Цикл перерождения

«Рисую на стене: «Я виноват во всём» Конец моей борьбе, И я освобождён. Не понимаю, для чего Бороться и кричать, Но объясняю, почему Я продолжаю лгать, Не понимаю, кем я стал, И знаю, что всё зря, Но я освобождаю себя.» ©Linkin Park – Breaking the habit (Перевод Ai Mori) Teya Dora – Džanum Lorien Testard - Éveil

«Трансцендентальное эго становится тем пунктом, в котором увязываются прошлые переживания и впечатления, а также ожидания – предвосхищения; тем пунктом, где происходит «реактуализация» прошлых переживаний и «осовременивание» будущих.» В вязкой тишине слышится болезненное мычание. Скарамучча силится открыть глаза, чувствуя, что чем больше он приходит в сознание, тем сильнее начинало болеть всё тело. Следом он слабо кашляет, смотрит перед собой: кажется, что темно, хоть глаз выколи. Однако вскоре сквозь боль он начал разбирать вверху слабое свечение, как если бы он находился в гроте, или на дне богами забытого колодца. Второе больше походило на правду: удушливо пахло водорослями, тиной и размокшей глиной. Наконец, Скарамучча осторожно приподнимается, стараясь не делать резких движений. Он буквально чувствовал, как лицо покрылось испариной от боли, да и здесь в принципе было до одури душно. Всё это время он лежал на обломке мраморной плиты, одним своим концом ушедшей под углом в воду, будто потеряв опору. И таких в пространстве было достаточно, чтобы сразу появилась ассоциация с разбитым когда-то полом, ныне покрытым местами мхом и грязью. Всё ещё не выходило понять, где же он очутился на сей раз, но стоило упереть взгляд на некое изваяние вдали, его рефлекторно тряхнуло. Сёки но Ками.. архонты, он даже не задумывался, насколько в действительности жутко мог выглядеть его силуэт со стороны. Особенно сейчас, явно сломанный и брошенный, смиренно опустив две пары рук и склонив голову, постепенно утопая в образовавшемся болоте. Выходит, и окружали его всё это время стены “храма новой веры“. Скарамучча всё-таки проснулся? Да вроде нет.. разбитая двойником рука всё ещё отсутствовала по основание плеча, оставив лишь порванный рукав. И, что иронично, на месте предполагаемого предплечья лежал тот самый платок Коллеи. Удивительно, что он всё ещё был с ним. Левая рука вся покрылась трещинами, явно готовясь так же вот-вот рассыпаться при неудачном исходе. Юноша слабо пошевелил ею, тут же морщась от боли, после чего решает ощупать то, что от него осталось. Ему сильно досталось. На одной из ног зиял глубокий скол, от которого во все стороны шли трещины тоньше и меньше. Не было никакой уверенности, что она удержит его, если Скарамучча попробует подняться. Но больше беспокойство вызывало то, как при попытке ощупать грудь ладонь проваливалась в полость. Как он вообще остался жив? Да и, чей это был теперь сон? Протягивая целую руку, он подхватывает платок, рассматривая его пару мгновений, прежде чем сжать. Пока, он решает просто подползти к воде, тем самым рассчитав, насколько там может быть глубоко. Само собой, Скарамучча понятия не имел, куда идти и что делать в сложившейся ситуации, а ещё был ли в этом смысл. Грёзы могли впредь не подчиняться вообще никому, вычленяя из подсознания те образы, которые давно уже были всеми похоронены. Не давало сдаться только врождённое упрямство, заставляющее двигаться вопреки боли. В воде были не только обломки пола и свода. Издалека непонятные очертания походили на всё тот же мусор или кочки, но чем ближе он был к воде, тем отчётливее становилось понимание – люди. В пространстве всё ещё было темно, чтобы рассмотреть их более детально, но Скарамучча был уверен, что ассоциация его не