Часть 8 Пир подходит к концу
23 января 2023 г., 20:00
– Ну, и к чему ты устроил это представление, Второй Император? – голос Хуа Чэна эхом разнёсся по приёмной зале, особенно громко выделив «Второй», словно желая задеть этим напоминанием.
Впрочем, задеть и вывести на эмоции и входило в планы Верховного бога как лучший способ развязать чужой язык.
Тот, к кому обратился Третий Император, вальяжно восседал на своём троне, подперев рукой подбородок, и с каким-то снисхождением смотрел сверху вниз на бога, не торопясь, в общем-то, отвечать ему.
– Чего молчишь, язык проглотил? – не выдержал бог.
Тот нахмурился и процедил сквозь сжатые зубы:
– Следи за языком, наглый мальчишка, кем ты себя возомнил?
– Могу задать тот же вопрос, Ваше Величество. Думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься?
– Мы не понимаем, о чём ты говоришь, – лениво взмахнул он рукой.
– Да что Вы, – усмехнулся Третий Император. – А мне кажется, всё очевидно. Или, быть может, ты уже передумал лишать жизни наследного принца?
– Откуда ты… – вырвалось у Второго Императора, но он замолчал, не позволив себе закончить мысль. Кажется, заявление Хуа Чэна настолько застало его врасплох, что слова случайно сорвались с его уст.
– Откуда я знаю? – закончил Хуа Чэн, выгнув бровь; выглядел он при этом как хищник, которому удалось загнать жертву в свою ловушку – с учётом того, что до этого момента он лишь блефовал и, как оказалось – удачно. – А по-моему, всё очевидно: ты же об этом только и грезил последние годы, разве нет? Убрать наследника Первого Императора и самому занять его место. Преграды в виде предыдущего правителя больше нет, юный принц остался без покровителя и потому сейчас более уязвим – так ты думал?
На какое-то время воцарилась тишина. Двое сцепились убийственными взглядами. Мнимая невозмутимость Второго правителя спала с лица, словно маска.
Старший бог сдался первым в этой безмолвной битве:
– Допустим, ты прав, однако это всё ещё не твоё дело, Хуа Чэн. Возомнил себя Императором? Вот только не забывай, кто ты и откуда тебя подобрали, красноглазый демон, – выплюнул он последние слова, с нескрываемым наслаждением ожидая чужой реакции.
Да, быть может, раньше Хуа Чэна и задели бы его слова – как всегда задевали, когда в детстве другие мальчишки и девочки называли его отпрыском дьявола и говорили, что такому, как он – место в преисподней, а не на небесах.
Постоянные обиды, издёвки и побои стали чем-то привычным и обыденным в жизни ребёнка, которому просто не повезло родиться с необычной внешностью в жестоком мире, где он был предоставлен только себе одному.
Мальчик стал перематывать половину лица бинтами, чтобы не привлекать так много внимания к своей внешности и скрыть ту её часть, за которую чаще всего подвергался насмешкам и избиению со стороны старших детей, превосходящих его в росте и силе.
Но он научился выживать, потому что был слишком упрям, чтобы умереть. Он жил не ради чего-либо или кого-либо, а вопреки и назло другим. Со временем он научился давать сдачи своим обидчикам и перестал прятать лицо за бинтами. Он продолжал носить прозвище красноглазого демона, но уже с гордо поднятой головой и ухмылкой на устах, став тем, кем его и считали.
Накопив достаточно сбережений на победах в уличных поединках, Хуа Чэн смог позволить себе приобрести книги для собственного обучения, так как понимал, что глупый и необразованный, не умея даже писать и читать, он много не добьётся в этом мире. Тяга к знаниям, упорство и терпение поспособствовали становлению никому ненужного слабого мальчишки – во всё ещё никому не нужного, но уже сильного и уверенного в себе бога, и слухи про юного талантливого бойца, которого не могут одолеть даже опытные воины, разнеслись чуть ли не по всей небесной столице.
Однако были они далеко не в положительном ключе.
Хуа Чэн на раз справлялся со своими противниками, коих в отличие от числа его побед, с каждым днём становилось всё меньше и меньше, пока однажды имя его не прогремело на все небеса, тем самым закончив многолетнюю «тиранию» бога в красных одеяниях – его объявили Третьим Небесным Императором, повергнув народ в ещё больший ужас.
