Цикл перерождения

«До боли, до крика, Так страшно, так дико. Без грима, без маски — Такие вот сказки. Никто не вернётся, Что нам остаётся? Без боли, без крика, Так страшно, так дико погибать..» ©Эля Чавес - Непоседы Yashinori Mitsudo – the Girl who stole the stars Yoko Shimomura and Moisés Nieto – Missing you & Kairi Отражение размывали круги на воде, стоило её поверхности коснуться юркой стрекозе, тут же взмывшей в воздух. А вместе с тем, над сидровым озером теплел закат, окрасив некогда лазурное небо в мягкие, рыжие и жёлтые оттенки. Так ласково, нежно, что за долгое время Скарамучча впервые ощутил возможность просто замереть. Не ждать, что в любой момент сон обернётся в кошмар, и к нему навстречу выйдет призрак его создательницы. Да, возможно, тишина и покой должны напрягать, но сейчас он испытывал острую потребность обдумать всё одному. Дело так и так не сдвинется с места, пока им движет желание сделать всё грубой силой. Свой порыв он тут же выразил в броске гальки. Плеск, и рябь понеслась во все стороны, распугав мирно плавающих там уток. Само собой, ему это не помогло, но не сделать это юноша не мог, немного погодя бросив следом ещё один камушек, а спустя некоторое время и ещё.. Щека уже давно не болела. Хотя, как тут сказать, Скарамучча в тот момент в принципе испытал больше изумление, чем боль, пусть и кожа в том месте немного покраснела. И помогло ей это? Вряд ли. Точнее, ежесекундно – да, но никак не изменив положение дел. Так злость и нашла подпитку в их беспомощности. Глупо. Крайне глупо. В воду летит ещё один камень, сделав пару отскоков от поверхности, после чего утонул с громким “бултых“. Что же теперь делать.. Так и коротать время здесь, пока всё не закончится? А если Кусанали решит оставить его здесь? Хотя, вряд ли бы тогда она дала ему возможность путешествовать между снами. В голове сразу всплывают её последние слова и намерения пойти против той твари из видения. Какое бы у Скарамуччи ни было к ней отношение, но даже он понимал, что у неё нет шансов. Даже если та заручилась поддержкой какого-то смертного. И что же ждёт Тейват дальше? Должно ли ему быть до этого дело, как для проигравшего божества? Если так подумать, интересно в жизни бывает: в один момент всё просто теряет смысл. За спиной раздаётся шорох чьих-то шагов. Скарамучча слышит его, но не придаёт значение, даже когда в паре метров от него встаёт силуэт Коллеи, так же смотревшей в сторону заката. Лишь когда она всё же решила подойти, он поднял взгляд, прежде чем та бросила ему на колени тряпичную куклу. Ту самую, которую он отдал Кли, теперь уже с зашитыми “ранками“, и пуговицей, которую он раньше на ней точно не видел: круглый, драгоценный камень в латунном ободке, хоть и очевидное стекло, но в изумрудном цвете которого танцевали всполохи света. — Спасибо?.. — как-то неопределённо пробормотал Скарамучча. Но Коллеи ничего не ответила, вновь отходя чуть в сторону и выдерживая между ними дистанцию. Будто бы здесь и сейчас она была сама по себе, и её так же волновал только закат, над которым темнело ночное небо. Пальцы рефлекторно оглаживают огранку пуговицы. Похоже, Кли решила сделать ему “подарок“, иначе объяснить было нельзя, пусть и смысла в этом никакого не было. Но было ощущение, что даже будучи таким потрёпанным и израненным, тканный человечек будто стал немного счастливее с этим подобием сердца, пришитого с левой стороны. Жаль, что скорее всего, ему просто кажется. Галька скрипит под чужими туфлями, и Скарамучча видит, как Коллеи застывает в полуоборота, собравшись уходить. Вряд ли она пришла к нему только отдать куклу, а сейчас это и вовсе выглядело так, будто не дождавшись чего-то конкретного та и вовсе потеряла к нему всякий интерес. И пусть в обычном раскладе ему бы и самому было плевать, однако Скарамучча словно предпринимает попытку её задержать. — Прости. И Коллеи правда встаёт на месте, переведя на него взгляд. В нём не было прежней обиды, или же ненависти: большую её часть перекрыло нечто тягучее, лишь отдалённо знакомое Скарамучче, навевая грустью. Кажется, то была тоска, невольно давшая о себе знать от его колючих слов. Ладони сильнее обхватывают куклу, будто тем самым стараясь её спрятать. — За что? На что он рассчитывал точно не ясно, но заданный Коллеи вопрос прозвучал для него так же хлёстко, как и полученная раннее пощёчина – так же неуместно, как и его извинение. Даже он мог распознать, когда спрашивая подобное люди правда не понимают, что к чему. Коллеи же буквально ставила его перед фактом, что ей это в действительности неинтересно. — Какой толк просить прощения, если ты сам не понимаешь, в чём виноват? — но при этом, девушка делает шаги к нему, даже сократив былую между ними дистанцию. Забавно, что даже голос её был спокойным, как если бы та взяла на себя роль старшей сестры, решившей отчитать непутёвого брата. — Или, ты просто хочешь, чтобы тебе стало легче? — А ты действительно хочешь в этом копаться? — Скарамучча скрестил руки на груди, пряча куклу в белых рукавах. — Если честно – нет, — всё так же стоя поодаль, Коллеи вдруг решает так же сесть на траву, обхватив колени. Забавно, что даже не смотря на свои слова, она всё ещё оставалась здесь. И в какой-то момент, девушка опускает взгляд к его рукам, тихо усмехнувшись. — Интересно.. Даже у тебя есть нечто, к чему ты привязан. Юноша лишь цокнул языком, от чего пальцы сильнее смыкаются на кукле. — А тот лис? Он тоже дорог тебе, даже не смотря на то, что бросил тебя? — за ядом и скрытой попыткой защититься всё же был и интерес, явно не дававший ему покоя какое-то время. Всё же, необычно было встретиться лицом к лицу с кем-то, на ком Дотторе также успел оставить шрамы. Глаза Коллеи чуть расширились на мгновение, но буквально сразу обрели прежнее равнодушие к нему. — Если ты про мою связь с Доктором, то не угадал, меня бросил не Тигнари, — пояснила она, уложив голову на колени. — Я уже давно не вспоминала о своих прежних родителях.. Даже лица уже толком не помню. Но Тигнари стал для меня тем, кто отнёсся ко мне как к человеку, взявшись научить меня заново жить. Даже не смотря на вновь начавший прогрессировать элеазар, и то, что я не умела ни читать, ни писать. А сколько я пробирок у него тогда разбила.. — То-есть.. — на сей раз, удивился уже Скарамучча. — Ты серьёзно тогда была готова умереть за чужого человека? Почему? Ответ прозвучал незамедлительно, и в её словах было столько тепла, тоски и нежности, что та на долю секунды отозвалась и у него в груди, заставляя замереть. — Потому что люблю. Любовь.. Самое бессмысленное и дурацкое человеческое чувство. Туда же можно отнести привязанность, доверие, буквально всё, из-за чего остаёшься беззащитным перед другим человеком, самолично отдавая ему нож. Мало кто будет использовать его, чтобы защитить. А вот вонзить в плоть потехи ради – запросто. Просто для того, чтобы не расслаблялся. Просто потому, что захотелось. — Знаешь.. я не могу тебя понять. Зачем и почему ты всякий раз пытаешься сделать больно, даже если в этом нет нужды? — А разве в этом есть смысл? Наши пути всё равно скоро разойдутся, — он терпеть не мог, когда кто-то пытался “залезть к нему под кожу“. Сослуживцы, Дотторе, а теперь ещё и эта соплячка, возомнившая из себя не пойми что. Будто бы знает его, хотя это совсем не так, понимает.. Да что уж там, не каждый из долгожителей в его окружении мог похвастаться тем, как часто его предавали и использовали. — Хотя.. какая ирония: что ты, что я – мы оба обречены остаться здесь, пока чей-нибудь сон не будет прерван. — Я прощаю тебя. Ход его мыслей был прерван, заставив издать не то хрип, не то короткий кашель. Скарамучча думает, что ему послышалось: люди слишком ранимы и упрямы, чтобы переступить через себя. Но видя, как Коллеи смотрит на него выжидающе, в груди неприятно заскребло. Не показалось, но ему явно сделали одолжение. — Теперь-то ты видишь, что это так не работает, "владыка сокровенной мудрости"? — титул бывшего божества с её уст прозвучал с особым нажимом, тем самым ещё больше подтверждая свою правоту. И это так злило. Будто специально собаку на цепи дразнили костью, наблюдая за её бессильным лаем. Но от её слов действительно ничего не происходит. Хотя Скарамучче в принципе тяжело было вообразить, как это всё должно было произойти по плану Нахиды, от чего и вовсе теперь её условия казались глупыми и абсурдными. Он не сможет искренне попросить прощения, потому что не чувствует как таковой вины, а она – не сможет его простить, потому что боль, причинённая ей и её близким не найдёт себе выхода. Он ведь и сам так до сих пор не смог простить свою мать. — Тц.. круглая идиотка. — А ты — грубиян и мальчишка с раздутым самомнением. Но я же не жалуюсь. Скарамучча закатил глаза, отворачиваясь. Наглость неслыханная, даже Тарталья себе такого не позволял, хоть и являлся самым младшим. И будто в довершение картины, он сначала услышал приглушённое ладонью хихиканье, что стремительно переросло в девичий смех. Искренний, светлый.. С трудом выходило вспомнить, когда в принципе хоть кто-то смеялся так по-доброму в его окружении, и от этого он чувствовал себя ещё более инородно. Его здесь быть не должно. — Смех без причины – признак дурачины. Будь ты правда одной из фатуи, то точно бы знала об этом, — Скарамучча смотрит в сторону Коллеи украдкой, пока та вся раскрасневшись пыталась стереть предательские слезинки в уголках глаз. — Вот не правда. Сайно рассказывал, что когда он посещал Ли Юэ много лет назад, один мечник ему сказал: «Когда у радости есть причина – она не продлится долго. Если причины нет – она останется с вами навсегда». Мне кажется, тебе тоже стоит об этом подумать. Девушка вдруг поднялась с места, легко потянувшись. Забавно, однако Скарамучча только сейчас обратил внимание на интересную деталь, что бросилась в глаза более явно, стоило Коллеи протянуть ему руку, желая помочь подняться. Чешуйки элеазара больше не покрывали её кисти, будто бы на время грёз тот решил оставить её. — Или ты передумал искать способ выбраться отсюда? Он смотрел на её ладонь, не зная, что ответить. Вот так просто? Серьёзно? Выходит, точно идиотка.. Но ладони хотелось коснуться, хоть Скарамучча и понимал, что у Коллеи нет причин помогать ему. Это было ожидаемо: Скарамучча от неё отмахнулся, пусть и мягко, но отведя её руку в сторону, поднимаясь самостоятельно. Пускай не строит лишних надежд, им обоим это сейчас было не нужно. Кукольного человечка он сразу же убрал во внутренний карман, понимая, что толку от него сейчас не было никакого, и уже было собрался идти. Но Коллеи окликнула его: — Слушай, у меня к тебе вопрос.. Как мне к тебе обращаться? — встретившись с его заведомо раздражённым взглядом, девушка лишь пожала плечами.