Неделимы

— Ты это допустила! Дала ему установить с изгоем связь! Ронал ругала старшую дочь, потому что тсахейлу с изгоем была недопустима и все об этом знали. Но несмотря на это, её дети не помешали тому случиться. — Цирея, ты удивила меня, дочь, – вышел вперёд Тоновари и девушка стыдливо опустила голову. — Сестра не виновата. Это я предложила Ло’аку вступить в связь с Пайаканом. — Ты, Умейра? – переспросила Тсахик. — Как ты могла быть столь неразумной дочерью? – отрезала женщина, глазами метая молнии. В палатке появились Джейк и Нейтири. — Пайакан спас мне жизнь. Вы его не знаете, – вставил свое против Ло’ак. Тоновари указал на парня и приказал сесть. Терпение вождя было не безграничным. Он поднял голос, заставляя всех опуститься вниз, в том числе и своих детей. — ...Даже справедливо пролитая кровь, продлевает кровопролитие. С тех пор у толкунов убивать нельзя – это закон их существования. Пайакан – убийца, а значит, вне закона. — Простите, но вы не правы... Умейра посмотрела на друга, упрашивая его замолчать. Она понимала, что никакие уговоры не заставят отца и мать поменять о Пайакане мнения. В безнадежной попытке изменить это, Ло’ак мог лишь обрушить на себя ярость собственных родителей. — Я сказал правду. Девушка смотрела, как Джейк грубо уводит сына прочь, и мысленно винила себя, что не могла ничего предпринять. Благо, отец проявил к ней благосклонность и не стал строго наказывать. Она отделалась обычным выговором от матери. Но её волновало в большей степени не свое положение, а старшая сестра, что втайне ускользнула от отца и направлялась в сторону леса, куда недавно ушел Ло’ак. Умейра проследила за ней и скрылась в кустах, когда двое влюбленных прекратили движение. С улыбкой лисы она тихо приглядывала за ними и в уме дала себе "пять", моля Великую Мать помочь Ло’аку и не дать ему наделать глупостей. — По-твоему, это правильно – устраивать слежку за другими? – раздался рядом глубокий мужской голос. Быстро сориентировавшись, Умейра схватила парня за руку и силой вынудила сесть рядом. Она посмотрела на Нетейама и приложила указательный палец к губам, призывая к тишине. — Хватит того, что я взбесил своего отца, – остановил Ло’ак Цирею, что хотела рассказать Тоновари правду о Пайакане. — Я думаю, он поймет, – сказала рифовая. Нетейам повернулся к На’ви. — Зачем ты... Умейра прикрыла ему рот ладонью, раскачивая головой. Она двинула подбородком в сторону своей сестры и Ло’ака, взглядом объясняя, почему ей нужно быть здесь. — Он никогда не слушает. Другие так вообще... видят во мне нечисть и чудовище. Ло’ак поднял руку с разжатыми пальцами, демонстрируя Цирее все свои пять пальцев. Сидевшая в кустах, Умейра радостно пискнула, когда сестра первая проявила инициативу и взяла его ладони в свои. — Я тебя вижу... С нескрываемой лучезарной улыбкой во все щёки, Умейра взглянула на Нетейама, чтобы разделить с ним свою радость за сестру. Они были рождены вместе и имели огромную связь друг с другом, отчего девушки часто могли ощущать чувства друг друга. Парень только усмехнулся, хотя каждый из них имел понятие о том, что рано или поздно то должно было случиться. Он несомненно был рад за брата, но по большей части его внимание было приковано к На’ви, что сидела рядом и фонтанировала эмоциями, как дитё. Ох, она не умела скрывать их, хладнокровной её точно не назовешь. — Что? Почему это они уходят? – зашипела Умейра, не веря собственным глазам. — По обычаю, он должен был ответить ей тем же. Ах, skao! — Тише-тише, – успокаивал её Нетейам. — Уверен, они услышали твои радостные вопли и решили продолжить в другом месте. Без зрителей. — На признание в любви принято отвечать. Твой глупый брат у меня получит. Умейра подскочила с укрытия, но крепкая рука Нетейама удержала её и под его молниеносным натиском девушка не сумела сохранить равновесие. Коснувшись спиной холодной земли, она явственно ощутила на себе чей-то взгляд и руки. Раскрыв глаза, рифовая увидела прямо перед собой лицо лесного На’ви. Ох, дай ей силу Великая Эйва! — Я был бы не прочь поглядеть на то, как ты наваляешь моему братцу, но не стоит, – проговорил он с маской бесстрастия. — Может, ты хотя