Твои глаза рождают свет, мои – хранят твое тепло

Три месяца спустя

      – … Мир меняется, дорогой Нираги, и, как бы нас это ни удручало, женщины в нем продолжают все больше упрочивать свои позиции. Что ж, похоже, нам все-таки придется с этим считаться… Даже в игровых сюжетах, – со вздохом подвел итог господин Яно, небрежно расстегивая ворот рубашки и обмахиваясь веером.       Нираги ничего не ответил, только скривил в неудовольствии лицо. Ему было безразлично, кто и какие позиции занимает, потому что сейчас его бесило абсолютно все: удушающая июньская духота, поток людей, через который они пробирались, какофония окружающих звуков, режущая глаза своими яркими цветами обстановка и, главное, этот менторский невыносимый тон речи господина Яно.       Оба они находились сейчас в самой гуще событий, а именно на ярмарке видеоигр в Акихабаре, куда их послал разведать обстановку, а также познакомиться с новинками и ассортиментом директор Вада. Толпы возбужденных отаку и косплееров оккупировали это место. В целом Нираги нравился знаменитый район, он сам иногда был не прочь прогуляться здесь, но не сегодня и не в компании Яно.       Тот своим зорким глазом успел отметить, что сейчас все большее распространение в искусстве получают главные герои в лице женщин, сильных и независимых, готовых постоять как за себя, так и за окружающих. Первенство мужчин медленно, но верно оспаривалось, что расстраивало патриархальных взглядов господина Яно, о чем он и сетовал теперь Нираги. Он же, пребывая в крайне скверном настроении, утешал себя мрачными мыслям о том, что за такие слова этого заносчивого придурка его любимая госпожа Хара, будь та здесь, разорвала бы в клочья. А Кикути непременно довершила бы дело и сожгла останки.       Впрочем, вся суть проблемы заключалась не в господине Яно. С каждым днем Нираги все отчетливее понимал, что их фирме не выжить. Время шло, а у них ничего не менялось. И сегодняшний поход в Акихабару только убедил его и коллегу, что на плаву им не удержаться. 2W как была, так и остается мелкой, никому не нужной, практически невидимой конторкой.       Им нужен «выстрел», как выразился Вада. Идея и сюжет, которые станут глотком свежего воздуха. Что-то, что сразу же привлечет, зацепит и удержит пользователей по всей стране. А то и по миру. Что люди будут ждать и обсуждать, что произведет настоящий фурор.       Однако пока такого «выстрела» не произошло. Идеи, если у них и рождались, оказывались совершенно неконкурентоспособными.       – Что ж, похоже, тут мы закончили. Предлагаю пойти перекусить перед возвращением в офис.       Это была первая за сегодняшний день здравая мысль от Яно, с которой молодой коллега согласился. Покинув вакханалию гиков, они вышли к не менее оживленной проезжей части и решили наведаться в ближайшую забегаловку на обед. Однако планам их не суждено было сбыться, поскольку Яно получил телефонный звонок и, сдержанно переговорив, сослался на неотложные дела, пообещав позже увидеться на рабочем месте.       Нираги проводил неожиданно взбодрившегося коллегу подозрительным взглядом. У него давно было ощущение, что этот пройдоха уже подыскивает себе тепленькое местечко и наверняка бегает по собеседованиям. Возможно, за время работы успел обзавестись кое-какими связями. Но даже если и нет, опыт, образование и длинный язык все еще при нем.       И все же Нираги облегченно выдохнул: так даже лучше, не придется выслушивать никчемные шутки вперемешку с псевдофилософскими нравоучениями.       Перейдя дорогу, он уже было взял курс к двери кафе быстрого питания, как вдруг почувствовал толчок со спины, едва не сбивший с ног. Это мог быть случайный торопившийся прохожий, если бы не внезапно обвившиеся чужие руки вокруг его талии.       Нираги резко обернулся и недоуменно опустил глаза вниз. Его обнимала девочка.       – Я узнала тебя! – просияла она, прижимаясь крепче. – Увидела издалека и сначала не поняла, но что-то ёкнуло… А потом разглядела – это точно ты!       Замешательство и неловкое пауза затянулись. Смутившись, девочка наконец отступила. Пригладила длинные каштановые волосы, вновь подняла свои большие красивые глаза и улыбнулась.       Не девочка. Молодая девушка. Просто маленького роста.       – Ты не помнишь меня? Я – Кобаяси Каори.

