Цикл перерождения

«Мир как будто надвое расколот, За витрины голубым стеклом Тихо плачет манекен бесполый Кукла с человеческим лицом. Просит одинокими ночами Просит он у неба одного: Чтоб огонь от искры изначальной Разгорелся в сердце у него.» ©Пикник - Кукла с человеческим лицом Akira Yamaoka – Theme of Laura Весь оставшийся путь они шли молча, каждый погрузившись в свои мысли. Всё произошедшее ранее успело морально измотать их обоих, потому не удивительно, что сейчас они оба нуждались хотя бы в небольшой частичке личного пространства, где можно было хорошо всё обдумать. Скарамучче всё не давало покоя увиденное в воспоминаниях Тигнари. Буер знала, что они вдвоём по итогу их найдут? Явно не исключено.. Тогда непонятно было, на что она рассчитывала. У юноши и до этого желания помогать архонту особо не было, а сейчас и исчезло понимание, ради чего ему за неё впрягаться. Если он вернётся – никто из жителей Сумеру рад ему не будет, и того гляди повторит судьбу своей бывшей коллеги. А на другой чаше весов его размышлений была Коллеи, которая просто попала под горячую руку и рисковала пойти в расход так же, как и её опекун. Ставила на это Буер или нет, а выложенные ею карты так или иначе вынуждали вмешаться, хочет он этого или нет. — Я вот всё думаю, — неожиданно подала голос девушка, на который юноша реагирует коротким «М?». — По поводу “прощения“.. Вдруг, Нахида действительно просчиталась, и это не тебя должны простить, а всё таки ты? Не сразу уловив суть вопроса, Скарамучча замедлил шаг, пока и вовсе не остановился. — Я? Кого именно? — Не смотри на меня так, это просто предположение, — Коллеи неловко отвела взгляд, поворушив волосы на затылке. — Понимаешь.. Я проходила через такое. Порой обиды прошлого могут начать сильно нас тормозить, и потому нужно дать себе возможность если и не простить, то хотя бы отпустить их. Вдруг, ты должен простить ту, чей облик принял мираж. Он? Простить Сёгуна Райден? Ту, что просто выкинула его, как ненужный мусор, посчитав слабым сосудом для гнозиса? Даже сама мысль об этом вызывала смех. Ох, если бы ещё ей было хоть какое-то дело до его «Я тебя прощаю». Скарамучча даже уже не был уверен, что его создательница всё ещё помнит о нём. Появилось дикое желание съязвить, надавить на больное встречным вопросом «Дотторе ты тоже выходит простила за всё то, что он с тобой сделал?», однако что-то помогло ему сдержаться. Сейчас явно было не до этого. — Нет, — лишь отвечает он сухо, продолжив идти. Когда они уже добрались к подножию Ирминсуля, было решено остановиться. Древо и без того было огромным, а пробираться к его стволу по извилистым корням займёт слишком много времени, да и к тому же не вызывало никакого доверия. И всё же, даже во сне чувствовалась сила всей той энергетики, что от него исходила. Но при всём его величии, видно, что с древом что-то было не так. Свет от его ветвей чудился каким-то тусклым, и с них то и дело слетали листья, будто дерево или готовилось к осени, или неумолимо теряло силы. Хотя, вспоминая, как в одном из видений юноши оно и вовсе было объято пламенем, от истины то явно не далеко. Один из таких листков медленно провальсировал к ним по воздуху, пока Скарамучча его не поймал, а тот и вовсе исчез, словно был создан из пепла. — Просто спросить и всё? — для достоверности взглянув на парня, Коллеи осторожно подошла к одному из корней, пытаясь сообразить, как же к нему подступиться. Что забавно, резонируя с дендро гнозисом, волосы у той вновь мягко светились на концах, как и глаз бога. Однако стоило ей протянуть руку, как Скарамучча тут же её перехватывает, отводя девушку в сторону. — Подожди, давай лучше я. Нет никакой гарантии, что ты не помутишься рассудком от увиденного, — опасения были далеко не беспочвенны, особенно если учесть, сколько наций в итоге погибло из-за запретных знаний. Благо, девчонка не спорит с ним и спокойно отходит назад. Ему и самому стоило быть осторожным. С ума может и не сойдёт, хотя и такое возможно, однако были ещё риски, о которых он решил умолчать. Например, болезнь, тронувшая дерево могла спокойно передаться и им. Но он всё равно старается не медлить, чтобы не вызвать у спутницы лишних сомнений, и немного погодя осторожно прикладывает ладонь к жилистой древесине, в голове прокрутив вопрос: «Что в действительности надо сделать, чтобы проснуться?» И.. ничего не происходит. Совсем. Скарамучча простоял так достаточно долго в его понимании, чтобы уже точно увидеть хоть что-то, однако перед глазами как были корни Ирминсуля, так и оставались. Слишком самонадеянно было думать, что древо ответит ему? Бред.. просто какой-то бред.. Стоило больших усилий не показать, как происходящее его взволновало, но он позволяет себе сделать сдержанный, едва уловимый вдох. Никогда бы не подумал, что будет так сильно нуждаться в дыхании. «Кто такая Мара?» Новый вопрос пронёсся в голове как-то рефлекторно, явно не подумав. Ему в принципе уже известен на него ответ, однако беглая мысль не дала ему сформулировать вопрос более корректно, по делу. Но неожиданно, крохи и без того тусклого света померкли перед глазами, и Скарамучча невольно отшатнулся, осознав себя в полной темноте. Коллеи исчезла. Дерево, цветы, да в принципе всё пропало, будто ничего и не было. Остался только он наедине с неожиданно накрывшим его страхом перед неизвестностью из-за собственной уязвимости. Что происходит? Именно