Крылья хрустальной бабочки

 

 

– Саньлан, когда мы поженимся, нам ведь больше не придётся скрываться от других, верно? И видеться мы сможем чаще, – задумчиво протянул принц на грани шёпота.   Откуда-то сверху послышался мягкий смешок.   – Если Его Высочество того пожелает, мы можем и вовсе не расставаться и для этого нам не нужно ждать свадьбы.   Несколько серебряных бабочек уже по обыкновению кружили над двумя божествами. Самые смелые даже опустились на лицо и шею принца, щекоча его своими маленькими лапками. Хуа Чэн в какой-то момент перестал ругать малюток за такую дерзость по отношению к принцу, так как последний однажды заступился за них, утверждая, что ему наоборот очень даже приятно такое внимание со стороны этих милых существ.   Двое расположились на широкой постели юного бога. Се Лянь удобно устроил голову на бёдрах Хуа Чэна, в то время как его пальцы вырисовывали какие-то символы на одежде в области живота и груди Третьего Императора, иногда он подцеплял его украшения и лениво перебирал их пальцами.   Императору исполнять роль подушки было только в радость – сейчас он походил на сытого и довольного кота. Одной рукой облокотившись о кровать, другой Его Величество трепетно перебирал длинные густые волосы наследного принца.   – Моё Высочество желает, – подтвердил он. Через несколько секунд тишины принц вдруг задал неоднозначный вопрос: – Ты знал, да?   И всё же младший бог не стал избегать этого разговора. Хоть Его Высочество и пытался вести себя сейчас непринуждённо, но Хуа Чэн уже давно научился улавливать любые отголоски беспокойства своего возлюбленного. Не было смысла настаивать на том, чтобы Се Лянь поделился переживаниями – он знал, что тот расскажет ему всё, нужно только дать тому время.   – Если ты про уход Его Первого Величества, то да, я знал, – чуть помедлив, он задумался, стоит ли задавать этот вопрос, он всё же решил, что лучше будет озвучить его, поэтому продолжил: - Злишься, что не рассказал?   Наследный принц немного задержался в своих мыслях, анализируя чувства, чтобы ответить честно. – Не злюсь. И даже почти не удивлён.   Он потупил взгляд, вспоминая сегодняшний разговор с Первым Императором.   – Отец сказал, чтобы я не спешил с церемонией вступления в должность Императора и пока продолжил учиться. А Его Второе Величество станет мне наседкой вместо него, будет следить, чтобы я не прогуливал занятия и прилежно учился – в чём я сильно сомневаюсь, будто у него своих детей и забот нет, – он мягко посмеялся и прикрыл глаза, грустно улыбнувшись, не замечая, как потяжелел взгляд собеседника при упоминании одного конкретного бога, а губы сжались в тонкую линию.   Принц продолжил: – Я знал, что однажды займу его место… но даже представить не мог, что его не будет рядом, когда это время настанет. Мама ушла, а теперь и он, – последовал судорожный вздох, глаза покраснели, одинокая слеза прочертила на щеке мокрую дорожку.   – Саньлан, я не переживу, если и ты однажды покинешь меня, только не ты, прошу… – несколько раз всхлипнув, юный принц всё же не смог сдержать слёз и бесшумно заплакал, зарывшись в алые одежды, а руками обвил талию верховного бога, крепко обнимая, будто тот действительно собирался куда-то уходить и принц всеми силами пытался его удержать.   Хуа Чэн нежно гладил юного бога по голове и спине, успокаивая. – Твои переживания напрасны, милый. Я никогда не смог бы уйти от тебя – тем более по собственной воле.   Затем вдруг нарочито весёлым голосом продолжил: – Единственное, о чём следует переживать Его Высочеству – так это о том, что я от тебя теперь и на метр не отойду, прицеплюсь, словно клещ, и не отцепишь, как не пытайся.   Смех был приглушён одеждами, в которые Се Лянь до сих пор был зарыт носом. Через некоторое время, когда всхлипов уже не было слышно, а дыхание вновь стало ровным, он лёг так, чтобы видеть лицо Третьего Императора.   – Ты меня этим не напугаешь, Ваше Величество. Это как раз-таки тебе следует бояться, чтобы этот принц не превратился в твоего персонального клеща, – хитро улыбнулся он.   – Для меня честь, что этот клещ в качестве своей жертвы выбрал именно этого недостойного бога.   Се Лянь неожиданно вновь стал серьёзным, улыбка спала с лица, он приподнялся на локтях, оказываясь ближе к лицу Верхового бога.   – Обещай мне.   – М?   – Обещай, что не уйдёшь, что бы не произошло.   Ответ последовал незамедлительно: – Обещаю. Но тогда и Его Высочество должен пообещать мне то же самое, – одновременно с этим он нежно провёл пальцами по щеке бога.   Се Лянь подался на встречу руке, наслаждаясь лаской, и на грани шёпота ответил, прикрыв веки: – Обещаю.   Хуа Чэн подался вперед, поймав губы юного бога и оставляя нежный, лёгкий, словно прикосновение бабочки, поцелуй, и собирался отстраниться, но у принца, видимо, были другие планы.  Он притянул Императора обратно за ворот одежд, не позволив прервать касание губ, сменил положение, удобно устроившись на коленях Верховного бога. Понадобилось нескольких секунд, чтобы Небесный Император пришёл в себя от неожиданной, но очень даже приятной инициативы принца и послушно ответил на поцелуй, притянув того за талию. Так они и наслаждались друг другом довольно продолжительное время, пока в какой-то момент Его Высочество не начал периодически недовольно кряхтеть и постанывать в поцелуй и намеренно делать его ещё более страстным и даже жадным, при этом ёрзая на коленях бога, у которого от такого напора даже испарина на лбу выступила, а брови нахмурились в напряжении.    Се Лянь прервал поцелуй, но далеко отстраняться не стал. Тяжело дыша, он с укоризной, но не без доли смущения спросил: – Саньлан, почему ты ничего не делаешь?   Хуа Чэн, кажется, был немного сбит с толку. – Что? Так ты поэтому… – но договорить ему не дали.  Наследный принц, кажется, что-то уже успел себе надумать, брови его взметнулись вверх, он виновато протянул, перебивая: – Ох, Саньлан, прости меня. В тот раз, в оранжерее, ты позаботился обо мне, а я ничего не сделал, чтобы доставить тебе удовольствие. Просто… я вовсе не смыслю, что делать в таких ситуациях, но если ты мне подскажешь, то я сделаю всё, чтобы тебе тоже было приятно.   Хуа Чэн лишь снисходительно улыбнулся и поцеловал принца в уголки губ. – Забудь сейчас о моём удовольствии, Ваше Высочество, ничего со мной не станется, я умею быть терпеливым.   Однако Его Высочество, кажется, был с ним не согласен. – Но Саньлан, это ведь не честно. Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо со мной. Какой прок от удовольствия, если я не могу разделить его с тобой?   Кажется, ни сил, ни желания спорить у Его Третьего Величества уже не было. Да и ответ Се Ляня его озадачил: он явно не ожидал, что принц настолько будет озабочен его наслаждением.   Юный бог же расценил молчание своего жениха за попытку того снова придумать что-то в протест принцу, поэтому решил убедить его в серьёзности своих намерений, но уже не словами. Он медленно спустился взглядом к белоснежной длинной шее и, не долго думая, стал покрывать её влажными томными поцелуями, иногда покусывая нежную кожу, вспоминая, как это делали с ним же в тот раз. Се Лянь почувствовал, как хватка на талии усилилась, таким образом припечатывая его тело ещё ближе к богу. В этот же момент принц внутренней стороной бедра почувствовал, как натянулась ткань чужих штанов, выдавая недвусмысленную реакцию их обладателя.   Ох, это будет чрезвычайно непристойно с моей стороны, но если я опять ничего не сделаю, Саньлан, скорее всего, и дальше будет вести себя слишком щепетильно.   Договорившись со своими тараканами, Его Высочество, набравшись смелости, немного переместил бёдра, чтобы оба возбужденных органа соприкасались друг с другом, и медленно, на пробу качнулся пару раз, вновь поднимаясь к лицу Хуа Чэна, чтобы своими же губами поймать его шумный, несдержанный выдох, но не учёл того, что в этот же момент с его же губ сорвётся тихий стон от долгожданного прикосновения, хоть и было оно через несколько слоёв одежд.   – Саньлан… может, ты и терпелив, но лично я себя таковым охарактеризовать не смогу сейчас, – хриплым от возбуждения голосом поведал Его Высочество на ушко своему возлюбленному.   Такой же хриплый смешок опалил горячим дыханием изящную шею юного бога, от чего у Его Высочества пробежала волна мурашек по всему телу. – Где же ты успел научиться искусству соблазнения, молодой господин?   – Пожалуй, это всё влияние моего жениха. Неужели ему такое не по нраву? – и, не дожидаясь ответа, ещё раз качнул бёдрами, тем самым вырывая у обоих тихий короткий стон.   – Ты – маленький демон, – прошипел старший бог сквозь стиснутые зубы. – Значит, пока я тут пытаюсь сдерживать себя, ты, в свою очередь, меня всеми силами развращаешь.   Се Лянь не нашёлся, что на это ответить. По сути, так оно и было.  Он лишь вновь припал к шее верховного бога, игриво куснув кожу.   В следующий момент принц наблюдал, как бог неторопливо начал расправляться сначала с его поясом, затем со своим. Сбросил верхние одежды Его Высочества, оставляя того лишь в нижней белой рубахе и тонких широких штанах, сам же времени терять не стал и просто сбросил верхний слой алых одеяний, оставив те висеть на сгибе локтей, и под заинтересованный взгляд медовых глаз с хитрой улыбкой расстегнул несколько пуговиц на нижней рубахе, открывая вид на подтянутую, в меру широкую грудь.    Наследный принц, пребывая под впечатлением от открывшегося ему вида, неуверенно протянул руку и, осмелев, принялся заворожённо водить пальцами по обнажённой коже.   От внимательных глаз Хуа Чэна не ускользнул блеск в глазах напротив. Он лукаво сощурился. – Нравится, что видишь, Высочество?   Се Лянь же мысленно провёл аналогию этого непозволительно красивого мужчины с хули-цзинь. Не хватало только рыжих ушек и хвостов, которые бы сейчас наверняка забавно виляли из стороны в сторону. – Определённо. Саньлан прекрасен.   – Ваше Высочество мне льстит.  Хоть он так и сказал, но по Императору было видно, что ответ его очень даже порадовал.   Перед поцелуем, за которым к нему потянулись, принц выдохнул в самые губы: – Ни в коем случае.   Руки юного бога без стеснения исследовали крепкое тело бога: плечи, ключицы, грудь.  Когда же обнажённые участки кожи закончились, он без лишних церемоний дёрнул края рубахи, с которой тут же посыпались несчастные пуговицы. Возиться с каждой по отдельности терпения уже не хватало.    Хуа Чэн не смог оставить такое без комментария: – Какой напор, Ваше Высочество. За что же вы так с моей несчастной одеждой? – досадно покачал он головой.   Се Лянь не пошёл на провокацию и только поспешно бросил, особо не задумываясь: – Прикажу сшить тебе новую, – и вернулся к манящим его губам, сцеловывая довольную ухмылку Его Величества.   Он продолжил своё занятие по исследованию чужого тела: провёл рукой от солнечного сплетения, прошёлся по рельефу мышц на животе, заметив, как в каждом месте, где останавливается его рука, напрягается плоть и учащается чужое дыхание, дошёл до завязки штанов, оттягивая их двумя пальцами, как бы намекая.   Долго гадать, чего жаждет наследный принц, не пришлось. В конце концов они уже оба давно были на грани, когда возбуждение перерастает в болезненное и нетерпимое. – Приподнимись.   Се Лянь послушался, и бог приспустил его штаны, освобождая возбуждённый орган. Обвёл большим пальцем головку, собирая выступившие капли белёсой жидкости, затем провёл ладонью по всему основанию, заглушив поцелуем сладкий протяжный стон.   Сквозь пелену наслаждения Его Высочество всё же смог немного сконцентрировать внимание на своих разморённых в приятной неге конечностях и протянул руку к штанам напротив, проводя по основанию напряженного органа через тонкую ткань. Собрав волю в кулак, Се Лянь решительно сунул руку в штаны, проводя с верховным богом те же манипуляции, что и он с ним.  