***

      Так за последние пару месяцев Нираги получил второй «привет» из своего приютского прошлого.       Кобаяси Каори – девочка, за которую он когда-то заступился, отобрав у обидчиков куклу, и которая теперь сидела перед ним за столиком, с упоением напоминая ту историю. Только теперь это была взрослая привлекательная девушка, впрочем, не растерявшая своей детской непосредственности.       С Каори оказалось невероятно легко, с учетом того, что большую часть времени болтала именно она. В тот день девушка тоже бродила с подругами на Акихабаре, скупая мангу и коллекционные фигурки, когда на выходе обратила внимание на профиль высокого длинноволосого брюнета. Она уже почти не слушала разговоры подружек, как завороженная глядя на затылок парня и пытаясь поймать момент, чтобы лучше разглядеть его лицо. Чутье не подвело, и им действительно оказался давний спаситель, в которого все детство была по уши влюблена.       Об этом она со смехом и без всякого стеснения поведала Нираги за обедом. Он только усмехнулся, потупив глаза. Эпизод с куклой напрочь выветрился из его головы, а эту девочку он совершенно не замечал. Каори хоть и вздыхала по нему, но не обижалась. В то время Нираги казался ей недосягаемым, очень умным и представлялся практически единственным человеком, у кого есть шанс вырваться из их клоаки в настоящую жизнь.       В общем, немного вспомнив прошлое, разговор их плавно перетек на отвлеченные темы, сопровождаясь легким флиртом и заигрываниями друг с другом. И так, слово за слово, к вечеру оба оказались в одной постели.       Квартира, которую занимала Каори, была просторнее, чем у Нираги, и располагалась в лучшем районе. В убранстве чувствовался уют, а также прилежная женская рука. Судя по всему, она совсем неплохо устроена. Когда страсти поутихли, а кровь в жилах возобновила спокойное движение, молодой человек решил поинтересоваться, чем же она зарабатывает на жизнь. Кобаяси хоть и помялась, но от ответа в итоге не ушла.       Как и к подавляющему большинству из приютов, жизнь не оказалась к ней благосклонна. Училась она всегда с трудом, поэтому о старшей школе даже не думала. Поначалу вместе с парой подружек по несчастью держались за счет незначительных подработок, пока в итоге обстоятельства не привели их в «мыльное заведение».       Нираги, готовый закурить с разрешения хозяйки, так и не донес до рта сигарету. Услышав это признание, он отложил пачку и вопросительно уставился на нее. Каори лишь пожала плечом. Что ж… Она явно не бедствовала, и теперь стало предельно ясно, почему.       Несмотря на то, что официально торговля телом в их стране запрещена, это не значит, что интимных услуг здесь не найти. И, к огромному сожалению, многие безродные беспомощные девушки, брошенные на произвол судьбы, оказывались вовлеченными в эту сферу.       Однако Каори не жаловалась. Как новичку, платили сначала немного, однако со временем, наловчившись, клиентов у нее становилось больше и каждый следующий был состоятельнее предыдущего. В массе своей это были офисные клерки, причем часто преклонного возраста, уставшие от рабочих будней, бесконечных планов и задач, а также от собственных семей. Они желали полностью отключить головы, получив водные процедуры, расслабляющий массаж и компанию юной девушки.       Но мечтала ли Каори о другой жизни? Да, конечно. Не раз, будучи в постели, она делилась своими воздушными замками с Нираги. О том, что однажды встретит свою судьбу. Эта «судьба» непременно будет с полными карманами денег, никогда не осудит, но примет и полюбит всем сердцем прежде всего ее душу. А потом вытащит из этой ямы, увезет далеко-далеко, и они будут жить очень долго и бесконечно счастливо.       Нираги над этим тихонько посмеивался: кажется, ей следует реже пересматривать ту голливудскую сказку, где богач влюбляется в проститутку и спасает ее. В ответ на эти смешки Каори, бывало, не на шутку вспыхивала и в слезах начинала колотить парня, выгоняя из своей квартиры. Уж за него-то замуж она точно не собиралась, ведь он сам еле сводил концы с концами! Хоть и красавчик, но такой бедняк ей не нужен!       И все эти бурные ссоры заканчивались не менее бурными перемириями.       Любил ли он ее? Определенно нет. Да, в постели им было хорошо, они весело проводили время, не думая ни о чем и ни о ком, словно вернулись в беззаботные подростковые годы, которых оба были лишены. Нираги не чувствовал потребности чем-то с ней делиться и раскрывать свою душу. Он этого не хотел. Ему было ни к чему.       Ревновал ли он ее? И здесь ответ тоже отрицательный. Они не могли встречаться каждый вечер в силу специфики работы Каори в ночное время. Не раз он представлял, как она проводит время с другими мужчинами, как обслуживает и ублажает их. Но нет. Ничего и близкого  к ревности не кололо его сердце. Оно продолжало отбивать свой обычный ритм.       Возможно, иногда он испытывал что-то вроде жалости. Причем и к ней, и к себе одновременно. Ведь кто они есть? Приютские отбросы, которые не могут найти себе достойное место в жизни.       Но что, если объединить усилия? Она могла бы оставить свой притон, лишь прикрывающийся вывеской безобидной общественной бани. Найти что-то пусть и незначительное, но приличное. Он тоже мог бы постараться, получить для начала хоть какое-то образование. Они могли бы пожениться… Выйдя из одной дыры, дальше двигаться рука об руку, поддерживая друг друга, и, может, однажды они покинули бы этот мрачный туннель и достигли наконец света. Да, они не любят друг друга. Но, поговаривают, любовь может прийти и потом, со временем. Да и так ли она важна, эта хваленая любовь? Так почему бы не…?       Однако на этом, как правило, эфемерные мысли Нираги обрывались, так и не дойдя до воплощения в жизнь.

***

      Их страстный, ни к чему не обязывающий роман длился несколько недель, пока однажды Каори не перестала выходить на связь и появляться у себя в квартире.       Нираги спохватился не сразу. Девушка могла получить отпуск и уехать куда-то подальше от опостылевшего города, но все же отсутствие даже простого сообщения спустя несколько дней начало напрягать.       Он знал заведение, в котором она работала. Решив прояснить ситуацию, вечером после работы Нираги отправился прямиком туда.       С виду это место выглядело благопристойным. Охрана, ресепшен, бар, банные помещения, комнаты отдыха… Лишь совсем несведущие, наивные или разве что иностранцы не имели понятия, какого рода услуги здесь еще можно получить.       За стойкой регистрации Нираги встретила дородная женщина в черном кимоно, по-видимому, хозяйка или одна из администраторов.       – Извини, зайчик, – поднимаясь со стула, фамильярно обратилась она. Глаза ее почему-то опухли и покраснели. – Но до конца этой недели сауна закрыта, мы никого не принимаем. Надо бы повесить табличку…       Когда Нираги обозначил, что его интересует не баня, а лишь знакомая работница, подбородок женщины дрогнул. Дыхание участилось, едва она услышала имя. Голос ее словно пропал, когда на помощь из подсобного помещения вынырнула девица в коротком халатике и такими же, как у начальницы, заплаканными глазами.       – Кобаяси… – пролепетала она. – Каори… Ее больше нет.

***

      В тот вечер, когда Нираги наведался в «мыльное заведение», Каори уже второй день была мертва. Через несколько часов после визита клиента ее нашли в одной из комнат отдыха повешенной на шифоновом шарфике, привязанном к изголовью постели.       Расследование было недолгим, и полиция пришла к выводу, что девушка совершила самоубийство из-за психических проблем вкупе с неудачами в личной жизни. Руководство с коллегами безоговорочно приняли эту позицию, и дело вскоре закрыли.       Лишь чуть позже одна из девиц в пьяной доверительной беседе раскрыла Нираги, что реальная проблема была в том самом последнем клиенте, которого обслуживала Каори. Это был толстый банковский служащий под пятьдесят, с лысеющей макушкой, завсегдатай их сауны. Для компании он всегда выбирал лучистую Кобаяси, которая, хоть и не могла это показывать, отправлялась к нему как на плаху. За спиной работницы частенько обсуждали клиентов, в основном в комичном ключе, но порой Каори не выдерживала, выражая свое отвращение к этому господину. Как-то раз она обмолвилась, что он был очень груб, но о подробностях умолчала.       Девица эта также упомянула, что рядом с повешенной была обнаружена записка: «Мое тело мне не принадлежит». На вопрос Нираги, знала ли об этом полиция, девушка испуганно замотала головой. Они все мигом поняли, что за всем этим стоит и чем это будет чревато для заведения. Когда Каори только обнаружили, до приезда полиции, записку сразу же уничтожили.       Проституция запрещена, и секс по взаимному согласию с клиентом к ней не относится, но поди докажи закону, что сутенерства здесь не происходит. Никто не захотел с этим связываться. Плюс упомянутый банкир – не мелкая рыбешка, он всегда сорил деньгами и с легкостью бы себя защитил. А вот им было бы несдобровать. Поэтому проще все оставить на обычной работнице-массажистке, уставшей от жизни и от собственных проблем с головой.