…
Удар был достаточно сильный, чтобы в глазах принца заплясали звездочки, а челюсть обдало пульсирующей болью. Благо та была хотя бы на месте. Се Лянь медленно перевёл полный неверия и изумления взгляд на Мин Яо. Тот стоял слишком близко – при таком расстоянии их разница в росте была как никогда ощутимее. Его Высочеству пришлось высоко задрать голову, чтобы найти его взгляд, что не скрывал презрения, отчего наследный принц чуть не подавился воздухом. Ещё ни разу в своей жизни никто не смотрел на него так. Всё тело пробило мелкой дрожью от в мгновение охватившей юного бога злости вперемешку с зарождающимся страхом. – Да как ты… – хрипло и всё ещё не до конца веря в происходящее, прошипел он. – Как ты только посмел… ударить меня? Его искреннее удивление можно было понять. Наследный принц, единственный сын Императора – его жизнь и здоровье были бесценны, никто не смел даже повысить голос на этого ребенка, не то чтобы ударить. Даже отец и матушка никогда не позволяли себе бить сына – лишь мягко пожурить, если тот начинал проказничать, что свойственно всем детям. Да, после тренировок по фехтованию ему редко, но всё же приходилось выходить с парой-тройкой синяков, однако таков процесс тренировки, от этого никто не ограждён – исключением не являются и венценосные особы. Се Лянь, может, и был немного избалован вниманием и любовью народа и своих царственных родителей, но он никогда не кичился властью и не пользовался своим положением, чтобы навредить или обидеть кого-либо – наоборот, у юного принца были доброе сердце и душа, полные сострадания и любови. Он был всеобщим любимцем, и, казалось, не существует во всех трёх царствах существа, способного невзлюбить Его Высочество. Но, как выяснилось, очень даже существует. И один из таких стоял сейчас прямо напротив и смотрел на принца помутневшим скользким взглядом. – Как я смею? – переспросил он, хмыкнув, будто принц спросил какую то глупость. – Его Высочеству не кажется, что он сейчас не в том положении, чтобы задавать подобные вопросы? Се Лянь нахмурился. – О чём ты? – А вот о чём, – он молниеносно схватил принца за горло и опрокинул прямо на стол, выбив болезненный вздох из лёгких; а хрупкая ваза с цветком разбилась от столкновения с плечом Се Ляня, и, кажется, несколько осколков впилось туда же. Разлившаяся вода вперемешку с его же кровью неприятно намочила шею и часть волос юного бога. Настоящий страх начал расползаться по всему телу, охватывая каждую его частичку, лицо наследного принца побледнело. Се Лянь не успел толком проследить за прошлыми движениями противника – тот был слишком быстр, а хватка была железной, даже с учётом того, что Его Высочество сам далеко не слаб. Но никогда ещё он не чувствовал себя таким слабым и уязвимым, как сейчас. Се Лянь схватил пальцами руку на его шее, пытаясь хоть немного ослабить хватку. – Кх…зачем… – прохрипел он. – М? Повторите, Ваше Высочество, я не расслышал, – он немного ослабил захват, чтобы позволить принцу сделать вздох. Тот прокашлялся и снова спросил: – Зачем ты это делаешь, Мин Яо? Неужели это приказ твоего отца? Сын Второго Императора заинтересованно выгнул бровь. – Откуда ты знаешь про план отца? – Я и не знал, лишь предполагал, что он хочет от меня избавиться, и был слишком наивен, раз даже не рассматривал возможности, что кто-то из вас будет ему помогать в этом. – Ты в самом деле слишком наивен, Ваше Высочество, и кое в чём ты всё же ошибся. – И в чём же? Мин Яо усмехнулся и наклонился ближе к принцу, опаляя того своим дыханием. – Ты прав, отец хочет избавиться от тебя и отдал мне приказ, – прошептал он в губы наследному принцу, отчего тот дёрнулся, пытаясь отстраниться как можно дальше, но хватка на шее вновь усилилась, не давая ему такой возможности. – Но я ему не помогаю. Се Лянь опешил от такого заявления, распахнув глаза. – Но… чего ты тогда добиваешься? – А это не очевидно? – ответил он вопросом на вопрос, широко улыбнувшись. Его Высочество рискнул предположить: – Ты хочешь сам стать Императором, верно? Занять место отца. – Его Высочество крайне сообразителен, – съязвил он. – Мой отец не достоин быть правителем – он глуп и труслив. Таких, как он, власть ослепляет, делает жадным, ему всегда недостаточно того, что он имеет, и он постоянно нуждается в большем, не зная, когда лучше остановиться – и это рано или поздно плохо для него закончится. Мне же многого не надо, – свободной рукой он провёл по щеке принца. - Титул Второго Небесного Императора меня в полной мере устраивает, и я был бы только рад разделить бразды правления с тобой, Ваше Высочество, в качестве Первого Императора и … - он провёл большим пальцем по нижней губе оцепеневшего от таких откровенных действий Се Ляня, - своего любовника.
