Крылья хрустальной бабочки

 

Месяц спустя.

 

…

  Шаг – Поворот - Выпад - Рубящий удар сверху вниз - Ещё поворот - Серия колющих ударов – Рубящий удар слева направо – Стойка.   Выдох.   Крупный широкоплечий мужчина, что стоял, облокотившись на невысокий заборчик, отделявший поле для фехтования от остальной территории тренировочной площадки, и внимательно наблюдавший за движениями принца, дал наставления, когда тот остановился: – Хорошо постарались, Ваше Высочество, на сегодня всё. Один круг медленного бега вокруг тренировочного поля, растяжка – и можете быть свободны.   – Да, учитель, – отозвался юноша.   Последние несколько недель прошли в привычном режиме. Учёба, тренировки, минутки заслуженного отдыха в Королевской оранжерее, встречи с Хуа Чэном, проведённые за непринужденными беседами о всём и ни о чём. Они засиживались в покоях принца, так как в оранжерее этих двоих однажды заметили по их же неосторожности из-за слишком громкого смеха.   Се Лянь не понял, в какой момент своей жизни начал ощущать, что нескольких часов днём и вечером наедине с Его Третьим Величеством ему стало категорически не хватать. Этот бог стал для него словно оазис посреди бесконечной пустыни, также жизненно необходим, как глоток воды, как весна после свирепой зимы, стал единственным существом, кто мог выслушать его – не просто из вежливости, а потому что действительно интересуется и переживает. Он удивительно точно всегда подбирает нужные слова, чтобы успокоить, заставить улыбнуться или даже смутиться. С ним хотелось провести всё время мира, а не пару часов в день.   И вот на днях, в один из совместных вечеров, случилось кое-что… странное.  