бы встанешь с меня? — Зачем? На’ви с недовольством отпихнула его от себя. Хвост её задергался. Она выпрямилась, испепеляя взглядом лесного, который ни испытывал ни грамма стыда. Наоборот, расселся на земле с глупой усмешкой на лице, вгоняя её в краску. Умейра ударила его хвостом по голове. — Меня то за что? – поднял Нетейам руки в непонимающем жесте. — Ты тоже skao! Она развернулась на пятках и поспешила поскорее удалиться с поля его зрения. Закрыв лицо руками, девушка будто пыталась таким образом скрыть от глаз других собственное смущение. Случившееся совсем сбило её с толку. *** Минуя коралловый утёс и парящие рифы, ребята выбрались на поверхность, уведая перед собой огромные скальные равнины, что засели в небесном своде. Подобно облакам они медленно плыли над распластавшейся внизу океанской синевой. Это место напоминало лесным их родные горы Аллилуйя, оставшиеся далеко от деревни Ава’атлу в бескрайних лесах Пандоры. — Это святое место – наша Бухта Предков, – поведала Цирея, ехая вперёд на илу. — Здесь лучше всего в час затмения, – подключилась младшая из сестёр. И она была права. Ночью это место преобразилось в нечто совершенно волшебное. Узоры на их телах, как и на телах илу загорелись в свете ночи. Они приблизились к источнику небывалого свечения. Казалось, будто этот свет служил путеводной звездой, сильнее и сильнее призывая их к себе. — Наше Древо Духов, – оповестила Умейра. Невероятной красоты святыня На’ви, произростающая из сердца самого океана. Древо взрастало в себе огромные овальные колодцы душ, напоминающие щупальца медуз. Именно они влекли приблудших своим ярким светом, помогая им найти правильный путь. Оказавшись рядом с ней, На’ви яро ощутили внутреннюю связь с Эйвой. Они подплыли ближе к корням, чтобы установить тсахейлу и услышать голос Великой Матери. Не прошло и несколько минут, как нечто заставило Древо Душ мерцать неистовым светом. Умейра обернулась и её глаза расширились от испуга. Не теряя времени, вместе с остальными она сократила расстояние между ней и Кири, хватая девушку за руку. Слияние с Древом возымело пагубное воздействие на лесную На’ви. Она билась в конвульсиях, пребывая в полной потери сознания. Сердце Умейры забежало в пятки, ибо рифовая терзала себя беспокойствами о подруге. — Кири! – с надломом в голосе звала её Умейра, как только они выбрались из воды. — Что это? Что с ней? — Припадок, – коротко ответил Нетейам. — Нужно скорее вернуться. — На Ора будет быстрее. Помоги ей. Умейра позвала своего скимвинга и тот сразу же примчался к ней. Она и Цирея помогли Нетейаму затащить сестру на спину животного. Времени, возможно, оставалось мало. Ей срочно нужна была медицинская помощь. — Лети, мы за тобой, – заверила Умейра и скимвинг исчез перед её глазами. Ребята воззвали к своим илу и так же помчались за ними. Наутро на пляж Ава’атлу был посажен вертолет, однако людское вмешательство не оказывало должного эффекта. Поняв, что их шансы равны нулю, Умейра не могла сидеть сложа руки. Девушка уговорила свою мать помочь семье Салли, потому что только она и её познания о старинной медицине были способны пробудить Кири. Увидев, как дрожало тело Умейры, Нетейам не мог оставаться в стороне. Парень осторожно приобнял её за плечи, и не получив от неё шипение и обратную реакцию на свое действие, какими она одаривала его раньше, он понял, насколько были плохи дела. — С Кири всё будет хорошо, – тихо прошептал он, слегка поглаживая её кожу кончиками пальцев. — Моя сестра сильная. Она справится. — Если бы я заранее знала о подобном, то никогда в жизни не предложила бы посетить Бухту Предков. Нетейам обхватил ладонями заплаканное лицо девушки и заглянул в её глаза, вытирая слёзы. — В этом нет твоей вины. Никто из нас не знал наперед, что такое могло случиться, – в успокаивающем жесте он провел пальцем по её щеке, вдоль еле заметных скул. — Я знаю свою сестру, как никто другой: она не подведет нас, ведь Кири дочь своего отца. Прошу тебя, не плачь из-за этого. Близкие люди поддерживают друг друга не потому, что так надо или нужно, а потому, что они находят утешение друг в друге. Им необязательно рассказывать об этом, они просто