и— Титулы здесь не имеют никакого значения, а “Странник“.. Честно говоря, звучит так себе. На её слова он со вздохом касается переносицы, хмурясь. — Мне плевать. Это сейчас не главная твоя забота. Называй как хочешь. — Ты.. предлагаешь мне дать тебе имя? С языка чуть было не сорвался встречный вопрос об чужой глухоте, но что-то помогло ему сдержаться. Как обычно родители говорят: «Чем бы дитя не тешилось», с тем самым смиренным бессилием. Скарамучча не видел в этом смысла, потому что все его имена являлись лишь прозвищами, от одного из которых он и вовсе отрёкся, не желая даже слышать. Но имя.. Что-то личное, принадлежащее лишь тебе, с чем никакой из титулов никогда не сравнится. И Коллеи ведь всерьёз задумалась, не пошутила. Скарамучча понял это по её взгляду, ставшему на какой-то миг совсем отрешённым, и как она зажала прядку волос между пальцев. Он не возлагал на неё каких либо надежд, желая наконец-то перейти, непосредственно, к сути их дела. Но и при этом ждал её ответа с замиранием, надеясь, что со стороны то не бросалось в глаза. — Сора, — наконец, выдала она. В груди что-то дрогнуло на секунду от знакомого звучания, сразу узнав в имени инадзумские корни, а Коллеи тут же поспешила пояснить. — В одной сказке когда-то слышала. Оно означает.. Но он уже знал ответ, подавляя рвущуюся на волю улыбку. — Небо, — кивает Скарамучча. — Меня устраивает. Ему и самому доводилось когда-то слышать эту сказку. Сначала с уст Нивы, потом уже и он сам рассказывал её тому самому мальчонке, постепенно увядавшему прямо на глазах. Было в этом что-то сокровенное, тихое и трепетное: пока Скарамучча (тогда ещё Кабукимоно) смотрел на догорающий костёр, ребёнок ворочался рядом с ним не в силах уснуть. « — Я не очень хорош в рассказах.. — в ответ на просьбу только и отзывается он. Но мальчик смотрел жалостливо, с надеждой, от чего и отказывать уже вовсе не хотелось. — Тогда.. расскажу тебе одну историю..» «Далеко-далеко, где бескрайний океан омывает острова судьбы, жили двое друзей, мечтавших о иных мирах. Что где-то там, за горизонтом, можно коснуться самого неба, познав секреты каждой мерцающей среди облаков звезды..» Их небо – фальшиво, просто купол. Не факт, что даже звёзды на нём не были мертвы, являясь просто точками. Но какой-то бестолковый писатель решил, что детям не повредят подобные мечты о недостижимом, никогда не осуществимом. Хотя получается, и он тогда был не лучше, раз решил поделиться этой историей с тем, кому и так осталось не долго. «Для их родителей то были лишь сказки. Никто никогда не покидал острова и не являлся извне. Даже рыбаки не смели отплывать дальше привычной гавани. Но всё изменилось, когда после очередного шторма, волны принесли к берегу незнакомую девочку. Это и стало ключевым поворотом к тому, как мальчишки задумали покинуть родной дом навстречу неизвестному..» «Проносились недели, а с ними и месяца: дети становились старше, а их убеждения – твёрже. Каждый из них начал проявлять черты своего характера: доброта и дружелюбие, эмпатия и нежность, храбрость и стойкость. Казалось, что никто и ничто не а силах подорвать их узы, но..» «Грянул шторм, которого доселе никогда не видел архипелаг. Небо просто разрывало от раскатов грома, пока вода в океане будто бы вскипела, отрезая ребятам путь к побегу. Они тогда ещё и представить не могли, что видят острова в последний раз, и в нахлынувшем потоке чудищ из мрака, их мир начал исчезать. Вместе с тем, каждому из детей предстояло выбрать свой путь, прежде чем окончательно разделиться..» Чем же эта история зацепила Скарамуччу, ответить он не мог. Вероятнее всего, то была ностальгия по давно минувшему, когда ещё в его жизни было место чему-то простому и наивному. А размышляя над тем, какие трудности ждали каждого во время их путешествия, невольно подмечаешь: «Даже сказка жестока к своим персонажам. И пусть они всего лишь дети, ничего не мешает ей столкнуть их лоб в лоб, или даже пронзить своё сердце в попытке спасти друга». Он не понимал и теперь уже вовсе не хотел понимать ту простую, но довольно глупую мысль на протяжении всей истории: друзья – твоя сила. Эта концепция не работала даже в самой сказке, показав предательство, разлад на пустом месте и желание самоутвердиться на чужой слабости, приведя лишь к большему одиночеству их троих. Глупо было считать, что может быть иначе. Но подаренное имя будто согревало изнутри. Странно, непонятно, но это тепло правда хотелось сохранить. 》═══════~◈~═══════《 Lorien Testard - Verso — То-есть, нам нужно найти во сне тонкую грань? А потом что? Их шаги отзывались каждый по-своему: стёртая подошва ботинок Коллеи совсем глухо и неспешно, в то время как деревянные гэта Скарамуччи уже более звучнее и увереннее. Едва их тени начали вырисовываться на каменной плитке мостовой, клюющие там хлеб голуби сразу разлетелись по сторонам. Вопрос прозвучал так чужеродно в столь мирной атмосфере, от чего идущий впереди парень невольно обернулся, сбавив темп и позволяя девчонке тем самым его нагнать. Спешить им было некуда, как такового плана действий они всё равно пока не сообразили. Сжав ладони, он скрипнул шарнирами на изящных пальцах: — Что-то вроде того. В прошлый раз я воспользовался зеркалом, после чего вынырнул в озере,и— заметив, как та нахмурила брови от его слов, косясь в сторону водоёма, парень ехидно хмыкнул. — Только не говори, что ты собираешься туда прыгнуть. — Если придётся – прыгну, — она невозмутимо пожала плечами. — Мы же во сне, вряд ли здесь можно так просто умереть. На сей раз смешок прозвучал несколько дёргано, но юноша скрыл его ладонью, вновь отворачиваясь. Это был не его сон, и потому он целиком и полностью подчинялся только Коллеи. Да и, даже если бы Скарамучча имел при себе былую силу – всё равно исход каких либо действий был для него непредсказуемым. В лучшем случае он проснётся, а в худшем.. — Ты сразу поняла, что спишь? — Да, —кивнула девушка. — Здесь никогда не бывает ночи. Солнце просто не садится. В доказательство своим словам, девушка указала пальцем в небо. Всё такое же рыжее, предзакатное, вот-вот готовое укатиться за горизонт, но будто чего-то ждущее. Время во снах всегда идёт непредсказуемо, и этот раз определённо не был исключением. — Но этот сон всё равно такой реалистичный.. Особенно люди: они ведут себя именно так, как могли бы в реальности. — Скорее так, как ты их запомнила, — отзывается Скарамучча. — Не удивительно. Раз ты смогла создать мираж, который теперь меня преследует, то и целый Мондштадт по воспоминаниям для тебя не трудное дело. От его слов девушка хмурится. Раннее, она терпеливо выслушала его рассказ как о зацикленном сне, в котором он всё прекрасно осознавал, но не мог изменить; так и о призраке в доспехах Сёгуна Райден, с которой он успел скрестить клинки. Однако было видно, что у Коллеи всё ещё оставалось много вопросов. — Мне всё ещё непонятна эта часть с “прощением“, — говоря это, она перевела на него взгляд. — Нахида не просто так тебя ко мне послала. Выходит, она была точно уверена, что я тебе помогу.. «Или же, она специально солгала, чтобы просто получить обратно все те сновидения», — но делиться своими опасениями Скарамучча не спешил. В действительности, Буер не столь важно, выберется он или нет, потому и давать каких-либо гарантий не было смысла. Однако, даже не испытывая к архонту какого-либо уважения, он понимал – она не дура, и прекрасно оценивает свои силы. В особенности подкупали слова о таинственном “ком-то“, решившем ей помочь. — При тебе она никого не упоминала? Коллеи непонимающе округлила глаза. — Нет.. по правде говоря, я и говорила то с ней только в день битвы, а потом оказалась здесь. К чему ты это? Он только махнул рукой. Нет – так нет, но для себя эту деталь подметил. Может, оно действительно не столь важно в их случае, хоть ему и было в некотором роде интересно. Если даже с силой грёз она понимает, что шансов немного, как их тогда может сравнять какой-то человек.. — У меня есть ещё вопрос, — дождавшись, когда Скарамучча поднимет на неё взгляд, Коллеи продолжила. — С чего вы оба вообще взяли, что я могла создать что-то похожее на призрака? Или мираж.. не важно. Тем более, как ты говоришь, Сёгуна Райден, когда я даже не уверена, что знаю, как она выглядит.. Если не брать во внимание слова Буер, то вопрос звучал более чем логично. Он и сам невольно об этом задумался, вспоминая, что так-то и конкретики никакой архонт не