Крылья хрустальной бабочки

Шумно.   Звон хрустальных бокалов на фоне громкой игры музыкантов сливался с гомоном сотни, если не более, голосов, что с каждой минутой становились всё назойливее, раздражая барабанные перепонки, из-за чего хотелось заткнуть чем-то уши или сбежать куда подальше от этого монотонного жужжания. Но если первый жест был просто не приличен в светском обществе, то вот второй вариант пришлось отбросить, так как Его Высочество наследный принц преследовал определённую цель, находясь сейчас в этом змеином гнезде, натягивая доброжелательную улыбку почти для каждого встречного.   Странно, ведь раньше на таких приёмах он чувствовал себя совершенно комфортно. Подобные мероприятия высшая знать проводила нередко, и наследный принц уже давно привык к ним, но вот именно сегодня всё воспринималось совершенно иначе. Каждый жест, каждый взгляд, направленный на него, был словно пропитан лицемерием и фальшью. Принц ощущал себя, как натянутый до предела нерв, который вот-вот порвётся. Взгляд метался, ни на чём толком не сосредотачиваясь, ожидая отовсюду какого-то подвоха.    Несмотря на нервозность, бог сегодня выглядел как никогда изумительно и утончённо. Длинное белое ханьфу, подол которого был обшит золотой тканью с таким же поясом, подчёркивал узкую талию. Широкие воздушные рукава при любом движении мягко покачивались, напоминая этим крылья бабочки. Верх наряда приоткрывал плечи и острые изящные ключицы, открывая вид на молочную кожу. Из украшений – привычная ему золотая диадема в виде лавровых листьев, неизменные сережки-капельки с красным камнем и опоясывающее шею неброское ожерелье, по длине чуть ниже яремной впадинки. Волосы же сегодня были собраны в аккуратный низкий пучок, и только несколько вьющихся прядей выбивались из причёски, делая её слегка небрежной и по-своему очаровательной.   Бокал, что он держал всё это время, грозился пойти трещинами от того, как сильно пальцы зажали тонкий хрусталь, но, благо, как бокалу, так и нежным тонким пальцам Его Высочества удалось избежать неприятной участи, так как его вовремя отвлекла знакомая фигура, неспешно направляющаяся в сторону фуршетного столика со сладкими закусками, который невольно оккупировал принц.   – Ваше Высочество, спасибо, что почтили нас своим присутствием, мы всегда рады видеть Вас.   Подошедшей оказалась принцесса Юйши Хуан; она вежливо поклонилась принцу и, выпрямившись, невольно задержала взгляд на бокале в его руке.   – Ох, неужели это вино, господин? Раньше, как ни уговаривай, вы наотрез отказывались выпить. Что же теперь решили изменить своим принципам? – по-доброму рассмеялась принцесса, и от её лёгкого мелодичного смеха сердце наследного принца вмиг сжалось в тиски.   А ведь принцесса Хуан и остальные дети Второго Императора даже не догадываются, что представляет из себя их отец... Что же с ними будет, когда правда раскроется? Но как бы то ни было, Их Высочества ни в чём не виноваты, грех лежит только на самом Императоре, – погрузившись в свои невесёлые мысли, принц прослушал всё, о чём с ним говорили.   Дочь Второго Императора, так и не дождавшись ответа и заметив затуманенный волнением и тревогой взгляд Его Высочества, обеспокоено нахмурилась и хотела уже спросить его о чём-то, но Се Лянь вдруг привычно улыбнулся и легко заговорил: – Госпожа Хуан, от всей души поздравляю с рождением брата, пусть малыш растёт здоровым и сильным.   Богиня на секунду растерялась от такой резкой перемены в настроении принца, но всё же поблагодарила его, после чего Се Лянь решил спросить: – Ваше Высочество, Вы, случаем, не знаете, где я мог бы найти Вашего старшего брата, Мин Яо? Мне бы хотелось с ним обсудить один важный вопрос.   – Не меня ли ищет Его Высочество наследный принц? – раздался мужской голос прямо над ухом юного бога, отчего тот резко развернулся в сторону говорящего.   Молодой господин обворожительно улыбнулся и поклонился. – Прошу простить этого принца, не хотел напугать Вас.   – Ну что Вы, Ваше Высочество, всё в порядке, не за что извиняться. Как раз хорошо, что Вы здесь, я хотел поговорить.   Юйши Хуан, смекнув, что в этом разговоре оказалась лишней, вежливо попрощалась и ушла в ту сторону, где стояли, по всей видимости, её сёстры. Девушки, иногда подливая друг другу вино, что-то весело обсуждали и беззаботно смеялись.   Се Лянь провожал принцессу немного виноватым взглядом, потому и вовсе не заметил на себе изучающий взор сына Второго Императора, что всматривался в его миловидные черты.   Мин Яо улыбнулся как ни в чём не бывало и первым подал голос, обращая внимание бога на себя: – Вчера было объявлено, что Его Величество Первый Император покинул Небесное царство, но увы, причин такого поспешного ухода никто не знает, мы можем только надеяться, что не произошло что-то серьезное. Не представляю, как себя чувствует молодой господин – тяжело, наверное, остаться без единственного родственника.   Напряжение сковало тело, губы сомкнулись в одну тонкую линию, от прежней улыбки не осталось и следа. Всё же эта рана была слишком свежей, а сейчас её, даже если не умышленно, но очень неприятно задели. Се Лянь сделал глубокий вдох, пытаясь взять тело и разум под контроль. Уж за столько лет можно хорошо научиться скрывать и подавлять свои истинные чувства и эмоции.   – К сожалению, я не могу разглашать причины, по которым Его Величество решил оставить свой пост – надеюсь, господин Мин Яо не будет на меня в обиде за это.   – Ну что Вы, никаких обид, этот принц всё понимает. И всё же молодому господину наверняка приходится нелегко без поддержки близких; мы знаем друг друга с детства и считаем Вас частью семьи, поэтому если у Его Высочества появятся какие-либо проблемы или вдруг станет одиноко – помните, Вам здесь всегда рады. Если же не побрезгуете компанией этого принца, то для меня будет честью провести время вместе. Что думаете?   От такого заявления Се Лянь слегка опешил и никак не мог подобрать верных слов. С одной стороны, частью этой семьи он себя уже не считал, так как глава этой же семьи мечтает лишь о том, как бы побыстрее избавиться от него, как от единственного наследника, который вскоре должен занять пост Первого Небесного Правителя. С другой стороны, отпрыски Императора ведь не виноваты в том, что им достался такой отец – винить их не в чем, и прекращать из-за этого общение было бы абсурдно. И всё же что-то насторожило юного бога – не то манера речи, не то пристальный, чрезмерно внимательный взгляд его собеседника, от которого хотелось скрыться.   Принц неуверенно начал: – Ваше Высочество, дело в том, что… – договорить ему не позволила чья-то рука, ласково, но уверенно обхватившая поперек талии, выбив тем самым из лёгких весь воздух и напрочь лишив всех слов, что он хотел сказать только что.   Ухо опалило горячее дыхание, отчего чуть не подкосились колени, а по коже пробежала волна мурашек, когда он услышал родной бархатный голос: – Вот Вы где, Ваше Высочество, а я всё искал Вас. Взгляд новоприбывшего метнулся к сыну Второго Императора, но долго на нём не задержался, и мужчина вернул своё внимание принцу, демонстративно прижимая его ближе.   Се Лянь от таких манипуляций густо залился краской. Мало того, что они вытворяли такие непотребства на глазах у принца, так вокруг ещё было полно народу, что так и норовил перемыть косточки Третьему Императору, а тут и повод им предоставили на блюдечке.   Юный бог попытался вразумить жениха, повернул голову в его сторону и прошептал еле слышно: – Саньлан, что ты делаешь, мы же не одни, тебе слухов мало?   Ему ответили с привычной озорной ухмылкой: – А ты боишься слухов?   – Право же, нет, но ведь ты…   – Мне абсолютно плевать, что обо мне думают другие, Ваше Высочество, я готов хоть сейчас объявить всем, что ты мой муж.   Принц от такого заявления расслабился, развернувшись в объятиях, оказываясь лицом к Хуа Чэну и хитро улыбнулся. – Вообще-то, пока что не муж, – уточнил он.   – Это пока что.   – Кхм-кхм… – обратив на себя внимание забывшейся парочки, Мин Яо натянуто улыбнулся, не забыв поклониться. – Ваше Величество, какая приятная неожиданность, что Вы решили почтить нас своим присутствием, – фраза прозвучала до того саркастично, что даже самый толстокожий человек различил бы фальшь в его тоне.   – Увы, Моё Величество здесь надолго не задержится, потому попридержите свою радость, господин, – холодно ответил на колкость Верховный бог.   – Постараемся сильно не горевать без Вас, Ваше Величество, – не прерывая зрительный контакт, он сдержанно поклонился и переключил своё внимание на Се Ляня. – Ваше Высочество, прошу, примите к сведению мои слова, а сейчас вынужден откланяться, приятного вам вечера, – он также поклонился и юному богу, не забыв одарить его на прощание долгим потемневшим взглядом, так контрастирующем на фоне заискивающих слов; после чего ушёл, гордо вздёрнув подбородок, оставив богов наедине.   Хуа Чэн проводил старшего сына Второго Императора убийственным взглядом и задумчиво протянул: – Ох, и не нравится мне этот взгляд: в нём же прямым текстом написаны все его грязные помыслы. Ничтожество, так и напрашивается, чтобы ему воткнули что-нибудь поострее в глазные яблоки.   Се Лянь потёр двумя пальцами переносицу, не зная, плакать ему или смеяться.   – Саньлан, мне кажется, ты преувеличиваешь, мы же друг другу как братья, – обречённо выдохнул он.   – А мне кажется, что Его Высочеству стоит почаще смотреться в зеркало, ибо он не в полной мере осознаёт, как его чарующая красота действует на окружающих.   И вновь столь откровенные слова заставили принца покрыться румянцем. Не зная, куда деть себя от переполнивших грудь нежных чувств и смущения, он по привычке закрыл лицо ладонью, но только одной, так как во второй до сих пор держал бокал с вином, к которому даже не притронулся, и страдальчески простонал. – Саньлан, прекрати говорить такие смущающие вещи, и вообще, ты намного красивее меня, – голос его был приглушён его же рукой, но верховный бог всё прекрасно расслышал.   Но и Се Лянь не преувеличивал: молодой Император от природы обладал правильными аристократичными чертами, а взгляд разноцветных глаз, что смотрел на всё и вся с лёгким пренебрежением и снисхождением, всегда менялся, когда обращался к принцу, вмиг становясь нежным и чутким. Кожа его казалась особенно белой на фоне чернильных локонов, что струились шёлковым водопадом, обрамляя спину и подчёркивая гордую осанку. Только несколько прядей у висков были собраны вместе и закреплены той самой серебряной заколкой, которую принц подарил ему в один из уютных совместных вечеров. Красная туника длиной до колен закрывала шею, а зауженные рукава не скрывали тонкие запястья, на длинных пальцах же красовались серебряные кольца. Чёрный широкий пояс, больше похожий на корсет, обтягивал стройную талию, а прикреплённая к нему цепь, с которой свисали маленькие серебряные бабочки, звенела мягкой трелью при каждом движении. Дополняла величественный образ лобная тиара с небольшим алым драгоценным камнем-капелькой, красиво свисающим чуть выше бровей.   Никто наверняка не смог бы сказать, кто из этих двоих красивее. Красота одного – мягкая и светлая, она согревала своим теплом, как весеннее солнце. Другого же – холодная и утончённая, опасная, словно суровая зимняя вьюга. Но они, две противоположности, нашли друг в друге то, что каждому было необходимо.   – Полагаю, мы можем спорить об этом вечно.    Хуа Чэн забрал несчастный бокал у принца, про который тот наверняка давно забыл, и поставил на ближайший столик.   – На празднике Его Величество ещё не видели, но сказали, что скоро тот должен явиться с торжественной речью и открыть бал, после чего я буду просить с ним аудиенции.   Се Лянь согласно кивнул. – Хорошо, тогда будем ждать, - подумав секунду, чуть тише продолжил: – Только прошу, Саньлан, если будет возможность, постарайтесь решить вопрос дипломатично, без лишнего кровопролития.   – Не волнуйся об этом. Если всё пойдет по плану, то мне даже не придётся с ним контактировать – достаточно только разговорить.   