…

  – Саньлан, почему ты раньше не говорил, что эти бабочки умеют записывать и воспроизводить любые звуки и даже разговоры?   – Не было необходимости, Ваше Высочество. Если бы ты спросил, я бы не стал утаивать.   Двое уже по традиции расположились на удобной широкой кровати наследного принца. У последнего на пальце восседала серебряная бабочка, весело трепетавшая своими крылышками.    – Ну, я же не знал… – задумчиво протянул он. – А что ещё они умеют?   Было заметно, что Его Высочество одолело искреннее любопытство, чего он даже не пытался скрыть.   От Саньлана вообще незачем было что-либо скрывать.   От этого милого зрелища верховный бог не сдержал тихий смешок, он ответил, поманив пальцем принца: – Я покажу тебе, если сядешь ближе.   Се Лянь устроил бабочку на своём плече и без колебаний сократил расстояние, не сводя любопытных глаз с Хуа Чэна.   Его Величество озорно ухмыльнулся, в глазах заиграла лисья хитринка. – Ещё ближе, Ваше Высочество, я не кусаюсь.   Принц недоверчиво сощурил глаза на последнее заявление.   – А вот и кусаешься.   – Не в этот раз.   В ответ на последнюю фразу Се Лянь лишь фыркнул, не особо убежденный, но всё же подполз ближе, таким образом соприкасаясь коленями с Небесным правителем. После Хуа Чэн стал медленно наклоняться, неумолимо приближаясь к нему.  Щеки юного бога вспыхнули, когда между их лицами не осталось и сантиметра, а Верховный бог дотронулся до лба наследного принца своим.   Мозг Его Высочества в этот момент отключился от перегрева. Се Лянь, пребывая в ступоре понял, что не дышит уже… минуту? Несколько секунд? Час?  Время, будто остановило свой привычный ход, сердце заколотились в груди, как бешеное. А что самое интересное – он, как ни старался, всё не мог понять причину своих чрезмерных волнений. Просто такие странные эмоции он никогда не испытывал и из-за этого непонимания заволновался ещё пуще прежнего. Се Лянь уже не знал, чего хочет больше: отстраниться от смущающей близости или, наоборот, придвинуться.   Он очнулся, только когда Хуа Чэн вновь заговорил: – Закрой глаза.   Бог доверчиво сомкнул веки и темнота тут же сменилась яркими картинками, не отличающимися от реальности. Он подавил желание открыть глаза и сравнить видение и настоящее.  Его Высочество понял, что погрузился в чужие воспоминания, только когда заметил знакомый сценарий с собой в главной роли, и решил уточнить: – Саньлан, это… твои воспоминания?   – Почти. Я сам отбираю нужные и ценные для меня события и сохраняю их таким образом, чтобы никогда не забыть или вспоминать время от времени.   Се Лянь очень хорошо помнил тот день, который воспроизводил сейчас Его Величество.   Они гуляли возле небольшой речушки. Вечерело, розовый с оранжевыми разводами закат предвещал на завтрашний день сильный ветер. Под таким освещением лицо юного принца казалось румяным, а щёки стали похожи на два спелых персика. В какой-то момент Се Лянь остановился и с озадаченным видом коснулся правого уха, на котором должна была красоваться маленькая серёжка-гвоздик с турмалином. Он рассказал о своей проблеме Хуа Чэну, что шёл рядом. Двое проверили на наличие пропажи всю тропинку, по которой шли до этого места, однако, не обнаружив нигде украшения, уставшие и разморенные от жары, сняли обувь и зашли в речку, чтобы немного освежиться. Если сначала принц пытался хоть как-то сохранить свои белоснежные одеяния сухими, чтобы во дворце по возвращении не возникло лишних вопросов, то через время подумал, что проще будет сообразить какую-нибудь более-менее правдоподобную историю о том, как неуклюже он упал в речку. Кивнув своей не самой надёжной задумке, Се Лянь с блаженной улыбкой и почти спокойным сердцем отпустил подол, откинув лишние мысли на задний план, чтобы в полной мере насладиться живительной прохладой.  Вот и закончились поиски украшения в тот день тем, что промокшие насквозь боги, забыв о первоначальной цели, пытались как можно больше забрызгать друг друга, при этом не переставая от души смеяться.   Но вот только сейчас, благодаря другому ракурсу Его Высочество заметил, что всё то время, от начала и до конца поисков серёжки, у Хуа Чэна в моменты, когда принц не смотрел на него или отворачивался, расцветала хитрющая ухмылка на красивом лице.   Ах, значит, вот оно как…   – Саньлан ты… ты хитрый лис! Это ты взял мою серёжку, да ещё и бессовестно помогал мне её найти! И не стыдно тебе? – Се Лянь отвернулся, демонстративно надув губки в притворной обиде. Ну что поделать, если он просто не мог по-настоящему злиться на это милое, но крайне бесстыжее создание?   – Не обижайся, мой принц. Мне просто нужна была более веская причина для подарка на твой день рождения, да и серёжку я тебе потом отдал, – старший бог не особо проникся возмущениями Его Высочества, к тому же было очевидно, что этому хитрюге ни капельки не стыдно.  Бог помолчал, будто решаясь на что-то, и продолжил, слегка понизив голос и снова наклоняясь к Его Высочеству: – Хоть и мог, наверное, не отдавать, ты всё равно более других не носишь. Так понравились? – он говорил игриво, но ответить всё равно хотелось честно.   Всё ещё притворяясь обиженным, Се Лянь буркнул себе под нос, так и не повернувшись: – Понравились… - и добавил чуть тише, будто надеялся, что его не расслышат: – Это ведь подарок Саньлана.   Хуа Чэн расплылся в обескураживающей улыбке, показывая милые клычки, еле слышно хмыкнул, наклоняясь к лицу принца: – Какая честь, – и, не удержавшись, мягко укусил того за линию челюсти.   Он так пытается обратить внимание на себя?   Преодолевая смущение, Се Лянь упрекнул того: – Саньлан, кажется, обещал не кусаться.   – Его Высочество хочет мести? – кажется, вопрос относился не только к нынешней ситуации, но и к случаю с потерянной серёжкой; он слегка отстранился, и юный принц, тут же воспользовавшись заминкой, укусил в отместку туда, докуда было ближе всего добраться – то есть в шею.   Укус был не сильный, но и не достаточно слабый, так что его можно было почувствовать. Се Лянь сам себе удивился в импульсивности, однако, что греха таить, ему понравилась такая «месть», он хмыкнул через укус. А вот куда делось всё смущение, что одолело его не так давно, он даже не понял. На этом принц не остановился и принялся игриво, мелкими укусами исследовать шею Императора и, сам того не понимая, оставлял небольшие метки от зубов.   Послышалось насмешливое: – У Его Высочества зачесались клычки?   В ответ на эту своеобразную провокацию Се Лянь куснул его за линию челюсти, как сделал чуть раньше сам провокатор.   В глазах Небесного Императора зажглись огоньки.    Он, не оставаясь в долгу, вновь игриво укусил Его Высочество сначала за шею ближе к плечу, затем выше, где адамово яблоко, затем ещё выше под самим подбородком, также оставляя небольшие метки.  Се Лянь вновь попытался перенять инициативу и стал покрывать укусами скулы и подбородок верховного бога.   Их странная борьба?… игра? продолжалась так некоторое время, сопровождаясь игривыми смешками и передразниваниями. Но в какой-то момент уже нежные укусы перешли на лицо юного принца – скулы, мочка уха, щека...   …губа.   – …   Принц замер, негромко выдохнув, и слегка округлил глаза. Он был, мягко говоря, удивлён этим действием со стороны Хуа Чэна, однако так и не почувствовал какого-то дискомфорта или неприязни, более того, ему показалось, будто в районе живота взлетел рой бабочек. Странное ощущение, но очень даже приятное, и отстраняться вовсе не хотелось.   Принимая негласный вызов, принц коснулся зубами нижней губы верховного бога, слегка оттянув её. Хуа Чэн судорожно вздохнул от этого – он, в свою очередь, порывисто укусил его губу, затем мягко поцеловал и снова укусил. Се Лянь повторил всё в той же последовательности, затем выдохнул тому в губы: – Саньлан, что мы делаем? – почти шёпотом, будто делился сокровенной тайной, спросил он.   – Тебе не нравится?   – …Нравится.   – Хочешь остановиться?   – …Нет.   Его Величество положил ладонь на щёку принца, слегка приблизил его лицо и поцеловал также мягко, но уже более уверенно сминая губы юного бога.   Поцелуй длился совсем не долго, буквально несколько секунд, затем оба отстранилась и посмотрели друг на друга. Хуа Чэн следил больше за состоянием принца, а Се Лянь смотрел на него не мигающим, растерянно-удивленным взглядом.   Принц без лишних мыслей было вновь потянулся к губам напротив за ещё одной порцией приятной ласки, однако с другой стороны наоборот отстранились. Третий верховный бог хитро ухмыльнулся, наблюдая за растерянным юным принцем с его очаровательно приоткрытыми губами. – Мне льстит, что Его Высочеству так понравилось целовать Саньлана, но на сегодня лучше закончить; продолжим в следующий раз – если, конечно, мой принц того пожелает.  