дала. Разве не выходит ли тогда логичнее, что мираж скорее её рук дело, чем какой-то девчонки? Пока Скарамучча думал об этом, они вдвоём оказались у главных ворот, где лениво вели свой пост двое стражников, едва ли выпрямившись по струнке при виде ребят. В городе было слишком шумно для их рода разговора, поэтому он останавливает девушку, обхватив ту за ткань рукава. — Напоминаю: я видел, как Дотторе убил тебя, — ответил парень, глубоко вздохнув. И если ранее девушка явно не верила ему, то теперь в глубине чужих глаз сразу промелькнула тень тревоги. Лишней паники ему точно не нужно, особенно учитывая, как резко Коллеи может отреагировать. Решив не тянуть он продолжил, стараясь придать тону спокойствия и вкрадчивости. — Тогда Кусанали взяла полный контроль над твоим телом, воспользовавшись всей силой грёз, на какую была способна вне своей спящей оболочки. Единственный способ на тот момент сберечь твою душу — поместить её хоть куда-то, и Кусанали вполне могла выбрать для этого своё тело, всё ещё находящееся в храме. Понимаешь, что я имею в виду? — И ты думаешь.. что раз я сейчас нахожусь в её теле, то.. Скарамучча кивает. — Ты вполне можешь использовать силу гнозиса, пусть даже и неосознанно. Однако знаешь, — брови его хмурятся, а сам он отводит взгляд куда-то в сторону. — Похоже, у нас теперь появилась ещё одна проблема. — Это ещё какая? — на сей раз, уже Коллеи схватила его за руки, чувствуя, как внутри начинает подкипать от хождений вокруг да около. — Тебе так нравится меня дразнить? Хватит темнить, без меня ты всё равно не выберешься отсюда. — А ты сама не догадываешься? — тот лишь ведёт плечами. — Если ты "мертва" для своих соплеменников, как думаешь, где сейчас твоё тело? Скарамучча давно не видел столько эмоций за раз, сменяющие друг друга как узоры калейдоскопа, стоит только сделать поворот. Один поворот – и глаза девушки перед ним распахиваются в изумлении; второй – былая пылкость и злость сходят на нет, уступая пролёгшей на щеках бледности; и лишь на третьем до неё будто окончательно доходит смысл слов юноши, от чего руки её начали непроизвольно дрожать. — Кошмар, — голос Коллеи охрип, и в нервном напряжении она сглотнула. — Хочешь сказать, меня могли похоронить? Ему стоило больших усилий сдержать чуть было не вырвавшийся смешок. По-своему, но эта девчонка казалась ему забавной: вроде и не совсем глупая, но временами наивная, как дитя, хоть она и пыталась казаться более строгой, чем является на самом деле. Совсем не похожа на тот образ, что он видел тогда в зеркале. Разве человек может настолько сильно измениться за такой короткий срок? Навскидку, кажется, что от той её версии до нынешней прошло года четыре максимум. Хотя, людские года давно перестали им как-либо ощущаться. — Успокойся, — всё же унимает чужой пыл он, видя, что своим нагнетанием умудрился перегнуть. Но на его слова девушка только сильнее хмурится. — Думаю, если бы случилось что-то такое, Буер сказала бы об этом.. Но вопрос всё равно остаётся открыт. Нет гарантий, что ты всё ещё находишься в городе, а тело без души крайне быстро начинает чахнуть. Найти его нужно в первую очередь. Её руки чуть дрогнули, прежде чем неспешно отпустить белые рукава Скарамуччи. Коллеи раздражённо цыкнула: — Ты невыносим. — Да ладно, — Скарамучча улыбается со всей свойственной ему ехидностью, пожимая плечами. — Давай, думай теперь, как нам проснуться, «та, без кого я всё равно не выберусь». На долю секунды кажется, что у Коллеи аж волосы встают дыбом от злости. Но девушка сдерживает себя, молча направившись в город, и юноша следует за ней. Мондштадт продолжал жить своей размеренной жизнью. Спокойной, не тронутой тревогами двух молодых людей, идущих вдоль обвешанной зелёным плющом главной улицы, ступая по каменным ступенькам. Скарамучча сразу обращает внимание на играющих у фонтана детей, прыгающих по нарисованным мелом квадратикам – Кли и её подружка, имевшая причудливые, кошачьи ушки в рыжие и белые пятна, а также хвост, то и дело помахивающий из стороны в сторону при прыжке. Иллюзии продолжали играть свою роль, как ни крути. Но надолго ли это? Как быстро разрушится сон, если они его покинут? — Если ты воспользовался своим окружением, — начала вдруг Коллеи, когда парень нагнал её. — То почему я не могу? Вдруг, это тоже сработает. Стоя на ступеньках, Скарамучча наблюдал за ней: как на её лице появилось мягкое озарение, от чего былая хмурость сразу сошла на нет, и как сделав несколько шагов к ребятне, осторожно подобрала самый длинный из разбросанных огрызков мелков – зелёный, тут же окрасивший ей пальцы. Будучи честной сама с собой, она знала, что творчество — не самая сильная её сторона, да и даже осознавая всё происходящее лишь сном, всё равно было тяжело как-то вообразить изменение реальности. Она глубоко вздыхает, стараясь не обращать внимание, как бывший предвестник смотрел ей в спину. — В ком-то проснулся художник? — Это, по крайней мере, лучше, чем что-нибудь бить. Не обязательно же “изобретать повозку“. Можно сделать что-то совсем простое.. Крепче обхватив мелок чуть подрагивающими пальцами, Коллеи принялась рисовать по плитке, выводя на ней очертания двери. Мел крошился в её руках даже от малейшего усилия, а контур выходил неровным, в последствии перекосив всю фигуру. Что из этого выйдет даже думать страшно.. Закончив рисунок круглой ручкой, какие она когда-то видела на иллюстрации в одной из книжек, Коллеи хлопнула пару раз в ладоши, тем самым стряхивая пыль. Но меловой прямоугольник так и оставался таковым, от чего и вовсе стало неловко. Что обычно в таких ситуациях делают? Читают заклинания? Вроде и логично, они ведь тоже в своего рода сказке. Не придумав ничего лучше, она сама себе пожала плечами и легонько постучала о плитку костяшками, удивившись тому, как ей отозвался деревянный звук. Коллеи не видела, но Скарамучча так же ненароком вскинул брови, хоть и буквально сразу же вернул прежнее спокойствие. Куда приведёт их эта дверь – не важно, главное выбраться из этого “пузыря“. И он делает к девушке осторожные шаги, пока та обхватила постепенно материализовавшуюся ручку, щёлкнув ею. И дверь приоткрылась, почти как настоящая, открывая им притаившуюся за ней темноту с едва различимыми в ней прожилками света, будто паутина. Столько действий за одно мгновение с трудом могло уложиться в голове: Коллеи едва успела воскликнуть «Получилось», как её голос заглушил грохот лягнувшей об косяк двери, а уже перед глазами Скарамуччи реальность подёрнулась зыбким маревом. На мгновение, но даже его хватило понять, что во сне что-то переменилось, вынудив девушку осесть на колени держась за голову. — Что это? — не нужно быть гением, чтобы понять, что они оба это видели. Словно кто-то взял поднос с нарисованной на нём песком картиной и легонько стукнул, заставляя черты немного поплыть. А та только болезненно промычала: — То же самое случилось, когда ты оказался здесь.. В подтверждение её словам, пространство вновь смазалось и загустело, от чего и Скарамучча невольно пошатнулся, хмурясь накатившей боли и сжав кулаки до скрипа шарниров. Голову будто в тисках зажало, и Коллеи наверняка сейчас чувствовала то же самое. Так ещё и только сейчас он обратил внимание, как стало мертвенно тихо. Оглядываясь по сторонам, он видел, что люди вокруг исчезли: дети, взрослые, даже животные. И некогда цветущий Мондштадт обратился в город призрак, над которым в алом багрянцем тонуло солнце. — Вставай, — Скарамучча быстро подходит к девушке, рывком поднимая ту на ноги. — Она уже здесь. Уходим отсюда. — Стой! — смахнув его руки с себя, Коллеи отступила шаг назад. — Мы не можем от неё всё время бегать! Если я её создала, значит мне под силу её убить! — Смеёшься? С ней даже я справиться не смог, куда тут тебе, — в какой-то момент, парень чувствует, как что-то капнуло на щёку. Раз, два.. дождевые капли стремительно покрывали собой темнеющий камень под ногами, и в постепенно сгущающихся тучах отозвался гром. Сон перетекал в свою фазу кошмара. — Коллеи, идём.. Он протягивает к ней руку. Кукольные пальцы едва касаются девичьей ладони, намереваясь обхватить. Как раз в тот самый момент, как в чужих глазах испугом отразился отблеск молнии, сгущая собой мрак за спиной Коллеи. Уже зная, что увидит, он оборачивается, закрываясь руками от яркого света. Как в замедленной съёмке, клинок Райден рассёк собой воздух, а следом раздался звук, будто разбился фарфор. Покрыв бледную кожу россыпью кривых трещин, её меч впился Скарамучче в правое предплечье, каким-то чудом не разбив. От боли в глазах потемнело, а с уст сорвался надсадный вскрик, который он не сумел сдержать даже ценой своей гордости. — Сора! — Коллеи что-то кричала за спиной, но смысл слов улавливался с трудом. В доспехах сёгуна отражалось побледневшее лицо Скарамуччи, и видя то, как лезвие катаны зарделось пурпурным сиянием, в его голове промелькнула всего одна мысль — «Это конец». Но давление оружия ослабло, и лишь тогда парень увидел, как изгибы фигуры воительницы обвил собой плющ, стремительно расползаясь по броне и рогатому шлему. Рвётся один – на его место приходят уже три, сдавливая и не давая возможность сделать к юноше шаг. А когда он обернулся, то увидел Коллеи, на чьём поясе глаз бога светился чуть ли не в неистовстве, пока её руки ловко исполняли выпады и пасы, заклиная собой ползущие по стенам домов лозы. Скарамучча тут же отступает назад; разбитая рука сразу уходит в подол рукава, в то время как он сам поднимает на девушку взгляд, видя, как в её руках в золотом свете вырисовываются очертания лука. — Коллеи! Но она