Возвращение в Парадиз

В Парадиз впервые за несколько лет пришла прохладная осень. По прогнозам — даже на пару дней. Утром начался самый настоящий дождь. Не обычное его подобие из редких влажных дорожек, что совсем не охлаждали и лишь раздражали, а ливень на полчаса. Пока Кенни ворчал и злился, поскольку он совсем по-стариковски не выносил перемены на небе, Леви выбрался с завтраком на крыльцо. Уселся в кресло-качалку и завороженно наблюдал, как капли бились о землю. Порывистый ветер взъерошил волосы и пробрался под футболку. Дождь барабанил по подъездной дорожке, по забытому снаружи на клумбе ведру, по окнам, по сдутому мячу и по старой будке с участка Смитов. Взгляд Леви притормозил на табличке с именем почившей собаки. Вероятно, уже к вечеру стихия окончательно стёрла бы с неё краску. А Аккерман так и не спросил у Эрвина, что за Род у него жил. На всё вокруг Леви смотрел иначе. Из головы не выходил разговор с Эрвином. Аккерман уже не раз и не два за вечер и утро невольно сравнил Парадиз и Марли. Хотя второй город и в глаза-то не видел. Злился. Отгонял от себя сомнения. И снова к ним возвращался. Леви не мог бросить Фарлана и Изабель. Но мог ли он отказать Смиту и не последовать за ним? Дождь, редкое явление в Парадизе, вдохновлял и на редкие решения. Перед уходом на работу Аккерман вернулся в свою комнату, походил перед столом туда-сюда, почесал затылок. Взял и забил в поиск курсы для иллюстраторов в Марли. Самый медленный интернет в округе едва справлялся с тяжёлыми страницами. Леви откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и напряжённо вглядывался в шапку сайта. — Малец, ты в мастерскую собираешься? — раздражённый вопрос Кенни раздался совсем близко. Дядя вот-вот вошёл бы в комнату. Леви почему-то считал себя воришкой, которого поймали прямиком на месте преступления. Он судорожно схватился за мышку и закрыл браузер. Бестолковая голова старшего Аккермана показалась в проёме. — Тебя стучаться не учили? — помрачнев, вопросил Леви. — Дрочишь, что ли? — глаза Кенни сузились. Губы расплылись в ухмылке. Он вытянул шею, силясь рассмотреть экран монитора. — Свали. Леви не предпринял второй попытки внести ясность в будущее. Выключил компьютер и зашагал к выходу. Изначально тупая идея. Какой из него студент? С его кривыми рисунками и соваться не стоило. Размечтался, идиот. А мечтатели Аккермана раздражали. Дождь закончился. Но дышалось после него многим легче обычного. Да и Парадиз в обрамлении пасмурных оттенков казался обновлённым. Для большинства людей в плохом смысле. Вода размыла грязь и смазала краски. Низкие дома и общая разруха в серых цветах сгодились бы для съёмок фильма ужасов. Но Леви данный факт не расстраивал. Напротив, теперь Парадиз совсем соответствовал его настроению. Парадиз — Марли этим утром: 1 — 0. — Привет. Как добрался? — Мэри встретила Леви совсем как во время их коротких отношений. Аккерман удивился, хотя виду не подал. В последние недели Мэри то игнорировала его, то язвила. С чего бы ей вдруг возвращаться к вежливому участию? — Нормально, — кивнул, двинул вглубь мастерской. Притормозил. Мэри, вроде, протянула оливковую ветвь. Может, приложить хоть каплю усилий? Леви не нравилось прикладывать усилия. Но Эрвин утверждал, что порой люди стоили того. — А ты? Сразу же пожалел. Вдруг Мэри возжелала бы поговорить. Она это дело любила. Леви же совсем нет. — Хорошо. Хотя мы с мамой обалдели. Дождь в Парадизе! Дорожка из-за него скользкая стала, и соседский пёс… — да, она хотела поговорить. Леви вздохнул, повернулся к собеседнице и якобы слушал. На самом деле думал о своём и пялился в пол. Из транса его вывел требовательный вопрос Мэри: — Леви, с тобой всё в порядке? — Да, я отвлёкся, — «извини» застряло в горле и так и не вышло наружу. — Не сейчас. Вообще. Может… может, ты хочешь о чём-то рассказать? — она испытующе уставилась на Леви. Что-то в её сосредоточенном лице напрягло Леви. Только он никак не сумел бы сформулировать, что именно. — Нет, — и он поспешно ретировался. Мэри весь день бросала в его сторону многозначительные взгляды. Это заметила и Ханджи. — Если она принесёт тебе чай, не пей. Точно отравила, — прошептала четырёхглазая, поравнявшись с Леви. Что ж, Парадиз — Марли: 1 — 1. В Марли можно начать всё заново, без старых знакомых, ядовитого чая и единственной бывшей. К вечеру ветер усилился. Леви закутался в любимую косуху — наконец-то у него действительно появился достойный повод достать её из шкафа — и облокотился о машину Ханджи. Он покорно ждал коллегу на площадке перед магазином Коннора. Внутрь с ней не пошёл. С покупкой апельсинов для мамы Эрвина сама справится. Прикрыл глаза. Сосредоточился на холоде. Ледяное дуновение приятно «погладило» кожу. Почти как в Стохесе. Маленький Леви и мама разделяли привязанность к дождю. Подумал, что мама-то как раз любила мечтателей да и Марли ей понравился бы больше Парадиза, когда его уединение опять прервала Мэри. Чёрный Форд притормозил рядом с Леви. Его владелица опустила стекло и высунула голову. Сама наружу не выходила. Морщилась. Прохлада не для неё. — Леви, нужно поговорить. Уж не преследовала она его? Леви открыл один глаз, уставился на Мэри. — Завтра на работе. — Сейчас. Или я снова не наберусь сил. Не то чтобы Аккермана всерьёз заинтересовала беседа с Мэри. Однако она вещала столь взволнованно, что он сжалился. — Говори. — Сядь в машину. Я в такую говёную погоду не выйду. Леви покосился