…

  После ухода Хуа Чэна Се Лянь так и не смог уснуть. Он до самого утра просто лежал, заваливая себя бесконечным потоком вопросов и мыслей, пытался осознать свои чувства, их с Императором странные отношения и ситуацию в целом.   То, что мы делали… наверное, не правильно?   Ну, мы оба мужчины, значит, всё же это как минимум не нормально…   Но было так приятно, да и ничего плохого мы ведь не сделали, почему тогда это должно быть неправильным?   Чтобы слегка разгрузить голову, Се Лянь решил прогуляться до королевской оранжереи.   Следующим вечером они не виделись, что немало озадачило Его Высочество. В последнее время они встречались стабильно каждый день, поэтому сегодня он проснулся, мягко сказать, не в себе, в душе будто застрял тяжёлый камень, не хотелось ничего делать и ни о чём думать.   Се Лянь уже заканчивал растяжку, когда к нему немного неуверенно подошёл слуга и после поклона подал голос: – Ваше Высочество, на празднестве, которое состоится через три дня, Его Второе Величество перед большим застольем пожелали устроить бал, поэтому Его Первое Величество приказали назначить Вам дополнительный урок танцев сегодня после ужина, – слуга стоял, не смея поднимать глаз, ожидая, пока принц заговорит.   Ох, этого ещё не хватало.   Отец хочет, чтобы я поразил шестую принцессу своими танцевальными талантами на балу?   Наследный принц потёр переносицу, одновременно с этим громко выдохнув, и махнул рукой: – Я всё понял, можешь идти.   Слуга поклонился и скрылся с его глаз, а Се Лянь направился прямиком в купальню, дабы привести себя в порядок после тренировки.  