…

  Ни с чем не сравнимое чувство окутывало каждую клеточку тела принца, оно неминуемо подводило его к пику наслаждения. Но тут рука, что подталкивала его к этому самому краю, почему-то остановилась. Се Лянь недовольно заскулил. Он тоже остановил движение руки и в недоумении посмотрел на жениха.   Глаза его в момент округлились. Ещё никогда ему не приходилось видеть Третьего Небесного Императора в таком… состоянии. Тяжёлое сбитое дыхание, лоб, к которому прилипло несколько прядей чёрных волос, покрылся испариной. Живой румянец на контрасте с белой, словно снег, кожей выглядел ещё гуще. Капельки пота стекали с висков, а затуманенные страстью гетерохромные глаза пронзали принца насквозь. Под таким взглядом невольно чувствуешь себя жертвой, загнанной хищником в ловушку, из которой уже не сможешь выбраться.   Только вот выбираться-то и не хотелось.   Его Высочество тяжело сглотнул вязкую слюну, не смея ни на секунду отвести взгляд от такой манящей каждую клеточку его души картины. По тому, как прожигали взглядом в ответ, Се Лянь предположил, что выглядит он сейчас примерно так же.   На столько, на сколько это было возможно в его состоянии, Се Лянь собрал крупицы разума воедино, чтобы поинтересовался: – Саньлан, почему ты остановился?   Хуа Чэн не без труда, но всё же смог выдавить из себя привычную ухмылку.  – Хочу кое-что попробовать. Сядь ближе… – его просьбу выполнили, и теперь оба их естества тесно соприкасались друг с другом.   Наследный принц густо покраснел от такого откровенного и крайне непристойного вида и стыдливо отвёл взгляд.   Раздался хриплый смешок. – Поздно стесняться, Ваше Высочество. Или ты ожидал чего-то другого, когда тёрся об меня, выпрашивая ласки, словно кошка?   Се Лянь замотал головой, скрывая лицо в ладонях. – Саньла-ан! Хватит меня дразнить…   Его Величество мягко убрал руки принца от лица и стал покрывать его лёгкими, почти целомудренными поцелуями, пока не добрался до губ, жадно вбирая сначала верхнюю, затем нижнюю. От такого контраста нежности и страсти у юного бога вновь пробежали мурашки вдоль позвоночника.   Пока Хуа Чэн таким своеобразным способом отвлекал возлюбленного, рука его очертила изгибы наследного принца, спустилась немного ниже поясницы и чуть сжала упругую ягодицу под шумный вздох Его Высочества, который от неожиданно приятного прикосновения немного выгнулся в пояснице.    Верховный бог спустился к шее, терзая губами нежную кожу и, как Се Лянь ранее, игриво покусывая и оттягивая зубами, пока рука его, неторопливо продвигаясь по бедру, не добралась до твёрдых от возбуждения органов, прижатых к друг другу, и обхватила их, начав размеренно двигаться.   Личные покои наследного принца наполнились звуками тяжёлого прерывистого дыхания и частных мелодичных стонов. Темп, с которой двигалась рука, постепенно увеличивался, тем самым подводя обоих к наивысшей точке наслаждения.   В порыве страсти Се Лянь двумя руками поймал лицо возлюбленного, утягивая в мокрый, развязный поцелуй, постоянно прерывающийся из-за нехватки дыхания и срывающихся стонов, которые с каждым движением руки становились всё громче. Сдерживать себя не было смысла, так как Хуа Чэн на всякий случай поставил барьер, заглушающий звуки внутри покоев, о чём предупредил принца заранее.   Очень удобная способность, – как-то отметил про себя юный бог.   Се Лянь выгнулся в спине, закатывая глаза от удовольствия, почти прокричав имя Третьего Императора, затем на выдохе глухо застонал, пока приятная судорога проходилась по всему телу. Его Величество, наблюдавший, как юный принц извивается в его руках с выражением полного блаженства и удовлетворения на лице и его именем на устах, последовал за ним и после еле слышного "Ваше Высочество" прикусил плечо любимого, заглушив тем самым низкий стон, спровоцированный подступившим оргазмом.   Так они просидели какое-то время в объятиях друг друга, восстанавливая дыхание и давая мыслям проясниться.   Первым тишину нарушил младший бог: – Я люблю тебя, Саньлан, – признался Его Высочество, смотря куда-то за плечо бога. – Прости, что пришлось ждать меня так долго.   – Я был готов ждать моего принца столько, сколько понадобится, – он поймал его взгляд и нежно улыбнулся – так, как улыбался всегда только для него – и продолжил: – Десять лет, сто, восемьсот – не имеет значения, если в конце ждёт такая награда.   Се Лянь вернул улыбку и прислонился к лбу верховного бога своим, прикрыв веки.    Наслаждаться близостью и проводить вот так время с любимым было ещё чем-то новым, непривычным – и потому до головокружения восхитительным. А от мысли о том, что в скором времени этих встреч станет ещё больше, по всему телу тут же разливалось тепло, согревая сердце и душу.   Послышался мягкий смешок.   Небесный Император приоткрыл глаза. – Ваше Высочество?…   Се Лянь помотал головой и приоткрыл веки, немного отстранившись. – Ничего такого, Саньлан, просто вспомнил кое-что.   – Не поделишься?   Юный бог секунду помолчал, подбирая слова, затем начал задумчиво: – Знаешь, помимо остального, отец ещё сказал, что готов смириться с нашим с тобой общением. Более того, он, можно сказать, благословил наш брак, представляешь? – и продолжил, не дожидаясь ответа: – Я так удивился… подумал тогда, что ослышался. Я был уверен, что он последний, кто может положительно отнестись к нашим отношениям, особенно к таким.   Бог молчал, давая возможность договорить наследному принцу, тот снова весело хмыкнул, вспоминая сегодняшнюю беседу с Первым Императором: – Должно быть, он понимал, что после того, как уйдёт и контролировать меня отныне не сможет, мне уже никто не помешает и не посмеет запрещать общаться с тобой, включая Второго Императора.   Се Лянь немного прищурился, скосив взгляд на жениха, и с хитрой улыбкой обвил руками его шею, продолжив:  – А зная мой характер, не трудно догадаться, что, даже если запереть меня в комнате и повесить кандалы, я всё равно найду способ увидеться с моим Саньланом, – последние слова он прошептал прямо в уста напротив и, не собираясь сдерживаться, сократил оставшееся расстояние, медленно и чувственно сминая чужие губы, на что ему с удовольствием ответили.  

…

  – Се Лянь, мне нужно тебе кое-что сказать…   Упомянутый тут же насторожился, заметив перемену настроения и нотки волнения в интонации говорящего, и приподнялся с колен верховного бога, приготовившись внимательно слушать. Очень редко к нему обращались по имени – в основном в тех случаях, когда разговор должен был последовать серьезный.   – Это может стать крайне неожиданным и, возможно, прозвучит не убедительно из моих уст, но мне нужно, чтобы ты поверил, так как это касается в первую очередь твоей безопасности. Всё же того, о ком пойдет речь, ты знаешь очень давно, а меня – всего лишь… – договорить ему не дали, перехватив лицо ладонями и поднимая взор, который до этого был направлен на колени, прямо на принца, что одним своим взглядом заставил его замолчать.   – Саньлан, что за глупости ты сейчас говоришь? – всё так же держа лицо растерянного бога в руках, возмутился Се Лянь.   – …А?   – Прости, но я не могу продолжать слушать, как ты принижаешь свою значимость для меня. Разве я не говорил совсем недавно, что доверяю тебе как никому более, что без раздумий отдал бы тебе свою жизнь на хранение, ни минуты не раздумывая? Так почему же ты сейчас сомневаешься в моём к тебе доверии?   В покоях стало тихо. Даже серебряные бабочки, будто уловив настроение богов, скрылись из виду, спрятавшись кто куда.   Хуа Чэн наконец подал признаки жизни и, судорожно вздохнув, положил поверх ладоней принца свои. Се Лянь ощутил тепло чужих рук и немного успокоился. Ещё никогда Третий Император не представал перед ним таким неуверенным и растерянным. Хотелось верить, что он – первый и последний, перед кем этот бог мог показать свои слабости.   – Ваше Высочество, прости меня, я не хотел тебя расстроить ещё и своими необдуманными словами. Конечно, я помню все наши разговоры и не смею более сомневаться в твоём ко мне доверии, просто…   – Саньлан, не волнуйся и говори как есть, я буду в порядке, обещаю.   Последовал медленный кивок. – Хорошо. Как я и говорил, этого бога ты знаешь уже очень давно, он также являлся лучшим другом твоей семьи и занимает очень высокий пост на небесах, –собравшись с духом, Его Величество закончил фразу: - Речь идёт о Втором Небесном Императоре.   