на прозрачные двери супермаркета. Ханджи не видно. Жаль. Четырёхглазая — неплохой повод отложить встречу с Мэри. Аккерман колебался. Вряд ли бывшая его похитила бы. Хотя откуда ему знать. У него так-то совсем недавно вовсе никаких бывших не имелось. В отношениях он полный профан. Забарабанил пальцами по машине Ханджи, оттолкнулся от гладкого металла и направился к Мэри. Залез в салон. Воняло цветочным освежителем. Слишком резкий запах. Тут же стало душно. — И? Мэри положила руки на руль. Зачем-то вцепилась в него. Набрала в грудь воздуха и выпалила: — Я хочу задать тебе один вопрос. Ты… ты расстался со мной ради Смита? Леви испытал невиданную ранее тревогу. Его мало что пугало. Но сейчас он в полной мере оценил, каково это, когда сердце будто бы уходит куда-то вниз, а живот скручивается рогаликом. Опыт не из приятных. — Нет, — он почти не врал. Едва ли его отношения с Мэри продлились бы дольше и без появления Эрвина в Парадизе. Точнее — они бы даже не начались в таком случае. Леви мог собой гордиться. Ни один мускул не дрогнул. Ни одна интонация не выдала волнения. Снаружи Леви остался прежним собой. Разве что он упорнее обычного избегал взгляда Мэри. Уставился перед собой. Гипнотизировал двери магазина. Где четырёхглазая? В голосе Мэри прорезались плаксивые нотки. — Но ты не отрицаешь, что встречаешься с ним? Аккерман молчал. Оправдываться унизительно. Лгать — тем более. Мэри переступила черту и лезла не в своё дело. — Оставь меня в покое, — процедил он и потянулся к ручке двери. Тонкие пальцы Мэри впились в скрипучую кожу на куртке. Собеседница Леви потянула его на себя. Её усилия не увенчались успехом. Крепкий Леви не сдвинулся ни на миллиметр. И всё же застыл. Не драться же с Мэри. — Пусти. Мэри его требование игнорировала. — Значит, не отрицаешь, — затараторила она. — Леви, разве ты не понимаешь, как это всё неправильно? Я слышала вчера разговор Смита с его этим… этим… не знаю, кто он там. Смит назвал тебя своим «парнем». Он втянул тебя во что-то… что-то мерзкое. Совратил. Мы живём не в дурацком проекте Нетфликса. Это Парадиз. Здесь такое не прощают. Я переживаю за тебя. Мэри фанатела от дурацких проектов Нетфликса. Но существовать в одном из них, видимо, не желала. Забавное противоречие по мнению Аккермана. Забавнее только, что по версии собеседницы Эрвин Смит втянул куда-то Леви. Сообщила она об этом с таким ужасом, будто Леви угодил в культ и вот-вот рисковал закончить не лучше последователей Джима Джонса. — Оставь меня в покое, — повторил. Практически по слогам. Вдруг иначе до Мэри снова не дошло бы? Значит, вчера у той закусочной и правда припарковалась Мэри. Чёрт, всего на вечер ослабил бдительность. Всего на один грёбаный вечер. Отсутствие любопытствующих обитателей Парадиза за соседними столиками и общая атмосфера знатно расслабили Леви. — Да что ты заладил! Аккерман, ты меня слышишь? Ты прекратишь заниматься со Смитом тем, чем вы там занимаетесь. Для твоего же блага. Я помогу тебе, — она неожиданно воодушевилась. Наверное, её мозг уже сочинил целый сценарий, где она выступила в роли спасительницы. Леви разгневался. Порывисто наклонился к Мэри. Схватил её за плечи. Процедил еле слышно. — Отвали, Мэри. Это не твоё дело. Я расстался с тобой не из-за Эрвина. Мы просто не подходили друг другу. Смирись. Мэри сжалась и всхлипнула. Аккерман отпустил её. Вылез из салона. Удержался и не пнул тачку на прощание. Хотя хотелось. Остановило осознание, что старенький Форд ни в чём не виноват. Леви обогнул автомобиль, вернулся на исходную точку. Уставился на двери супермаркета. Впервые в жизни он так страстно желал лицезреть Ханджи. — Ты придурок, Аккерман! Какой же ты придурок, — выплюнула на прощание Мэри. Она плакала. Тыльной стороной ладони утирала злые слёзы. Размазывала по лицу что-то чёрное. То ли тушь, то ли ту жидкую штуку, которой она каждое утро на работе рисовала длинные стрелки. — Это всё плохо кончится для тебя. Ты ещё пожалеешь, что не принял мою помощь. Угроза не произвела впечатление на Леви. Даже если роман с Эрвином завершился бы ходом местных жителей с факелами и вилами к дому Аккерманов, Леви всё равно не воспользовался помощью Мэри. — Увидимся на работе, — подвёл жирную черту в их беседе. — Придурок! — Мэри скрылась за поворотом. Леви остался один и лишь сейчас понял весь масштаб катастрофы. Мэри обо всём знала. Дерьмо. Она могла растрепать кому угодно. Сегодня, завтра, через неделю. Аккерман будто бы завис на канате над пропастью. Вот она — безопасная твёрдая поверхность — виднелась совсем близко. Только Мэри норовила пнуть в спину и отправить Леви прямиком в темноту. Он не знал, что делать. Не знал, говорить ли Эрвину. Белый шум вместо гениальных идей и мыслей. — Не заскучал, зануда? Коннор упросил меня фотографии Мистера Засранца показать, и мы немного заболтались. Ты извини, — Ханджи похлопала его по плечу. В другой ситуации Леви бы увернулся от её грязной ладони. Теперь же не двигался. — Леви, ты в порядке? Ханджи уловила перемену в его поведении. С беспокойством заглянула в лицо. Леви покачал головой. — Едем, четырёхглазая. Из-за тебя опоздаем. По дороге Ханджи включила Queen и громко подпевала Don’t stop me now. Леви пялился в окно и не вымолвил ни звука. Бодрое музыкальное сопровождение казалось издёвкой. Аккерман бы предпочёл нечто гораздо мрачнее. В сознании разворачивалась нешуточная битва. Мэри точно всем растрезвонит. Или не растрезвонит. Она