…

  Сумерки опустились на Небесную столицу, птицы попрятались в свои гнёзда, погружая всю не маленькую территорию Королевской оранжереи чуть ли не в звенящую тишину, единственным источником шума являлся журчащий ручеёк неподалёку.   На ужин Се Лянь не пошёл – аппетита у него не было; перед уроком танцев ещё оставалось достаточно времени, поэтому он решил немного прогуляться по оранжерее, по ходу поливая некоторые цветы и кустарники.   Мысли с каждой минутой всё больше сгущались, превращаясь в грозную, нависшую над ним тучу. На место переживаниям пришла обида и даже злость, он сам себе удивился. Хотелось крикнуть, бросить что-нибудь, сломать. Се Лянь уже подумывал самолично заявиться в резиденцию Третьего Небесного Императора, наплевав на слухи, чужое мнение и отца, который рано или поздно узнает, если же верные слуги ему сразу не донесут.   Так он, всё больше погружаясь в мрачные пучины своего сознания, не заметил как оказался не один.   Всегда чуткий слух и острое зрение Его Высочества позволяли тому оперативно реагировать на мельчайший шум и распознавать даже крошечные детали с больших расстояний. Однако тяжелые думы рассеяли его внимание настолько, что принц не заметил тайного гостя, даже когда тот приблизился почти вплотную к его спине.   Принц швырнул лейку, которой только что поливал цветы. Та улетела далеко в кусты, он что-то недовольно буркнул себе под нос, порывисто обернулся, делая один лишь маленький шаг, как в ту же секунду впечатался в незнакомца. Его талию обхватили крепкие руки, не давая отстраниться. Се Лянь в растерянности приоткрыл рот и взглянул на наглеца. Сверху на него смотрел невероятной красоты бог с одним красным, другим чёрным, как беззвёздная ночь, глазами и привычной мягкой ухмылкой.   Прозвучал смешок.   – Куда-то спешите, Ваше Высочество?   Наследный принц простоял так с приоткрытым ртом ещё несколько секунд, пока различные эмоции сменяли друг друга, не зная, на какой остановиться: радость встречи, странный нежный трепет в груди, испуг, растерянность, обида - всё перемешалось в одну кучу и привело к тому, что принц просто завис, только периодически моргая.   Хуа Чэн терпеливо ждал, пока Се Лянь соберёт свои мысли в единое целое, не отрывая от последнего нежно-насмешливого взгляда (странное всё же сочетание), поглаживая большим пальцем его бок.   У юного бога пробежали мурашки от этих манипуляций, и он тут же очнулся, смыкая губы.    Но затем их пришлось вновь разомкнуть: – Саньлан! Т-ты когда тут успел… – сначала растерянно пробормотал он, затем более уверенно и с укором продолжил: – Ты что здесь делаешь? Тут более не безопасно видеться! И, между прочим, почему ты вчера не пришёл? В конечном итоге он обеспокоено принялся засыпать его вопросами: – У тебя что-то случилось? Или я тебя обидел? Может, я что-то сделал не так? Тебе больше не приятна моя компания? Ты… – принц, без остановки засыпая вопросами верховного бога, даже не заметил, как тот с каждым новым вопросом всё ниже склонялся над ним, не переставая до помутнения в глазах обворожительно ухмыляться. А замолчал Се Лянь по одной простой причине – губы, которые с каких-то пор оказались в опасной близости, накрыли его собственные поцелуем, перекрывая таким образом нескончаемый поток вопросов.   Се Лянь на мгновение распахнул веки от неожиданности, но, не долго думая, позволил себе расслабиться и прикрыл в неге глаза, обнимая шею Его Величества, и ответил на поцелуй. Он длился уже не несколько секунд, как тем вечером; проходили минуты, и поцелуй стал увереннее, напористей и глубже. Его Высочество только сейчас понял, как скучал по этому богу, даже понимая, что не виделись они один лишь вечер, он пытался вложить все свои чувства и накопленные переживания в этот поцелуй.   Хуа Чэн мягко отстранился, заглянул в ещё застелённые томной пеленой глаза юного бога. – Я тоже скучал, Ваше Высочество. Не волнуйтесь, я поставил барьер, нас никто не услышит и – на всякий случай – не увидит.   Наследный принц заставил себя протрезветь после недавнего наваждения и смог ответить: – Ох, это замечательно! – потом на секунду задумался и недоуменно переспросил: – Подожди, барьер?… Но почему ты раньше так не делал? Ответом ему стала ещё более хитрая ухмылка. Се Лянь надул щёки. – Саньлан! Ты опять меня дразнишь?   – Ни в коем случае, – вопреки словам, ухмылка и не собиралась сходить с его губ.   – Лгунишка… – последовал укус в щёку.   – И кто тут кого дразнит? – Хуа Чэн в отместку укусил принца за нос.   Юный бог хихикнул, потом что-то вспомнил, и игривое настроение разом рассеялось, а на миловидном лице появились нотки волнения. – Саньлан, у тебя всё хорошо? Ты не пришёл вчера, я волновался.   – Не стоило. Накопились кое-какие дела, пришлось задержаться. Освободился довольно поздно, поэтому не хотел тебя беспокоить.   Принц помолчал несколько секунд, всматриваясь в выражение лица напротив, затем удовлетворенно кивнул и улыбнулся.   – Хорошо, тогда давай присядем.   Они направились к широкой белой скамье, рядом с которой произрастало несколько кустарников с монстерами.   Се Лянь начал с самого интересующего его вопроса на данный момент: – Саньлан, ты будешь присутствовать на празднике Второго Императора?    Третье Величество ответил неоднозначно: – Конечно, приглашение мне прислали просто из уважения… ну или скорее из страха меня разозлить… – прозвучал самодовольный смешок, но наследный принц на это утверждение только нахмурился, не разделяя веселья. Хуа Чэн продолжил: – Однако не думаю, что мне там будут сильно рады. Тем более не особо то и хоте… – Его Высочество сразу возразил, перебивая собеседника: – Что ты такое говоришь? Я буду тебе рад!   Небесный Император только тепло улыбнулся: – Мёд на сердце – слышать такие слова из Ваших уст, мой принц, однако если нас часто будут видеть вдвоём, то твоя репутация может пострадать, – Хуа Чэн еле слышно вздохнул, но наследному принцу многого и не нужно, дабы понять, что у того на душе было неспокойно из-за всей этой ситуации.   Се Лянь надолго погрузился в свои мысли, обдумывая слова собеседника, расставляя приоритеты. Затем со всей уверенностью, даже чуть нахмурив тонкие брови выдал: – Да плевать мне на какие-то слухи.   Третий верховный бог, явно не ожидая от принца подобных заявлений, округлил глаза. Славившийся обычно своей красноречивостью Небесный правитель сейчас не нашёлся что сказать.   