подвела. Скорее всего, это были все те, кто погиб тогда в храме, но разве их в действительности было так много? Стоило погрузить ноги в воду, как их обволокла трясина. Сразу цеплялись водоросли, ряска, вызывая отвращение. Ещё и дно было топким, с хлюпаньем затягивая по колено и с трудом позволяя по себе идти, от чего Скарамучча прикусил губу. Да, идти было тяжело и больно, но вполне возможно, хоть и всё ещё непонятно, куда. Может, в самом автоматоне удастся что-то найти? Держать равновесие на проваливающейся глине было тяжело, особенно практически не используя рук. Ладонь с платком он прижимал к груди, поочерёдно выдёргивая ноги из земли и делая шаг. Возможно, после его поражения Коллеи могла вернуться назад в свой сон, или же всё ещё оставалась там наедине с его копией. Вряд ли та тварь тронет её, но мысли всё равно были самые разные, вплоть до того, что из нынешней ловушки собственного разума его уже никто не вытащит. И поделом. В какой-то момент, Скарамучча оказывается вблизи одного из плывущих по воде тел. Одежда была подозрительно знакомая – белая, словно похоронный саван, но местами потемневшая от грязи. Кажется, они давно тут лежат, хоть и поздно появляется мысль, что признаки разложения их будто не тронули. — Это..? — всё ещё держа платок, ладонь парой пальцев обхватывает плечо человека, легко его покачав и перевернув тем самым на спину. Но стоило ему увидеть лицо, как Скарамучча тут же отшатнулся. Будто брошенная всеми кукла, такой же разбитый и с остекленевшим взглядом, из-под воды проглядывал он сам. Изысканный шёлк, доставшийся ему от создательницы, и с золотым пером на груди, потускневшим от налипшей тины. На щеке пролёг глубокий скол, в который уже успела натечь вода вместе с водорослями, от чего вид юноши выглядел ещё более безжизненным. Но что ещё хуже, Скарамучча понял, что подобный “труп“ здесь был далеко не один. Он узнавал здесь каждого, кого находил. Каждую свою ипостась, если так можно было выразиться. Разные одежды, имена, но лицо из раза в раз было одно – и именно его люди запоминали, прежде чем уйти в небытие после встречи с ним. И будто вторя мыслям Скарамуччи, ему начало казаться, что он слышит в пустоте шёпот. «Куникудзуши.. Кабукимоно.. Куронуси..» Совсем тихий, тонкий, словно шорох листьев на ветру. Не удавалось понять, откуда он исходит, от чего находясь в окружении поломанных кукол юноша невольно оборачивался по сторонам. «Скарамучча.. Сказитель.. Сёки но Ками..» Если Скарамучча тоже здесь, значит его ждёт та же участь.. Хотя нет, не его, а ныне уже названного Сорой. Первое данное ему человеком имя, а не титул или прозвище. «..Странник..» Гордость не только позволяла идти вперёд, но и не давала ему остановиться, хоть может и стоило. Но так или иначе, ей в противовес постепенно выходили другие чувства, которым ранее Скарамучча так опрометчиво дал выход. Злость, что постепенно угасала, а вслед за ней опустошение, и в довершение тоска с пониманием, что всё могло сложиться иначе, узнай бы он правду хоть немного раньше. «Немного».. это насколько? Поменялось бы хоть что-то? Нива точно мог остаться в живых, если бы Райден изначально убила его, а не оставила в павильоне Сяккэи? Становится невообразимо душно; он буквально чувствует, как по ногам расползаются трещины от каждого шага, и ещё чуть-чуть – те просто сломаются. Скарамучче не нужно дышать, он ведь просто кукла. Пусть и похожая на людей, но всё ещё кукла. Фарфор чужих тел тихо позвякивает в пространстве, стоит те слегка сколыхнуть водой или просто задеть. Он не смотрел на них, или во всяком случае, старался. Чьи-то лица были услужливо прикрыты