же хороший человек. Истеричный и болтливый, но не плохой. Нет, всё же разболтает. Случайно ляпнет, и конец спокойной жизни Аккермана. Леви нравилось не высовываться. Нравилось быть невидимкой. Нравилось выступать наблюдателем в чужих жизнях, а не заметным героем. Так спокойно и безопасно. Почему же он рискнул всем ради Эрвина? Идиот. Сам себе усложнил существование. Впрочем, жалел не в полную силу. Остановились у больницы. Эрвин, Мик и Нанаба уже ждали их. — Ну, наконец-то, — вместо приветствия выдал Мик. — Ты-ы-ы, — протянула Ханджи. — Тот самый засранец Мик! Издала радостный клич и кинулась к нему. Закариас напора не ожидал и принял объятия. Даже неловко похлопал Ханджи по спине. Эрвин улыбался. Поравнялся с Леви. Внимательно осмотрел его с ног до головы. Улыбка внезапно угасла. Он чутко улавливал настроения Аккермана. Только сейчас эта его способность не радовала. — Идите вперёд, на третий этаж, мы догоним, — сообщил он друзьям. Мик и Нанаба переглянулись. Ханджи только пожала плечами. — Кто последний, тот покупает всем кофе! Так что, Эрвин и Леви, сами разберитесь, за чей счёт банкет. Общее веселье досаждало Леви. Он бы с удовольствием вернулся домой, закрылся в комнате и проторчал там ближайшую тысячу лет. Шагнул ко входу в клинику, Эрвин мягко придержал его за плечо и заставил притормозить. — Леви, постой. Что-то случилось? — Не знаю, — честно откликнулся Аккерман. Он пока так и не определился, грозила им катастрофа или нет. — Обсудим позже. — Леви, и всё же, — нетерпеливо начал Эрвин. Он не очень-то любил ждать. Однако сам же себя одёрнул и исправился. Заметно спокойнее добавил. — Хорошо, позже так позже. Сбежим после куда-нибудь? Я рассказал вчера Нанабе и Мику про кинотеатр, и они хотят туда. Вдвоём. Подозреваю, моё постоянное присутствие им надоело. Поэтому я свободен. — Можно. Леви не смотрел на Эрвина. Пялился на кеды и сосредоточенно изучал потрёпанные шнурки. Эрвин заозирался по сторонам. Убедился, что поблизости никого. Шагнул к Леви. Аккерману пришлось отступить и вжаться в тачку Ханджи. Эрвин опустил руки по обеим сторонам от него, заключив в капкан. — Я скучаю, Леви, — вкрадчиво произнёс он. — Мы же постоянно видимся. — Это не то. Скучаю по вкусу твоей кожи. По твоим губам на моей, — Эрвин соблазнительно провёл кончиком языка по верхней губе. Предательское тело Леви бросило в жар. Аккерман упустил тот момент, когда скромный Эрвин перешёл в стадию супер-откровенного Эрвина, и никак не мог привыкнуть к новой версии. Аккерман упёрся ладонями в грудь Смита и легонько оттолкнул его. Не время и не место. Особенно после разговора с Мэри. Чёрт, да он и Эрвин уже несколько раз были неосторожны. И вновь повторяли всё ту же ошибку. — Прекрати. Нас увидят. Эрвин покорно отступил. Сощурил глаза и проницательно заметил: — Тебя беспокоит кто-то конкретный? Аккерман молчал. Не хотел портить настроение Эрвина до визита к маме, но и врать не желал. Смит цокнул языком и «сжалился» над ним. — Я понял, Леви. Не стану давить. Поговорим потом. Пойдём? Леви шагнул к больнице первым. *** На третьем этаже их встретила толпа, в которой откуда-то взялись Изабель и Фарлан. — А вы что здесь забыли? — поинтересовался Леви. — И тебе привет, братишка, — Изабель продемонстрировала длинный язык. — Нас Эрвин позвал. — Да какая разница, зануда. Молчи и наслаждайся, — Ханджи пихнула его кулаком под рёбра. Дополнительные посетители её устраивали. Лишнюю суету Ханджи ценила как никто другой. Леви стремительно терял контроль над ситуацией и злился. Однако рядом, не отставая ни на шаг, шествовал Эрвин, и его спокойная уверенность утихомиривала гнев Аккермана. Хотя Луиза Смит чувствовала себя намного лучше и даже робко упоминала о выписке на этой или следующей неделе, строгая медсестра не пустила в палату всех. Окинула взором шумную толпу, цокнула языком и сообщила, что вход строго по два-три человека. Не больше. «А я знал, что этим закончится», — чуть было не сообщил Леви. Только прежде чем он вымолвил хоть слово, в дело вмешалась Ханджи. Стоило медсестре скрыться за поворотом, она радостно заявила: — Правила созданы, чтобы их нарушать. Давайте-ка, пока Цербера в халате на горизонте не видно, проходим, не толпимся. Первым она подтолкнула почему-то Аккермана. Луиза Смит делила палату с дамой примерно того же возраста. Обе воодушевились и даже между собой отругали строгую работницу, что чинила препятствия «милым детям». Леви осторожно опустился на стул в самом углу и хмуро наблюдал за окружающими. Хотя насупился он скорее по привычке. При жизни Кушель Аккерман расстраивалась, что её сын не обзавёлся горсткой верных единомышленников. Душой компании он никогда не был. Да и не стремился. Круг общения Леви включал в себя Оруо-фаната жуков и двух придурковатых приятелей со школы. Настоящими друзьями он их не считал. Скорее теми, с кем можно скоротать пару-тройку часов для маминого успокоения. — Тебе нужны приятели, — увещевала Кушель. — У меня есть приятели, — угрюмо откликался Леви. В подтверждение своих слов неохотно рассказывал, как Оруо на спор съел гусеницу и теперь отказывался смотреть на любую еду зелёного цвета или как его сосед по парте Криспин зачем-то от скуки приклеил жвачку к своим волосам и нынче ходил в школу с гладкой черепушкой, поскольку мама Криспина подошла к решению проблемы радикально. Кушель на обман не велась. — Признайся, малыш, они тебе даже не нравятся, — проницательно