…

 

Тем временем гомон всё набирал обороты. Градус алкоголя, затуманив разум, вконец развязал языки падкой на сплетни знати, отчего всё чаще можно было различить чьи-то плохо скрываемые шепотки или косой взгляд, который вязкой патокой оседал на теле. Чувство было крайне неприятное, принц едва ли подавлял желание оглянуться и поймать очередной любопытный взор. Содержание чужих бесед же не стало для юного бога чем-то неожиданным. Казалось, о новорождённом восьмом принце, в честь которого и было организовано торжество, все давно позабыли, ибо главной темой для обсуждения сегодняшним вечером стали не свойственные двум юношам, даже более – двум венценосным особам, близкие отношения, в коих состояли Третий Император и Наследный принц.   И если Се Лянь всё ещё не оставлял попыток притвориться слепым и глухим, то Хуа Чэна уже порядком начало раздражать такое чрезмерное внимание к их персонам. Но если сам он уже более-менее привык ощущать нечто подобное, то вот Его Высочеству, как бы невозмутимо тот ни старался выглядеть, было явно неуютно. Спасал народ от жестокой расправы сам наследный принц, всякий раз одёргивая жениха, когда тот чуть не срывался с места, чтобы… Ну, никто и не знает, что бы он сделал, да и узнавать не очень-то хотелось. Вот и оставалось молодому Императору метать глазами молнии, но и того с лихвой хватало, ибо когда очередной любопытный взгляд падал в сторону двух господ и натыкался на поблескивающую недобрым огоньком ярко-алую, почти кровавую радужку, любопытство как рукой снимало, и несчастному оставалось только молить в душе о пощаде всех известных богов.   Как ни странно, но спасение пришло в лице Второго Небесного Императора, который перенял большую часть внимания гостей своим прибытием. С гордо поднятым подбородком и прямой осанкой он поднялся по ступенькам на небольшую площадку в конце залы, откуда его мог хорошо видеть каждый присутствующий.   После официального приветствия и поздравительной речи последовали пожелания здоровья всем своим и чужим детям и мира во всех трёх царствах, но затем, неожиданно для всех, прозвучали следующие его слова: – Сегодня воистину чудесный день, своим присутствием нас почтил даже Третий Император, что не может не радовать. Его Величеству стоит почаще выходить в свет, не то все решат, что вы соизволили стать затворником, – сдержанно рассмеявшись, он отсалютовал своим бокал в сторону Хуа Чэна. Гости подхватили смех, но по большей части из вежливости, потому звучало это немного натянуто. Было ясно как день, что не только присутствующие гости, но и весь пантеон был бы только счастлив, реши Верховный бог, как и сказал Второй Император, уйти в затворники.   – Лицемер. Только и горазд на публику играть, – процедил молодой Император сквозь зубы. Се Лянь только нахмурился, ничего не ответив, мысленно соглашаясь с ним.   Дождавшись, пока голоса и смех немного стихнут, Второй Небесный Император продолжил: – Полагаем, уже ни для кого не секрет, что на днях Наш дорогой друг, Его Первое Величество, отрёкся от трона по тем причинам, которые Мы не вправе оглашать, но Мы не печалимся, ведь он оставил достойного наследника, что в скором времени сможет перенять титул Первого Небесного Императора. Мы не сомневаемся, что, как и его отец, Се Лянь станет мудрым и справедливым правителем и не посрамит память Его Первого Величества, – после же последовало несколько слов о самом Императоре, затем было объявлено открытие бала.   Хуа Чэн серьёзно посмотрел на принца. – Ваше Высочество, я оставлю тебя на какое-то время; на случай, если тебе будет грозить опасность, спрячь у себя это, – он протянул ему небольшой кинжал с изогнутым наконечником и острым лезвием с одной стороны. Се Лянь повертел его в руках, на рукояти алым блеснул небольшой драгоценный камень. – Его зовут Эмин. Позови его, когда понадобится помощь – он не подведёт, даю слово.   