чувствуют её – боль. И стремятся освободиться от неё. Вместе. *** Через несколько лун должен был состояться обряд посвящения, благодаря которому чужаки из иных племён становились частью новой семью и официально принимались в клан. Ритуал был похож на обряд Унилтарон или «Охоту Грез», которую вели старейшины из клана Голубой Флейты. Предстоящее событие вызывало в Джейке чувства ностальгии, ибо он сам много лет назад проходил через такое, а теперь по его стопам следовали и его дети. К празднику готовились абсолютно все: начиная от детей и заканчивая старейшинами клана Меткайина. Аонунг и его друзья были заняты тем, что рассказывали Ло’аку и Нетейаму о том, что они должны сделать после того, как войдут в ряды рифовых На’ви. Умейра, Цирея и Кири помогали своим матерям, собирая фрукты и овощи для вечерного события. Подготовка шла медленным ходом, а обряд требовал скорейшего завершения, от этого ни у одной из двойняшек не хватало времени увидеться с друзьями. Возможно, Умейра сама не хотела видеться с ним, поскольку не хотела ещё больше ранить себя. Какие бы знаки и сигналы не посылал ей Нетейам, она не имела право надеется на что-то большее до того момента, пока он не выберет себе пару. Таковы были её принципы и принципы её народа. А если случится так, что лесной заинтересуется другой девушкой, то у неё не будет причин злиться на него за собственные же чувства, ведь у Меткайина довольно много умных и красивых женщин. Безусловно, хоть одна из них могла привлечь его внимание. *** Наконец, долгожданный день наступил. Солнце светило так ярко, а волны были такими легкими и спокойными, что казалось сама Великая Мать благословила сей день. Обряд представлял из себя ритуал, в котором старейшины клана Меткайина должны пометить шеи и лбы На’ви специальными узорами, напоминающими бушующие волны, а после Эйкан и Тсахик должны одеть на них ожерелья из водорослей и разноцветных подводных камней, тем самым принимая их в свою семью. А к вечеру намечалось настоящее празднество с играми, танцами у костра, песнями и весельем. Детям вождя было положено нарядиться в выдающиеся одеяния, что показывало бы другим их высокий статус. Как раз ради этого Умейра сшила себе отличный наряд из алых коралловых водорослей. Она любила шитьё и с раннего возраста начала создавать себе одежду сама. Девушка также не забыла о своей сестре-двойняшке, которой сотворила чудесный купальник с украшениями из морских самоцветов, которые идеально подчеркивали её глаза. — Умейра, как долго ты собираешься провозиться? Мама начинает злиться, – уведомила Цирея, входя в их общую ятку с сестрой. — Не торопи меня. Знаешь же, важна каждая деталь. Закрепив небольшую ракушку на цветочном сплетении вдоль нескольких темных прядей, Умейра выскочила из палатки вместе с сестрой. Для Кири она подготовила особый подарок, поэтому ей не терпелось поскорее вручить его ей. Девушка сшила подруге милое бикини с лиловыми морскими звёздами для предстоящего торжества. Она тревожилась, что выбрала не тот цвет, но Кири доказала обратное, выразив ей огромную благодарность за такой ценный подарок. Она пообещала надеть его на сегодняшний праздник, затем в хорошем расположении духа Умейра и Цирея отправились к матери. На берегу уже собралось немалое количество рифовых На’ви. Все с нетерпением ждали начала сего празднования. Толпа отступила по сторонам, стоило Тоновари произнести имена семейства Салли. Все они вышли вперёд, сопровождаемые радостными возгласами и хлопками, ступили к старейшинам Меткайина. Умейра взглядом проводила Нетейама, испытывая за него и его семью безграничную гордость. Старицы каждому из них нанесли светлые узоры, приносящие собой лишь счастье и удачу. Как только ритуал был завершен, Тоновари объявил: — Теперь вы дети Меткайина. Вы часть нашего Народа, часть бесконечного океана. На этих словах Салли взяли друг друга за руки, и все члены клана начиная от Эйкана и Тсахик коснулись новобранцев ладонями, соединяя их друг с другом и создавая некое подобие корней Древа Душ. То значило лишь одно – тсахейлу, нерушимая связь. Когда настали сумерки, всё прибрежье охватили громкие песни и безудержное веселье