так запретные знания убивают человека? Деваться было некуда. Делает шаг назад, а он никак не отзывается, как если бы пространство поглощало все звуки. А в попытке сказать хоть слово, он вдруг понял, что и тело то вовсе не принадлежало ему. Подняв перед собой руки, он увидел детские ладошки, в которых он держал непонятный предмет состоящий из латунного обруча и привязанной к нему косички с перьями и бусинами. «Буер?» Скарамучча не был уверен, но ассоциация пришла именно эта. Да даже платье было то же, хоть и больше деталей разглядеть он никак не мог. Ничего толком не понимая, он поднимает взгляд перед собой, и неожиданно замечает перед собой ещё одного человека в нескольких метрах от себя Женщина была смутно ему знакомой, имела белые, длинные волосы с зелёным отливом на концах, а так же заострённые уши и белое платье в пол, украшенное орнаментом из зелёных и золотых вставок. Не мог вспомнить, когда видел её, но точно был уверен, что она раньше уже ему являлась. Такая величественная, статная, но в глазах читалась просто непомерная усталость, граничащая с болью. Она смотрела куда-то сквозь него, стоя на одном месте и сложив руки на животе, будто бы та была и не жива вовсе. Только потом Скарамучча заметил в ней что-то странное, когда по её плечам и талии поползли ветви с молодой листвой. Ему оставалось только молча наблюдать за сюрреалистичной сценой, не в силах что либо сказать и сделать. Он видел, как ветви прорастали сквозь неё, от чего руки в какой-то момент просто безвольно задрались над головой, пока её постепенно поглощало дерево. Молодое, с гладкой корой и листьями, как у обычной цуйхуа. Но ощущения от него были давящими и тревожными, как если бы что-то на подсознательном уровне чувствовало в нём опасность. «Пусть мир забудет меня..» Её слова эхом проносятся в пространстве. Даже нет, не так, а прямиком в его голове, будто бы вбив тем самым эту мысль ему в подкорку, не давая возможности возразить. Однако так или иначе, в какой-то момент он ощущает, что кто-то тянет его со спины за плечи, стараясь тем самым увести от происходящего. И у него это получается, заставляя Скарамуччу словно вынырнуть из наваждения, и при этом упасть где-то на спину, оказавшись придавленным сверху человеком. — Архонты, ты в порядке?! — голос Коллеи окончательно помог ему прийти в себя, осознав при этом, что его кожа на лице и шее каким-то образом умудрилась взмокреть. — Тебя трясло, как в припадке. Что ты там видел? Разум прояснялся. Вместе с этим возвращалась какая никакая чувствительность. А глядя на то, как девушка нависала над ним сверху и всё так же обеспокоенно сверлила его взглядом, приходило понимание, что поля с цветами всё так же не было. Пространство не было той всепоглощающей пустотой, Скарамучча убедился в этом из-за ощущения древесины под ладонями, а ещё увидев тусклый свет лампы над письменным столом, который он разглядел за спиной девчонки. Но, что ещё странно, лёжа так какое-то время на полу ему вдруг начало казаться, что комната медленно покачивалась из стороны в сторону. — Где мы на этот раз? — Я не знаю, — Коллеи напряжённо выдохнула, собираясь с мыслями. — Точнее.. Я видела, что ты чего-то испугался, но не знала, как тебе помочь. Поэтому не придумала ничего лучше, как затащить тебя в чьё-то воспоминание. От очередного наклона где-то жалобно заскрипело дерево. Такие ощущения ни с чем не спутаешь – они вдвоем очутились на корабле. Причём таком ветхом, что было удивительно, как эта посудина в принципе оставалась на ходу. Скарамучча предпринимает попытку подняться, на которую Коллеи тут же вскакивает, и вот они уже оба осматривают каюту. — Что за запах.. — удивительно, как во сне идеально передавались возможные запахи: дерева, лака, сырости и рыбы. Однако, что это был за сладковатый, приторный запах где-то на периферии других, оставалось только догадываться. И тут, девушка как с языка снимает: — Мертвечина. От её догадки он хмурится. Не похоже, что судно было брошено: оставлять керосинку без присмотра было смерти подобно, значит хозяин её был где-то рядом. Если, конечно, то в один момент не опустело, или всю команду не умертвило какое-нибудь явление. Но в противовес его размышлениям, в каюте раздаётся сдавленный стон, на который двое визитёров тут же замирают. — А? Он прозвучал откуда-то с дальнего конца, куда свет не доставал. Однако, привыкнув к полутьме, при детальном рассмотрении можно было узнать очертания клетки, с одной стороны, кое-как прикрытой брезентом. По размерам не совсем понятно, человек там находился или крупное животное: его хозяин так или иначе не особо заботился об более-менее приемлемых условиях. Если кто-то и был здесь, то явно не по своей воле. — Не смотри, — глухо отзывается Скарамучча, качая головой, когда девушка переводит на него встревоженный взгляд. — Ты ничем ему не поможешь. Существо продолжало кряхтеть и тихо стонать, будто чувствуя чужое присутствие, однако парень более чем был прав. Девушка встаёт к нему ближе, тем самым безмолвно соглашаясь, и они оба переводят внимание на самый примечательный здесь предмет – письменный стол. Он был завален всем, чем только можно: перья, чернильница, мел, карты, как и всего Тейвата, так и отдельных местностей с необходимыми на ней пометками. А также потрёпанная, местами покрытая бурыми пятнами записная книжка и письмо, рядом с которым лежал конверт с сургучной