***

      На похоронах Нираги не был. И вообще больше не появлялся ни близ квартиры Кобаяси, ни в районе её последнего места работы.       Он не проливал слез, почти не скучал по ней. Если быть точнее, не позволял себе. Ходил, как прежде, в офис, покупал в обед напитки коллегам, ужинал в дешёвых барах, заваливался домой спать. И так по кругу, на автомате. С пустой головой.       Потом мысли начали постепенно возвращаться к нему, и они никак не могли быть светлыми.       Все, что он сейчас делает, – бессмысленно. И все, что пыталась делать Каори, тоже бессмысленно. По сути у них была одна цель – добиться лучшей жизни, богатой и независимой. Ни от кого и ни от чего. Но удача не была на их стороне. Никто и никогда не сделал бы на них ставку.       Все, что делал Нираги, – это глупо крутился в колесе, подобно белке. Без надежд и результата. А все, что делала бедная Каори, продавала свое тело… чтобы в итоге его уничтожить.       Нираги лежал на матрасе в своей каморке. Было воскресенье, ранний вечер. В животе урчало, но денег осталось впритык, поэтому сегодня он решил поголодать. Впрочем, есть пока хотелось не так уж сильно, плюс добивала июльская жара, поэтому он валялся, раскинув руки и уставившись в потолок.       Тем не менее мозги его работали на полную катушку.       Были ли какие-то признаки, которые он упустил и которые дали бы понять, что с девушкой что-то происходит? Вряд ли. О проблемах на работе не звучало ни слова. Не считая их совсем уж редких стычек, с ним Каори была весела и обаятельна, всегда в приподнятом настроении. Он ничего такого не замечал. А возможно, просто не хотел замечать.       Может, не стоило высмевать её такие наивные, но всё же мечты?..       – Не важно, – вслух отрезал парень, обращаясь к самому себе. – Ее уже нет, и ничего нельзя изменить.       Но что действительно важно, так это то, что он сам, Нираги, был еще здесь. А еще где-то здесь бродил престарелый мерзкий ублюдок, из-за которого глупая Каори лишила себя жизни.       Нираги скрипнул зубами и стиснул лежащее рядом одеяло в кулаке. В эту секунду он как никогда четко осознал, что так больше продолжаться не может. И не будет. К горлу подступила тошнота при мысли о том, что завтра как ни в чем не бывало придется идти на работу, взаимодействовать с тупым боссом и не менее тупыми коллегами, и вообще продолжать жить так, как сейчас.       Нет. Это жалкое существование крысы.       Крысы.       Крысы…       Сквозь маленькое грязное окно под потолком в комнату пробился луч закатного солнца. Повернув навстречу лицо, Нираги зажмурил один глаз. Это напомнило ему другой далекий вечер и слова человека, которого он старался не вспоминать.       Но прошлое никуда не уходит, оно лишь ждет момента, чтобы снова постучаться в твои двери.       [– … слабые, раз уж они существуют, обязаны подчиняться сильным].       [– … И оказываются победителями! И вообще живут, как правило, очень долго, заметил? А все почему? Потому что не боятся быть сильными и брать].       [– Война всех против всех никуда не делась. Есть волки и кролики; есть кошки, а есть крысы].       [– Самые слабые, незначительные и отвратительные элементы. Они нужны, чтобы напоминать сильным о том, кто они есть].       Когда-то Нираги до дрожи в теле боялся и ненавидел этого человека. Ненавидит до сих пор. По сей день ему иногда мерещатся сны, где он трясется в пыли на асфальте и различает перед собой только окровавленный бейсбольный мяч и разбитые очки. Он не видит, но точно знает, что обидчики где-то совсем рядом и скоро принесут за собой боль. Когда шаркающие шаги слышались уже у самого уха, Нираги в этот момент вырывался из кошмара. Тело прошибал холодный пот и била мелкая дрожь. Как правило, после этого он пребывал в скверном настроении и день его проходил из рук вон плохо.       Сейчас, лежа у себя в спокойствии и тишине, Нираги наливался уверенностью, что больше этого не будет. Больше вообще ничего не будет из того, что он пережил. Ни во сне, ни наяву.       Вместе с уверенностью приходила холодность. Расчет. Отсутствие каких-либо эмоций. Кроме разве что ненависти… Но ее больше нет никакого смысла сдерживать и прятать. Он уже откупорил бутылочку с ядом, и яд этот не убьет его, но разбудит и придаст сил, каких он никогда не знал.       В этом будет его спасение. Вот как он выживет.       А дальше наступит очередь неугодных. В первую очередь, конечно, подонка-банкира. Потом можно разыскать отморозков-одноклассников. Интересно, как сложились их жизни? Преследует ли их «успешный успех»? Нираги понадеялся, что так оно и вышло. Тем приятнее будет уничтожать.       Но вот тут он и столкнулся с первой загвоздкой. Как это все осуществить?..       Закусив губу, Нираги попробовал вообразить идеальные для себя условия. Общество, которое его не осудит. Нет, не так… Общество, которое побоится его осудить. Сила. Страх. Подчинение. Доступ к оружию. Закон. Вернее, полное его отсутствие. Над тобой никто и ничто не довлеет. Ты сам себе закон.       Он сильнее всех. Он выше всех.       Картинки мелькали одна за другой. Губы сами собой расплылись в помешанной улыбке от яркости и одновременно нелепости увиденного. Да… Нелегко это все будет воплотить. А точнее никак невозможно.       Но можно пробовать хотя бы приблизить свой идеал…       Подорвавшись с матраса, Нираги с грохотом распахнул рядом стоящую тумбочку. Он правда почувствовал небывалый прилив сил. Кажется, жизнь – его настоящая жизнь – вот-вот начнется. Немного порыскав, парень нашел то, что искал. Расправив бумажку, мгновение поколебался: свобода… Как же его свобода?       «О какой, черт возьми, свободе ты толкуешь? Разве она есть у тебя сейчас? Ты в той же клетке. Разница лишь в том, что, не воспользовавшись шансом, ты сдохнешь крысой. Как и жил».       Отбросив все сомнения, Нираги вытащил из-под подушки телефон и набрал нужные цифры. Через несколько секунд в трубке послышался знакомый голос.

