот этот небольшой отрез ткани! А еще вот эти иголки и ленту!       Гулять так гулять! Мне на пояс и Киме на жилетку новую, с кармашком. Вышью кельтских узоров, будем самые красивые…       Именно в такой волшебный вечер я и придумала, чем заняться в Гандхарве, кроме помощи Тигнари и учебы. Манящие запахи еды располагали к подумать… Тогда я еще не знала, что вольюсь в жизнь селения намного прочнее, чем мне представлялось, и что талантов во мне, по местным меркам, как фатуи не шуганных. Мы частенько предполагаем, но кто-то сверху всегда знает лучше…