…
В повисшей на какое-то время тишине внезапно раздался низкий смех. Брови Второго Императора нахмурились, он явно добивался другой реакции. – Да ты совсем отчаялся, раз думал, что твои слова могут меня разозлить. Можешь не пытаться, меня уже сотню лет не трогают подобные речи, – хмыкнул он, сложив руки на груди. Второй Верховный бог порывисто встал с трона, прорычав: – Только подожди, скоро Мы выбьем из тебя эту спесь и посмотрим, как ты потом заговоришь. – Что же, буду ждать с нетерпением, Ваше Величество. Желваки заиграли на скулах Императора. И снова, что бы он не сказал Хуа Чэну, тот всегда мог ответить ему какой-нибудь колкостью, и в итоге злым и раздражённым оставался сам Второй правитель. Ему оставалось только наблюдать, как Третий Император, довольно хмыкнув, развернулся в сторону выхода, махнув ему рукой. Тут-то в голову пришла одна мысль: – Уже уходишь? – спросил он, вновь вернув голосу невозмутимость, в котором проскользнула насмешка. – В таком случае пожелай Первому принцу от Нас крепкого здоровья. Почувствовав неладное в тоне Императора, Хуа Чэн остановился. Тем временем старший бог заключил: – Впрочем, оно ему наверняка уже и не понадобится. Развернувшись вполоборота к Императору, Третий Верховный бог несдержанно процедил: – Что ты несёшь? Его Величество только пожал плечами, не прекращая улыбаться, а Хуа Чэн же, поняв, что ответа не дождётся, выбежал из Императорской приёмной, рассчитав, что времени на допрос у него нет, так как каждая секунда может быть на счету. Мысленно он уже проклинал себя за то, что всё-таки оставил Его Высочество одного, хотя тот сам же и настоял, чтобы Хуа Чэн отправился ко Второму Императору один, так как он своим присутствием только помешает. – Чёрт, не могу отследить его, неужели барьер? Через некоторое время он вновь оказался в зале, где проводилось мероприятие. Громкая музыка, чужие разговоры и смех тут же ударили по ушам, отчего Его Величество поморщился. Спешно окинув взглядом гостей и не заметив среди присутствующих наследного принца, Верховный бог почувствовал, как пропустило пару ударов, а кончики пальцев мелко задрожали от усилившегося в разы волнения. Тут в поле зрения мелькнула знакомая фигура. Не отрывая взгляд, дабы вновь не потерять её в толпе, он принялся расталкивать всех, кто преграждал путь, отчего в след ему доносилось недовольное цоканье или тихое ворчание, до чего богу, впрочем, не было никакого дела, особенно сейчас. Поймав фигуру за плечи и развернув на себя, он встретился с растерянным взглядом шестой принцессы. – Ваше Величество? Что случилось, Вы выглядите… – Госпожа Хуан, как давно Вы видели наследного принца Се? Говорить приходилось достаточно громко, чтобы перебить весь этот шум. От такого напора Юйши Хуан на мгновение пришла в замешательство, но, заметив волнение и нетерпение в тоне Императора, поняла, что с принцем, судя по всему, могло что-то произойти, и взяла себя в руки, чтобы ответить. – Когда объявили первый танец, Его Высочество был в зале. Потом я видела, как мой старший брат беседовал с молодым господином… – Мин Яо… – Третий Император заметно насторожился. – О чём они говорили? – уточнил он. – Не могу сказать, Ваше Величество, я была достаточно далеко и не слышала. В общем, после этого я не видела их обоих. Быть может, они вместе вышли во внутренний двор, чтобы подышать свежим воздухом? В зале довольно душно, – заключила принцесса, после чего могла наблюдать, как до побелевших костяшек сжались кулаки бога. – Спасибо, госпожа Хуан, – бросил он, уже развернувшись в сторону выхода во внутренний дворик. – Мин Яо, паршивец, если ты хоть пальцем его тронешь, я тебе голову оторву, – прошипел он, вновь протискиваясь через толпу. Внезапно дорогу ему перегородил юноша, что стоял с бесстрастным выражением на лице. Хуа Чэн узнал в нём второго сына Императора. – Шэнь? Юноша поклонился ему, после чего спокойно произнёс: – Ваше Величество, случаем, не ищет Его Высочество Первого наследного принца? – Ты знаешь, где он? – недоверчиво спросил бог. – Прошу идти за мной.