Се Лянь, даже не дав ему возможности возразить, продолжил несвойственным ему высокомерным тоном: – Первым Небесным Императором я стану в любом случае: я единственный наследник – и никакие слухи или репутация этому не помешают, как бы сильно кто-либо этого не хотел или не захочет в будущем. Более того, ты – единственный, чьё присутствие рядом делает меня наиболее счастливым, чьи разговоры интересны, приятны и непринуждённы, когда не нужно придерживаться правил этикета, а достаточно быть таким, какой я есть, и говорить то, что я действительно думаю. Я доверяю тебе больше, чем кому-либо во всех трёх царствах, и без раздумий отдал бы тебе свою жизнь, ни секунды не переживая, что с ней может что-то случиться. И если какие-то слухи и репутация могут помешать нам или сократить те моменты, когда ты мог бы находиться рядом, то я лучше отрину свой титул наследного принца, своё положение и статус, чтобы отныне никто не смел указывать мне, что правильно, а что нет.   Гробовая тишина повисла в воздухе на пару минут, даже журчащий недавно ручеёк, кажется, притих, не смея издавать какие-либо звуки.  Хуа Чэн выпал из реальности, прокручивая тираду юного бога у себя в голове, анализируя и пытаясь осмыслить. С трудом верилось в возможность происходящего. Он подавил желание ущипнуть себя, чтобы проверить наверняка, не сон ли это.    Принц держался уверенно, было видно, что он ни секунды не жалеет о своих словах.   Его Величество издал какой-то странный звук, громко выдохнул, положив лицо на ладони и сгорбился, будто прячась. Юного бога насторожило такое поведение, он тут же сполз со скамьи, оказываясь на коленях перед Верховным богом, чтобы быть на одном уровне с его лицом и положил свои руки поверх рук Хуа Чэна в желании отодвинуть их.   – Саньлан? Что случилось? Я что-то не то сказал? – он стал мягко убирать ладони, открывая вид на красивое, но румяное, похожее на спелый помидор лицо.   – Ты… – Се Лянь подавился воздухом от такой картины.    Ещё ни разу ему не удавалось лицезреть на этих острых изящных чертах подобных эмоций и красок, так как обычно всё происходило в точности да наоборот. Верховный бог отвёл глаза от наследного принца, смущаясь ещё больше своей реакции и того, что Его Высочество её заметил. Он попытался вернуть свою привычную непринужденность и даже смог выдавить ухмылку, но говорил всё равно чуть хрипло, с трудом произнося слова: – Мой принц, ты… просто… ах, я так тебя люблю, выходи за меня, пожалуйста… – в конце сей откровенной фразы он вновь уткнул лицо в ладони, словно истратил весь свой лимит бесстыдных слов на сегодняшний день.   Принц тут же вспыхнул. Теперь, видимо, пришла его очередь смущаться и краснеть. – С-Саньлан, что ты такое говоришь? Снова дразнишь меня своими шутками? – на этот раз Его Величество сам убрал руки от своего лица, чтобы взглянуть на юного бога. Тот выглядел всё ещё смущенным, однако нотки грусти можно было уловить в медовых глазах.   Хуа Чэн нежно ему улыбнулся, однако во взгляде промелькнула странная искра. Он взял руки, что лежали на его коленях в свои и мягко, но настойчиво потянул принца на себя.  Се Лянь выгнул бровь в немом вопросе, когда понял, что тянут его на место не рядом с Третьим Небесным Императором, где он до этого и сидел, а прямо на Небесного Императора.  Вот у него и не осталось выбора (не очень-то и хотелось выбирать), кроме как приземлиться к нему на колени.   Бровь всё ещё осталась выгнута, выражая вопрос и недоумение, но щёки предательски зарделись, выдавая волнение юного принца с лихвой. Хуа Чэн на эту милую реакцию только усмехнулся, по-лисьи щуря глаза.   – Разве похоже на то, что я шучу, Ваше Высочество?   Наследный принц, будто и не расслышав вопрос, с укоризной поинтересовался: – Вашему Величеству не кажется эта поза немного… смущающей?   Третий верховный бог чуть наклонил голову набок, ещё сильнее приподнимая уголки губ в доброй усмешке: – Лично Моё Величество ничего не смущает. Или же принцу не комфортно?   Се Лянь отвёл взгляд и ответил очень тихо, будто мысль случайно выплыла наружу: – …Комфортно.   – Ваше Высочество хочет пересесть?   Принц подумал пару секунд, потом также тихо буркнул: – …Не хочет.   Хуа Чэн, удовлетворённый таким ответом, хмыкнул и принялся удобнее устраивать на себе юного бога, закрепляя руки у того на талии во избежание падения (наверное).   Се Лянь же обхватил бледную сильную шею двумя руками, колени его были по обе стороны от бёдер Третьего Небесного Императора.   – Теперь мой принц не уйдёт от ответа.   - А? О чём ты?   – Всё о том же. Я уже говорил тебе, что в моих словах не было шуток, а ты мне не верил. Ну, или не хотел верить, – Третий Небесный Император демонстративно тяжело вздохнул, отводя глаза.   Его Высочеству понадобилось некоторое время, чтобы понять, о чём говорит бог, так как мысли до сих пор были заняты их неблагопристойным положением.   – Н-но, Саньлан, как же такое возможно, мы же… – не успел договорить юный Его Высочество, как за него закончили мысль: – Мужчины? Тебя это беспокоит?   – Да… эм, то есть нет, не беспокоит, просто… – наследный принц задумался, тщательнее подбирая подходящие слова.   – Просто я считал, что такого рода чувства не могут испытывать двое одного пола, вот и сводил все твои слова в шутку, даже не думая воспринимать их всерьёз, хоть и… – тёплая улыбка расцвела в уголках его тонких губ, он посмотрел прямо на старшего бога, задержал дыхание, будто перед прыжком в пропасть и продолжил на выдохе: - Хоть иногда очень даже хотелось.    На мгновение повисла звенящая тишина, а в ней растерянный шепот: – Ваше Высочество… – Хуа Чэн просто не мог сейчас оторвать взгляд от божества. Эти глаза, эта улыбка, эти слова, что мёдом растекаются на душе. Посмотрел однажды и больше не смог отвести взгляд.  Но он и не желал отводить.   – Саньлан?   – Мм?   – Спроси, кхм… спроси ещё раз… – Его Величество отчего-то сразу понял, о чём просит принц, поэтому без лишних вопросов открыто и искренне, как всегда делал только для него, улыбнулся: – Мой принц, ты самое удивительное создание, что я встречал во всех трёх царствах, для меня честь получить твоё расположение и доверие; незаслуженное благословение – уже просто находиться рядом и иметь возможность прикоснуться к твоей чистоте. Словами не выразить моё к тебе восхищение, почтение и любовь, но прошу ещё раз мне довериться – и я докажу тебе это действиями и поступками. Буду рядом в самые счастливые моменты твоей жизни, буду рядом, если сердце заполнит печаль, однако буду всеми силами стараться этого не допустить. Позволь стоять рядом с тобой, рука об руку. Ваше Высочество, Се Лянь, мой принц, окажи мне честь, стань моим супругом, – последнюю фразу он выдохнул прямо в губы наследному принцу.   Се Лянь сам подался вперед и чувственно накрыл чужие губы своими. В данный момент для него это казалось самым правильным ответом.   Так вот что это было за чувство, которое пленило его уже довольно давно. Вот, отчего он ощущал приятный трепет в груди, отчего так часто смущался и краснел, почему не хотелось расставаться даже на мгновение – не то что на день, казавшийся бесконечностью без Хуа Чэна.  