***

      На следующий день, в понедельник, Нираги впервые в жизни не пошел на работу. Молча. Никого не предупредив. Теперь все это останется позади, как пережиток прошлого.       Одетый в аляповатую рубашку с тигровым принтом, как символ перехода на сторону сильных мира сего, около полудня молодой человек сидел в ожидании неподалеку от станции метро Сибуя. Такэда запаздывал. Они договорились встретиться здесь, поскольку накануне вечером Нираги, немало удивив давнего знакомого, отказался объяснять причину своего звонка. Разговор был не телефонный, но предстоял серьезный и, надо думать, долгий.       Как всегда в этом районе и в этот час яблоку было негде упасть. Народ заполонил тротуары, туристы толпились у памятника собаке, а машины без конца гудели на перекрестке. Где-то в вышине, на фоне ярко-голубого неба, блеснули искры. Кажется, сегодня намечался какой-то праздник.       «Как странно… – подумалось Нираги. – Не умнее ли запускать фейерверк, когда опустится ночь?».       Мимо с криками пронеслась троица парней, судя по всему больных на голову, которых он проводил недовольным взглядом. Казалось, вокруг одни идиоты. А еще было жарко, и начинал трещать затылок. Он приподнял подбородок и осторожно поводил головой из стороны в сторону, разминая шею.       Но когда опустил взгляд на бетонную плитку, произошло что-то странное.       Шум в ушах зазвучал глуше, будто из-под воды. Дышать стало в разы тяжелее, объем поступаемого воздуха с каждой секундой сокращался. Судорожно схватившись за ворот рубашки, он оттянул его в надежде увеличить приток в легкие. Не помогало. Его словно душили. Вокруг начало темнеть, хотя он точно знал, что день на улице был в самом разгаре. Зрительный обзор все сужался и сужался, пока не достиг маленькой точки, а потом его окончательно накрыла тьма.       На какое-то время все и всё перестали для него существовать.       А когда Нираги пришел в себя, жизнь его переменилась. Как он того и желал.

***

      Очнулся он на том же самом месте, в Сибуе. Только не на лавочке, а рядом с ней, прямо на земле.       – Что за черт? – прошептал парень, принимая сидячее положение. В голове слегка гудело, но в остальном все казалось в порядке. Или нет?.. Похоже, он упал в обморок.       В районе за это время сгустились сумерки. Сколько он так пролежал?..       Но дело даже не в том. Куда делись все люди? Машины? Городской шум и суета? Вспышки экранов рекламных щитов? Вечерние огни и фонари? Он словно остался один во всем мире, и компанию ему составляли только подступающая тьма с оглушающей тишиной.       Нираги не почувствовал ни капли страха, зато с каждой секундой внутри разрасталось любопытство. Но просто сидя на месте не получишь ответов на все вопросы. Он осторожно встал на ноги и прислушался к самому себе: может, это сон? Нет, вряд ли. Слишком все реалистично. Хоть и странно…       Молодой человек не выбирал направление, а просто побрел вперед с мыслями о том, что ответ рано или поздно сам найдет его. По пути пока не встретилось ни души. Город вокруг казался покинутым, почти что заброшенным. Вымершим.       Он понятия не имел, сколько так шел, пока ночь вдали неожиданно не прорезал первый источник света. Так ноги привели его в небольшую придорожную гостиницу. И каково же было его удивление, когда внутри оказалось не только электричество, но и люди. В сравнении с пустынным городом, много людей. Около десятка.       Первым его порывом было задать очевидный вопрос «Что происходит?» или «Что случилось?», но слова эти отчего-то были проглочены. Его встретили так же молча. Кто-то смотрел словно мимо него, другие оценивающе и настороженно. С подозрением. Нираги не имел понятия, кто эти люди, почему и для чего все они здесь собрались, но какое-то внутреннее чутье подсказало ему тоже держаться отстраненно и не задавать лишних вопросов. По крайней мере, пока.       Он придал лицу как можно более равнодушное выражение, будто прекрасно понимал, куда и зачем попал. В чистеньком вестибюле со стойкой администратора, маленькой софой и кадок с растениями не было ничего интересного, пока взгляд не остановился на столике у стены справа. Он подошел ближе. Коробка с мобильными телефонами. Глянув исподлобья, Нираги заметил, что у всех присутствующих они были в руках.       «Отлично, хоть какие-то признаки цивилизации», – подумал он и взял один на выбор.

Идет процесс распознавания лица.

Пожалуйста, подождите.

      И что это значит?.. Нираги нахмурился и обернулся. Молодые парень с девушкой, что шушукались в сторонке, поспешно отвернулись, словно и не оглядывали секунду назад вновь прибывшего.       Экран телефона ни на что не реагировал, связи не было. Вопросов становилось все больше, но он по-прежнему чувствовал, что сейчас безопаснее молчать. В воздухе словно кружило недоверие.       Он отошел к стене возле столика и принялся внимательнее разглядывать остальных. Вместе с ним здесь присутствовало десять человек, причем поровну молодых и представителей старшего поколения. Мужского пола было больше. И все до единого как будто чего-то ожидали.       Один из мужчин сидел на софе и курил сигарету, сбрасывая пепел прямо под ноги на ковер. На вид ему было за сорок, с чуть выпирающим животом, но в целом в хорошей физической форме. Подтянутый. Он не сводил с Нираги прищуренного взгляда, чем сразу же вызвал у того неприязнь.       От этого непонятного субъекта внимание его отвлек приход еще двух новых парней. Те без слов и приветствий сразу же прошли за мобильниками.       «Они знают… Знают, зачем пришли и для чего эти бесполезные телефоны».       Долго оставаться в неведении нельзя. Нираги начал обдумывать, к кому и как здесь лучше всего обратиться с просьбой ввести его в курс дела.

Регистрация окончена.

Игра начнется прямо сейчас.

      Он не ослышался? «Игра»? Какая еще игра? То есть двенадцать взрослых человек собрались здесь, просто чтобы сыграть в детскую игру?

Игра: Поверженный король.

Сложность: 9-ка бубен.

Пожалуйста, пройдите на второй этаж и займите любую комнату. В одной комнате должен находиться только один человек.

      Едва голос замолк, все, следуя команде, отправились к лестнице, ведущий на второй этаж гостиницы. Нираги ничего не оставалось делать, кроме как последовать их примеру. По пути он старался понять, что означает этот уровень сложности и при чем тут вообще бубны. Карточная игра?..       Все двери в двенадцать номеров оказались распахнуты, шесть по одной и шесть по другой стороне. Один за другим игроки ныряли в комнаты. Нираги не спешил и в итоге занял один из последних номеров.

Пожалуйста, закройте двери и не покидайте свои комнаты до окончания игры.

      Нираги так и поступил. Запирая дверь, он успел заметить, что номер напротив занял тот тип, что сверлил его взглядом внизу и курил сигарету.       Комнатка была маленькая и ничем особенным не выделялась. Да и что можно было ожидать от дешевого мотеля? Двуспальная кровать, шкаф, две тумбочки, светильник и крохотный пуф у окна. Шторы были задернуты.       Как только он присел на кровать, вновь зазвучал уже знакомый голос.

Пожалуйста, наденьте серебристые ошейники и не снимайте их до конца игры. Возьмите приготовленный для вас планшет, игра вот-вот начнется.

Повторяем…

      На прикроватном столике действительно лежало все озвученное. Взяв ошейник, Нираги с недоумением осмотрел его. Это вовсе не украшение, похоже на электронное устройство. Зачем оно нужно? Однако ответа, судя по всему, прямо сейчас не дождешься.       Устройство защелкнулось на его шее, плотно прилегая к коже, но не удушая. Страх до сих пор так и не дал о себе знать, вместо него все разгорался интерес. На экране планшета светилось загадочное название предстоящей игры.

Мы начинаем играть в «Поверженного короля».