печатью. Герб Снежной. А на письме вместе с элегантной подписью была печать фатуи. Бездна бы их побрала, кто бы сомневался, что из всех возможных кораблей их занесёт именно на фатуйский. Прихватив письмо по краям, Скарамучча принялся изучать текст: «Доктор, мой бесценный друг и товарищ, спешу обратиться к тебе лично, минуя формальности деловой переписки. До меня дошли сведения о делах в Сумеру, а также результаты вашей командировки, потому я снимаю с тебя обязанность врать мне с три короба в своих отчётах о том, куда и на что пошло финансирование Банка Северного Королевства. То будут твои личные счёты вместе с Дельцом. Для меня подобный исход был более чем вероятен, хоть и безусловно, я верила в лучшее, когда отправляла тебя туда по твоему запросу. Однако, при всех потерях как с финансовой стороны, так и со стороны численности солдат, я вынуждена отдать приказ об отступлении. Времени на размышления у тебя и твоих подчинённых нет. Как только письмо будет прочитано – ты уже должен быть в пути на родину, перебросив остатки своих сил на границу Фонтейна под руководством Слуги, ожидая дальнейших указаний. При всём твоём строптивом характере ты обязан повиноваться в соображениях собственной безопасности, однако продолжать следить за ситуацией в Сумеру. На данный момент мы не можем никак повлиять на угрозу, что идёт из мира грёз. Но при всём этом, я велю вам быть готовыми к новому всплеску скверны на границе, а также безоговорочной помощи в её удержании в интересах Снежной.

С уважением, её высочество Царица.»

Он помнил это письмо. Дотторе действительно получил его аккурат перед тем, как в Сумеру начался переворот. Не сказать, что ситуация тогда в столице обстояла стабильно, однако приказ об “стратегическом отступлении“ поверг в изумление их обоих. Учитывая факт, что о нём в приказе не было ни слова, и ему как тогдашнему архонту нужно было оставаться в городе. Скарамучча кладёт его на место, переключаясь на остальные предметы на столе, сразу найдя карту с уже знакомой ему отметкой. Он более чем был уверен, что она совпадала. Только нарисованная Доктором граница была куда более конкретной, чем то, что рисовал Тигнари. А ещё юноша заметил странный, небольшой кружок с указывающей на него стрелкой, где-то со стороны Руин Дахри. Обозначений и пояснений Скарамучча не нашёл, однако стоило поднять карту, чтобы рассмотреть поближе, как внимание привлекли фотокарточки под ней. На первой был запечатлён лес. То ли плёнка в этот момент подвела, то ли настройки светокоррекции были выставлены как-то не верно, но фотография получилась мрачной и серой, выделяя тем самым необычное дерево в центре кадра – мёртвое, полое изнутри. Сзади ничего не было написано, однако уже на второй нашлась небольшая заметка: «Возможный вход в храм, никакие из предоставленных средств не помогли в продвижении». То, что парень увидел на второй фотографии, вызвало невольный холодок на загривке. В свете вспышки камеры был запечатлён мраморный барельеф где-то под землёй, будучи полностью туда вмурованным. Снимок был сделан под таким углом, что не получалось понять его размеры, и в какой именно плоскости он находится, однако, что хорошо передал фотограф, так это рисунок на нём в виде выложенной мозаикой бело-серой паучихой. Храм, паук, могила Мары.. Ещё и то видение с женщиной, через которую прорастало дерево. Точно ли ещё они не опоздали? — Тут чей-то дневник, — неожиданно тишину прервал голос Коллеи, склонившейся над той самой записной книжкой. Обложка была безбожно испорчена, но написанное внутри особо не было тронуто внешними факторами. Текст был непонятен из-за его же автора. Первые записи ещё были относительно читабельными. Почерк человека дрожал, но из записей выходило понять, что это правда был дневник некого мужчины, застрявшего со своим братом в Пардис-Дхяй, судя по всему, уже тогда окружённого зоной увядания. Дат его хозяин не ставил, ограничившись лишь разделами в виде дней. Они оба были изрядно вымотаны, и в одном из дней было даже в деталях расписано, как автор пытался самостоятельно вправить брату открытый перелом, дабы у них была возможность покинуть сад. Однако за неимением необходимых лекарств и запасов воды, в ране закономерно пошло заражение. Эти люди с самого начала были обречены на гибель. На страницах было хорошо видно всю степень развивающегося безумия. Брат автора через несколько дней скончался, что он заметил далеко не сразу, ещё какое-то время ведя с ним беседу о том, что же их двоих тревожило. Но даже после своей смерти, тот продолжал говорить с ним, несмотря на попытки автора не обращать на него внимание, и даже предлагать вкусить своей плоти, чтобы тот в итоге не последовал за ним. И вроде как это был уже верный знак покинуть питомник как можно быстрее, но.. Скарамучча не брезговал, но записи с подробным описанием, как мужчина начал срезать с трупа куски мяса, он пропускал одну за другой. Почерк становился размашистым, все слова в предложении сливались в одно большое и едва разборчивое, приправляя жирными и тёмными каплями отпечатков пальцев. В своём помешательстве автор уже рассказывал не только о говорящем с ним брате, но и о некой рогатой женщине, пришедшей к нему. — Интересно, и как быстро её высочество поймёт, что ты опять ослушался? Неожиданно, за дверью раздаётся мужской голос, заставивший парня отвлечься от чтения. Такой громкий, насмешливый, явно