…

  Нежный, почти целомудренный поцелуй с каждой секундой превращался во всё более глубокий, влажный и ненасытный. В этот раз никто не собирался останавливаться.  Руки верховного бога во всю исследовали тело наследного принца – то поглаживая, то сжимая и придвигая как можно ближе. Се Лянь так вцепился в чужие плечи, будто боялся, что, если отпустит или ослабит хватку, его тут же оттащат от бога и лишат необходимых ему сейчас прикосновений, объятий, поцелуев, да и вообще всего, что с ним сейчас вытворяют.   Неужели я всё это время и правда любил Саньлана? Но если я понял это только сейчас, то…   Принц с трудом оторвал свои губы от чужих, чтобы спросить то единственное, что его интересовало сейчас: – Саньлан, когда… м-м-м… когда ты понял, что любишь м-меня?   Лишившись мягких губ Его Высочества, Небесный Император спустился дорожкой поцелуев к его шее, чтобы ни на секунду не прерывать ласку.  Затуманенный страстной пеленой разум всё же смог распознать вопрос принца, однако, не имея никакого желания отрываться от изящной белоснежной шеи, он хрипло выдохнул прямо в неё: – С первого взгляда, – и продолжил своё занятие.   Се Лянь от такого заявления приоткрыл глаза, что до этого были сомкнуты в приятной неге. – Ты опять меня дразнишь? – после укуса за местечко рядом с подбородком, от которого наследный принц шумно выдохнул, Император всё также хрипло усмехнулся: – Этот Саньлан никогда не врал Его Высочеству. И, перекрывая дальнейший поток вопросов, накрыл успевшие покраснеть от ласк губы.    Се Лянь и не противился, удовлетворившись таким ответом. Он действительно верил этому богу, поэтому понимал, что врать тот ему не станет. Однако в сердце закралось сожаление.   Саньлан всё это время испытывал ко мне такие сильные чувства, а я даже не подозревал, считая чем-то обыденным подобные отношения, и искренне думал, что все друзья так ведут себя друг с другом.   Ох, ну и глупец…   Юный бог обхватил ладонями лицо Третьего Небесного Императора, расцеловывая его лоб, веки, щёки, нос и, наконец, добрался до губ, вкладывая в поцелуй все свои светлые чувства, любовь, благодарность, а также извинения за толстокожесть и невнимательность.   Хуа Чэн немного опешил от такой напористости, однако вскоре вновь перенял инициативу.  