Правила: разыграйте со своим соперником партию в шахматы.

Время: не ограничено.

Условия выигрыша: поставить шах и мат королю соперника. Снятый ошейник или выход из комнаты означает автоматический проигрыш.

      Нираги криво улыбнулся: «Король, властелин – «шах»; поражение, смерть – «мат». Поверженный король – этим названием они просто замаскировали игру в шахматы».       Он дотронулся до ошейника. Наверное, это умное устройство позволяет дистанционно соединиться со своим соперником. Кстати об этом, против кого он играет? В игру вступило двенадцать человек. Значит, тут шесть пар. Его противник сидит сейчас в одной из ближайших комнат с такими же гаджетами. Они все в равных условиях. Насущный вопрос в том, все ли умеют играть в шахматы и насколько сильны их мозги. И что получит победитель?..

Игра начинается.

      Картинка на планшете сменилась, высветив крупную шахматную доску. Все фигуры занимали свои места в начальной позиции. Нираги думал увидеть хоть какую-то информацию о сопернике, но в углу экрана светился нейтральный силуэт пользователя без какой-либо аватарки. И надпись на английском – Enemy.       – «Враг», – прищурив глаза, перевел он.       Одна из фигур на доске сдвинулась. Белые всегда открывают игру, и соперник уже сделал свой первый ход. Весь подобравшись, Нираги удобнее расположил планшет. Что бы за всем этим ни стояло, он не ударит в грязь лицом. В конце концов, шахматы были тем занятием, что приносили хоть какое-то удовольствие с самого его злосчастного детства.

***

      Через два часа и сорок минут все было окончено в пользу Нираги.       Игра была достаточно напряженной. Его невидимый противник не был профаном в шахматах. В самом начале оба совершали пробные ходы, прощупывали почву и потенциалы друг друга. К середине игра начала приобретать серьезный характер. В один момент Нираги почувствовал, как на лбу и под дурацким ошейником скапливается влага. Еще бы! Он чуть было не совершил опрометчивый ход и не отдал победу врагу. Оба игрока теперь старались просчитывать все на несколько шагов вперед. Но в итоге инициатива окончательно перешла в руки Нираги.       Эти почти что три часа он был сосредоточен как никогда. Только пару раз, словно издалека, ему показалось, что ухо уловило чей-то вскрик. Скорее всего, послышалось. Он не позволял себе отвлекаться ни на что лишнее, отдавая все внимание черно-белому игровому полю.

Игра пройдена.

Поздравляем!

– послышался тихий голос. Экран планшета погас, раздался щелчок, и парень с удовольствием отбросил ошейник в сторону. Он словно побывал в роли собаки.       Еще некоторое время посидел в тишине. За дверью не было ни звука. Интересно, закончили ли уже остальные или еще играют? Какой его ждет приз, как победителя? И зачем вообще была нужна эта игра? Пора идти и получить, наконец, ответы на все свои вопросы.       Он покинул комнату и направился по коридору. Двери в другие номера были по-прежнему закрыты. Кроме самой первой, ближней к лестнице. Нираги замедлил шаг, как только заслышал разносившееся изнутри пение. Негромкое, фальшивое. Дрожащее. Напевал мужской голос.       – «Я твой хороший друг, я твой хороший друг…».       Когда Нираги все-таки осмелился пройти вперед и осторожно заглянуть в комнату, глазам его предстала самая яркая и ужасающая картина, какой он в жизни не видел.       На постели лежало нечто, похожее на человека. Облаченные в одежду руки, ноги, туловище… с месивом вместо головы. И кровь. Всюду кровь, кровь, кровь… Красным было залито тело, светлое покрывало кровати, забрызганы ковер, мягкий абажур настольной лампы, стены… Досталось даже далеко висящим шторам.       – Что за…       Нираги невольно сделал шаг назад. Посреди этой адской картины у двери сидел по-турецки парень. Услышав голос, он прервал свою жуткую, совершенно неуместную песню и обернулся. Это был один из игроков, тот парень, что в вестибюле перед началом держался вместе с девушкой.       Девушка…       Нираги с трудом перевел взгляд обратно на кровать. В силу отсутствия узнать лицо не представлялось никакой возможности, а вот одежда… Пропитанная насквозь кровью одежда… Да, это определенно была она.       – Ее любимый в детстве мультфильм. И песня, – неожиданно решил пояснить незнакомец. Он поднялся на ноги и не спеша двинулся на Нираги. Голова его тряслась, потрескавшиеся губы растянулись в ненормальной улыбке. – Скажите… Я же был хорошим другом? Я был хорошим, да?! Ответьте! Я был отличным, самым лучшим другом! Правда же?! Мы любили друг друга, мы были друзьями!! Но я… Я же всегда был хорошим? Да? Почему вы молчите?!       Нираги не мог далеко отступать. Они покинули комнату, и спина его быстро уперлась в стену напротив. Одержимый все орал и орал про свою нелепую дружбу и схватил его за грудки. Нираги попытался вырваться, но пальцы того были слишком цепкими. Он с отвращением вцепился в его свитер и что есть мочи оттолкнул от себя. Парень отлетел на пару метров к лестнице и, больно приложившись головой, со стоном сполз на пол.       Ноздри Нираги бешено раздувались, когда спустя несколько мгновений тот медленно начал подниматься. Но снова обороняться не пришлось. Пошатнувшись, парень прокричал что-то нечленораздельное и кубарем скатился по лестнице. Внизу грохнула входная дверь гостиницы.       Отдышавшись, Нираги тоже побрел на первый этаж. Пелена ярости отступала. Судя по всему, в здании кроме него никого не осталось. Если не считать трупы… Несмотря на то, что воочию увидел только один, он был уверен, что их теперь несколько.       Подойдя к стойке, он тяжело оперся на нее руками. Белая поверхность была пуста, за исключением лежащей посередине одинокой карты – 9-ка бубен. Похоже, единственный приз.       Он сузил глаза, пазл постепенно начал складываться. Так вот в чем была суть игры… Не просто победить, но и не дать себя убить. Чертов собачий ошейник никакое не соединяющее устройство, а самое что ни на есть взрывное. Смертоносное. И если бы он сам немного зазевался во время игры, то…       – Первый раз? – прервал мысли голос позади. Нираги вздрогнул и развернулся. На софе, на том же самом месте, что и часами ранее, сидел мужчина. И как только сумел тихо спуститься… Нираги вспомнил, что его номер располагался напротив. Он жив, а значит, они не играли друг против друга.       – Что?..       – Я спросил: у тебя это первый раз?       – Нет, – как можно убедительнее выдал Нираги.       – Врешь, – грустно улыбнулся мужчина и покачал головой. На это Нираги ничего не ответил, раздраженно поджав губы: по каким-то признакам его моментально раскусили. Мужчина встал и подошел ближе: – Пытался строить из себя уверенного хрена с горы, но по-твоему взгляду все было понятно. Не переживай, мальчик, я сам когда-то так начинал.       Он похлопал Нираги по плечу в понимающем жесте. Ему было неприятно это прикосновение, он хотел скинуть чужую руку, но мужчина уже отступил назад.       Раз уж его все равно раскрыли, то смысла молчать больше не было.       – Что это была за игра? Все наши соперники кончили одинаково?       – Если хочешь, можешь пройтись по комнатам и убедиться в этом.       – Мне и одного раза хватило, – буркнул он. – В чем смысл игры? Зачем она?       Незнакомец уставился в одну точку, задумавшись, и ответил не сразу.       – Ты выиграл жизнь. И я тоже.       – Жизнь?       – Да. Целых девять дней жизни. Твоя виза. Здесь это много, знаешь ли.       – Почему именно девять? Откуда вы знаете?       Мужчина в ответ кивнул на стойку. Здесь лежала только карта, которую Нираги нервно схватил. 9-ка – девять дней.       – А бубны? Они имеют значение?       – Огромное… Масть определяет характер игры. Сегодня были бубны и шахматы. Они проверяют твой интеллект. Пики – твою выносливость и силу. Трефы – это игры для команд. Ну а червы…  – он невесело усмехнулся, обнажив желтоватые от табака зубы. – Червы давят на психику. Вытаскивают наружу верность… или коварство. Короче говоря, всячески проверяют твое сердечко. Что логично.       – Масти… То есть будут еще игры?       – А как же. Здесь они проходят каждый вечер. Иначе как ты будешь продлевать свою визу?       Нираги с хмурым видом вертел карту в руках и старался запомнить все только что услышанное. Виза… Он не стал уточнять, что будет по ее окончании. Вывод напрашивался сам собой. Вместо этого он спросил:       – Что это за место?       Тут мужчина впервые не нашелся что ответить. Он равнодушно пожал плечом, и взгляд его как будто снова остекленел.       – Понятия не имею.       «Блеск. Просто прекрасно». Нираги недовольно выдохнул и спрятал карту в карман рубашки.       – Вы знаете что-то еще? Здесь есть люди? Это место массового убийства, разве сюда не должна прибыть полиция?       Незнакомец глянул ему прямо в глаза и снисходительно улыбнулся. Нираги терпеть не мог, когда его одаривали таким взглядом. И тип этот ему совершенно не нравился. Он явно знал гораздо больше и в этом превосходил его.       – Люди-то здесь, конечно, есть. Селятся кто где, ведь город абсолютно свободен. А полиция… Ну, малыш, я, например, и есть полиция. Вернее, был когда-то.       – Что это значит?       – То и значит. Кроме нас с тобой и других таких же несчастных здесь никого нет. Никого и ничего. Ни полиции, ни правительства. Какой в них смысл, если важны только мы и игры? Выживание. Мы просто должны выживать.       Хлопнув на прощание по плечу еще раз, мужчина пошел на выход. Нираги не стал его задерживать, понимая, что большего от него не добьется. Похоже, он выложил все, что знал сам. Уже открыв дверь, на пороге бывший полицейский обернулся:       – Ты кажешься сильным, парень. И мозговитым. Неплохие шансы… Только не потеряй во всем этом беспределе главное – самого себя.       Дав туманный совет, мужчина нырнул в темноту.