заметила она. Аккерман хмурился. Он уже взрослый, а не «малыш». — Леви, человек не может быть всегда один. Ты не можешь быть всегда один. Ищи тех, на кого ты сможешь положиться. Леви обычно упрямо молчал или менял тему. Пока однажды детская зловредность не победила. — Тогда почему у тебя нет друзей кроме меня? — выпалил он и тут же затих. Леви не нравилось обижать маму. Она единственный человек во всём мире, которым он тогда дорожил. Кушель отвела взгляд. — Я просто хочу, чтобы ты был лучше меня. Нет, не так. Я знаю, что ты будешь лучше меня, малыш, — она грустно улыбнулась. И Леви от этой улыбки сделалось тошно, поскольку он — её причина. — Когда-нибудь ты познакомишь меня с кучей своих друзей, и они станут и моими друзьями. Потому что они настолько же искренне полюбят моего прекрасного, хоть и упрямого сына. Сейчас, в этот самый момент, в больнице Аккерман поймал себя на мысли: наверное, именно о таком и говорила мама. Он был не один. Он — не зритель. Он непосредственный участник действа. Его дёргали. Тормошили. Втягивали в споры. Кушель была бы в восторге. Смех. Разговоры. Пакет с крендельками, что переходил из рук в руки. Тёплая улыбка Луизы. Леви не раз и не два огрызнулся и потребовал оставить его в покое. Только раздражался он по инерции. Он вдруг понял, что… счастлив? О счастье он не знал ничего. Возможно, даже не верил в него. Но теперь он парил в странном состоянии, что, пожалуй, вписывалось в определение «счастья». Он ненадолго забыл о Мэри. О трудностях, что могли грозить ему в будущем. О проблемах. Существовало только это мгновение, и оно было сносным. Нет, оно было великолепным. Мик кружил по палате в поисках импровизированной вазы. Закариас украл на первом этаже из чужого букета три розы и совсем не раскаивался. — Да там у мужика штук сто таких же. Переживёт, — пояснил он и протянул цветы Луизе, попутно шутливо поклонившись. — В следующую встречу давайте всё же без воровства, — мягко пожурила Луиза. Но подношение приняла. Мама Эрвина отлично держалась. Леви на её месте давно утомился бы. Она же терпела их всех. Каждому задавала вопросы и изображала искренний интерес. С Ханджи поболтала о дедушке и мастерской, с марлийскими друзьями Эрвина — об университете, с Изабель и Фарланом — о поступлении первой и работе второго. Она даже смеялась над дурацкими шутками Мика. Да так громко, будто они на самом деле были смешными. Наконец, её внимание сосредоточилось на Леви. Его каким-то образом оттеснили к маме Эрвина. Луиза испытующе уставилась на Аккермана. Оглядела его с головы до ног. — Я рада, Леви, что у тебя теперь так много друзей, — интонации Луизы так сильно сейчас напоминали тон Кушель, что Леви застыл, поражённый сходством. Пялился на собеседницу и ответил не сразу. — Что? Обернулся в поисках поддержки. Точнее — человека, на которого можно перенаправить Луизу. С недовольством отметил, что остальные занялись своими делами. Эрвин разговаривал с соседкой мамы. Судя по румянцу на её щеках, галантный сын подруги по несчастью произвёл на неё впечатление. Нанаба и Изабель обсуждали Марли. Мик и Ханджи отправились вниз после спора, какого цвета автомат с закусками у лифта. Фарлан пялился в окно и, казалось, отключился от реальности. Луиза молчание Леви восприняла по своему. Взволновалась и торопливо пояснила: — Я беспокоилась за тебя с первой нашей встречи в Парадизе. Видимо, напрасно. Прости старую женщину, что тебя недооценила, — виноватая улыбка. Тоже как у мамы. Обычно Леви не замечал сходства Кушель и Луизы. Сегодня же их почти невозможно игнорировать. Может, сказалась обстановка. В последний раз Леви виделся с мамой в больнице при тех же обстоятельствах. Она так же лежала в подушках. Так же улыбалась через силу и бодрилась ради других. Такая же бледная и уставшая, но всё равно счастливая после его визита. — А Кенни предупреждал, что ты крепче, чем кажешься, — пространно добавила Луиза, уставившись в стену. — Кенни, — повторил Леви. — Кенни, — в тон ему отозвалась Луиза и густо покраснела. Эти неровные пятна, что вмиг разошлись по коже, выдали её моментально. Леви откинулся на спинку стула. Сложил руки перед собой. Ему не нравилось лезть в чужие дела. Но Кенни — исключение. — Старик давно подкатывает к вам, — не вопрос, утверждение. — Не понимаю, — театрально ахнула Луиза и воровато заозиралась по сторонам в поисках свидетелей. В основном она пялилась на Эрвина. На её счастье, Эрвин слишком увлёкся обсуждением парковки. — Откуда ты?.. — Я не идиот, — коротко пояснил Леви. Значит, его догадки реальны. У мамы Эрвина худший вкус на мужчин. — Это взрослые дела, Леви. Извини, — Луиза покачала головой. Тоже совсем как мама. Видимо, у многих родительниц некоторые реакции похожи. Леви даже почудилось, что его вот-вот опять назовут «малышом». Аккерман порывисто поднялся. Все эти внезапные ассоциации с Кушель досаждали почти настолько же, насколько и отдались приятным привкусом во рту. Горько-сладкие воспоминания. — Предупреждаю, он свинья, — свой гнев Леви направил на Кенни. — Дай ему шанс, — где-то Леви это уже слышал. Он упрямо помотал головой. Шагнул к Эрвину и его собеседнице. — Хочешь уйти? — предположил Эрвин раньше, чем Леви успел что-либо сказать. Догадливая каланча. — Нет, — быстро солгал. Если бы Леви попросил, Эрвин сделал то, что лучше для него. Однако даже эгоизма Аккермана не хватило бы на попытку разлучить Эрвина с мамой. — Я прогуляюсь. Скоро вернусь. Эрвин