…

  Воздух стал будто густым. На территории Королевской оранжереи можно было различить только чьё-то сбитое дыхание вперемешку с изредка срывающимися тихими стонами.   Се Лянь не понял, в какой момент оказался спиной на скамейке. Над ним нависал Верховный бог, расположившись меж его ног.   Распахнутая до пояса одежда, перекошенная диадема на чуть взъерошенных волосах, красные любовные отметины по всему торсу от укусов и поцелуев. Хуа Чэну открывался просто великолепный вид.   Наследному принцу уже не хватало сил дарить ласку, только принимать её. Глаза заволокло влажной пеленой, брови чуть нахмурились, а с губ срывались несдержанные вздохи. Хотелось свести колени, однако сделать это сейчас было невозможно по понятным причинам.   – С-Саньлан, ах… пожалуйста, – внизу живота стало почти невыносимо горячо, с висков жемчужинами стекали капли пота, лихорадочный румянец украшал не только щёки, но и всё лицо и грудь юного бога. Принц просил, даже сам не до конца понимая о чём. Хотелось, чтобы эта сладкая пытка закончилась, но и продолжалась одновременно.   Хуа Чэн неспешно оторвал губы от ключиц принца, неожиданно серьёзно взглянув на того. – Ваше Высочество, ты доверяешь мне?   Се Лянь, ощутив прохладу на месте, где его только что покрывали поцелуями, чуть поёжился и ответил, приоткрыв глаза: – Да, конечно, доверяю, как никому более, – сбивчивое дыхание сопровождало его речь.   – Я рад. Однако всё же прошу: если тебе станет неприятно или некомфортно, ты сразу же должен сказать мне, договорились?   Его Высочество, не до конца понимая, о чём именно сейчас с ним договариваются, всё же кивнул, притягивая бога обратно за следующей порцией поцелуев.   Не отрываясь от губ принца, Хуа Чэн пальцами очертил изгибы его тела, спускаясь всё ниже, пока не нашёл пояс его белых одеяний. После пары секунд копошения пояс был развязан и аккуратно повешан на спинку скамьи.  Верховный бог распахнул двумя руками одеяния. Дорожкой поцелуев стал спускаться всё ниже и ниже, пока не дошел до часто вздымающейся подтянутой груди, секунду подумал о чём-то, потом провёл губами, щекоча тёплым дыханием, от солнечного сплетения до пояса широких телесных штанов Его Высочества. Но был перехвачен ладонями принца, которыми тот обхватил щёки бога, слегка приподнявшись.   Вопрос читался в глазах старшего бога, что не укрылось от юного принца. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и, отдышавшись, задать вопрос: – Что ты делаешь? – голос его звучал хрипловато, в нём можно было расслышать нотки волнения.   Не меняя своего положения, Хуа Чэн мягко улыбнулся ему, пытаясь показать, что волноваться не о чем. Это на удивление подействовало, Император почувствовал, как тело под ним немного расслабилось.    – Если мой принц пожелает, я тут же остановлюсь, – но, будто специально подначивая, поцеловал его бок, второй же рукой поглаживал бархатную кожу живота.   Се Лянь шумно выдохнул, откинув голову назад, чувствуя новую волну непривычных, до боли приятных ощущений.    – Мм, то, что ты делаешь… это слишком… – принц не нашёлся что сказать.   – Слишком? – ухмыльнулся Хуа Чэн, этим одновременно поддразнивая и подталкивая Его Высочество продолжить мысль.   Через пару секунд ему ответили: – Слишком смущающе, – бог всё же подобрал, как ему показалось, подходящее слово, описывающее действия Третьего Императора.   – Правда? Так мне лучше прекратить, раз принц смущается? – догадываясь, какой ответ получит, Хуа Чэн хитро прищурился и легонько прикусил его бок, который целовал недавно.   Се Лянь громко выдохнул, полностью откидываясь обратно на спину, и что-то тихо пробормотал себе под нос. Идеальный слух Его Величества смог распознать томное и довольно дерзкое: «Не смей.»   Однако Хуа Чэн не мог лишить себя прекрасной возможности ещё немного подразнить смущающегося от каждого его действия принца, потому решил продолжить своеобразную пытку: – Уверен? Ты больше не смущаешься? Милый, ты хоть представляешь, что я хочу с тобой сделать, м? – поток бесстыдных вопросов сопровождался жаркими прикосновениями пальцев от груди юного бога до тазовых косточек. Закончив последнюю фразу, его рука легко прошлась вдоль напряженной плоти принца в области паха, которая так красноречиво натягивала ткань его штанов, на что тот дёрнулся, прогнувшись в спине от яркого, неожиданно приятного ощущения, неосознанно раздвигая шире колени.   – Прошу, не останавливайся… сделай так ещё раз… пожалуйста, – словно в бреду умолял наследный принц и как бы для убедительности добавил: – Я уверен и не буду больше смущаться.   Решив больше не мучить Его Высочество, Небесный Император припал к его губам в глубоком, напористом поцелуе, на который Се Лянь нетерпеливо ответил, отдаваясь страсти и желанию без остатка. Рука уже без лишних церемоний пробралась в штаны принца, мягко оглаживая плоть, проводя ладонью поочередно вверх и вниз в неторопливом темпе, давая привыкнуть к новым ощущениям. Се Лянь простонал прямо в поцелуй, так как отстраниться ему не позволили. Ему оставалось только извиваться на своём месте, цепляясь то за скамью, то за шею Его Величества и постанывать от накатывающего удовольствия и какого-то предвкушения, которое усиливалось с каждым движением верхового бога.   Хуа Чэн, не прекращая свои манипуляции, то спускался к нежной шее юного бога, чтобы укусить или провести языком вдоль венки, потом припасть в поцелуе, то вновь возвращался к его губам, чтобы поймать тяжёлое дыхание и очередной стон.   Се Лянь заставил себя открыть глаза, чтобы попытаться найти затуманенным взором Верховного бога, и взмолился: – Саньлан, пожалуйста… м-м-м, больше не могу.   Горячее дыхание опалило ушко принца, когда в него прошептали: – Как, прикажете, Ваше Высочество, – движение его руки ускорилось, Хуа Чэн с энтузиазмом принялся кусать шею и ключицы принца, оставляя всё новые красные следы. Се Лянь резко выдохнул, дёрнувшись, разлепил губы в немом стоне. Волна невероятнейшего наслаждения накатывала с каждой секундой всё сильнее, желая вырваться наружу. Ни с чем не сравнимое ощущение, Се Лянь даже нашёл в себе силы улыбнуться.   Картина, что предстала перед Третьим верховным богом, просто поражала своим контрастом. Как одно создание могло быть настолько милым и до безумия страстным одновременно? Он стремительно приблизился, желая запечатлеть своими губами эту ослепительную улыбку.    Вскоре принц протяжно простонал, вздрогнув всем телом, и, словно молитву, принялся вновь и вновь повторять имя Его Величества, наконец обретая долгожданное блаженное удовлетворение.  