местных жителей. Джейк и Тоновари мерились силами борьбой на руках, в то время как Ронал и Нейтири обсуждали лучшие способы для охоты и убийства. Цирея и Умейра подходили к каждой группе присутствующих, предлагая им поднос с чашами с кавой – слабый одурманивающий напиток. Нетейам поддержал поднос Умейры, а та в свою очередь взяла небольшую чашу и предложила её парню. Этикет и обычаи На’ви предписывали, что брать чашу из подноса самому было запрещено, вместо этого необходимо поддержать поднос, чтобы позволить соседу, взяв чашу, предложить её тебе, и только тогда полагалось пить самому. Этот обычай способствовал укреплению взаимоотношений между членами клана, а также служил своеобразным способом выказать приязнь или дружбу. Сидя в окружении своих сверстниц, Умейра тяжёло вздыхала от их разговоров о том, кого же выберут лесные На’ви своими женщинами. Девушки только и делали, что болтали об этом и сравнивали братьев Салли друг с другом, что сильнее разжигало в ней собственнический инстинкт, бьющий через край. Как назло, рядом не было ни Циреи, ни Кири, чтобы избавить себя от скудной компании. И вдруг, глаза девушки загорелись, когда недалеко от себя она увидела Туктерей. Похоже, малышка так же бродила одна, ибо её братья были заняты разговорами с другими рифовыми парнями, среди которых присутствовали Аонунг и Ротто, а Кири, по всей видимости, вернулась к себе домой. — Тук, как дела? – оказалась рядом с ней Умейра. — Не хочешь вместе повеселиться? Девочка радостно закивала, принимая предложение старшей сестры. Весь вечер девушка игралась, танцевала и пела песни с младшей дочерью Джейка, даже и не подозревая, что оказалась единственной точкой обзора для юношеского сердца, кой давно потерял голову от её внеземной красоты. Но противный ропот внутри разрушил его видения, ибо рядом с ней неожиданно появился другой На’ви, обществу которого она была весьма рада. — Даонар, я и не думала увидеть тебя здесь. Как ты тут очутился? – удивилась Умейра, оглядывая друга детства с ног до головы. В последний раз они виделись почти два года назад, когда его племя переехало за южные острова. — Мой отец послал меня на встречу к твоему отцу, – ответил парень. — Я не думал, что у вас здесь праздник. Надеюсь, не помешал? — Что ты, вовсе нет. Нам с тобой нужно о многом поговорить. — Ты права... Нетейам даже не заметил, как его пальцы резко сжались в кулак. Котёл, наполненный отрицательными эмоциями, закипал всё больше с каждым разом, как руки того парня касались Умейры. Ужасные мысли кричали в голове одна громче другой, но Салли сохранял самообладание. — Эта одежда на тебе смотрится великолепно, – Даонар провел по ней изучающий взгляд. — Дай угадаю, сама сшила? — Да, – расплываясь в улыбке, Умейра сделала круг вокруг своей оси, давая ему полюбоваться своим творением. Это был необычный лиф, украшенный ракушками и бусинами, а на низ она надела чудесную юбку из сушеных кораллов с разрезом на бедрах, смахивающий на набедреную повязку. — Ты чего это? – раздался голос Ло’ака, заставивший Нетейама прийти в себя. Младший Салли проследил за взглядом брата и криво ухмыльнулся, поняв причину исходящего от него пара. Он не должен был приходить в ярость, но он был зол, и его терпению пришел конец, когда тот На’ви наклонился к ней слишком близко, прошептал что-то, а она закрыла глаза и рассмеялась. — Поговорим? – обратился Нетейам к Умейре, за долю секунды оказавшись возле них. Он окинул рифового На’ви ледяным взглядом, прежде чем уйти вместе с Умейрой подальше от шума и лишних глаз и ушей. Он достаточно скрывал свои чувства, но сегодня им предстояло выйти наружу, потому что скрывать их для него было невыносимо. Как только они оказались далеко за пределы видимости и слышимости, Умейра тихо произнесла то, о чем совершенно не хотела думать: — Теперь ты Меткайина. Можешь создать себе копье из морского дерева и... выбрать женщину. Нетейам удивился. Выбрать женщину... В его мыслях никогда не было места для другой девушки, не говоря уже о том, чтобы выбрать иную пару. Свой выбор он уже давным-давно сделал, осталось ей сделать свой. Вокруг царила такая манящая тишина, что были слышны лишь пения