кивнул. Леви направился к выходу. Уже схватился за ручку двери, когда за спиной раздался голос соседки Луизы: — Ох, Эрвин, ваш брат такой же душка, как и вы, — она кокетливо рассмеялась. Аккерман остановился. Прислушался к беседе. — Брат? — недоумённо вопросил Эрвин. — Зик заходил. Наш кузен, — с нажимом на последнее слово пояснила Луиза. Луиза Смит была умной женщиной и знала, как быстро распространялись сплетни в маленьких городах. Лишних пересудов за спиной Эрвина она не хотела. Поэтому предпочла представить Зика как кузена, нежели как бывшего своего сына. Эрвин сообразительность унаследовал у матери. — Да, точно, Зик-кузен, — согласился Смит. — Он тебя навещал, мам? — Забыла сказать. Сегодня рано утром. Леви так и не повернулся, но готов сотню поставить, что внимательный взгляд Эрвина обратился сейчас к нему. — Зик? — звонко вопросила Изабель. — Этот муд… — Этот кузен Эрвина, — перебил её Фарлан. Леви посмотрел на них. Фарлан прижал ладонь ко рту Изабель. Шикнул. — Что Зик хотел от тебя? — спокойный голос Эрвина не дрогнул. Лишь нахмуренные широкие брови выдали недовольство. Виновница переполоха — соседка Луизы — растерянно пялилась на всех по очереди. Луиза тяжело вздохнула и пояснила: — Настаивал, что лечение в Марли меня бы быстрее поставило на ноги. У него якобы есть связи, и он может устроить меня в лучшую клинику города. Он даже готов платить из своего кармана. Но мне это не нужно, Эрвин. Я хочу остаться здесь. Я так и ответила ему. Повторю и тебе. — В Марли и впрямь отличные специалисты, — задумчиво протянул Эрвин. Отличные специалисты. Значит, Эрвин всё-таки не отказался бы лечить маму в Марли, будь она менее упряма, а он чуть менее влюблён в Аккермана. Леви не собирался возвращаться. Он услышал достаточно. Дёрнул на себя ручку и покинул палату. Проигнорировал лифт: опасался столкнуться с Ханджи или Миком. Широкие лестничные пролёты преодолел на одном дыхании. Смотрел перед собой, но почти ничего не видел. Перед глазами расплылось насмешливое лицо Йегера. На улице снова собирался дождь. Накрапывали мелкие холодные капли. Леви не прикрылся от них. Шагнул к ближайшему крохотному скверу: три скамейки в окружении редких деревьев. Опустился на одну из них. Запрокинул голову. Чёртов Зик Йегер обыгрывал Леви по всем фронтам. Имелся на его счету весомый бонус: платёжеспособность. Едва ли при иных обстоятельствах подобная мелочь интересовала бы Эрвина. Однако сейчас деньги и связи могли спасти его маму. Может, Эрвину и Луизе лучше пойти на сделку с Зиком. Но почему же от этой мысли Леви эгоистично корёжило? Хотелось домой. Только мотоцикл остался у мастерской. Леви привязан к другим. Минут через двадцать, раньше всех на горизонте показался Мик Закариас. Он вертел в руках пачку сигарет. Заозирался, приметил Леви. Явно колебался, идти к нему или нет. Качнулся с пятки на носок. Забавно тряхнул головой и направился к Аккерману. — Свалил? — буркнул он, плюхнувшись рядом с Леви. — Ты наблюдателен. Аккерман компании не обрадовался. Даже подумывал теперь сбежать ещё дальше. Сослаться на неотложную нужду, и вместо туалета свернуть в иной уединённый угол. — Будешь? Мик протянул сигареты. — Не курю. Закариас скривился. Зажал в губах сигарету, щёлкнул зажигалкой. Только механизм никак не срабатывал. Да и фитиль тут же увлажнился из-за дождя. — Слышал, мудак Зик заходил, — каждое слово давалось Мику с трудом. — Вцепился же в Эрвина. Леви не планировал откровенничать с Закариасом. И всё же еле слышно выдал: — Понимаю его. — В смысле? — Эрвин того стоит. Тут же сделалось досадно за свою же откровенность. Меньше всего на свете Леви желал демонстрировать уязвимые стороны при придурковатом друге Эрвина. Мик уставился на него. — Слушай, ты, конечно, говнюк. Но, вроде как, по неведомым мне причинам нравишься Эрвину. Поэтому я скажу. Зик полное дерьмо. Однако дерьмо, которое умеет манипулировать и действовать на нервы. Не позволяй ему влиять на тебя. Если Эрвин стоит всех усилий, сосредоточься именно на нём. Он оценит. — Мотивирующие речи — не твоё, — прохладно заметил Леви. — Да иди ты. Они замолчали, но внезапно то было комфортное молчание. Леви сдался и готов признать: Мик Закариас не так уж и плох. Лучше, чем казался изначально. *** Кенни Аккерман уехал в соседний город за запчастями и обещал заночевать там же. В любой другой ситуации Леви был бы счастлив. Целый дом в его распоряжении. Можно убраться. Можно помыть окна. Можно спокойно постирать без замечаний Кенни в духе: «Я носил эту футболку всего раз тридцать, она ещё свежая». Можно включить фильм ужасов в гостиной. Можно, в конце концов, пройтись голым из ванной в свою комнату. Но сегодня Леви не обрадовался. Он всё гонял и гонял по кругу одни и те же мысли. Сосредоточиться на приятных аспектах из-за них сложно. Эрвин Смит «отдувался» за двоих. Он со всей страстностью играл в обыкновенную пару. Разогрел замороженную пиццу. Сунул в микроволновку попкорн. Разлил газировку по бокалам, будто они десятилетки, которые вишнёвый сок выдали за вино. Притащил плед. И чуть ли не силой усадил Леви на диван. Аккерман, насупившись, наблюдал за ним. Подтянул колени к себе. Положил на них подбородок. Ждал чего-то. Наверное, что сам Эрвин заведёт важный разговор и избавит Леви от этой необходимости. Только Смит тянул время. Леви — тем более. В любой непонятной ситуации он делал вид, словно ничего не случилось. Ну, поговорила с ним Мэри. Ну, приходил