…

  Они ещё долго лениво целовались, пока принц приходил в себя, когда в какой-то момент не послышался звонкий голос молодой служанки: – Ваше Высочество, Вам пора на занятие, Его Величество Первый Император строго велел нам проследить, чтобы Вы явились без опозданий.   Наследный принц на это лишь невесело усмехнулся.   – Ну надо же, строго велел. Можно подумать, от этого урока зависит моя жизнь, – Се Лянь вновь подался вперед, настойчиво впившись в чужие губы, ему ответили, однако по непонятным для юного бога причинам, почти сразу мягко отстранилась.   Хуа Чэн внимательно осмотрел недоуменное лицо принца, затем привычно мягко улыбнулся и заговорил ласковым голосом, будто разговаривал с несмышлёным ребенком: – Тебе нужно идти, не упрямься и не зли лишний раз отца.   Юный бог не поверил своим ушам. От кого угодно он мог ожидать подобных напутствий, но никогда бы не подумал, что услышит их именно от этого бога. Он в искреннем удивлении вскинул брови и даже приоткрыл рот, в глазах промелькнула обида. – Саньлан, и это я слышу от тебя? А кто меня однажды уговаривал остаться, утверждая, что если я не хочу, то не обязан куда-либо идти?   Его Величество терпеливо пояснил: – Не обижайся, Ваше Высочество, просто доверься мне. Ты же знаешь, я никогда не сделаю что-либо тебе во вред. Просто постарайся сейчас не перечить ему. Есть одно важное дело, которое Первый Император захочет в скором времени обсудить с тобой.   Принц, выражая непонимание, выгнул бровь. – М? Какое дело? И откуда ты вообще об этом узнал?   Хуа Чэн слез с принца, устроившись рядом на скамейке, Се Лянь незамедлительно принял вертикальное положение, ожидающе заглядывая в разноцветные глаза напротив.   - Не важно, как я узнал. Не торопись, скоро сам всё узнаешь из первых уст, а пока иди.