***

      Прислонившись к Бог знает сколько не работающему морозильнику, Нираги добивал очередную порцию алкоголя.       После гостиницы он снова отправился, куда глядят глаза, и забрел в супермаркет. Людей действительно нигде не было видно, а внутри, как и повсюду теперь, отсутствовало электричество. Едва завидев бутылки, он тотчас решил, что это то, что ему сейчас необходимо. И это оказалось чертовски удобно и даже приятно – брать то, что тебе хочется, и не платить за это ни йены.       Он по-прежнему не имел ни малейшего представления, что это за мир и как он сюда попал. Но какие-то крохи все же узнал и сейчас анализировал все увиденное и услышанное. Алкоголь расслаблял и в то же время непостижимым образом придавал четкость мыслям.       Итак, прошедшая игра.  А точнее, как он сам выразился ранее, массовое убийство. Он не знал, кто был его соперником. Возможно, ту девушку убил ее ополоумевший друг, а возможно, и он сам. Нираги сморщился, вспомнив премерзкую картину. В первые минуты его пробрала оторопь. И еще эта жуткая песня из уст того полудурка…       Но что с того? Он все равно понятия не имел, кто она. Видел ее первый и совершенно точно последний раз в жизни. И даже если бы они были знакомы, главного это не меняет: игра все равно состоялась бы, и он вынужден был бы бороться за свою жизнь.       И он боролся. Он убил. Кого-то этим вечером он точно убил. Но…       – Зато избежал отвратительной участи закончить, как она, – удовлетворенно отметил он и отхлебнул еще глоток горячительного. Пусть это будут импровизированные поминки в честь нее и остальных пятерых, кто оттуда не вышел. Большего им дать он не сможет.       По логике событий дальше мысли его перетекли к словам того копа. Игры, дни жизни, карты и масти – с этим пока все было понятно. Заинтересовало другое. Нираги приподнялся и пьяным взглядом еще раз обвел магазин. Да за то, что он вот так ворвался сюда и присвоил товар, его ждала тюрьма. А за случившееся ранее вообще смертная казнь.       Глупо прыснув, он завалился набок и рассмеялся. Одна из закрытых бутылок упала, но не разбилась, покатившись прочь.       Невероятно… Токио. Один из густонаселенных городов мира. Абсолютно пустой. Ну, или почти.       Никакой полиции, никакой власти. Вообще отсутствие всякого закона. Неужели такое возможно? То, о чем он еще несколько часов назад мечтал, лежа на дырявом матрасе в своей убогой квартире? Мечты действительно сбываются? Это еще предстоит проверить, но Нираги чувствовал, что так оно и есть. Бывший коп не соврал.       И почему это он назвал себя и его несчастными? Он-то может быть, а вот Нираги в данную минуту никакого несчастья не ощущал. Наоборот… Еще большее любопытство. Эйфорию. Удачу.       Жизнь. Он в самом деле выиграл жизнь.       – Впервые в жизни выиграл жизнь. – Он покатился в хохоте от собственного каламбура.       Отсмеявшись, на нетвердых ногах Нираги покинул магазинчик. В лицо ударил поток ночного наисвежайшего воздуха. Он жадно и глубоко задышал. Наверное, впервые за свои 22 года парень дышал полной грудью. Легко и свободно. Не ощущая ни капли груза.       Что там еще сказал тот мужик – «просто выживаем»? Нет, он не собирался этого делать. Выживал он раньше. А сейчас он будет жить. Так, как только ему заблагорассудится.       Все действительно начало меняться. Все уже поменялось. В самую прекрасную сторону.       Решив отпраздновать этот факт, Нираги отправился на поиски новых местечек. Туда, куда раньше не было доступа. Что ему дешевое пойло из захудалого магазина?.. Вперед, расширять свои горизонты! Ведь теперь целый город был полностью в его распоряжении.