говоря о том, что его обладатель был лишь немного старше двадцати, в то время как голос собеседника был глубоким и бархатным, выражающим полное спокойствие и зрелость. — Она наверняка это предвидела. Да и, я сделал, как она просила – отступил. Просто к моей же досаде, необходимое сейчас оборудование находится всё ещё в пустыне. Хотя, я даже успел истосковаться по заснеженным пейзажам.. — Дотторе, — шепнула Коллеи осторожно. Конечно, это всё было лишь сном и воспоминаниями, однако шуметь не стоило хотя бы из соображений слышимости. Юноша лишь коротко кивнул ей в ответ, продолжая слушать. — Просто признай, что ты не хочешь позориться перед Царицей, что умудрился упустить сразу оба гнозиса. Тебе просто нечего ей предложить. — Не упустил, а оставил возможность Сумеру отдать мне их добровольно. — С чего он решил, что Нахида пойдёт на это?—тихо спрашивает девушка. «Потому что она точно понимает, что Царица всё равно своё заберёт, как было с другими, а война с явно превосходящей по силе страной Сумеру сейчас не нужна», хотел было ответить он, однако вмешательство третьего голоса заставило повременить, всколыхнув что-то в памяти. — Не хочешь марать руки? Как интересно.. С чего это вдруг? — Скарамучча знал о сегментах Дотторе и даже видел, как те ассистентировали его во время опытов, однако если визгливый голос с большей вероятностью принадлежал одному из них, то этот парень бы охарактеризовал как тот, которого не должно было здесь звучать. Размеренный, вкрадчивый, с некой картавостью, которая обычно присуща фонтейнцам. Это заставило Скарамуччу медленно подойти к двери: опасливо, крадучись, как если бы люди за ней могли обратить на него ненужное внимание. Если он откроет её, то что там увидит? Дотторе со своими двойниками, так и продолжающих болтать о насущном? Или, там действительно был тот, кого время должно было забрать в первую очередь? Внутри всё пребывало в неистовстве от противоречий, сжимаясь в комок. Вдруг это просто игры его разума.. Но почему тогда именно он? Коллеи коснулась его плеча, не понимая, что происходит. Ей этот голос ни о чём не говорил, а он сам не знал, стоит ли ему проверять. Но вдруг это был знак? Возможность прояснить что-то в его прошлом, куда он бесповоротно, казалось бы, сжёг все мосты. Кукольная ладонь обхватывает ручку, сжав её до скрипа шарниров, и Скарамучча толкает её вперёд. На мгновение, хлынувший свет заставил его зажмуриться. Закрывшись рукавами, он старался проморгаться, и когда это у него всё же получилось, вместо каюты корабля он вновь очутился в поместье на Татарасуне. — Коллеи? — позвал он, понимая, что девушки нигде не было рядом. В доме повисла всё та же мертвенная тишина. Совпадений было слишком много, чтобы просто быть случайностью. Сначала голос Эшера, теперь их дом, будто бы ещё даже не тронутый упадком из-за воздействия татаригами. Нет.. То, что он сейчас видел, было куда раньше, и раз улыбчивый фонтейнец нарисовался в воспоминаниях Дотторе, значит он должен быть где-то рядом. Но кому тогда принадлежали образы, что он видел сейчас? Дотторе? Эшеру? Или ему самому? Напряжение крутило у него в груди, заставляя сдавленно выдохнуть. Если будет бояться – ничего не решится. Потому сняв из-под множества слоёв тонкий, чёрный пояс, он подвязал им рукава, дабы те не мешали ему в дальнейшем, а после подойдя к шкафу с катанами вытащил оттуда одну, рассекая воздух резким выпадом. Хоть будет чем отрезать Райден голову при случае. Однако, ему не давала покоя тишина. Удивительно мирная, ничего не предвещающая. Если судить по сумеркам за окном, в это время в поместье должно быть людно и шумно, однако этот вечер по какой-то причине стал исключением. Хотя, прислушавшись, можно было услышать, как ветер прибил к стеклу дождевые капли. — Коллеи! — позвал Скарамучча на сей раз громче, отодвигая сёдзи и выходя в коридор. Планировка поменялась: коридор странно петлял и комнат будто стало больше, напоминая собой лабиринт. Отводит ширму, а за ней ещё один выход в коридор, ведущий к очередной двери в другой такой же. Юноша шёл среди них, даже уже не совсем уверенный, что мог бы найти путь назад. Коридоры не вели его в тупики, а наоборот, заводили всё дальше и глубже, где помимо его шагов слышно было лишь ветер, воющий над крышей. Похоже, начиналась буря.. Проходя сквозь очередное сёдзи, ему вдруг в голову пришла мысль, за которую в реальности он бы сам себе не задумываясь дал по рукам. Но понимая, что он так и дальше будет блуждать среди комнат и дверей как неприкаянный, Скарамучча глубоко вздыхает, прежде чем вогнать клинок в ширму, разрезая. — Что мы получили после применения новой технологии? Странный чёрный дым, нарастающие производственные проблемы.. Рабочие больше устают, количество несчастных случаев растёт угрожающими темпами. Скарамучча встрепенулся, встав посреди коридора и в недоумении осмотревшись. Нива.. его голос был одновременно и всюду, и будто бы где-то недостижимо далеко, не давая сориентироваться. Сон всё ещё диктовал свои условия, даже будучи в чужих воспоминаниях. — А недавно, как вы знаете, из-за странных грязевых отложений внутри горна погибли люди. Мы не дали правде просочиться наружу, но всё же я подозреваю, что вы знаете обо всём лучше меня. Шарниры скрипнула от крепкого сжатия рукояти клинка. Кому он это всё говорит? Эшеру? Что, бездна бы всех побрала, тут вообще происходит? Внутри