Наследный принц нахмурился, предвещая не самые приятные для него открытия, но ничего не сказал, ожидая продолжения.   – Второй Император – волк в овечьей шкуре… впрочем, волк – громко сказано, скорее, жаждущая власти трусливая мышь, – губы его искривились в отвращении, бог продолжил, чуть ли не рыча от сдерживаемого гнева: – Напрямую выступить против Первого Небесного Императора смелости у него не хватило, но вот с помощью чужих грязных ртов порочить его имя и портить репутацию юного и ни в чём неповинного сына совесть позволила. К его же несчастью, всю клевету и сплетни мне удавалось пресекать и наказания этим продажным подобиям чиновников избежать всё равно не удавалось. Только один раз я допустил промах… Прости, что тебе всё же пришлось столкнуться с этой грязью, ты уже наверняка знаешь, это случилось на праздничном банкете в честь дня твоего рождения.    Хуа Чэн тяжело вздохнул и немного подрагивающими пальцами зачесал волосы назад. Было заметно, что Император до сих пор корит себя за такое упущение.    Се Лянь перехватил его руку и сжал в своих тёплых ладонях. Когда на него перевели удивлённый взгляд, младший бог нежно улыбнулся одними уголками губ, показывая, что всё в порядке.  Это помогло: Его Величество продолжил уже более спокойно и без убийственных ноток в голосе.   – Вот только доказательств о причастности Второго Императора я пока так и не смог добыть – уж о том, чтобы обезопасить себя от лишних подозрений, он позаботился.   Наследный принц тяжело сглотнул, во рту вдруг стало сухо. Верить, честно говоря, не хотелось. Но как и сказал, любимому он доверял, поэтому принять правду всё же пришлось. Много о чём хотелось спросить, уточнить, но бесчисленное количество вопросов так и утонули в омуте мыслей, не найдя выхода. Тот, кого отец считал близким другом, кого лично принц считал чуть ли не родным дядей, которого знал с рождения, вдруг оказался лицемерным и двуличным предателем, что шёл на такие подлые, низменные ухищрения ради… власти?   – Саньлан, я никак не могу понять… – несмело начал Его Высочество, и взгляд его вновь обратился на старшего бога. – Чего же Его Величество добивается? Ведь он и так является Императором Небес, одним из Верховных богов, возглавляющих пантеон. Какой ещё власти он добивается, если она и так в его руках?   – Тут ты ошибаешься, Ваше Высочество, – поспешил переубедить юного принца Хуа Чэн. – Да, он имеет власть, но как и гласит его титул – он лишь второй. Народ наивно полагает, что все три Императора равны, но это далеко не так.   Се Лянь вопросительно выгнул бровь, так что Третий Император решил начать с другого: – Как думаешь, что случается, когда три главных бога не сходятся во мнении в каком-то важном вопросе, которое могут поручить только им? – и сам тут же ответил на свой вопрос: – В таком случае последнее и решающее слово всегда остаётся за Первым Небесным Императором.   В глазах юного бога отразилось осознание – не без доли изумления. Казалось бы, такая простая вещь, но почему он раньше об этом даже не задумывался?   Боги, люди, демоны – все они разные, как и их принципы, мнение, мысли и взгляды, которые в большинстве случаев различаются и не сходятся друг с другом. Это не плохо. Это как раз и делает каждого особенным и индивидуальным. С Небесными правителями всё точно так же.   Хуа Чэн тем временем продолжил: – Бессмыслица, никогда не понимал, зачем небесам несколько Императоров: это только порождает ненужные конфликты и междоусобицы наподобие того, что происходит сейчас. Гордые боги не всегда могут смириться с тем, что их мнение не учитывают. Кто-то будет спорить и отстаивать свою позицию до последнего, только бессмысленно потратив время, кто-то же воспримет спокойно. Но есть и те, кто на первый взгляд вроде бы и не придал ситуации большого значения, на самом же деле уже поселил в сердце обиду и зависть. Эти чувства будут со временем только накапливаться, пока не перерастут в навязчивые мысли и не затуманят разум.     Се Лянь подхватил: – Что и произошло со Вторым Императором, верно?   – Верно. Уверен, во всём этом сыграли свою роль и другие факторы, но суть остаётся прежней. Добра он тебе явно не желает, Ваше Высочество.   