***

      Пока Нираги испытывал головокружение от предстоящих перспектив и выпитого элитного алкоголя, в полицейском участке одного из районов Токио раздался выстрел.       Один человек все-таки не выдержал тяжести Пограничья и потерял самого себя, выбрав быть погребенным под останками старого мира.

***

      Через девять дней Нираги отправился на свою вторую игру.       Все время до этого момента он использовал для исследования города. Естественно, молодой человек и не помышлял возвращаться на прежнее убогое место жительства, без всяких угрызений заняв небольшой, но крепкий и зажиточный по убранству частный дом. Он рассудил, что на первое время ему пойдет. Крыша над головой вообще не была проблемой в этом новом загадочном мире.       Тем не менее три ключевые проблемы ему выделить удалось.       Первое – это отсутствие постоянного водоснабжения. Хотя это была даже не проблема, скорее досадное неудобство, потому что в тысячах бесхозных магазинах хранились запасы в бутылках и на совсем крайний случай оставались неисчерпаемые пресные водоемы. Город неизвестным образом одичал, и природа становилась гораздо ближе, чем раньше.       Вторая проблема – отсутствие электричества в темное время суток. На помощь приходили фонари с еще заряженными батарейками, спички, зажигалки, свечи. И на эту проблему он пока никак не мог повлиять.       Единственными источниками света каждую ночь, помимо площадок проведения игр, становились красные лучи. Впервые он увидел их на второй день, когда, очухавшись после сильного похмелья, отправился в темноте на поиски еды. Падая на землю, лучи словно прорезали небосвод. Что это?.. Откуда и зачем?.. Едва эти вопросы промелькнули в голове, как через несколько секунд все закончилось. Лучи погасли и исчезли. В последующие ночи повторилось то же самое, но все это оставалось пока загадкой.       Куда более серьезные опасения вызывал третий вопрос – отсутствие медицинской помощи. Нираги узнал, что больницы и аптеки полны самых разнообразных лекарств, в том числе тех, что ранее было не достать. Но как быть в случае чрезвычайной ситуации? Травмы? Люди за эти дни ему попадались, но были ли среди них врачи? Он предусмотрительно набрал в рюкзак базовые средства для лечения, а в одном из книжных магазинов захватил справочник по оказанию первой помощи. В школьные годы этому уделялось внимание, поэтому сейчас как никогда требуется освежить свои знания       Самое главное правило, которое он для себя вывел: не хочешь, чтобы тебе вдруг потребовалась медицинская помощь – избегай ситуаций, которые могут к ней привести. Нираги родился и вырос в Токио, но сейчас этот город представлялся чем-то новым. Незнакомым. И пока не ясно, с чем или кем здесь придется столкнуться. Поэтому крайне важны бдительность и осторожность.       С этой целью Нираги посетил оружейный магазин. Взяв несколько ножей для охоты и других мелких приспособлений, он прошел в отдел огнестрельного и усмехнулся. Неужели вот так свободно? Без всякого разрешения и лицензии? Иногда все это до сих пор ощущалось затянувшимся сном.       Выбор был велик, но Нираги не знал, как с этими штуками обращаться. Его знания в области оружия ограничивались только шутерами на компьютерах. Похоже, придется это исправлять… Он взял только два пистолета, руководство к ним и коробки патронов. На вес настоящий пистолет в руке оказался не таким легким, как ранее казалось у героев в фильмах. Изучая инструкцию, он научился разбирать, собирать и заряжать его. Поначалу неуверенно, вдумчиво, постоянно путаясь, но капля за каплей освоил этот навык. Только вот до применения на деле еще не дошло.       Получится ли? Попадет ли? А если на играх придется стрелять – и не только по мишеням – осмелится ли?       Игры… Его билет в жизнь, за который хочешь или нет, но придется бороться с самой смертью. Почему-то эти мысли не вызывали тревогу. Но был мандраж, и в кровь будто пустили дозу адреналина.       «Возможно, сегодня мы все и проверим», подумал Нираги, стоя перед семейным развлекательным центром, на чей свет и пришел. За поясом джинсов, под пятнистой рубашкой, – пистолет. Щиколотку ноги приятно холодило лезвие спрятанного ножа.       Нираги был готов.

***

      Такое скопление народа в одном месте за последние девять дней здесь он еще не наблюдал. В каком-то смысле он уже начал отвыкать от людей. Несколько десятков человек в огромном холле: кто-то прислонился к высоким колоннам, кто-то занял столики или места у неработающего фонтана. В самом центре атриума зачем-то располагался металлический ящик со встроенной сенсорной панелью.       Получив телефон, Нираги отошел к палатке, где когда-то торговали пончиками, и не поленился сосчитать точное количество людей – 43 человека. Не факт, что эта информация ценна и вообще пригодится, но и игра пока тоже не известна. А она, судя по всему, предстояла масштабная.       Он задрал голову. Вверх уходили три этажа с различными локациями для детей: скалолазание, веревочный парк, батутный центр и тому подобные активности. Что ж, здесь было, где развернуться.       Пока он разглядывал местность и людей вокруг, он ощущал, что и его самого в это время кто-то пристально изучает. Нираги еще раз растерянно обежал лица. Нет… Вряд ли кто обращал на него внимание. Не более, чем он сам на других. И только когда один за другим в здание подтянулись еще семь человек и было объявлено об окончании регистрации, Нираги понял, что ранее обсчитался. Из-под тени балкона второго этажа вышли еще два игрока, ранее им не замеченные.       Это были мужчины. Один, невысокий, с бородкой и в соломенной шляпке, одетый в цветастую рубашку с коротким рукавом, поймав взгляд Нираги, с улыбкой кивнул ему как старому знакомому. Второй с бритой головой, скрестив на груди открытые мускулистые руки, уставился ничего не выражающими глазами.       «Какие-то фрики. Первый так точно», – решил про себя парень и отвернулся. Теперь здесь собралось 52 человека. Пришло время узнать правила.

Игра: Самураи и синоби.

Сложность: 8-ка треф.

Пожалуйста, подойдите к автомату в центре зала, чтобы определить свою команду. После получения отличительного знака зафиксируйте его на видном для других игроков месте. Запрещено прятать или скрывать свой отличительный знак.

      Один за другим они подходили к автомату. Приложив ладонь к сенсору, каждый узнавал свою команду, после чего открывалась ячейка с отличительным знаком внутри. Им оказался шелковый треугольный платок: для самураев – красный цвет, у синоби – черный. Большинство игроков повязывали их себе на шеи. Нираги досталась роль самурая, и своим платком он обвязал запястье на левой руке.

Мы начинаем нашу игру. Участвуют 26 самураев и 26 синоби.