непроизвольно всё сжалось не то в беспокойстве, не то в подступающем гневе. Очередной выпад – меч с шорохом разрезает сёдзи, позволяя юноше пройти дальше. — Никто из тех, кто отправился за помощью, не вернулся. Теперь наш общий друг, Кабукимоно, везёт золотое перо на остров Наруками, чтобы добиться аудиенции с Сёгуном. Это наша последняя надежда. Но всё это вас не беспокоит, правда, господин Эшер? Нисколько.. иначе, почему вы до сих пор стоите здесь с улыбкой на лице? Каждое слово бывшего друга подстрекало Скарамуччу ускориться, пронзать ширму перед собой агрессивнее и без промедления, разрывая ту уже своим телом. Что-то здесь не так.. Значит, этот разговор точно случился уже после его отбытия. Он просто не мог видеть, что же на Татарасуне в этот момент произошло на самом деле. И этот Эшер.. Зачем ему всё это было нужно? В ответ раздаётся вкрадчивый голос фонтейнца, будто бы правда сейчас улыбаясь. — Я просто удивляюсь, что вы наконец решили открыть карты. Уверен, вы уже давно вынашиваете эти подозрения. Беспокойство в груди росло непростительно быстро. Он ничего не видел и не знал, что там сейчас происходит, но будто предчувствовал, что вот-вот что-то должно случиться. Не просто так Эшер оказался в воспоминаниях Дотторе. Не просто так он видит сейчас именно Татарасуну. Если всё, что случилось с горном, было дело рук Эшера, он мог работать всё это время на фатуи? Почему Нива ничего ему не сказал? — Довольно, Эшер! Я стою здесь, потому что пагубные силы свирепствуют в горне. Кто-то должен отправиться в опасную зону с твоим устройством, чтобы очистить её от яда. Я руковожу этим местом, поэтому возьму на себя ответственность и отправлюсь на встречу смерти. А ты? Чего ты ждёшь? — По вашим глазам я вижу, что вы мне не верите. — Дело зашло слишком далеко, нет смысла продолжать этот спектакль. Кто бы ты ни был, ты отлично справляешься с планом уничтожения Татарасуны. Я хочу знать одно: чего ты ждёшь? Какие ещё ответы хочешь получить? Скарамучча надеялся успеть. Не было уверенности, что выбранный им путь был правильным, но он продолжал идти напролом вперёд, выбегая в очередной коридор в поисках нужной комнаты. — Честно говоря, я просто жду нужного момента. В какой-то момент юноша понял, что голоса в своём звучании приобрели конкретное направление, заставляя следовать за ними уже судорожно, не скрывая стука своих гэта. И когда Скарамучча оказался у нужной ширмы, чтобы распахнуть её, до его ушей донёсся скрежет клинка, с размаху вошедшего в человеческую плоть. — Такого момента, как сейчас — дослушать тебя и не позволить попасть в горн. — Нива! — крик вырвался непроизвольно, едва створка отъехала в сторону с характерным шорохом. Следом раздался глухой удар упавшего тела, и парень наконец-то увидел результат случившейся много столетий назад рандеву. Его друг хрипел и кашлял на полу, придерживая ладонью бок, под которым на белой ткани юкаты начало вырисовываться тёмное пятно крови. Слишком быстро.. почему, бездна, так быстро? Стоявший с кровавым клинком ублюдок явно знал, куда бить, беспристрастно наблюдая, как его оппонент постепенно истекал кровью. А Скарамучча, тем временем, сразу подлетает к Ниве роняя рядом катану, будто бы правда мог ему помочь. Но, как и в прошлый раз, его руки просто проходили сквозь человека, не позволяя прервать воспоминание. — Хах.. всё же, ты чуть умнее, чем я ожидал, — хрипло усмехнулся Эшер, смахивая взмахом ножа с лезвия тёмные капли, прежде чем вернуть тот в ножны. — Я думал, что хорошо замаскировался хотя бы в первые дни после приезда. Но оказывается, ваши люди с самого начала разведывали информацию обо мне. Путь из Инадзумы в Фонтейн не близкий, но даже это их не остановило. А в конце концов им удалось выяснить, что Эшер – это псевдоним, и что я вовсе не из Фонтейна.. Но вы всё равно и близко не представляете, кто я и что ищу в Татарасуне. Ты действительно думал, что сможешь помешать моим планам? Скарамуччу трясло. Глядя на Эшера снизу вверх, тяжело было поверить, что этот простодушный человек мог так улыбаться, глядя на чужую смерть. Нет.. в простом человеке никогда не будет столько цинизма. Боль, страх, жадность и зависть – да. Но на большее их просто не хватит. А такие, как сам Скарамучча, всегда будут считать людей расходным материалом. Почему же сейчас ему было не всё равно? Почему не всё равно на человека, про которого считал, что тот его предал? — Что же.. кха.. если ты меня убьёшь.. некому будет идти в горн, — Нива говорит это с таким смиренным спокойствием, что Скарамучча сразу переводит на него взгляд. А тот, в свою очередь, продолжал волком смотреть на убийцу. — Ты хочешь всё здесь уничтожить.. верно?.. — Вовсе нет. Есть ещё один человек, хотя некоторые люди не считают его за человека. Ты сказал ему однажды: «Ты не кукла, а такой же человек. Просто без сердца». Он помнил эти слова. В них и тогда тяжело было поверить, куда уж сейчас, когда он полностью смирился со своей природой. Его кожа холоднее человеческой, а жизнь уже исчисляется веками. Да и сердце.. Может, его и не было в привычном для людей понимании, но сейчас что-то однозначно болезненно сжималось и колотилось внутри него, теряя контроль над тем, что он сейчас видел. Скарамучча протягивает ладонь, касаясь подбородка Нивы, будто бы тем самым стирая дорожку потёкшей крови, пока тот продолжал говорить: — Те, кто стоят за тобой, рано или поздно