не слушает его, уже обхватив тетиву пальцами и выстрелив с характерным свистом, целясь божеству прямо в голову. Однако сильно рассчитывая на прочность стеблей, Коллеи не ожидала, что те порвутся слишком быстро, дав врагу возможность тут же поразить стрелу в полёте одним взмахом катаны. Следом за первой летит вторая, третья, но и их с треском ломало чужое лезвие, пока женщина стремительно направлялась в сторону парня и девушки. Счёт шёл на каждый отбитый её доспехами шаг. — Назад, не лезь! — едва Коллеи собирается пустить ещё одну стрелу, Скарамучча отпихивает её в сторону, от чего меч и не успевает задеть хоть кого-то из них. Сам же подныривает богине под руку, оказавшись у той за спиной и выпадом ладони высекая в воздухе молнию, сразу вступившую в резонанс с молниями Райден. Схожесть двух энергий не позволяла никому из них взять главенство, в какой-то момент с громким хлопком просто загасив их обоих, заставляя отшатнуться, но тут же вновь вступив в противоборство, озаряя тьму мерцающим светом. Райден в любом случае была сильнее, Скарамучча это знал, но сейчас что-то не давало ей пробиться, предзнаменуя очередную ничью. И именно это его и спасло: продлись бы напор богини ещё хоть немного, его рука бы просто разбилась вдребезги. Но только всё вновь погрузилось в темноту, как ему неожиданно пришёл удар ногой в живот, заставляя отлететь в сторону фонтана и садануться о его борт. — Тц! Боль расползалась где-то в районе затылка, в висках зазвучал писк; среди него он на краткий миг будто бы разобрал краткий звон какой-то стекляшки, однако из-за помутневшего от боли зрения Скарамучча с трудом мог понять, что же там происходит среди пурпурных и изумрудных всполохов. Но только перед глазами начало проясняться, как его неожиданно хватает за плечо Коллеи, пытаясь помочь подняться на ноги. — Быстрее! К двери! — она пихает юношу в её сторону, сама при этом сконцентрировав энергию дендро на своих руках, перенаправляя ту в стрелы и сделав выстрел в один из горшков на чьём-то балконе. Один, следом во второй рядом стоящий, заставляя те упасть и разрастись растущие в них розы, образовав собой подобие живой изгороди. Розы гибли под клинком Сёгуна, но выигранного времени хватило им с лихвой. Оказавшись рядом со Скарамуччей, который распахнул перед ними дверь, девушка рефлекторно обхватила его руку, прежде чем шагнуть с ним за порог. Вот только осознание, что тьма за дверью была как бездонный колодец, пришло к Коллеи лишь когда они уже летели в никуда в свободном падении, заставив ту испуганно закричать. 》═══════~◈~═══════《 — Это правда, что генерал Махаматра вернулся? Акиф сжал в ладонях тускло мерцающий глаз бога, едва на него подняли взгляды сидящие у костра пара наёмников. Там же сидел и Косей, как бы невзначай поднявший ладонь в знак приветствия. Однако сам парнишка кинул в его сторону лишь хмурый взгляд, явно не поддерживая его настрой. Конечно, сложно было не заметить возвращение столь влиятельной фигуры, потому неудивительно, что простым дозорным захочется обсудить друг с другом новости во время пересменки. Иных развлечений всё равно не было, а былой покой их скромного лагеря так или иначе в один миг куда-то улетучился, уступая место пусть ещё слабому, но беспокойству. Самому юноше не особо хотелось принимать участие в беседе, и он лишь слабо отмахнулся, присаживаясь на освободившееся место: — Ребята, что присматривают за узниками, видели его вместе с остальными в одной из аудиторий, — поджав ноги, взгляд его был теперь прикован к танцующим языкам пламени, тихо потрескивающим сухими ветками. Его якобы “равнодушие“ было обусловлено лишь одним фактом – Сайно вернулся один, а значит ни Тигнари, ни уж тем более Коллеи так и не были найдены, и похоже уже никем не будут искомыми. Людей было немного, пахло вяленым мясом и чем-то сладким, сейчас варящимся в небольшом котелке, в котором то и дело всплывали нарезанные, засушенные фрукты. Благо, подобных яств было у них много, потому патрули вполне могли сойти за обычный поход. Если бы, конечно, люди не были вооружены до зубов. Вздохнув как можно тише, стараясь тем самым не привлечь лишнее внимание к своему состоянию, Акиф протянул к кострищу руку, легко подхватив оттуда алый лепесток огня. Даже несмотря на то, что глаз бога он обрёл совсем недавно, огонёк совсем не “жалил“ его, лишь покрывал пальцы темнеющим слоем копоти и согревал ладони, хоть и ночи всё равно не были холодными. Костёр им нужен как хоть какое-то ощущение безопасности, пока вокруг шумели в ночи поредевшие кроны, а за остатками пруда Язадаха темнели очертания города. Пахло в окрестностях так себе, особенно когда болото нагреет солнце. Земля местами хлюпала и проседала, а где-то и вовсе покрылась трещинами, напоминая об некогда бывшем там озере. — Похоже, дела наши совсем плохи, раз вместо общего собрания те в первую очередь решили переговорить тет-а-тет, —ирослый мужчина тут же сплюнул в сторону. — Может, просто “готовят почву“? — Если им необходимо подбирать слова – значит есть, что скрывать. Никому не нужна паника напрасно, и в каком-то смысле я с ними даже солидарен, — скрестив руки на груди, тот легка склонил голову в его сторону. Сквозь алую повязку не было видно, но юноша точно был уверен, что мужчина рассматривает пламя в его руках. — Но если они так и дальше будут темнить, то рискуют растерять оставшееся у людей доверие. Им и так хватило, что академские крысы хвостами сплелись в крысиного короля. Акиф хмурится, и сжав ладонь в кулак, огонёк тут же гаснет. — Мне не нравится, к чему вы клоните. Если у вас есть план действий – предложите аль-Хайтаму. «Есть, что скрывать».. А ведь действительно – что? Новую угрозу в мёртвом лесу? Вряд ли. Их отряды даже хиличурлов в последнее время практически не находят, куда уж тут до фатуи, которые давно покинули страну. Не дураки всё-таки. Однако, порой Акифу казалось, что тронувшая Сумеру болезнь была живой. Не просто как существо, живущее инстинктом паразита, а как нечто, что имеет разум. Увядание ещё тогда могло поглотить деревню стражей целиком, но будто специально изводило её жителей, доводя до крайней точки, и от этих мыслей становилось жутко. Что за существо могло жаждать таких мучений? Дело в том, что Коллеи рассказывала ему всякое, когда он только попал в Гандхарву. Из доверия, скуки, на деле ведь не столь важно; Акиф слушал её всегда, потому что знал, что кто-то ещё должен это услышать. О безымянных могилах в лесу, ритуалах погребения, в которых Тигнари отпускал чужие души. Не в буквальном смысле, хотя и это тоже могло иметь место быть. Но ещё, она рассказывала о каннибалах, которые могли скрываться среди выживших. «Никогда не давай им понять, что ты знаешь их секрет. Обычно, я по глазам понимаю, к кому стоит относиться с осторожностью. Поверь, там нет ничего ни от человека, ни даже от животного.» Акиф тогда не придал особого значения её словам и, как выяснилось, зря. Почему-то тогда он с трудом мог представить, кто бы в принципе мог опуститься настолько низко. Но еды постепенно становилось меньше, а солнце – жарче, и вместе с тем, болезни уносили людей один за другим. Лишь тогда он начал обращать внимание в своём окружении на тех, чей взгляд был каким-то слишком цепким, будто бы оценивающим. Но, что ещё удивительно – каждый из них рано или поздно уходил, как если бы сам понимал, что здесь ему впредь не место. Мог ли Тигнари.. Нет, точно нет. Во всяком случае, Акиф старался не искать повода думать иначе. За время, проведённое в городе, многое поменялось, но отголоски безысходности и затхлости тех дней преследовали каждого из Гандхарвы, хотел он этого или нет. И пусть слова Коллеи о каннибалах уже не вызывали мороз по коже, однако парень знал – где-то там, в чаще, бродят люди с жадными глазами в поисках костей. И вот, будто бы в какой-то момент не выдержав собственных мыслей, Акиф подскочил с места, подхватив лежащий рядом мешок и масляную лампу. В нём тут же что-то зазвенело, будто бы друг о друга стукнулась посуда, высеченная из камня, и то не далеко было от правды; нефритовые жеоды в латунной оправе поистине могли считаться лучшей разработкой Академии в борьбе с увяданием. Жаль только, что в мешке уже были лишь их остатки. — Я обновлю границу. Что тогда, что сейчас, Акифу не особо нравилось иметь дело с пустынниками: их нрав всегда казался ему непредсказуемым. Вот и сейчас, с трудом улавливая эмоции собеседника в его коротком кивке, юноша поспешил уйти, следуя заученным наизусть тропам. Была ли это предвзятость? Вполне. Закон пустыни всегда предполагал быть готовым к бою и выбирать сторону сильнейшего, потому неудивительно, что подвох в сложившейся атмосфере искали именно они. Одному лишь аль-Ахмару известно, какой же теперь это будет позор для их народа, что они посмели присягнуть на верность лжебожеству. Едва он ступил в хранимый деревьями полумрак, за спиной послышался бег, на который Акиф тут же обернулся: позади запыхавшись стоял Косей. — П-подожди, — сквозь сбитое дыхание тут же начал тот, заставляя друга замереть. — Я с тобой. Не иди один. Акиф лишь пожал плечами. Дэхья специально распределила всё так, чтобы их небольшие отряды включали в себя от силы человек пять, не более. Так было и проще перемещаться, а в случае опасности – давало возможность сбежать, не привлекая к себе внимание. Но также это обусловливалось тем, что они не имели видимой угрозы, вынуждавшей укреплять позиции непосредственно для боя. Потому и не было привычки идти в дозор целым скопом. Но Акиф понимал его: оставаться один на один со своими мыслями было тревожно. А