Правила: задача синоби – добраться до безопасной зоны своего клана, расположенной где-то в здании. Задача самураев – препятствовать им. Обе команды могут давать отпор друг другу любым доступным способом.

Время: 60 минут.

Условия выигрыша: если половина из числа синоби доберется до клана, самураи автоматически проиграют. Добравшиеся до своего клана синоби гарантированно будут спасены. Оставшиеся вне его тоже будут спасены, если половина достигнет безопасной зоны. В противном случае синоби вне клана погибнут.

      Подвешенные к балкону второго этажа плазменные телевизоры высветили обратный отсчет. Их час начался. Кто-то из обладателей черных платков уже кинулся вон из атриума. Подальше от «самураев» и на поиски безопасного места. Но большинство замешкались.       Сигналом к массовой истерии послужил резкий свистящий звук, а затем крик какой-то женщины. Молодой мужчина, охнув, замертво упал на блестящую плитку. На белой футболке стремительно увеличивалось в размере красное пятно. Из груди его торчал нож.       Кто именно из «самураев» его метнул, не было понятно, однако выяснять и не собирались. С визгом все «синоби» бросились врассыпную.       Мозг Нираги, зафиксировав увиденное, моментально перестроился. Носители чёрных платков более не были людьми. Они стали мелкими незначительными существами на пути к его желанной свободной жизни. Он не мог допустить, чтобы они одержали верх.       Первым ему попался худосочный долговязый паренёк. Сбить его с ног не составило труда, и они вместе полетели на пол. Сил в нем не чувствовалось ни на грамм, поэтому хватило пары ударов затылком о плитку, чтобы вырубить его.       «Два точно готовы. Нужно еще минимум двенадцать». Нираги ощутил пьянящий азарт. Вокруг царил хаос. Одни дрались врукопашную, вторые с применением подручных средств. Кто-то спасался или настигал другого в смертельном забеге.       Глаз Нираги уловил каштановый растрепанный хвост, стянутый чёрным платком и юркнувший в отдел с батутами. Он ринулся туда же. Внутри было просторно. Высокие надувные горки, трамплины, гибкие сетки для прыжков, воздушные домики и замки для самых маленьких… И ни души.       Нираги решил, что хвостатая мышка скрылась в подсобном помещении, как сзади почуял легкое дуновение. Девушка, как заправский ниндзя, спрыгнула откуда-то сверху за его спиной, перекрыв собой проход. Она была ниже на целую голову и явно не собиралась бежать от него, удерживая в руках длинный металлический штырь.       Тут из-за детского батута вышел парень с повязанным, как у Нираги, запястьем. Ещё один «синоби». Возможно, то была задумка противоположной команды: пока одни рыщут в поисках безопасной зоны, другие сопротивляются и сдерживают «самураев». В любом случае эта парочка загнала его сейчас в угол и постепенно сокращала расстояние.       Первой в наступление с диким криком кинулась девушка, выставив вперёд свой штырь. Нираги хватило двух секунд, и пистолет оказался руке.       Грянул выстрел.       Его отшатнуло назад, но ноги удержали в стоячем положении. Чего совсем нельзя было сказать о «синоби».       Штырь со звоном упал на пол. Девушка в неверии и с какой-то обидой посмотрела на своего убийцу. Изо рта и дыры в горле захлестала кровь. Она рухнула на колени и, закатив глаза, лицом вниз.       Не было ни звука. Только густая лужица быстро расползалась с целью достичь ботинок Нираги. Тяжело дыша, он невольно отступил дальше.       Придя в исступление от гибели союзника, парень пригнулся и бросился в бой. Нираги снова вскинул руку, и… ничего. Палец судорожно жал на спусковой крючок, но безрезультатно. Он успел заметить блеснувший в руке «синоби» перочинный нож, и как возликовали его глаза при виде безоружной жертвы.       Но это длилось недолго.       Прогремела серия выстрелов, гораздо громче того, что случился минутами ранее. Парень-«синоби» с единичным вскриком шарахнулся в сторону и свалился в яму с кучей мягких шариков, в которых так любят барахтаться дети. Там его тело и потонуло.       Нираги с невероятным облегчением перевел дух и обернулся. С бокового входа в батутный центр заходили двое – мужчина в шляпе и его суровый товарищ. Тулья шляпы была обмотана красным платком, такой же аксессуар облегал бицепс качка. «Самураи». Как и он.       – Филигранная работа, Агуни, – тихо, без всякой иронии прокомментировал мужчина и прошел вперед. Остановившись напротив Нираги, он молча посмотрел в сторону шариковой ямы, а затем опустил глаза на труп девушки. Мужчина сложил руки перед грудью и о чем-то помолился.       Нираги отметил, что за поясом бежевых бриджей покоился пистолет. Качок тем временем быстро перезаряжал два крупных автомата, одним из которых и был убит «синоби». Когда все собрались в атриуме, при себе они такого не имели. Неужели пронесли и спрятали заранее?..       – Меня зовут Данма Такеру, – первыми заговорил мужчина, закончив молитву и лучезарно улыбнувшись, словно и не свершилось только что ни одного убийства. – Но можешь звать меня Шляпником.       Он приподнял головной убор в приветствии и протянул раскрытую ладонь. Нираги решил, что прозвище идиотское, но подходящее. С неохотой он пожал его руку и назвал свое имя.       – А это Агуни, – представил Шляпник спутника. Тот не отличался многословностью, и они только обменялись кивками.       Закончив с автоматами, Агуни подошел к ним и указал на девушку.       – Твоя работа?       «Ну а чья же еще», с раздражением подумал Нираги. И все же парень непроизвольно выпрямил спину. Этот качок, смахивающий на командира, поневоле внушал к себе больше уважения, нежели улыбчивый шут. Рядом с ним тоже хотелось казаться внушительнее.       – Да, – с вызовом ответил он. – Но пистолет… Зараза. Вы очень вовремя.       Агуни мигом оценил оружие: нужно смазывать механизм, сейчас он будет абсолютно бесполезен. Он еще раз бросил взгляд на тело убитой. Потом снова на Нираги. Мужчина точно понял, что парень перед ним стрелял впервые. И с некоторой вероятностью допустил, что и убил тоже. Хотя кто знает... Кажется крепким орешком.

Осталось времени – 30 минут.

      – Пора идти, друзья, – пригласил Шляпник, вытаскивая из-за пояса пистолет. – У самураев свой путь.       Шутку никто не оценил. Агуни протянул один из автоматов молодому человеку.       – Сумеешь? – прищурившись, уточнил мужчина.       Речь шла об оружии, но Нираги посмотрел на тело перед собой: не было сожаления, потому что теперь либо он, либо его. Глаза постепенно наполнились решительностью пополам с жесткостью. Челюсти сжались. Можно было не задавать этот вопрос, поскольку ответ и так лежал перед ними, однако Нираги коротко отрезал:       – Сумею.       И это было правдой. Он сумел.