…
– Л-любовника? – не поверив своим ушам, решил переспросить Се Лянь. – Не волнуйся так, я передумал в тот момент, когда наш Третий Император решил обозначить род ваших отношений прямо у меня перед глазами. Вот я и решил, что раз мне принадлежать ты уже не можешь, то и ему тоже не будешь. – Ты хочешь убить меня? – голос его невольно дрогнул. Первая мысль, которая пришла в голову, была даже не о собственной возможной кончине, а о том, что будет с Хуа Чэном, когда тот об этом узнает. Нет. Такое даже представлять слишком больно. Не могу этого допустить. – Придётся, как бы я ни желал другого, – демонстративно тяжело выдохнул он. Взгляд принца Мин Яо потемнел. – Даже одна мысль о том, как ты раздвигаешь перед ним ноги и стонешь от удовольствия, выводит меня из себя, – рыкнул он, уже не скрывая за небрежной ухмылкой своей злости и ревности. В тот же момент, как принц договорил, Се Лянь почувствовал, как хватка на шее вновь усилилась, не давая возможности вздохнуть. Особо не задумываясь, что делает, он вскинул свою ногу, которая так удачно оказалась между ног Мин Яо, и ударил того прямо в пах. Мужчина резко выдохнул от боли и на мгновение хватка его ослабла, чем и воспользовался Его Высочество, вырвавшись из плена чужих рук. Се Лянь уже понял, что биться с этим богом не самая лучшая идея – тот превосходил его в силе и опыте во множество раз. Потому принц рассудил, что единственный способ спастись для него – побег. Со всей силы оттолкнув от себя принца, он рывком поднялся, на секунду скривившись от боли в плече, которое всё ещё продолжало кровоточить. Однако одного Его Высочество не учёл… А именно того, что наряд, в котором он пришёл, был слишком тяжёлым и пышным, а подол его – довольно длинным. Проще говоря, такое одеяние вовсе не подходило для драк или бега, да и в общем для активных движений. Именно за этот подол и ухватился сын Второго Императора, когда юный бог не успел сделать и двух шагов к двери. Се Лянь же не растерялся: развернувшись, он ловко занёс кулак, намереваясь нанести удар по лицу. – Напрасные потуги, Ваше Высочество, – кулак наследного принца был перехвачен, а попытки вырвать руку не увенчались успехом. Отчаявшись, Се Лянь замахнулся другой рукой, но и ту перехватили, сжав запястья принца так, что ещё немного – и послышался бы характерный хруст ломающихся костей. – Какой строптивый, будет даже жаль тебя сразу убивать, – повалив принца на диван и нависнув сверху, Мин Яо зажал запястья наследного принца в одной руке и закинул их над его головой, подметив дрожь в чужом сбитом дыхании. - Давай немного повеселимся напоследок, молодой господин? Долго думать, на что намекал принц, не пришлось. Чувство отвращения взыграло над всеми остальными, подступив к горлу тугим комом. Мириться со своей участью Се Лянь, естественно, не собирался, потому ни на секунду не прекращал попыток вырваться из чужих цепких рук, попутно отбиваясь ногами, дабы спихнуть с себя груз в виде чужого тела. – Не смей ко мне прикасаться, – прошипел принц и жгучей ненавистью, что плескалась в его янтарных глазах, будто пытался испепелить бога. - Тебе это с рук не сойдёт, Мин Яо, убийство принца – тяжкий грех, ты не останешься безнаказанным. Тот лишь усмехнулся: – Об этом не волнуйся, я и не собирался брать на себя вину. Всё же идея отца – подставить Хуа Чэна, приведя того на место убийства – не так уж плоха, – сказал он, с каким-то странным удовлетворением вглядываясь в подёрнувшиеся ужасом изящные черты. Невидящий взгляд был направлен будто сквозь сына Второго Императора, в голове же наоборот творился полный хаос гнев, обида, отчаяние, волнение – все чувства перемешались между собой и не находили места в одном теле, пытаясь вырваться наружу. – В чём проблема, Ваше Высочество? – начал он издевательски непонимающим