в последнее время те звучали особенно гаденько, подбивая на не самые умные поступки, от чего в голове теперь только и звучало: «Хуже уже не будет». Даже если то было истинное проявление эгоизма. Спящий мертвенным сном лес уже давно не пугал. Он был как все те люди, о которых они заботились в Гандхарве, провожая в последний путь: слабый и немощный, чей покой не хотелось тревожить. Только бы тот не начал скрипуче стонать и выть, не находя себе места от боли. Сразу чувствуешь себя последней падалью от беспомощности и мыслей, в которых молишь смерть быстрее забрать бедолагу себе. Потому шаги всё ещё были осторожными, стараясь не издавать ни звука. Лишь дрожащий огонёк в фонаре говорил о их присутствии, кое-как освещая бледные лица да очертания деревьев. Возможно раньше, когда город ещё не был тронут борьбой, тут и было относительно светло. Сейчас же, приходилось прилагать усилия, дабы не зацепиться за какой-нибудь случайный корень. Но Акиф и Косей знали, что рано или поздно они увидят вдали слабый свет, который вереницей потянется к остальным себе подобным, тем самым окольцовывая. Главное только не забыть, откуда начали.. Поймав себя на этой мысли, Акиф сам себе добавил: «Не забыть воткнуть ветку». Они зашли не глубоко, но в напряжённой тишине между ними двумя ему казалось, что прошла целая вечность. Будь бы он один, не было такого ощущения, будто друг напросился с ним для разговора. Потому дойдя до первой жеоды, Акиф даже вздохнул с облегчением. Госпожа Фарузан настоятельно просила не брать использованные кристаллы голыми руками. Да и не то, чтобы хотелось; пусть те всё ещё тускло мерцали, но темнеющая внутри субстанция явно поедала их изнутри. Что с ними делать после использования – не знал никто, да даже банально, куда и как их утилизировать. Если и получится избавить Сумеру от болезни, в напоминание об трагедии точно останется где-то могильник, и не один десяток лет будет отравлять собой землю. На такой случай они всегда брали мешки. Стараясь не касаться заражённого кристалла, тот сразу накрывался им и затягивался в ожидании остальных, пока на его место вставал новый. Акиф тут же жмурится, когда жеода замерцала в его руках, едва ощутив скверну увядания, после чего юноша отходит в сторону. Свет словно очертил собой границу. Возможно, то лишь казалось, но за ней тьма в лесу будто бы и вовсе загустела, не пропуская собой ничего и повиснув на худых ветвях ветхой плотью. — Ты же не собираешься их искать? Этот вопрос рано или поздно был бы задан, дребезжа собой ещё на опушке. Подняв взгляд на Косея, Акиф лишь беззлобно усмехнулся раскинув руки: — У Сайно не получилось, а у меня получится. Не неси ерунды. Я не идиот. Даже в полумраке рыжего огонька он заметил, как Косей свёл брови, явно недовольный ответом. Потому продолжил, говоря уже без иронии. — Просто.. неспокойно мне. Не могли двое человек как под землю провалиться. Что-то да должно было остаться.. — Дикие звери, хиличурлы.. — И давно ты их здесь видел? Вещи тоже пожрали? — огонь неожиданно зашёлся в потрескивании, сразу закоптив собой одно из “окошек“. Акиф пусть и был спокоен, но пламя чувствовало то, что болело на душе. Косей не стал ему возражать. Они оба были в чём-то правы. За две недели что-то да должно было стать известно, потому и каких-либо надежд ждать не стоило. Тем более, что вопрос был уже закрыт. Было чисто по-человечески жаль всех троих: и Коллеи, что погибла столь рано; и Тигнари, который видел это воочию; и Сайно, который в итоге остался один. — Эгоистично, если так подумать.. — Что именно? — Вот так просто взять и всех бросить, — Косей тяжко выдохнул, подхватив мешок с порченой жеодой. — Тут даже дело не в морали, а в том, что в самый тяжёлый час сумерцы остались без лекаря. Закария руки себе отбил, пока ставил всех на ноги. — Ты правда думаешь, что поступил бы лучше? — с вызовом отзывается Акиф. Может он и сохранял самообладание, но вломить другу для профилактики зазорным не считал. Это не та тема, в которой они имеют право судить хоть кого-то. — Да, поступил бы. И ты наверняка тоже. Но что-то заставляет Акифа сдержаться. Наверное, усталое бессилие, когда понимаешь, что твой собеседник непробиваем. В какой-то момент между парнями повисает тишина. Само собой, лучше здесь не задерживаться и продолжить работу, но сам факт, что хоть где-то им двоим удалось высвободить эмоции – уже многого стоил. Сказать о том, что наболело, но о чём нельзя впредь даже шёпотом говорить в городе. — Пошли? — Акиф протягивает ему руку в качестве перемирия, но друг не реагирует. Смотрит куда-то ему за спину, будто что-то высматривая за границей увядания. Шутки здесь были ни к чему, потому он тоже оборачивается, устремив взгляд во тьму. И оцепенел, чувствуя пробежавший по телу холод. В глубине мёртвого леса, словно призрак, из-за дерева выглядывало бледное лицо, так же глядя на них в ответ, но не решаясь подойти. Сперва Акиф даже думает, что может почудилось, однако не двоим же сразу. Там не может быть никого – слишком опасно. И чем дольше он разглядывал человека, тем больше различал женские, аккуратные черты. — Что за..? Фигура не ответила ему, явно не слыша тихий, едва дрогнувший хрип. Однако будто поняв, что её всё-таки заметили, она слегка пошатнулась на месте, после чего плавным и неспешным шагом побрела прочь, едва они успели хоть как-то отреагировать. Проморгавшись, Акифа пробрала дрожь. — Ты же тоже это видел? — глупый вопрос; видя то, как лицо Косея так же приобрело оттенок ближе к меловому, сомнений не было. Не показалось. Или же, безумие было коллективным. Он не знал, что делать. Возможно, это был кто-то из выживших из того же Порта-Ормос, и сейчас искал помощи. Но было страшно до того, что конечности колотило будто бы от холода. Ему когда-то отец рассказывал о рыбах-удильщиках, которые на глубине питаются глупой живностью, привлечённой светом. Если он пойдёт проверить, над ним тоже сомкнётся чья-то пасть? Косей хватает его за локоть, хотя Акиф ещё даже ничего не сделал. Его правда пробрало до самых костей, и эта дрожь если и не передалась другу, то точно заставила его напрячься, тихо прошептав: «Не надо». — Мы обязаны проверить, — также тихо отвечает Акиф, помотав головой. — Мы в патруле. Возможно, удастся кому-то помочь. Да и, у меня же теперь есть это, не забывай, — он вновь продемонстрировал ему подвеску глаза бога, стараясь тем самым успокоить. Хотя, по правде, даже ему это мало помогло. — Прихвати жеоду. Законы сейчас действовали далеко не людские. Пусть отошли они ещё не слишком далеко, но, когда граница осталась позади, ориентиром им стали лишь смутные очертания человека в белых одеждах, который продолжал зазывающе маячить где-то вдалеке, но сократить дистанцию юноши не решались. Спасением тут уже и не пахло, но узнать, что же могло случиться с людьми, пришедшими из заражённых зон – было пусть и страшно, но необходимо. Ощущения были давящими и вязкими; на языке чувствовался привкус металла. Дышать в зонах увядания всегда было тяжело, и даже платки вместе с жеодой не всегда спасали ситуацию. Косей тихо кашляет в рукав рубашки, прижимая нефрит к груди, на что Акиф только сильнее сжимает его руку, ведя за собой. Задерживаться здесь нельзя, счёт шёл в лучшем случае на минуты, но глядя неизвестному в спину, юноша всё больше не мог понять, почему же на него окружение никак не влияет. Тоже глаз бога? Он невольно сглатывает, обратившись к другу тихим шёпотом: — Приготовь оружие. Частокол деревьев впереди поредел; среди них высилось нечто массивное и ветхое, чем в итоге оказалась брошенная хижина. Акиф припоминал её здесь раньше, но они с пустынниками ни разу не видели здесь никого живого, как в принципе и сейчас. И при этом, силуэт исчез, оставив двоих юношей в полном недоумении. Древесина местами сгнила, а конструкция покосилась, привалившись на бок к коренастому дубу и кое-где просела. Казалось, дыхни в её сторону как-то не так – и она просто рухнет. — Пошли уже отсюда, нет здесь никого, — Акиф уже и успел забыть, как крепко вцепился в чужую кисть. Косей вновь закашлял, но постарался заглушить себя всё тем же рукавом. — Нам показалось.. И тут, оба замирают; откуда-то раздался вой. Глухой, такой заунывный, буквально тянущий одну ноту, постепенно растворяясь в тишине. От страха в какой-то момент перед глазами поплыло, но Акиф помотал головой, отгоняя морок. Человеческий голос он узнает, даже если тот будет искажён пространством. — Это из хижины. — Давай вернёмся за помощью.. — Спасать будет уже некого, — пусть так же тихо, но протестует Акиф. Глубоко вздохнув, он передал лампу парню, перед этим как бы “отщипнув“ пальцами кусочек пламени, после чего осторожно шагнул вперёд. — Стой здесь. В случае чего – сразу поднимай тревогу. Откуда в нём столько храбрости.. вряд ли дело было только в “подарке“ от архонтов. Он успокаивал себя тем, что как ни крути, в своём уме или нет – они всё ещё люди. И пока юноша медленно приближался к жилищу, он едва ли мог видеть, как же побледнело лицо Косея при виде разбросанных тут и там костей среди пожухлой травы. — Акиф! Удивительно, но окна целы, а дверь страшно было даже трогать; казалось, за всё время в таком положении она могла просто прирасти к косяку. Не обращая внимание на голос друга за спиной, парень всё думал, как подступиться. Потому обратил всё внимание на одно из окошек, успевшее покрыться пылью, а местами даже паутиной. Свободной рукой он протёр его, пытаясь заглянуть вовнутрь и хоть что-то там разглядеть. Но тьма внутри хижины была непроглядной, даже когда он попытался подсветить себе