Именно после этих слов наследный принц вдруг вспомнил последний разговор с Первым Императором, а конкретно следующую фразу отца:   Далеко не все заслуживают твоего доверия. Не то что враги – даже самый близкий друг однажды может воткнуть нож в твою спину, и это самое страшное.   Он прикрыл веки и потёр переносицу. – Мне так жаль отца, ведь это именно он говорил, что не все могут заслуживать моего доверия и тот, кого я считаю другом, однажды не упустит возможность воспользоваться моим расположением.    Его Высочество закусил губу, сдерживая поток нахлынувших чувств, которые хотели просочиться наружу. За своего отца ему было действительно обидно, но слёзы сейчас ничем не помогут, а только заставят его Саньлана волноваться.   Он продолжил мысль: – Но так иронично сложилось, что как раз его «лучший друг» и оказался тем, кто воткнул нож ему в спину, даже если отец об этом и не знал – и, возможно, уже никогда не узнает. Впрочем, его неведение, быть может, даже к лучшему: не придётся селить в сердце горечь предательства.   Всё ещё пребывая в своих мыслях, Верховный бог коротко кивнул, затем нахмурившись, задумчиво произнёс:  – Может, для него так будет и лучше, но вовсе не для тебя. Теперь, когда Первого Величества нет рядом, руки Второго Императора будут развязаны; твой отец был той самой силой, что сдерживала его от полной узурпации власти. Ваше Высочество, он не упустит такой прекрасной возможности, чтобы убрать тебя, твоя жизнь сейчас в опасности.   Предостережения будто и вовсе прошли мимо ушей Се Ляня, он лишь ласково улыбнулся в ответ и в неконтролируемом и, наверное, несвоевременном приливе нежности уткнулся носом в шею старшего бога.   – И чем же только этот принц заслужил любовь моего Саньлана? – выдохнул он с грустной улыбкой на губах.    – Все эти годы, жертвуя своим добрым именем, ты защищал меня, когда я об этом даже не догадывался. Надеюсь, когда-нибудь я смогу отплатить тебе хоть чем то.   – Твоё доверие и взаимность – самое ценное сокровище для меня, Ваше Высочество. И всё же, отнесись к моим словам серьёзно; обещаю, я сделаю всё, чтобы раскрыть настоящую сущность и мотивы Второго Императора народу – но до этого момента, прошу, будь рядом, чтобы в случае чего я смог защитить тебя.   Защитить. Снова? – подумал принц   Всё то время, что мы знакомы, он только и делал, что защищал меня, вместе с этим подрывая доверие народа к себе, впрочем, сам и вовсе не переживал об этом, но… Сердце всё равно кровью обливается за него.   Нет, так не пойдёт.   В глазах зажглась решительность, принц сгрёб в свои руки ладони молодого Императора и поймал его взгляд.   – Саньлан, тебе больше не нужно бороться в одиночку. Ты же не думал, что я теперь смогу закрыть глаза на происходящее и свалить всё на твои плечи? Я и так слишком долго оставался в неведении. Я хочу стоять рядом с тобой, а не за твоей спиной, хочу помогать, а не искать защиты.   Хуа Чэн на секунду замер, просто не находя слов. – Ваше Высочество… я рассказал тебе не для того, чтобы впутывать в эти интриги, я не хочу подвергать тебя опасности и… – принц не позволил ему договорить, воскликнув: – Но это мой долг! Саньлан, я всё ещё наследный принц и будущий правитель Небесного царства, на мне лежит такая же ответственность, какая и на тебе, да и… – в конце он немного замялся и отвёл взгляд, покраснев.    – К тому же я ведь тоже переживаю и беспокоюсь о тебе, Ваше Величество, ведь в таком случае тебе тоже грозит не малая опасность, и я просто не прощу себе, если с тобой что-нибудь случиться, пока ты будешь защищать меня, – поборов смущение, более уверенно продолжил, возвращая взгляд янтарных глаз на возлюбленного. – Этот принц и так долго находился под твоей защитой. Достаточно. Отныне мы будем справляться со всеми трудностями вместе, хорошо?   Улыбка Его Высочества озарила своим чистым светом просторные покои, чем заменила дневной свет и неосознанно пленила душу и тело старшего бога.  Впрочем, как и своё сердце, их он уже давно без остатка отдал в надёжные руки своего единственного бога, о чём ни разу не пожалел и, в чём абсолютно уверен, не пожалеет никогда.