будут разоблачены.. Но.. всё это – бессмысленно.. Чего ты пытаешься добиться? Ради чего тебе всё усложнять? И Скарамучча уже знал ответ. Пазл в голове окончательно сложился, уже не вызвав в нём никакого шока от услышанного вслед. Лишь беспомощную злобу от понимания, что всё это время им просто вертели, как хотели. — Нисколько не усложняю. Терпение – добродетель, которой у меня в избытке. Всё это – часть тщательно контролируемого эксперимента. Конечно, если тебе интересно, я готов раскрыть своё истинное лицо. Я – один из предвестников фатуи, можешь называть меня «Доктор». Всё, во что он верил – было ложью. От начала и до конца, даже когда он, казалось бы, достиг желаемого и стал новым архонтом Сумеру. Вся его чёртова жизнь оказалась просто спектаклем и экспериментом конченого ублюдка, сейчас вальяжно расхаживающего вокруг них с Нивой, будто падальщик. Дотторе.. Он всегда был с ним рядом, и Скарамучча вполне легко мог свернуть ему шею, знай бы обо всём с самого начала. —иФатуи?.. Что ты.. задумал? — Просто хочу немного усложнить жизнь вашей стране. — Поэтому ты изменил технологию? Чтобы максимально пробудить пагубные силы в.. кристальном костном мозге? — Удивительно.. даже такой праведник, как ты, перед лицом смерти показал волчий оскал. Ты верно подметил, моё устройство работает именно так, как ты и сказал. Лишь оно может предотвратить катастрофу и замести следы. Вот только.. предназначалось оно не тебе. Когда ты полон ненависти – злу легче завладеть тобой. Поддайся своей ярости. Я хочу посмотреть, что будет, если поместить сердце полное ненависти в ничего не подозревающую куклу. Не ты, так кто-то другой им воспользуется. Иначе зачем человеку дружить с представителем другого вида? Руки сжимаются в кулаки. Скарамучча не слышит, как его кто-то неустанно зовёт где-то на задворках его сознания. Просто не хочет слышать, чувствуя, что злость внутри отчаянно требует выхода. Ему хотелось взять лежащую рядом катану и с размаху всадить её мужчине в грудную клетку.. Нет, не так. Куда-то, где это будет так же не сразу смертельно, заставляя ублюдка мучиться и истекать кровью, как сейчас Ниву. Резать, резать и резать.. — Если ты отдашь ему.. моё сердце, скажи, что и господин Нагамаса, и я.. всегда считали его.. одним из нас. Ему не нужно ничего доказывать. Не все люди.. используют других ради выгоды. Так поступают лишь такие, как ты.. Но голос друга словно отрезвляет его. Совсем немного, как если бы его просто в этот момент окатили холодной водой, оставив дрожь в руках и тяжело вздымающуюся грудь от сбитого дыхания. Чужое лицо совсем побледнело, и на рефлекторную попытку Скарамуччи его подхватить, Нива заваливается на пол всем телом, окончательно затихнув. В ушах зазвенело. — Господин Нива, время всё расставит по своим местам. Твой кукольный друг станет человеком? Конечно, нет. Это невозможно, — проходя рядом, Дотторе пихает мужчину под бок сапогом. — Господин Нива? Уже мёртв.. какая жалость. «..Уже мёртв..» Скарамучча не сразу понял, когда же его успели обхватить чьи-то руки, прижимая к себе. Перед глазами повисла мутная пелена, не позволяя уже толком разглядеть безвольно лежащий перед ним труп, и то явно было не из-за сна. Не из-за того, что воспоминание начало прерываться, и юноша понял это, когда над головой прозвучал вкрадчивый голос Коллеи, повторяя мантрой «Тише-тише», а по щекам покатились первые слёзы. Он не сопротивлялся, однако пальцы начали шарить по полу, в поисках меча. Остатки слов Дотторе пронеслись в сознании шлейфом золотой пыльцы, растворяя собой видение: «Шут, твоё задание я выполнил. Сделал брешь, чтобы влиять на дела в Инадзуме. Было весело. Позволь мне представить тебе куклу. Если от него будет польза, он станет нашим новым товарищем. В противном случае.. просто сотрём его в пыль.» — Тише.. Тише, всё закончилось, — Коллеи гладила его по волосам, позволяя носом уткнуться себе в изгиб шеи. Она не знала, что ей и думать: став свидетельницей случившегося от начала и до конца, девушка не ожидала, что найдёт друга в таком состоянии. И если её увиденное просто потрясло, то Скарамуччу – сломало, и актёрской игрой это явно не было. Ладонями она растирали слёзы на чужих щеках.—Я с тобой.. Я всё ещё с тобой.. Человек в её руках продолжал мелко дрожать, пока они вдвоём сидели в окружении витражных цветов. Коллеи самой хотелось плакать, чувствуя сострадание если и не к бывшему предвестнику, то уж точно к погибшему ни за что кузнецу. И тут, девушка поняла, что слышит тихий смех юноши: нервный, дрожащий, с каждой секундой тот становился громче, пока Скарамучча не зашёлся в заливистом хохоте сквозь слёзы. — Дотторе.. — молвил он в помешательстве, в конце концов просто выплюнув надрывно. — Дотторе, отродье, я убью тебя!.. Коллеи понимала, что тут она не сможет помочь. Лишь продолжала гладить чужие волосы, глядя перед собой в полном опустошении. И тут, она заметила, как некоторые волоски её локонов поднялись в воздух, будто при статическом токе. Холод пробежался по спине от осознания, и в подтверждение её мыслям, она услышала тяжёлые шаги доспех. — Архонты, — в ужасе прошептала она, сразу принявшись тормошить парня в своих объятиях. — Райден здесь, Сора! Ты слышишь меня?! Воздух наэлектризовался. С каждым её шагом бутоны цветов жалобно дребезжали, пока воительница всё в том же рогатом шлеме вскинула сияющий клинок, вызывая оппонента на