Чувства.

      Нетейам устало вздохнул, смотря на ночной бриз. Прекрасное место, чтобы посидеть и подумать.       А для Нетейама прекрасное место, чтобы утопить самого себя в бесконечных тревогах, мыслях обо всём, начиная с семьи, кошмаров, небесных людей и заканчивая Аонунгом.       Этот юноша слишком глубоко засел внутри, слишком глубоко заполнил собой все мысли, бессовестно залез в самую душу и оставил лесного на’ви со всем этим багажом.       Они не говорили о том, что происходит между ними, молчали и оба сгорали. Сгорали от прикосновений, которых было так мало, сходили с ума лишь от присутствия рядом и того, что не могли сделать то, что хотят.       Всё стало ещё хуже когда лесные на’ви официально стали жителями клана Меткайина. Тогда мать частенько указывала на красивых девушек, а сверстники болтали о достоинствах многих. Нет, конечно, они все были красивые, умные, хорошие, Нетейам не спорил.       Но они были ему не интересны. Не интересны ни застенчивые девичьи взгляды, ни их мягкие голоса. Ему был интересен один конкретный рифовый на’ви с прекрасными голубыми глазами, с твёрдым с лёгкой хрипотцой голосом и с горящим, наглым, уверенным взглядом.       Ему нужен был Аонунг. Ему хотелось воплотить все свои мечты и фантазии именно с ним.       А Нетейаму хотелось многое… Слишком много, слишком постыдно.       Ему хотелось тепла, уюта. Лежать в обнимку, над чем-то хихикая, дарить друг другу нежные, совсем короткие поцелуи. А иногда целоваться так, чтобы пульс подскакивал, чтобы тело дрожало, не чувствуя ничего, кроме жара от чужого тела.       Вот чего хотелось Нетейаму, но была огромная загвоздка. Они оба продолжают молчать, не решаясь заговорить.       Иногда юноша думает о том, что, возможно, Аонунгу и не нужно это. Не нужен разговор, не нужно выяснить, что между ними. Возможно, для него это была и вправду лишь какая-то игра, порыв необъяснимой страсти.       Нетейам даже иногда верил этим мыслям и становилось ужасно плохо.       Парень подскакивает, когда рядом садится Аонунг. Удивленно смотрит на него, замечая серьёзность на его лице, поджатые губы и то, как дёргается его хвост.       Если вы думаете, что лишь Нетейам сходил с ума, то ошибаетесь. Глубоко и жёстко.       Аонунг отпирался от всех эмоций внутри, от желания и чувств. Как мог выталкивал лесного мальчика из своей души, но ничего не получалось. И, тогда Аонунг понял, что влип. По самое горло. Влип потому, что он сын вождя, у него есть долг перед своим кланом, семьёй. Он будущий вождь и в его планы не входило влюбляться в янтарноглазого лесного придурка.       Аонунг перебирал так много слов в голове, но стоило ему посмотреть в глаза Нетейаму, которые изучали его лицо, словно старались прочесть каждую его мысль, он тут же всё забывал.       Они снова молчат, смотря на прекрасный вид и каждый думает об одном и том же, но каждый ждёт. Оба боятся.       Тогда сын Тоновари говорит то, что приходит ему в голову первым.       — Теперь ты один из нас, сделал себе копьё? Я в скором времени собираюсь.       Аонунг впитывает каждое движение Нетейама, как будто боится больше не увидеть. Следит, как тот качает головой и бусины на мелких косичках бьются друг о друга, как тот хмурится и напрягается, вызывая какой-то детский интерес взбесить ещё сильнее.       — Ты можешь выбрать себе женщину, — юноша сдерживает улыбку на лице, когда видит, что Нетейам тут же закатывает глаза от услышанных слов.       Ему скормили столько предложений на счёт девушек, что уже глаз дёргается.       — Морали лучше всех поёт, Аманит очень добрая и ласковая она отличная sa’nok для будущих детей.       — Rutxe, Аонунг, хотя бы ты не корми меня этим всем, — чуть ли не воет Нетейам и толкает парня на песок, а затем, замерев на секунду, седлает чужие бёдра. Они далеко. Их не увидят. — Клянусь, ещё одно слово про девушек и я тебя придушу.       Нетейам хмурится, а Аонунг заливается смехом, кладя руки на узкие бёдра лесного на’ви, вызывая резкий вдох и смущение. Напряжение медленно отпускает их обоих, даёт наконец-то спокойно вздохнуть.       — Тем более, они мне не нужны. Никто из них.       — Ну, кто же тебе нужен, лесной мальчик?       — Один голубоглазый skxawng.       Аонунг замирает, чувствуя, как сбивается дыхание, а внутри сердца трепыхается надежда. Возможно, он услышит, как с этих желанных губ сорвётся именно его имя.       — Sevin хоть? — хихикает юноша, искренне наслаждаясь недовольным выражением лица напротив.       — Очень, — шепчет Нетейам и проходит тыльной стороной ладони по гладкой щеке рифового принца. Совсем нежно, почти невесомо, а потом обиженно фыркает, когда Аонунг продолжает строить из себя идиота.       — И как же его зовут? — меткайинец уже не сдерживает довольной ухмылки, всем видом показывая то, что просто издевается над Нетейамом.       — Аонунг, его зовут Аонунг. И он уперто делает вид, что мозги ему дали, а как пользоваться не объяснили.       Нетейам показушно дуется и отворачивается от Аонунга, продолжая сидеть на его бёдрах, пытаясь сдержать смех, который рвётся из глубины души.       — Знаю такого, а ещё знаю, что один лесной мальчик никак не собирается сваливать из его сердца.       Сын Джейка чувствует, как счастье расползается по его душе и не может сдержать улыбки. Он поворачивается обратно к Аонунгу, наклоняется к нему и целует. Так, как долго фантазировал. Аккуратно, тягуче медленно, чтобы снова прочувствовать всем телом, как воздух между ними накаляется.       Именно то, что нужно.       Этого становится мало, Нетейам не успевает опомниться, когда оказывается подмят под сильным телом и тихо скулит в поцелуй, когда руки Аонунга непозволительно властно сжимают его бёдра. Парень снова вгрызается в мягкие губы и на этот раз Нетейам поддаётся сразу, чем заставляет Аонунга ликовать.       Нетейам отстраняется, втягивая судорожно воздух, и обнимает голубоглазого за плечи, одаривая его самой идиотской, но счастливой улыбкой.       — Мы влипли, — шепчет Аонунг и улыбается, чувствуя дрожь под собой.       Эта дрожь принадлежит лишь ему, этот взгляд и улыбка лишь его. Всецело.       — Зато вместе, — выдыхает Нетейам, потянувшись за новым поцелуем.       Они пройдут всё вместе. Потому что знают: между ними теперь не просто игра, между ними настоящий пожар и потушить его невозможно.       Они и не собираются его тушить. Незачем.