тоном. – Неужели переживаешь за любимого жениха? Не печалься так, если он не наложит на себя руки раньше, скорбя по тебе, то я позабочусь о том, чтобы он как можно скорее отправился за Вашим Высочеством следом. Кое в чем принц был прав – больше… намного больше, чем за свою, Се Лянь переживал за жизнь возлюбленного. Ничто не имело значения, никто не был так важен, как он. И непрошеная, ужасающая картина возникла перед глазами. Вот он представляет, как Хуа Чэн смотрит на его неподвижное, опороченное, лишённое жизни тело. Как его с принцем на руках обвиняют в убийстве будущего правителя. И то, как, не произнеся и слова, Хуа Чэн пустым взглядом находит осколок разбитой вазы, берёт его в руки, приставляет к горлу и… На некоторое время воцарилось молчание; кажется, всё это время наследный принц даже не дышал и, как ни пытался, не смог удержать горячую слезу, что скатилась по его виску, исчезнув в копне каштановых волос. Но вот его голос наконец прорезал тишину: – Ненавижу тебя, – прорычал Се Лянь. - Клянусь, я тебя уничтожу. Хоть из-под земли достану, не упокоюсь и стану призраком, чтобы преследовать тебя всю твою жизнь, которая покажется тебе хуже смерти, – на губах заиграла до того безумная ухмылка, что никак не вязалась с его покрасневшими глазами, с которых так и срывались слёзы, что бог невольно вздрогнул от такой картины. - Я сделаю так, чтобы ты ни на секунду не мог сомкнуть глаз из-за постоянного страха, чтобы вздрагивал от каждого шороха, пока не найдёшь утешения в объятиях смерти, но и после этого я найду тебя и буду истязать твою гнилую душу. – Т-ты… – запнулся принц, всё ещё находясь под влиянием того выражения, что было на лице принца. Сбивало ещё с толку то, что подобное поведение было никак не свойственно Его Высочеству. На секунду он даже поймал себя на мысли, что чуть ли не поверил в эти предсказания и успел во время сей речи не на шутку насторожиться. Раздражённый тем, что поддался эмоциям, и не менее от этого удивлённый, принц недобро оскалился. Всё его самообладание трещало по швам. Хотелось немедленно стереть ухмылку с этого лица. Свободной рукой он грубо стянул верхнюю часть одеяния наследного принца, оголяя плечо и часть груди, и, наклонившись, до крови стал вгрызаться в тонкую кожу ключицы. Се Лянь не сдержал болезненного стона. Не успел принц облегчённо вздохнуть от того, что зубы наконец исчезли с его тела и боль немного уменьшилась, как следующий, такой же сильный укус последовал в шею и был сопровождён вскриком принца. Боль была невыносимой. Се Лянь испугался, что ещё немного – и принц, словно изголодавшийся зверь, разорвёт его на куски, не оставив на теле живого места. Часть не затуманенного болью сознания уловила на периферии то ли некое копошение, то ли дрожь в его рукаве, звук же был схож с лязганьем чего-то металлического. На осознание того, что это могло быть, понадобилось совсем не много времени. – Эмин! Вмиг из рукава с невероятной скоростью вылетел кинжал – тот самый, что Хуа Чэн дал ему перед уходом. Он вонзился в плечо Мин Яо, сбросив с дивана, и пригвоздил того к полу. Се Лянь привстал со своего места и в изумлении распахнул веки. Вместо небольшого кинжала принца сейчас удерживал величественный серебряный ятаган с изогнутым лезвием, и единственное, что осталось в нём прежним – красный драгоценный камень, украшающий рукоять. Мин Яо не прекращал попыток вытащить ятаган, вот только тот, кажется, и сам сопротивлялся, не позволяя ему освободиться. Светлый ковёр успел впитать в себя кровь, что вытекала из раны, и наследный принц отрешённо наблюдал, как та постепенно окрашивает ворс в алый цвет. Время шло, а Се Лянь всё сидел, не имея сил подняться с места и сделать хоть что-нибудь, хотя бы просто выйти из этой злосчастной комнаты. Уже не боялся, потому что был уверен – оружие ни за что не отпустит Мин Яо и защитит его, потому что Саньлан сказал, что Эмин не подведёт, а Саньлану он доверял. Почти не моргая, Се Лянь смотрел на то, как принц отчаянно барахтается на полу, скуля от боли, уже даже не пытаясь вызволить себя из плена беспощадного Эмина, и обычно сердобольному принцу Се было его ничуть не жалко. Пережитый стресс вымотал юного бога намного сильнее, чем все его тренировки вместе взятые, в душе осталось лишь чувство опустошения и немного облегчения, уже не было никаких моральных сил злиться, нервничать и бояться, хотелось забыть всё произошедшее здесь, как страшный сон. Непонятно, сколько бы он ещё так просидел, если бы не почувствовал чьё-то осторожное прикосновение к тыльной стороне своей ладони. От неожиданности он резко дернулся, направив взгляд на взволнованное лицо Третьего Императора. Черты его лица тут же смягчились, а напряжение ушло, на душе стало спокойно от присутствия родственной души рядом. Оставалось только надеяться, что это не его воспаленный мозг сыграл с ним злую шутку, выдав желаемое за действительность. – Саньлан, – выдохнул он облегчённо, – ты здесь. – Ваше Высочество… – он прошёлся нечитаемым взглядом по телу принца, отмечая его состояние: два следа от укусов краснели на шее и чуть ниже, на ключице, разбитая нижняя губа опухла, но кровь успела запечься, и рана больше не кровоточила, тело немного подрагивало от недавно пережитого стресса и потрясения. Было физически больно смотреть на возлюбленного, и самое ужасное – что он не смог помочь ему, не был рядом, не защитил… – Саньлан, всё не так страшно, как может показаться, – поспешил он успокоить бога, заметив его помрачневший вид и догадываясь, что сейчас творится в его голове. - Ты ни в чём не виноват, не кори себя понапрасну, это я был слишком наивен и неосторожен. – Ваше Высочество, ты… – но не успел он возразить, как в покоях разразился возмущённый вопль сына Второго Императора: – Шэнь? Какого чёрта ты привел его? Я ещё не давал знака; ты понимаешь, чем это нам грозит?! Только сейчас принц обратил внимание, что помимо Хуа Чэна в покоях появился ещё один бог, а именно – второй сын Императора. – Помолчи, брат, – холодно бросил он, – я не играю в ваши с отцом грязные игры. – Что? Предатель, да ты совсем спятил?! – Достаточно, – оборвал его Хуа Чэн и медленно подошёл к прикованному к полу рассвирепевшему принцу. Мин Яо дёрнулся, но тут же зашипел от боли, так как любое движение рассекало плоть ещё больше в том месте, где было лезвие. Верховный бог взялся за рукоять своего оружия и под мучительные крики принца стал медленно вытаскивать его, прокручивая в разные стороны, чтобы доставить как можно больше боли. Взгляд Императора был полон оправданной ярости, правый глаз цвета крови горел сейчас так ярко, что был схож с разбушевавшимся пламенем. – Ты очень сильно пожалеешь о том, что сделал, – тихо прорычал он, склонившись к принцу. – Смерть – слишком лёгкая участь для такого отброса, как ты, но я обещаю, ты будешь молить о ней. Я позабочусь о том, чтобы твоя жизнь стала намного хуже жизни грешника в преисподней. Он поднялся и заговорил уже громче: – Шэнь. – Слушаю, Ваше Величество. – Прикажи созвать Верховных министров в зале собраний. Сопроводи туда же Мин Яо и распорядись, чтобы за ним присматривали, дабы не совершал глупостей. – Как прикажете, – он поклонился и подошёл к старшему брату, заковывая его руки в кандалы. – Пойдём, брат, пришло время отвечать за свои поступки, – но тот молчал, глубоко погружённый в свои мысли. – Шэнь, ещё кое-что, – окликнул Император уже на выходе двух братьев из комнаты. – Да, Ваше Величество? – Пригласи также на совет Второго Небесного Императора; на этот раз твоему отцу не удастся избежать ответственности. Этот праздник уже пора заканчивать.