дуэль. В голове Скарамуччи было столько мыслей пару мгновений ранее, но стоило ощутить присутствие призрака - всё испарилось, разрешилось. Дотторе.. Нет, был ещё один человек, который хоть и косвенно, но был виноват. — Не уйди ты в Эвтюмию, всё было бы нормально, — говоря это, он сжал рукоять меча, чувствуя, как по рукам начали бегать короткие вспышки молний, от чего Коллеи испуганно отпрянула. Его взгляд потемнел. — Стёрла бы меня в порошок, и этого бы просто не случилось.. Больше, чем боль, он чувствовал в этот момент ярость. Ту, от которой тело горит, а разум кричит в агонии, желая выплеснуть её всю наружу. Скарамучча поднимается с колен, чуть шатаясь на месте: волосы спутались, а лицо было мокрым от слёз. Но он всё равно вскинул катану в ответ, принимая вызов божества. И едва Коллеи опомнилась, как тот стремглав кинулся Райден навстречу, скрестив с ней клинки в одной резкой вспышке молнии. — Сора! Сталь двух мечей задребезжала от усилия, но лезвия расцепились, сойдясь в новом ударе, который Скарамучча парировал, уходя в сторону, прежде чем оппонентка предприняла попытку его зарубить. Он был маленьким и быстрым, а также не стеснён тяжёлой бронёй, но даже несмотря на бушующий внутри него гнев, он всё ещё помнил ошибки прошлых сражений. «..Ненавижу, ненавижу! Сдохни!..» Они оба ловко отбивали удары друг друга, не давая себя даже поцарапать. Со стороны это выглядело как бой с тенью - как Райден легко предсказывала удары своего создания, так и Скарамучча ничуть ей не уступал, атакуя с каждым разом только яростнее, пытаясь отсечь той голову. Однако один из таких ударов по итогу попал в блок, и по пурпурному сиянию электро Коллеи поняла, что пришло время вмешаться. Пролетевшая мимо стрела выиграла Скарамучче ещё секунду и, парировав, удар прошёл мимо метнувшегося в сторону юноши. От неё самой толку сейчас явно будет мало, но, если девушка прикроет его на пути к уязвимому месту призрака - мираж спадёт. Он ждал, когда та откроется. Какой бы Райден не была воительницей, но даже она может ошибиться. И когда в очередном выпаде она отбила стрелу Коллеи, Скарамучча вдруг наотмашь полоснул лезвием по шлему, заставив всю броню на миг пошатнуться. Промазал, но.. Юноша замирает, тяжело дыша. Стальная рука доспеха вдруг тянется к деформированному ударом шлему, снимая его одним резким взмахом, и им на обозрение показалось лицо. Лицо не Сёгуна Райден, как Скарамучча изначально мог подумать, а его собственное. — Какого.. — они с Коллеи произнесли это одновременно, явно уже вдвоём не понимая, что происходит. Скарамучча начал медленно пятиться от двойника, пока тот отбросив шлем в сторону вдруг не взметнул меч для удара. — Сора, назад! Он едва успел отбить удар, принимая следующий в отчаянном блоке. Что это всё значит? Кто был этот человек, так похожий на него? Клинки лязгали и отбивали друг о друга отсветы молний, пока Скарамучча стремительно отступал назад. «..Ты не сможешь выбраться, пока вся та ненависть, из которой был создан призрак, не будет прощена..» «..Вдруг, это именно ты должен простить..» «..Кого же ты так отчаянно ненавидишь, Куникудзуши?..» Скарамучча уже не атаковал, а старался защититься. Ярость, что он ранее выплеснул на существо, начала возвращаться к нему в троекратном объёме, и вот уже атаки двойника полнились ею с каждым ударом, давая всё меньше возможности для передышки. Пока в один момент, удар вдруг не пришёл с такой силой, что не удержав его в блоке клинок просто проскользил по лезвию вниз, минуя гарду и саданув по и так уже ранее разбитому предплечью, окончательно его сломав. До ушей Коллеи донёсся звук отлетевшего в сторону меча и надсадный крик, в котором оказавшись безоружным юноша чуть было не встретил новый выпад. — Стой! — подхватив катану на бегу, Коллеи приняла удар на себя, и удерживая его в блоке крикнула. — Нельзя так себя ненавидеть! Ничего не поменяется от того, что ты так жаждешь себя убить! Двойник парирует, но тут же отступает, ясно давая понять, что пришёл он сюда далеко не за девушкой. Но та, расставив руки в попытке защиты, продолжила говорить: — Я тоже теряла близких. Я знаю, что это такое — желать умереть из-за мыслей, что лучше уже не будет. Пожалуйста, прислушайся ко мне, тот парень не хотел бы видеть тебя сейчас в таком состоянии! Физическая боль постепенно притуплялась, отходила на задний план, хоть он и продолжал прижимать к груди руку, что почти до локтя оказалась раздроблена в крошево. Идиотка.. Совсем ещё жизни не видела и говорит при этом, что понимает его? Сама только недавно грозилась разбить ему голову за своих близких, но сейчас вдруг вступилась за него, не зная, сколько на самом деле у Скарамуччи грехов за спиной. «..