в палату к маме Эрвина Зик. Ну, провёл Мик душещипательную беседу. Пустяки. Сам Леви и рта не раскроет, пока Эрвин не начнёт диалог. — Совсем забыл, — губы Эрвина растянулись в довольной ухмылке. Леви не спросил, что именно. Смит не пояснял. Просто шагнул к выходу и скрылся из поля зрения. Аккерман на миг и вовсе решил, что он позорно сбежал. Однако Эрвин вернулся. Руки спрятал за спину. Загадочно улыбался. Сощурился и не спускал внимательного взгляда с Леви. — Я нашёл для тебя кое-что. Леви почти не поддался его энтузиазму. Чисто из упрямства. И всё же упёртый внутренний голос вопросил: «Уж не ту ли чудо-швабру с распылителем?» И сердце забилось чуть быстрее. — И? — Парень из Митры перепродал в интернете. Только доставили, — пояснил Эрвин. Его тон сочился самодовольством. Леви уставился на подношение. Комикс в прозрачном пакете. Почти в идеальном состоянии, если не считать погнутого снизу уголка. Яркие краски. Кислотные буквы. На первом плане главный герой. Низкий, с тёмными волосами, что торчали во все стороны. За его плечами огромный парашют с логотипом: тёмная маска и полукруг. Тот самый комикс про малоизвестного героя, который мистер Браус когда-то купил Леви. У Аккермана перехватило дыхание. Он пялился на комикс. Но протянуть к нему пальцы и схватиться не решался. Будто бы от прикосновения тот растворился в воздухе. — Откуда? — самый тупой вопрос в мире по версии самого же Леви. Эрвин ему и так рассказал. Только ничего умнее в голову не приходило. — Парень из Митры, — послушно повторил Эрвин без тени раздражения. — Здесь три выпуска. Оказалось, потом его сняли с печати. Я подумал, тебе будет приятно. Главное, чтобы ты не разочаровался. Я так пересмотрел «Затерянный мир», от которого фанател мелким. Взрослым не понял, почему ради него притворялся больным, чтобы остаться дома. Эрвин издал смешок. Сексуальный. Он вообще вдруг стал на редкость привлекателен. Нет, он и до этого момента нравился Леви. Но теперь в глазах Аккермана он сделался чуть ли не секс-иконой столетия. Аккерман хотел что-то сказать. Однако правильные слова не подбирались. Поэтому он уставился на Эрвина, не моргая, и молчал. — Открой же, — Смит пихнул в его руки пакет с комиксами. Растерянный Леви принял его. Повертел. Чуть ли не принюхался. Извлёк на свет. Ностальгия странная штука. Порой она пробуждала совсем отвлечённые ассоциации. Леви первым делом вспомнил не мистера Брауса, мелкого себя или дорогу до магазина. Он почему-то вспомнил прыщавого продавца лет пятнадцати. Бейджик на его форме гласил «Мистер Самый большой Хрен Стохеса». И судя по тому, с каким удовольствием малец демонстрировал его каждому покупателю, он необычайно гордился своим незаурядным чувством юмора. Леви догадывался, что «хрен» — это не про овощ. Даже расстроился. Богатые огороды ему нравились с малых лет. «Самый Большой Хрен» перегнулся через прилавок и оглядел Леви сверху вниз. — Ты уверен, что хочешь взять это? — поинтересовался он, с отвращением ткнув пальцем в обложку. — Если тебе нравится инди-дерьмо, нам завезли партию про школу магии. Почти «Гарри Поттер», только за каждое удачное заклинание герои жертвуют часть тела. Гораздо лучше этого. Леви лишь помотал головой. Звучало круто. Однако за покупки платил мистер Браус, ему и выбирать. — Ты бы не мог не выражаться при детях, мистер Хрен? — ответил старик. «Хрен» сфокусировал взор на нём, фыркнул и пробубнил: — Если это вам не понравится, назад не приносите. Я предупреждал. И теперь Леви вдруг выдал. — А то инди-дерьмо про школу магии оказалось скучнее. Эрвин озадаченно смотрел на него. — Не совсем понимаю, о чём ты, Леви. — Неважно, — Аккерман мотнул головой, отгоняя видение из далёкого прошлого. — Никогда не принёс бы это сокровище назад. Эрвин опять ничего не понял. Однако уточнять не стал. Плюхнулся на диван рядом с Леви и закинул руку ему на плечо. Его близость не досаждала. Не сейчас. Аккерман с любовью погладил обложку. Нежно очертил пальцами буквы. Уголки губ предательски поползли вверх. Никто никогда в жизни после смерти мамы не делал для него, Леви, подобного. Лишь дурацкий Эрвин Смит. Будь неладна его чуткость. Неловко же теперь перед ним. — Одолжишь почитать? Я в комиксах не специалист. Но пусть этот будет у меня первым. Хочу вникнуть в то, чем ты увлекаешься, — прошептал ему на ухо Эрвин. Определённо, он сегодня как никогда прежде сексуален. Аккерман отложил комикс на стол, дабы не помять. Относился к нему, как к чему-то необычайно хрупкому. — Если ты не заляпаешь жирными пальцами, — проворчал Леви. — Я видел, как ты читал книгу и ел над ней чипсы. К этому сокровищу ты после еды не притронешься. — Понял-понял. Чипсам за чтением говорим твёрдое «нет», — Эрвин вскинул руки вверх. Коварно улыбнулся, резко подался вперёд и утянул Леви под себя. Старый диван жалобно скрипнул. Эрвин навис над Леви. Светлые волосы выбились и щекотали лицо Аккермана. Голубые глаза Смита вдруг посерьёзнели и подёрнулись возбуждением. Дыхание участилось. Он поцеловал Леви. Торопливо, отчаянно. Будто у них осталось не больше минуты наедине. Хотя так-то вся ночь впереди. До чего же приятны его прикосновения. И до чего жаркие. Казалось, горячий Эрвин Смит поглощал весь кислород вокруг. Леви нечем дышать. Всякий сантиметр вокруг принадлежал теперь Смиту. Эрвин окутал его тёплым одеялом из касаний, запахов, отрывистого сопения. Внизу живота сразу же приятно заныло в ответ на ласку. Тело