огоньком. В какой-то момент, Акиф понял, что слышит какой-то странный, монотонный звук внутри, не то скрип, не то какое-то подобие на хрипение. Однако прислушавшись, он узнал в этом звуке то, как люди зубилом или ножом что-то мастерят из дерева. Шорх.. и тишина.. шорх.. Пламя едва не слетело с его ладони, когда стекло по ту сторону накрыли чьи-то длинные пальцы, прижимаясь всей пятернёй. Он отшатнулся, но поборол в себе желание всё-таки уйти прочь, когда во тьме начали проглядывать уже знакомые ему бледные черты. Лицо вблизи выглядело осунувшимся и заострившимся, а радужка глаз казалась и вовсе чёрной. Не убирая руку, девушка смотрела на него внимательно из своего укрытия, будто бы чего-то ожидая. И не придумав ничего лучше, чуть дрожащей ладонью он коснулся стекла с другой стороны, вопросительно склонив голову. — Тебе нужна помощь? — Акиф спросил это как можно громче, чтобы она точно услышала его. Но в один миг, незнакомка вновь исчезла, словно её там и не было. Лишь отпечаток девичьей ладошки говорил об обратном, и парень решил, что та просто шагнула назад. Снова этот вой.. Тяжело было понять его причину; было ли тому человеку больно, или это был вой от тоски вместе с помешательством – он не знал. Но вряд ли его издавала та незнакомка. Скорее, он мог принадлежать мужчине, возможно даже преклонного возраста. Понимая, что ничего иного ему не остаётся, парень уцепился за дверь, в попытке её открыть. Но та крепко засела в косяке. Она отлетела с таким грохотом и скрежетом, что любой бы перестал дышать; в повисший тишине леса тот прозвучал будто на всю округу. Дыхание невольно сбилось, особенно при виде тёмного провала дверного проёма, из которого резко пахнуло затхлостью и гниющим мясом. Дом стал будто парником; лежащей на солнце берилловой ракушкой, которою кто-то решил вскрыть. Закашлявшись и сразу закрыв нос и рот рукой, только тогда до него дошло, что человек источающий такой смрад, уже не жилец. Но голос пропал. Он всё так же стоит на пороге, не решаясь ни сдать назад, ни шагнуть вперёд. В глубине хижины что-то шевелится и всё так же методично елозит по дереву чем-то тупым, шумно дыша, как дикий зверь. Нет, Акиф туда точно не зайдёт, но он посылает туда лепесток огня, который и прогнал тьму рыжим светом. Лучше бы он этого не видел. В самом углу жилища, среди опрокинутого убранства, забилось некое существо. Только благодаря тряпью он понял, что то когда-то был фатуец, сейчас протяжно воющий и качающий головой, привалившись к стенке. Но и здесь юноша ошибся, когда пусть и с трудом, однако разглядел сначала бурое пятно на древесине, а затем какие-то наросты на чужой голове, похожие на оленьи рога. Шорх.. шорх.. шорх.. Акиф не мог отвести взгляд, потому не видел кости на полу. Не видел полуразложившийся, обглоданный человеческий труп с обезображенным лицом, на котором чернели следы от людских зубов. Зато видел ту самую девушку, нежно гладящую чудовище по голому черепу: в белых одеждах, длинными, когтистыми пальцами, и такими же ветвистыми рогами. Её касания были такими ласковыми.. или ему кажется. Он даже не сразу понял, как встретился с ней взглядом. Таким проникновенным, тёплым, насколько была способна тёмная радужка её глаз. А голос её звучит будто в голове: «У меня нет привычки нападать исподтишка. Скоро, я заберу вас всех.» Существо у её ног рычит и вдруг поднимает голову, подслеповато глядя вокруг. Или оно плохо видело, или просто фокусировало зрение, отзываясь пока только на звуки резким подёргиванием головы и тела. Может, когда-то оно и было человеком, но сейчас, вытаращившись на Акифа бельмами диких глаз, чудовище рывком поддалось в его сторону. «Никогда не давай им понять, что ты знаешь их секрет», — голос Коллеи проносится в памяти, и он зажмурился. Арбалетный выстрел привёл парня в себя, настигнув рогатую тварь на полпути. С пробитым черепом оно нелепо завалилось на бок ещё слегка подёргиваясь, после чего следом в него прилетает ещё одна стрела, если и не убив, то хотя бы прибив того к полу. Косей тут же тянет друга на себя: — Я же говорил тебе! Уходим! Буквально одурев от произошедшего, Акиф не сопротивлялся. Той девушки уже нигде не было, да и то уже не до неё. Лес вокруг пришёл в движение, оживая от мёртвого сна, и вместе с тем, болезненные стенания перемешались с шорохами и хрипами, пока среди деревьев маячили очертания рогов. Твари подходили со всех сторон, беря их в окружение. Будто ждали всё это время, когда их обнаружат, чтобы в один момент восстать все разом, но нападать они не спешили. В темноте не выходило разобрать, было ли их всего дюжина, а то и вовсе количество исчислялось уже несколькими десятками. Отступая назад, Акиф вдруг перехватил пламя в обе ладони, и то разгорелось до самых локтей, бликами отсвечивая в глазах чудовищ. Всё ещё невозможно было понять, могли ли они их видеть. — Беги к нашим! Поднимайте тревогу! — не отводя взгляда от чужих силуэтов только и крикнул он. Глупость, конечно, думать, что он сможет сдержать такую прорву, но дать возможность хоть как-то предупредить своих – запросто. Жаль только, что голос предательски дрогнул. Пусть и не сразу, но за спиной послышался удаляющийся бег. И в этот же миг, существа будто с цепей сорвались, поддавшись в их сторону. Но юноша успевает сделать пару пасов руками и огонь вспыхивает вокруг него подобно вихрю, задевая собой чудовищ. Выпад ладони вперёд – уже двое обугленных тел валится на землю, а следом и ещё четверо, когда тех обдало жарким воздухом от очередной вспышки, после чего Акиф возвращает огонь к рукам перед новым ударом. В воздухе повис запах жжённого мяса. Глаз бога горел рубином на поясе, заставляя пламя разгораться только ярче, пока он старался косить врагов всё новыми замахами. Но те будто и не чувствуют ничего; горят, но продолжают идти, ползти, пусть и замедляются от нанесённых увечий. А как же много он по итогу всё равно пропустил. Акиф лишь в последний момент замечает существо, которое несмотря на огонь мчалось прямо на него. Пытается защититься руками, но пришедшийся в грудь удар тут же прибивает его к земле. И только он предпринимает попытку подняться, как тварь наваливается сверху, вцепившись в плечи острыми когтями, заставив того закричать от боли. Скорее всего, оно бы так его и убило; сквозь темноту перед глазами Акиф увидел, как то распахнуло пасть с удивительно длинными для человека зубами. И в отчаянной попытке выбраться, он хватается за руку чудовища, от чего пламя поползло вверх по остаткам одежды. Оно вспыхивает так же легко, как спичка; он никогда бы не мог подумать, что люди так легко горят. Но когти впиваются в него будто с новой силой, а накренившееся к нему тело обдало лицо жаром и удушливым смрадом. Над лесом вдруг раздаётся надрывный, протяжный гул горна. Он старался перекричать ночную тишину и мнимое спокойствие, что ранее нависло над улицами. И пусть сигнал слышно глухо и в отдалении, дозорные с города подхватывают его: — На Сумеру напали! Всем приготовиться к бою! 》═══════~◈~═══════《 Прожилки света на тёмном небосводе кружили перед глазами, подобно серпантину. Коллеи видела это всё мимолётно, и от головокружительного вида перед глазами она уже толком не понимала, где земля, а где небо. Лишь крепко сжатая ею ладонь Скарамуччи не дала ей сиюсекундно удариться в панику, что в итоге им и помогло. Одним движением руки, за её спиной вдруг раскрылись крылья планера, а она сама прижала парня к себе, паря вместе с ним на потоках воздуха. Лишь тогда она позволила себе отдышаться, чувствуя, как её плечи обхватили чужие руки, а Скарамучча упёрся ей подбородком чуть ниже ключиц. — Обязательно было так орать? — Смеёшься? Я думала, мы разобьёмся! — и видя, как тот уже собирается выдать очередной язвительный комментарий, Коллеи впилась ему пальцами в бока. — Ещё хоть слово – я тебя отпущу. Юноша в свою очередь лишь ехидно усмехнулся, но к подобным подколам девушка уже успела привыкнуть. Больше вызывало вопросов, где же они вдвоём сейчас находились. Коллеи не знала, как описать происходящее вокруг. Самая первая мысль, пришедшая на ум – разбитый снежный шар, которые так любят делать в Снежной и Фонтейне, наполняя те манкой и устанавливая там различные фигурки. Свет пробивался сквозь трещины, и если долго вглядываться, можно было заметить, что тот помимо белого излучал и другие цвета, мерцая подобно радуге. Зрелище было просто пугающе красивым и чужеродным в понимании девушки. — Где мы? — Ты сказала: «Ещё хоть слово – отпустишь меня». — Я серьёзно, — она взглянула в его глаза сверху вниз. Сказать по правде, ещё никого, кроме Эмбер, она не подпускала к себе так близко, из-за чего от понимания подобного её уши слегка зарделись. — Ты знаешь обо всём этом лучше, чем я. — Возможно, —Скарамучча неоднозначно повёл плечами, глядя на неё в ответ. — Но тебе там видно явно лучше, чем мне. Что там? Вновь осмотревшись, на сей раз внизу она заметила, что всё те же блики света будто образовали собой россыпь осколков, тускло отсвечивая и напоминая собой разбитый витраж. Толком не было видно, что там происходит на самом деле, но по мере приближения к “земле“, Коллеи начала понимать, что это не просто осколки – а цветы. Они образовали собой целое поле под их ногами, и то, что она ошибочно приняла за трещины на небе, оказалось ничем иным, как массивными кронами дерева, накрывшими собой всё пространство. — Архонты.. Она более чем была уверена, что перед ними сейчас был Ирминсуль. Ей доводилось уже видеть его. Когда они с Тигнари практиковали медитацию в первый раз, Коллеи так же видела невероятной красоты