Может, так оно и должно быть. У меня нет иного предназначения, кроме как сдохнуть..» — Не смей.. меня жалеть, — парень отводит её в сторону, забирая у той катану в левую руку. От неосторожных движений в разбитой конечности жгло и кололо, но он всё равно закрывает Коллеи от оппонента мечом. — В дела таких, как я, больше не влезет ни одна смертная душа. Скарамучча умел сражаться не ведущей рукой, но шансы на выживание стремительно близились к нулю. При всём этом он больше не позволит смертным отдуваться за себя. Если ему действительно была предначертана смерть в своём сне, он хоть попытается дать отпор. Не давая ни себе, ни оппоненту времени на размышление, юноша ринулся в бой. Даже несмотря на заметный перекос сил, двойник в доспехе и близко не думал сбавлять темп, в какой-то момент просто отбив Скарамучче плечо под основание, а следом саданув тыльной стороной клинка по ногам, заставив одну из них треснуть в колене и подогнуться. Пол был устлан осколками его собственного тела, и падая среди них на колени, за волосы в районе затылка хватается рука в перчатке, запрокинув его голову назад под болезненное шипение. Но едва парень видит, что Коллеи хочет кинуться на помощь, он вскрикивает: — Не лезь! Девушка замирает, хоть и видно, как она борется с собой. Особенно от вида, как меч в руках оппонента зарделся пурпурными всполохами, когда тот занёс его для удара. Взгляд Скарамуччи в её сторону хоть и был удивительно смиренным, но даже ей было очевидно, что он боялся. — Может, для меня это единственная возможность ответить за всё то, что я когда-то сделал. После его слов воздух заискрил с новой силой, слепя глаза. Скарамучча успевает зажмуриться, прежде чем меч с размаху пробивает грудную клетку, накрыв всё тело такой болью, что в ней свет стремительно обращался во тьму. 》═══════~◈~═══════《 Lorien Testard – Gustave   Когда Нахида очнулась от остатков чужого сна, она выждала некоторое время, прежде чем так же, как и Тигнари в своё время покинуть домик со спящей Коллеи. В Ванаране сделалось тихо: духи попрятались кто где, вслушиваясь в даже самые малейшие перемены в лесу, потому лишь мягкие шаги архонта по молодой траве были единственным свидетелем жизни здесь. Во всяком случае, сейчас. Она и хотела немного побыть одной, пусть и времени для этого было уже не так много. В голове путались самые разные мысли: среди них были как слова Тигнари о необходимости чем-то пожертвовать, так и Мары, подлившей масла в огонь словами о давлении на жалость. Были и её собственные, в которых Нахида явственно понимала, что они оба были правы, и расклад для них складывался далеко не самым лучшим образом, и что даже Скарамучча при этом сказал тогда верно – она должна остаться архонтом ради тех, кто решил за неё пожертвовать. «На моём месте должна быть Рукхадевата», — звучало в голове из раза в раз, чему Нахида упорно противилась. Никто сейчас Сумеру не поможет, кроме них. Подходя к домику, в котором ранее спал Тигнари, девочка украдкой заглянула внутрь. Само собой, никого там не было и быть не могло, но то было дело привычки. Окинув немного развалившееся одеяло из хлопчатника, что всё это время лежало на полу, она осторожно переступает за порог, чувствуя, что даже недолгого присутствия стража здесь хватило, чтобы напитать помещение затхлостью и тревогой, принесённой из зон увядания. И среди полумрака она находит, что искала, когда протягивает руку к висящему над ложем ловцу снов из латуни и жёлтых перьев. Стоило коснуться оберега, как Нахида ощутила исходящий от нитей и бусин липкий холодок страха – след чужого присутствия, кого здесь быть и в помине не должно. Она знала, что Альфина так просто не оставит Тигнари, и ей нужно было благодарить небеса, что тот всё ещё был на её стороне. Лишь им известно, что Мара могла ему сказать и куда надавить, от чего у него сразу возникли мысли тогда у манцинеллы, что Кусанали знала обо всём с самого начала. Тигнари умён, но вряд ли бы подумал об этом без чужой наводки. Нахида всё знала, ещё как знала. Но обременять проклятием смертную душу не было в её планах. То были дела божеств, но никак не людей. Развязывая узелки, девочка принялась расплетать оберег, складывая на полу по-отдельности его составляющие: бусины, перья, колокольчики, нитки.. Вряд ли люди ещё помнили, зачем они нужны, кроме как дань предкам; снов ведь никто из них давно не видел, кроме детей. Потому и смысла в легенде, как мать-паучиха плела для своих деток паутину от дурных снов уже как такового просто не было. Но ловцами пользовались аранары, что хорошо сыграло Нахиде на руку. И когда осталось только латунное кольцо, размером чуть больше её ладошек, она откладывает в сторону и его, переключив всё внимание на нити. Из них, она начала плести подобие косы, время от времени завязывая на ней узелки, и вплетая туда всё то, что до этого складывая по небольшим кучкам. В истории люди запомнили подобный амулет, как Ведьмина лестница – то, что создаётся для защиты, или же на удачу. В случае же Нахиды, это был способ найти в мире грёз Альфину по оставленной ею энергетике. Она не была уверена, не сделала ли это девушка намеренно, но даже если так – им явно есть о чём поговорить. Когда Нахида доплела, она оставила на конце небольшую кисточку, прежде чем привязать образовавшийся “канатик“ обратно к кольцу. В её ладони изделие слегка левитирует, удерживаемое энергией дендро и крутясь тем самым вокруг своей оси, подобно компасу. И в это же время, свободной рукой богиня очертила в пространстве круг, замерцавший в пространстве зелёным свечением, прежде чем и вовсе собой образовав тёмный провал портала. Компас в её руках перестал крутиться, кисточкой указывая на зыбкое пространство за ним, слегка подрагивая пёрышками. Уверенности в том, что она вернётся, не было никакой. Даже не смотря на человеческое происхождение, на стороне Альфины был опыт прошлых её воплощений из разных миров, потому не факт, что Нахиде хватит всех тех знаний, что вернул ей Скарамучча. Однако делая глубокий вдох, та не оборачиваясь делает во тьму шаг, сразу же в ней растворяясь.