покрылось мурашками. И всё же Леви не терял самообладания. Не мог позволить себе сделать это в гостиной. Не теперь, после встречи с Мэри. Окружающий мир чудился враждебным. Все вокруг только и ждали, когда Эрвин и Леви ошиблись бы. И уж совсем тупо ошибаться у себя же дома. Ладони Леви упёрлись в грудь Эрвина. Смит отстранился. Вопросительно уставился на партнёра. Аккерман кивнул в сторону окна. Коротко пояснил: — Увидят. Ещё вчера Леви не додумался бы взволноваться из-за такой ерунды. Родные стены были надёжным убежищем. Однако всё изменилось. И вот уже занавески не очень-то плотные. А широкий участок перед домом — не такой и большой. При желании любой идиот мог бы напрячь зрение и рассмотреть силуэты сквозь мутное стекло и ткань. — Кому нужны ваши окна в вечер пятницы, — отмахнулся Эрвин и предпринял попытку вернуться к прежнему занятию. Но крепкие руки Леви удержали его на расстоянии. — Осторожность, Эрвин. Ты про неё забывал, — буркнул он. Винить Смита не желал, только в тон, видимо, скользнули укоризненные нотки. Эрвин нахмурился. С подозрением оглядел собеседника. — Что не так, Леви? В этот раз Аккерман не томил и сказал прямо: — Мэри подслушала твой разговор с Зиком. Она знает о тебе и мне. К чести Смита, он выдержал удар. Ни один мускул не дрогнул. Разве что стянутые в тонкую линию губы выдали напряжение. — Подслушала? Когда? — рассеянно поинтересовался и сам же ответил. — У закусочной. Точно. — Угу. — Тебя это беспокоит, — не вопрос. Утверждение. — А ты как думаешь? Ответ очевиден. Леви снова сковало страхом. Отвратительно. Он страх ненавидел. — Я могу поговорить с ней, — предложил Эрвин. Его рука накрыла пальцы Леви. Аккерман не отстранился. — Соврать, что она не так всё поняла. Не беспокойся, я бываю крайне убедителен. — Не нужно, — прохрипел еле слышно. — Попытки оправдаться лишь докажут вину. Замолчали. Возбуждение как ветром сдуло. Да и попкорн с дешёвой пиццей из супермаркета уже не вдохновляли. Леви желал спрятаться. Своё существование он нынче представлял шаткими театральными подмостками, на которые неизвестный навёл свет. Лампы били по глазам и демонстрировали Леви зрителям без прикрас. Он же мечтал снова шагнуть в тьму. Туда, где ведущий артист превращался в световика или третьего помощника режиссёра. Кого-то не особо интересного общественности. Наконец, Эрвин заговорил. — Какую вину? — казалось, он гневался. Обычно спокойный голос подрагивал. — То, что происходит между нами, не касается ни Мэри, ни любого другого жителя Парадиза. Не вини себя, Леви. Принятые нами решения — только наша ответственность до тех пор, пока они не влияют на других. — Люди здесь думают иначе, Эрвин. Леви откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Спорить не хотелось. Но и выхода из нынешней ситуации Аккерман не видел. Так о чём говорить? — Хорошо. Что ты планируешь с этим делать? — Смит напирал. Леви не отвечал. — Полагаешь, она расскажет остальным? — Не знаю. Он не видел Эрвина, но чувствовал на щеке его дыхание. Смит придвинулся ближе. — Значит, не уверен, — подытожил Эрвин. — Тогда нет смысла волноваться раньше времени о том, чего не случилось. В любом случае я прикрою тебя, Леви. Я всегда на твоей стороне. Голос его вдруг сделался настойчивым, властным. «Я тоже на твоей», — подумал Леви, но вслух мысль так и не озвучил. Вместо этого небрежно бросил: — Ты не хочешь воспользоваться предложением Зика и увезти Луизу в Марли? Пользы от их врачей больше. Завёл речь о Зике из двух соображений. Во-первых, мастерски менял тему. Чем меньше он обсуждал с кем-то Мэри, тем более далёким чудился страх перед её длинным языком. Во-вторых, желал сразу расставить все точки, дабы после не возвращаться к личным беседам. Если Смит их любил, то для Леви каждая — смачный удар между ног. Открыл глаза. Лицо Эрвина совсем близко. Глаза открылись шире. На губах почему-то зависла улыбка. Совсем неуместная. — Зачем? Мама против, — нараспев, насмешливо протянул он. И чему радовался, дубина? — Какая разница, против она или нет, если так лучше для неё. Я бы на твоём месте загрузил её в багажник и увёз. За свою недолгую жизнь Леви привык, что люди уходили и менялись. А как иначе в приёмных семьях? Зависли рядом с ним лишь Фарлан и Изабель. Однако Леви готовился и к их уходу. Изабель поступит в университет. Фарлан, наконец, выберет свой путь. И увидит Леви их исключительно по большим праздникам. Грустно, но такова жизнь. Он, как старший и самый ответственный, обязан подталкивать к лучшим решениям и вовремя отпустить. Сбежал бы рано или поздно и Эрвин. Вопрос времени. Поэтому Аккерман его тоже подталкивал. Так проще. Создалась видимость, будто это он в итоге контролировал ситуацию. Эрвин опять навис над ним. До чего же он комод. Аккерман вжался в подушки. — Я не уеду, Леви, — вкрадчиво заметил Смит. — И даже потом, когда маме станет лучше и если придёт моё время возвращаться в Марли. Я уже решил. В багажник я загружу тебя, упрямца. Тебе от меня не избавиться. Ты — мой самый правильный выбор. Леви сглотнул ком из слюны и тревоги. — Отодвинься. От тебя воняет попкорном, — хотя запах ему нравился. Эрвин ухмыльнулся и опять накрыл его губы. Да сколько можно физически взаимодействовать? Комод-извращенец. Однако Леви позволил увлечь его. Позволил потянуть себя за руку и тащить к лестнице. Позволил увести в спальню, хотя понимал, чем закончится их поход в его комнату. Немного потряхивало. Да и