дерево, которое было вроде и близко, но дотянуться до него она не могла. Но почему-то сейчас, глядя на месторождение всех артерий земли, девушка понимала, что с ним явно что-то было не так. Древо будто постепенно увядало. Постепенно снижаясь, Скарамучча отпускает девушку первый, приземлившись в прыжке, в то время как Коллеи сложила планер только когда уверенно стояла на своих двух. И, что удивительно, стоило ей коснуться земли, как витражные цветы рядом с ними засияли ярче, освещая всё вокруг. — Никогда не видела ничего подобного, — только и произносит Коллеи, делая осторожные шаги. Под её ботинками поверхность звучала твёрдой и гулкой, как если бы она шла по плитке, или.. Опустив взгляд под ноги, в свете цветов она заметила своё собственное, немного плывущее отражение, будто бы от стекла. Вниз под ним тьма уходила вглубь, удерживая в себе мерцание мириады звёзд. — В прошлый раз здесь всё выглядело иначе, — Скарамучча также шагнул к ней навстречу, осматриваясь по сторонам и невольно хмурясь. — Ну что? Впредь хватит ума слушать, что тебе говорят? Она могла тебя убить. — Прости, я не думала, что всё настолько плохо, — подняв перед собой руки, девушка пожала плечами, после чего спросила. — Райден и в жизни такая? Ну.. как сказать.. — наблюдая за тем, с каким скептицизмом тот смотрел на неё, Коллеи ещё сложнее было подобрать нужное слово, от чего та неловко жестикулировала ладонями в воздухе. — "Воинственная". Забавно, но от её вопроса черты лица парня смягчились, и он негромко выдохнул. — В жизни там просто кукла, — он говорит это совсем просто, как о чём-то мало имеющем значение. И всё же поясняет, когда бровки на лице девчонки взметнулись вопросительно вверх. — Сама Вельзевул находится в пространстве, называемом Эвтюмией, переложив всю ответственность над Инадзумой на трикомиссии. — Даже так? Откуда ты.. В ответ Скарамучча только небрежно отмахивается, скрестив руки на груди: — Если бы не она, меня бы здесь сейчас не было. — Вот как, — для неё это многое объясняло: и внешний вид парня, и почему в принципе мстительный дух принял облик конкретно Райден. Само собой, вопросов оставалось всё так же много, однако Коллеи воздерживается от них. Только взгляд осторожно оглядывает чужой силуэт, и неожиданно, под рукавом юкаты она замечает трещины на его предплечье. — Эй, твоя рука! Что с ней? Скарамучча на долю секунды замирает, сам при этом опустив взгляд к своим рукам, после чего рефлекторно подтянув край рукава чуть ли не до пальцев. — Бывало и хуже, — сухо отзывается он. Вспоминая то, что с ним происходило в его же сне – это ещё правда была ерунда, всего лишь царапина. Да и, он прекрасно понимал, что девушка здесь ему ничем не поможет. — Дай посмотрю, — тут же настояла она, подходя к нему и беря за ладонь, поднимая рукав. Взгляд из встревоженного сделался внимательным, однако с её губ всё равно срывается негромкое. — Какой ужас.. Тот только цыкает, отводя взгляд, пока Коллеи бережно ощупывала его руку, даже уже не столько, чтобы понять серьёзность раны, сколько просто из любопытства. Необычно было ощущать мягкость и холод чужой кожи, как у человека, и при этом чувствовать шарниры, как у настоящей куклы. Даже края трещин оказались довольно острыми, от чего девушка невольно одёргивает пальцы под его ехидный смешок. И всё же, она тянется к поясной сумке, на лямке которой всё это время болталась жёлто-зелёная косынка, снимая и расправляя её, прежде чем начать обматывать ею предплечье. — Ты не обязана мне помогать, — от чужой заботы сделалось неуютно, причём не ясно, по какой именно причине. Коллеи обращалась с ним аккуратно, даже слишком для той, кого он успел неоднократно обидеть и сделать больно. И всё же, её пальцы ловко перехватывают уголки косынки, завязывая те в аккуратный узелок. — Не обязана, — соглашается она. — Но захотела. Ты же вроде знаешь слово «спасибо», так чего ты ёрничаешь? Девушка осторожно отпускает его руку, а он сразу же заводит её себе за спину, будто бы в принципе ничего не было. У них сейчас проблемы были явно серьёзнее какой-то там трещины, которая по пробуждению обязана была пройти. И размышляя об этом, Скарамучча вдруг осёкся, словно о чём-то вспомнив, и начав при этом копошиться по карманам. Его куклы нигде не было. — Бездна.. — негромко выругивается он. Похоже выронил, когда падал. И вроде казалось бы, какая уже тут разница, однако внутри сразу всё закопошилось в беспокойстве. Что если она могла им ещё пригодиться? — Что такое? — Ладно, не важно, — решив сразу присечь хоть малейший повод для тревоги, парень сделал несколько уверенных шагов вдоль тропы, после чего взглянул на девушку через плечо. — Будешь и дальше тут стоять, или всё таки попробуем осмотреться? Выдохнув, Коллеи кивает, последовав за ним следом. Глупо было конечно вести себя так уверенно, когда сам не знаешь, что же им двоим теперь делать. Однако учитывая их положение, любое сомнение могло сделать только хуже. Нельзя было подводить чужое доверие хотябы сейчас. Происходящее вокруг правда было иным, чем когда Скарамучча попал сюда впервые, но он более чем был уверен, что эти два места являлись одним и тем же. Разве что, он не чувствовал давления амальгамы, которая явно никуда не делась, и в ней даже плавали некие сгустки света над головой, подобно звёздам. Ещё и эти цветы.. Те будто бы тянулись к девчонке, распуская лепестки, стоило пройти мимо них. — Что это за растения? — Скорее всего, это часть здешних артерий, — предполагает он, а видя, как Коллеи тянется к бутонам, тут же одёргивает. — Не смей тут ничего трогать. Однако девушка не слушается, кончиками пальцев тронув один из цветов и неожиданно замерев, когда посыпавшаяся из него золотая пыльца вдруг взмыла в воздух, принимая полупрозрачный облик высокой женщины, чьи синие волосы на затылке были закреплены заколкой в виде полумесяца. Она скрестила руки на груди, и в пространстве вдруг раздаётся её голос, будто бы к кому-то обращаясь: «Они восхваляли божеств алых песков, звёзд и луны, что и было главной отличительной частью племён того времени.. Но ведь сказки на то и сказки, чтобы в них не ставилась во главенство истина.» — Это же Кандакия, — Коллеи с восхищением наблюдала, как образ воительницы немного погодя исчез всё в той же пыли, а сам цветок при этом потускнел. — Выходит, это всё – воспоминания? — Надо же, а ты не так глупа, как выглядишь, — подходя к ней, он задумчиво обхватывает подбородок. — Но да, тут вряд ли может быть что-то иное.. — Что если так мы сможем узнать, что происходит сейчас в реальности? — И как ты собралась ориентироваться по времени? Ты хоть понимаешь, что здесь могут быть воспоминания не только сумерцев? — Не знаю, но я по крайней мере попробую, — она пожала плечами, после чего ступила прямиком в окружение цветов. Переливаясь через витражные лепестки, свет мерцал всеми возможными цветами, подсвечивая собой тщедушную фигурку девушки, и та оборачивается, протягивая Скарамучче руку. — Идём. На сей раз, он не противится, обхватив её мягкие пальцы, после чего Коллеи повела его через поле. Ненароком задевая цветы, пыльца с них вырисовывала самые разные образы: детей, взрослых, стариков. Голоса их мыслей звучали шелестом песка, перекликаясь друг с другом и утопая в пространстве. Многих из них Коллеи узнавала, задерживая внимание чуть больше нужного, но при этом всё равно продолжая идти, явно выискивая кого-то конкретного. Однако поле если и не было бескрайним, то уж точно обойти здесь всё займёт внушительный кусок времени, о чём Скарамучча намекает ей, когда очередной образ рассыпается в золотом перезвоне: — Мы занимаемся не тем, чем надо. — Роли не играет, — отмахивается девушка. — Чтобы проснуться, нам всё равно нужно избавиться от призрака. А я уверена, что она пойдёт за нами сюда, и мы вновь с ней встретимся. Смысл в этом умозаключении был – если дело не в прощении, то уж точно в мираже. Но даже учитывая опыт прошлого сражения, юноша явно понимал, что шансов у них далеко не так много, как Коллеи рассчитывает. Значит, нужно попытаться найти в ней слабое место. «.. Бесполезно..» И вот, Коллеи вдруг замирает, вслушиваясь. В тишине вновь погас чей-то силуэт, однако если прислушаться, можно было уловить шлейф чего-то голоса, на который девушка выпрямилась по струнке, выискивая его источник. Сжав ладонь Скарамуччи, её шаг сначала сделался торопливым, после чего и вовсе перешёл в бег. Голос её дрожал: — Это здесь! Он здесь! Кто “он“ оставалось только догадываться. Лепестки цветков звенели от резких прикосновений к ним, пока девчонка продолжала бежать в одном направлении, ведомая лишь желанием не упустить. Пыль чьих-то воспоминаний мерцала над их головами, как снопы светлячков, и в их шёпоте казалось можно было просто сойти с ума. Однако девушка знала, какой из голосов ей был нужен, и она уверенно шла по направлению к нему. Коллеи останавливается настолько резко, что Скарамучча от неожиданности влетает ей в спину, чуть было не повалив. Благо, хоть и пошатнувшись на месте, девушка всё же удержалась на ногах, глядя растерянно на цветы перед собой. — Кажется.. это здесь, — рефлекторно пытаясь отдышаться, молвит она. Голоса стихли, сразу стало темнее, и в этом полумраке Коллеи осторожно касается мерцающих бутонов один за другим, рассматривая сокрытые в них образы. — Это точно здесь, я слышала его.. Силуэт за силуэтом, Коллеи продолжала искать. Ненароком казалось, что мерцающая пыль вовсе начала оседать у неё на одежде, от чего она и сама легко могла сойти за одного из призраков. Скарамучча не смел ей мешать, прекрасно понимая, что сейчас она точно