ночных птиц. Их окружал лес острова и на секунду парню показалось, что он вовсе и не покидал свой родной край. Высокие деревья, насекомые, растения – всё вокруг светилось ярким светом, освещая глубь леса. Искры так же полыхали в глазах у На’ви, вынуждая обоих утопать в них тысячный раз. — Ты близка с тем парнем? – сразу перешел к делу Нетейам, сократив дистанцию между ними. — С Даонаром? — Мне плевать, как его зовут. — Даонар – мой друг детства, да и, зачем ты спрашиваешь о нём... если только... Осознание тотчас же ударило в голову. Умейра подняла на него горящие глаза с жарким трепетом сердца. Серьезное выражение лица парня стало доказательством правдивости её догадок. Лукавая искорка светилась по краю её радужки. Она вгляделась в его изрисованное лицо, было приятно видеть на нём узоры своего племени. — Неужто ты ревнуешь, Нетейам? – весело спросила Умейра, светясь озорством. — Разве это не очевидно? – хмуро бросил он. Умейра звонко рассмеялась. Она взяла парня за руку, оседая оземь и заставляя посмотреть ей в глаза. — Даонар мне как брат, и ко всему прочему, у него уже есть тсахейлу с другой На’ви. Нетейам вздохнул быстро и с облегчением, как будто с души его снялась огромная ноша, заставляющая идти на безрассудные действия. Ранее его непоколебимая натура, воспитанная отцом морпехом, посчитала бы сей поступок проявлением слабости. Но, теперь, он не видел в том никакой предрасположенности. — Ты говорила о том, что я должен выбрать женщину, – выговорил Нетейам, после того как нотки ревности полностью выветрились из его головы. Взгляд Умейры разом потускнел, но она приняла безрезультатную попытку скрыть его, однако лесной сразу же заметил это. Она отпустила его руки, поднялась с места и сделала несколько шагов в сторону пальмового дерева. Её глаза уловили некое движение рядом с собой и девушка с улыбкой подняла ладони вверх, позволяя светящейся бабочке сесть на руки. — Да, у Меткайина очень много красивых и умных девушек, которые будут не против заключить с тобой связь, – Умейра старалась говорить в своей обычной манере, не давая ни намека на внутренний разыгравшийся шторм. — Уйлин умело орудует копьем, она отличная добытчица. Витани сочиняет восхитительные песни, способные свести с ума любого. Нетейам издал мягкий смешок, напоминающий мурлыканье кота. — Почему с тобой всегда так сложно? Он до предела минул расстояние между ними. Не отводя от неё menari, парень провел костяшками пальцев по её руке, спускаясь всё ниже и ниже, пока не достигнул ладони и не сплел свои и её пальцы в одно целое. В груди у девушки поселилась бешенная вибрация, что послала рой мурашек по всему телу. Ей бесконечно нравилось это чувство, хотелось гораздо большего. — Не её песни сводят меня с ума. Никто из тех девушек мне не нужен. Умейра, я хочу лишь тебя одну. У неё оборвалось дыхание. Сердце пропустило удар. Она смотрела и видела только его. Ей хотелось обнять его, прижать ближе к себе, раствориться в нём и с головой окунуться в этот омут. Его аромат сводил её с ума. Такой манящий и бударажащий одновременно. Её хвост игриво взвился вверх. Для парня её реакция на его признание было невероятно обворожительным зрелищем. Он увидел, как сбоку на шее пульсировала венка и опустил руку на то место, подушечки пальцев ощутили её бешеный пульс. Не в силах более сопротивляться собственному влечению, Нетейам наклонился к ней, ведя носом вдоль щеки и вдыхая свежий запах морского бриза. Не получив от Умейры сопротивления, парень резво обхватил её за талию и усадил к себе на колени. С участившимся сердцебиением, она сцепила руки у него на шее. Расценив этот жест за приглашение, На’ви в ту же секунду овладел губами девушки. Сначала это были нежные и легкие прикосновения, словно он хотел запомнить форму её губ. И вдруг, когда Умейра уже собиралась умолять о большем, он просунул язык ей в рот, целуя глубоко и самоотверженно, что у неё началась кружиться голова. Приложив немало усилий, он отстранился от Умейры и обрушил на неё тысячи волн, что состояли целиком из тех эмоций, которых Нетейам испытывал сам. Было желание, была страсть, была слабость, была любовь. — Этой ночью я твой...