коленки подгибались как у кроткой девицы. Хотя вида, естественно, Леви не подал. До встречи с Эрвином к сексу он относился без интереса. Он закатывал глаза, когда мальчишки-одноклассники на перемене сбивались в кружок и вытаскивали из-за пазухи карточки с голыми женщинами. Затаив дыхание и раскрыв рты, они рассматривали сиськи, которые Леви почему-то совсем не волновали. Он не раз кривился от отвращения в приёмной семье номер два. Новые «родители» установили строгое правило: компьютер доступен лишь с семи до восьми вечера. Леви было всё равно, а вот биологический сын пары искренне страдал. В семь он первым спешил к монитору, закрывал дверь и загружал смачную порнуху. Леви надлежало следить за «братом», подобным образом его опекуны скидывали ответственность с себя. Аккерман надевал наушники, включал музыку на полную громкость и периодически нехотя косился на экран. Потные противные взрослые под Foo Fighters выглядели совсем нелепо. Он не получал особого удовольствия от внимания Мэри. Скорее убеждал себя, что она обязана его привлекать. Однако на самом деле испытывал скуку. Но и совсем равнодушным к сексу Леви себя не считал. Реакция организма на некоторые раздражители намекали: всё-таки есть в этом мире нечто, способное его пробудить. И он не ошибся. Этим «нечто» оказался комод Эрвин. Его движения, улыбка, прямой, откровенный взгляд возбуждали, дурманили, заставляли живот предательски сжиматься. И весь этот водоворот абсолютно новых ощущений пугал. — Ты точно готов, Леви? — встревоженный и взбудораженный Аккерман упустил момент, когда здоровенный Эрвин юркнул ему за спину. К чему? К чему он, вот же чёрт, обязан подготовиться? Ответ на поверхности. Только Леви старательно пихал его к глубинам. Если не думать о страшном, то и бояться нечего. Он же не слабак. Он справится. — Меньше болтай, — буркнул Аккерман и сглотнул набежавший ком слюны, когда руки Смита сомкнулись на его животе. Пальцы поползли под футболку. Вот же хрень. — Или сам не готов? Огрызался и злился. Но голос, предатель, сорвался. Эрвин заметил. Ухмыльнулся. Заставил Леви развернуться лицом к нему. Поцеловал. Ввалились в комнату. Бежать некуда. Футболка Леви полетела в угол. Туда же отправилась рубашка Эрвина. Аккерман на скинутые вещи взирал с досадой. Потом гладить ещё. Можно же потратить лишних тридцать секунд и развесить всё по уму. Однако Эрвин не оставил ему ни шанса на сопротивление и возмущение. Один из самых сексуальных моментов, что Леви навсегда запомнил: как торопливо Эрвин расстегнул его ремень, запутался в пуговицах, стянул джинсы. Толкнул к краю. Чуть ли не облизывался как кот. Вот же… Первая близость в машине походила на яркую вспышку. Разум Леви был затуманен. Он едва ли всё осознал. Помнил только, что было много поцелуев, прикосновений, Эрвина. Сейчас всё иначе. Вдумчиво. Медленно. Леви на краешке кровати. Эрвин на коленях. Его лицо опущено. Губы смокнулись на главном источнике напряжения. Ритмичные движения. Ласковые поглаживания. Хрип. Пальцы Аккермана скользнули в волосы Смита. Запутались в них. Надавили сильнее на затылок. Леви запрокинул голову. Простонал. Короткие ногти Эрвина впились в бёдра. Нет сил терпеть. Осталось только одно желание — закончить начатое. Леви потянул Эрвина на себя. Смит навис сверху. Он улыбался. Кровать узкая, но удобная. Запах свежего постельного белья смешался с мускусной кожей Эрвина. Смит настойчив, сосредоточен и как никогда доволен собой. Голубые глаза жадно изучали лицо партнёра. — Ты готов? — и снова этот бесполезный вопрос. К определённым событиям в жизни невозможно подготовиться. Они просто случаются с тобой. — Не болтай, — повторил Леви. Пальцы Эрвина. Язык Эрвина. Весь Эрвин. Мял, кусал, целовал, облизывал, управлял. Только сейчас Леви прочувствовал всю его мощь. Страсть. Жажду. Напор. Прелюдии. Толчок. Боль. Странное удовлетворение. Леви изогнулся. Подался навстречу губам Эрвина. Смит был осторожен, но требователен. Сорвался, потерял контроль, рычал. Как зверь, что почуял добычу. Видеть его таким непривычно. Это не тот добродушный сосед, с которым познакомился Леви. Кто-то иной. Тёмный, упрямый, сексуальный. Заполнил Аккермана собой. Двигался. Вжимал его голову в подушки. Шептал что-то невероятно грязное. Мистер Смит, да вам бы промыть рот с мылом. Леви вгрызался зубами в одеяло. Цеплялся пальцами за край кровати. Даже пытался уползти. Не от страха. От всех этих новых впечатлений. Однако запястья Эрвина сжались на его теле. Крепко держали. — Хватит, Эрвин, — еле слышно просил он. И тут же сам себе противоречил. — Не останавливайся, Эрвин. Леви Аккерман впервые в своей жизни потерял голову. Время вдруг резко превратилось в весьма условную величину. Какая разница, сколько прошло? Минуты, часы, недели, месяцы… Леви мечтал об одном: навсегда раствориться в дурацком Эрвине. Чтобы он всегда вот так смотрел на него. Всегда держал. Всегда желал его. Всегда хрипел его имя на последнем издыхании. — Леви. Леви. Леви, — казалось, он произнёс его на десятки различных ладов. Эрвин подтянул ослабевшее тело партнёра к себе. Почти сразу заснул. Сопел на ухо. Пальцы Смита вжались в пресс. Аккерман не шевелился и не спал. Пялился в стену и думал об одном: чёрт, да он любил Эрвина Смита. Любил всей своей не очень-то щедрой на эмоции душонкой. А ещё он снова его хотел. Нет, всё же он не равнодушен к сексу. Даже немного жаль, поскольку как же нынче легко Эрвину управлять им.