не станет его слушать, но при этом так же коснулся нескольких цветов, как если бы это могло помочь. «Она – всего лишь дитя для роли той, кто должен вести Сумеру к сокровенной мудрости. Вот почему наша страна пришла в упадок.» Юноша криво усмехнулся, глядя на ветхий силуэт Азара. Он помнил эти слова; старик говорил их Дотторе, когда они только оказались в городе, и что тогда для Скарамуччи звучало это жалко и самоуверенно, что сейчас. Очередное доказательство, что люди порой хуже тварей под их ногами. — Нашла. Пусть голос Коллеи был на редкость тихим, осторожным, парень всё равно услышал её, обернувшись. Он был уверен, что ожидал увидеть что угодно, но не то, каким трепетным окажется хоть и мнимое, но воссоединение. Коллеи стояла перед силуэтом, который Скарамучча узнал сразу: невысокий мужчина с лисьими ушами и хвостом. Тот самый, которого он чуть было не убил, если бы девушка не защитила его ценой своей жизни. Её ладони осторожно тянутся к чужому лицу, боясь но в то же время желая коснуться, и глядя на неё со стороны казалось, что она вот-вот заплачет. Но вот, человек перед ней распадается на золотые искры, а её руки остаются всё так же замеревшими в воздухе, чуть подрагивая. — Мы наверняка можем увидеть больше,т—тона сглатывает ком в горле. Идея приходит сразу же, пусть и не было никакой уверенности, что всё получится: подхватывая ладонями пыльцу, Коллеи старается не дать ей рассеяться с помощью энергии дендро, концентрируя ту в одном месте. Глаз бога на её поясе ярко замерцал, а вместе с ним, свет пронизал собой кончики её волос, как вдруг – удерживаемый ею золотой свет взметнулся в воздух, накрыв собой их обоих в лучистом перезвоне. Свет исчез так же быстро, как и появился. Скарамучча сперва даже не понял, что случилось: окружение переменилось, и вместо поля с цветами они вдвоём стояли внутри необычной, но тесной постройки с округлыми стенами. Сразу повеяло теплом и запахом сухих трав висящих под потолком, где тускло светил керосиновый фонарь в окружении кристаллов аметиста. — Где-то это я уже видел, — тянет он, рассматривая крохотный интерьер, и касаясь ладонью стены, ведя по причудливому рельефу глины вниз. На ней ещё были изображены явно детские рисунки, но это было здесь далеко не самым интересным. Однако от изучения дома пришлось отвлечься, стоило понять, что его спутница неожиданно притихла. Оказывается, было, от чего. Коллеи сидела на корточках у изголовья кровати, на которой уже кто-то лежал. Сразу стало ясно, что это тоже был человек, однако рассмотреть его вышло лишь подойдя ближе, и сперва из-за обилия белого и цветов юноше показалось, что он смотрит на труп. — Я.. ничего не понимаю.. Она будто смотрела сверху вниз на своё отражение: бледное, уставшее, однако застывшее в беспробудной, но мирной дрёме. В белом платье кое-где застряли веточки и поредевший мох, от чего приходит мысль, что эта “Коллеи“ была здесь явно не всегда. Всё теми же дрожащими пальцами, девушка осторожно касается лица спящей, но те тут же проходят насквозь. — Это ведь я? — Скорее всего, — негромко отзывается Скарамучча. — Интересно, это тот валука-шуна тебя сюда отнёс? — Если я здесь, то Тигнари может быть где-то рядом, — откуда в девчонке такая уверенность, он не мог понять. Однако едва она проговорила свою мысль, как буквально сразу же вышла из домика, осматриваясь уже на улице. Парня же, в свою очередь, ещё ранее заинтересовал письменный стол, к которому наконец-то у него выдалась возможность подойти. На нём лежала какая-то тетрадь с крупным почерком и примитивным слогом, явно чей-то дневник, чернильница и карта, которую Скарамучча осторожно развернул, раскладывая на столе. Тропический лес был испещрён какими-то чёрточками и красными линиями, явно понятные лишь хозяину карты, однако было место, которое выделили особенно сильно. — Кому ещё могло понадобиться это место? — он может и смутно помнил этот момент, однако при взгляде на отметку сразу всплыло в памяти, как где-то в том же месте чернилами обводил Дотторе. Странный участок леса, в котором они знали, что есть песчаный котлован с остатками руин. Но то было лишь на словах: никто так и не смог туда добраться за все недели командировки. Но что ещё странно – даже местные ничего толком о том месте не знают, как и Акаша. И лишь по словам доктора он помнил, что где-то там должна быть могила архонта увядания. Решив, что это может им пригодиться, Скарамучча ещё раз внимательно рассматривает отметку, стараясь запомнить всевозможные ориентиры. Осталось ещё понять, где они находятся сейчас, и потому отложив карту он направился вслед за Коллеи, лишь напоследок окинув её спящую версию. Сомнений в том, что это именно лис перенёс её сюда, у него не было. Остаётся только вопрос, зачем именно он это сделал. Вживую ему ещё не доводилось видеть подобные растения, что зелёными зонтиками возвышались над скромной деревенькой (если он, конечно, мог так выразиться) круглых домишек. Место будто находилось вне времени и пространства: пока сумерский лес гиб от увядания, ничего здесь будто и не слышало никогда об страшной болезни. — Значит, это и есть обитель фамильяров дендро архонта? — спрашивает больше себя, чем кого-то. Тут и там раздавались тонкие голоса и шепотки, что ещё больше подкрепляли его умозаключение, однако сейчас Скарамуччу заботило больше найти Коллеи, поделившись своими наблюдениями. Всё это время, девушка наблюдала за разговором двух людей: Тигнари и.. Едва сделав шаг, он останавливается, видя перед лисом никого иного, как Нахиду. Девочка что-то рассказывала ему, глядя на лиса снизу вверх, в то время как Коллеи просто стояла с ним рядом, как если бы присутствовала сейчас при разговоре лично. И в этот самый момент, в голове Скарамуччи что-то щёлкнуло в догадке. —иВ каждой сказке есть доля истины, — негромко выдыхает она, пожимая плечами. — По крайней мере, теперь они не будут бояться тебя. «Если мы не справимся, проследи за тем, чтобы жители Сумеру смогли идти дальше, без оглядки на прошлое.» «А ты бы разве смог просто стоять в стороне и смотреть, как человек жертвует собой ради других?» Всё это звучало в его воспоминаниях всё тем же мягким и нежным голосом, каким она сейчас говорила с Тигнари. Таким же трепетным, хоть и не дрожащим сейчас от слёз, что слова просто застряли у парня где-то в горле. «Это ты его собралась отправить на убой, Буер?» — пазл складывается сам собой. Если она знает способ, как добраться до бывшей общины Мары, значит, смертный ей был нужен не просто так. Вот только, знает ли сам Тигнари, на что божество собирается его обречь? Вряд ли он мог отказать, понимая, в каком сейчас положении была его подопечная. И тут, Коллеи оборачивается к нему. Такая счастливая, уже даже не пытаясь сдерживать слёзы радости, неожиданно беря его за руки и улыбаясь: — Всё будет хорошо! Всё обязательно будет хорошо! — говоря это, слёзы только сильнее катились по щекам. — Нахида с ним, она обязательно поможет ему! Архонты, какое счастье.. Однако, пусть Скарамучча не сказал ей ни слова, девушка всё равно ощутила что-то неладное, глядя в его глаза. — Что с тобой? — чужое счастье тронуло тенью сомнения: таким осторожным, будто надеясь, что она обозналась. Она отчётливо видела, что спутник не разделял её энтузиазма, и это не могло не беспокоить. — Что это за странное выражение лица? Он не знал, что ей сказать. Поставить перед фактом? Не поверит, ещё и решит, что это очередная попытка поиздеваться. И от молчания лучше не станет, так как она всё равно рано или поздно узнает правду. У них выбора не оставалось, кроме как дальше искать способы покинуть сон, однако он всё равно решает повременить. Явно сейчас не до того. Обхватив девичьи ладони в ответ, Скарамучча без лишних объяснений ведёт её обратно в жилище, показывая карту. — Покажи, где мы сейчас находимся,т—тпросит он, скрестив руки на груди. — Конечно, — Коллеи неуверенно пожимает плечами, явно не совсем понимая эту внезапную смену темы. И всё же, вытерев влажные дорожки на щеках, она подтянула карту ближе, рассматривая её и буквально сразу обведя пальцем подлесок недалеко от города. — Это здесь. Когда выберешься отсюда, скажи нашим, что это «Деревня лесного народца». Они поймут, о чём речь. С этими словами, пространство вокруг начало рассыпаться в золотой пыли, как и все прошлые образы. Причём так стремительно, что та водопадом заструилась им под ноги, пока они вновь не оказались в поле витражных цветов. Увиденное оставило чувство опустошения. Скарамучча и до этого знал, что боги всегда ведут свои игры, и ждать справедливости так же глупо, как пытаться сорвать с неба звёзды. Но он явно не рассчитывал, что эта “игра“ по итогу так дорого может обойтись простой девчонке, которая и так пережила всякое на своём веку, если вспоминать её призрачный образ из прошлого. От этих размышлений, его прерывает мягкое касание к щеке, на которое он обращает внимание подняв на Коллеи взгляд. — Ты выглядишь каким-то грустным.. На её слова он негромко прыснул, после чего отвёл чужую ладонь в сторону. — Давай сойдёмся на том, что я так просто радуюсь за тебя. Вот и всё. — Мм.. Ладно? Как скажешь, полагаю, — верилось ей неохотно, но понимая, что разговор в этом русле дальше всё равно не пойдёт, Коллеи всё же кивает. — Куда теперь? Действительно, куда? Взглянув в сторону исполинского древа, что уже не казалось таким далёким, промелькнула шальная мысль: раз сюда стекались все воспоминания и знания, значит здесь они могут найти сведения о Маре и как с ней бороться. А так же, возможно, как по итогу они вдвоём могут “хвостатому“ помочь.