Надёжно спрятав оружие в рукаве белых одежд, Его Высочество хотел было что-то сказать, набрав воздуха в лёгкие, но не успел он издать и звука, как его заключили в неожиданно крепкие объятия. Принц растерянно пробормотал: – Саньлан?…   Прямо над ухом раздался шёпот. Сначала глаза наследного принца широко распахнулись от неожиданности, затем он немного нахмурился, сосредоточившись, внимая каждому слову и периодически кивая.   Хуа Чэн отстранился. – Всё понял? – не шёпотом, но все ещё тихо спросил он.   – Я понял, Саньлан, не беспокойся за меня, – Се Лянь ободряюще улыбнулся, но тут его взгляд скользнул за спину старшего бога, и он заметил, что в их сторону неторопливо идёт немолодой слуга. Остановившись на почтительном расстоянии, тот поочерёдно поклонился юношам и глубоким голосом заговорил: – Ваше Величество, Ваше Высочество, добрый вечер. Прошу прощения, не хотел отвлекать вас, но Его Величество Второй Император просит Третьего Императора пройти в приёмный зал для проведения приватной беседы.   Двое с подозрением переглянулись. Удивительным образом совпало, что как только Хуа Чэн хотел просить аудиенции у другого Верхового бога, его тут же, не успел он и шаг сделать в нужную сторону, перехватывает слуга и изъявляет точно такую же волю своего господина.    Впрочем, так даже лучше, - подумал Его Величество.   – Веди, – холодно бросил он слуге и, дождавшись пока тот пройдёт, указывая направление, кивнул принцу и пошёл следом.  

…

 

Проводив взглядом Верхового бога, Се Лянь так и не смог унять в себе беспокойство.   Право слово, чувствую себя девицей, провожающей мужа на войну, – и от своего же сравнения мгновенно залился краской по самые уши.   Ни к чему такие мысли, это просто беседа, они же взрослые боги, в конце концов, должны договориться, – так он себя успокаивал, пока плавная, но громкая мелодия не заглушила даже его мысли.    Объявили вальс.   Пёстрые дорогие наряды, платья и ханьфу с различными украшениями и вставками из перьев, драгоценных камней и меха, словно праздничные игрушки на новогодней ёлке, украшали танцевальный паркет. Кружились в танце молодые и зрелые дамы с обильно напудренными лицами – так, что с каждым новым движением эта самая пудра сыпалась на ворот одежд их партнеров, оставляя белые следы, как от муки.    Забавно, – подумал принц, наблюдая за парами со стороны и крутя бокал в руке, который каким-то магическим образом вновь оказался у него.   Он не заметил, в какой момент к нему подошла Юйши Хуан, и даже немного вздрогнул от неожиданности, когда та сдержанно поинтересовалась: – Ваше Высочество, Вы же любите танцевать, почему же стоите здесь? Нехорошо себя чувствуете?   – Нет, что Вы, всё в порядке, – поспешил заверить он, улыбнувшись для пущей убедительности. - Просто не хочется. Быть может, позже.   Принцесса недоверчиво покосилась на него, но, видимо, не решилась допрашивать дальше и, уже развернувшись в другую сторону, бросила на прощание:  – Не налегайте на вино, молодой господин, хорошего вечера.   Се Лянь кинул взгляд на нетронутый бокал в своих руках и с тяжёлым вздохом поставил его на подоконник, приняв тот, наверное, за стол; но сейчас он и не думал о таких мелочах, в памяти всплыли воспоминания о том, как он сбежал с Хуа Чэном в свой же день рождения и в какой-то момент Император в шуточной манере предложил ему потанцевать. Предложение кому-то другому, скорее всего, показалось бы странным, так как ни музыке, ни нормальному паркету в Королевской оранжерее взяться было неоткуда, но принц легко согласился, принимая чужую руку.    Надеюсь, принцесса Хуан не будет держать на меня обиду за то, что я не пригласил её на танец…   И тут же вспомнив о чём-то, Се Лянь шлепнул себя по лбу, тихо шикнув.   – Ох, совсем забыл, я ведь хотел поговорить с принцем Мин Яо, - юный бог огляделся в поисках знакомой фигуры. - Надеюсь, он ещё здесь. Сына Второго Императора в толпе и среди танцующих так найти и не удалось. Пока юный бог ходил по залу, как на зло, никого более-менее знакомого не встретил, чтобы спросить. В планах было проверить балконы, затем внутренний дворик. И как раз в тот момент, когда он решительно развернулся, чтобы начать поиски – с вырвавшимся от неожиданности «Ах» – врезался в чью-то мужскую фигуру, разлив на несчастного содержимое своего… бокала.   Да каким же таким образом у меня он всё время оказывается в руках?! – выругался мысленно принц.   Только потом он нашёл в себе смелость поднять глаза на жертву своей неуклюжести.  Глаза встретились с чужими раскосыми, губы приоткрылись в немом удивлении.   – Ваше Высочество? – сказали они одновременно.   Как нельзя кстати, фигурой, в которую вырезался наследный принц, оказался именно тот, кого он искал.   – Ох, Ваше Высочество, прошу меня простить, это всё моя вина, - и немного дёрганными движениями принялся вытирать пятно, видимо, в попытках от него таким образом избавится. - Я был невнимателен.   Мин Яо лишь посмеялся над растерявшимся принцем и перехватил его руку. – Ничего страшного не произошло, Ваше Высочество, этот принц сам виноват, что налетел на Вас.   Се Лянь мягко высвободил свою руку и, пока его не отвлекло что-либо ещё, начал: – Я как раз искал Ваше Высочество. Мне нужно с Вами кое-что обсудить, если у Вас, конечно, нет сейчас неотложных дел.   Брови бога поползли вверх, он выглядел удивлённым. – Какое совпадение, я как раз искал молодого господина по той же причине, – он лениво обвёл взглядом помещение. – Вам не кажется, что здесь слишком шумно? Если Его Высочество не против, предлагаю найти место, более располагающее к беседе.   Бросив последний виноватый взгляд на промокшую дорогую одежду, Се Лянь неловко улыбнулся. – Полагаю, Вы правы.  

…

 

Пройдя длинный, хорошо освещённый коридор, в котором им встретились только пара слуг и никого из гостей, Се Лянь, прислушавшись, заметил: – Ваше Высочество, думаю, здесь уже достаточно тихо, Вам не кажется?   Первый сын Второго Императора шёл чуть впереди, потому лица его с этого ракурса было не видно, он ответил не сразу.   – Почти пришли, молодой господин, там нас никто не потревожит.   И правда – совсем скоро они остановились около светлой большой двери. Она была не такая роскошная, как если бы принадлежала члену царственной семьи, но и явно не предназначалась для слуг. Мин Яо беспрепятственно отворил дверь, жестом приглашая юного бога пройти первым.   Внутри было довольно просторно и уютно, большую часть комнаты занимали стоящие полукругом диваны с тёмно-синей обивкой и белыми расписными подушками. На светлом ковре посередине стоял низкий столик с вазой, в которой красовалась одинокая белая орхидея.   Заприметив цветок, Се Лянь нежно улыбнулся и, неспешно преодолев расстояние, со всей осторожностью провёл пальцами по бархатным лепесткам.   Дверь, в это-же время, с глухим щелчком закрылась.    Наследный принц всё пытался подобрать слова, не зная, с чего начать. И всё же старший сын Второго Императора должен знать правду о своём отце, а поверит он или нет – это уже не от него зависит. Всё равно правда рано или поздно всплывёт наружу.  Так и не найдя в себе силы повернуться, он несмело обратился: – Ваше Высочество, боюсь, то, о чём я поведаю, Вам не понравится, но прошу хотя бы выслушать. Это касается Вашего отца, – Се Лянь задержал дыхание, приготовившись к тяжелому разговору. Однако никакой реакции на его слова так и не последовало. Се Лянь не понял, почему его проигнорировали – промелькнула мысль, что в комнате кроме него никого не осталось и он говорил сам с собой.   – Ваше Высо…? – он хотел было повернуться, но на полпути его встретил чужой кулак.   Кожу обожгло от резкого удара, принц по инерции сделал несколько шагов назад, чтобы удержать равновесие. Струйка крови из разбитой губы, прочертив дорожку на подбородке, оставила алый узор на ранее чистом белоснежном одеянии.