шляпами, будто бы правда, как у покойников, и одна из таких, сплетённая из соломы, даже проплыла мимо, от чего Скарамучча грубо отпихивает её в сторону. Если и умереть, то не здесь. Не среди поломанных и оставленных кем-то двойников, то и дело как бы невзначай цепляющихся за его одежду, не давая уйти. И вдруг, нога входит в глину особенно глубоко, и в попытке её достать та под коленкой ломается, и с глухим вскриком он летит прямиком в воду. Гниль залила собой нос и рот. Кое-как выплыв, парень пытается второй ногой нащупать дно, но ил то и дело расплывался от хаотичных барахтаний. Понимая, что иначе просто утонет, юноша цепляется за очередного двойника, стараясь удержать голову на поверхности и хоть немного отдышаться. Какой же жалкой смертью он просто так сдохнет. Если сдохнет вообще, а не будет проживать цикл за циклом уже здесь, пока просто от своих собственных мыслей и воспоминаний не начнёт молить о смерти. — Тебе страшно? Рядом с ним раздался мальчишеский голос. Такой ясный, чёткий, что Скарамучча сперва не поверил. Но подняв взгляд, он вдруг рассмотрел сидящего на груди одного из тел совсем рядом ту самую тряпичную куклу, которую потерял прежде, чем покинуть Мондштадт. Наложенные Кли швы местами разошлись, от чего казалось, игрушка вот-вот рассыплется от ветхости. Пуговицы на месте не было, но в подтверждение, что она когда-то была, из груди игрушки торчали порванные нити. — Что? — Ты боишься, — на сей раз утвердительно произнёс некто. Удивительно ласково и вкрадчиво, от чего юноша в воде только вдыхает как можно глубже, стараясь успокоиться. А голос продолжил. — Впервые за всё время так искренне, не находишь? — Какое тебе дело? Кто ты? — Скарамучча рыпается, стараясь не поддаваться болотной воде, которая постепенно брала над ним верх. — Буер, это ты? В ответ мальчик внутри куколки мягко хихикнул. — Мне не доводилось общаться с малой властительницей Кусанали, — поясняет он. — Однако обо мне ты наверняка слышал. Я пришёл помочь. — Заметно, — раздражённо цыкает парень. Тина облепила ему шею и щёки, хоть он и пытался держать голову прямо, то и дело погружаясь и выплывая вновь. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему ты.. — Потому что сам ты не справишься, —тканевый человечек поднимает ручку, касаясь разбитой ладони Скарамуччи. — Во всяком случае, пока. Совсем как птенец, которому нужен небольшой порыв ветра, чтобы взлететь. Всё, что он слышал, звучало как какой-то бред. Он слишком устал от происходящего, от мыслей и воспоминаний, из-за чего слова таинственного “некто“ в теле куклы звучали как издёвка. На сей раз Скарамучча шипит уже вымученно. — Ты же знаешь, кто я? — Само собой. Я слышал каждое имя, которым тебя когда-то нарекли. — И ты всё равно хочешь помочь? — Тебя это так удивляет? — вопросом на вопрос отвечает куколка. — Что даже сделав много плохого, к тебе проявят милосердие? Я ведь не один такой.. Столько людей на твоём пути были добры к тебе, пусть век их был короток в сравнении с твоим бессмертием. Да и, та девушка ведь тоже попыталась даже несмотря на всё то, что от тебя услышала. Уголки его губ слегка вздёрнулись в подобии улыбки. Ироничной, не более. — Значит, ты так же глуп, как и все те люди. Или же.. в твоей настоящей голове тоже одна вата.. — Всё может быть, — качается на месте человечек, глядя на него чёрными глазками-бусинками. — Но я хочу задать вопрос, который может натолкнуть тебя на верный путь. Скажи мне, ты действительно никогда не хотел бы существовать, или ты просто хочешь освободиться от груза боли, который несёт это желание? Боли уже не было. Вместо неё ощущалась только всепоглощающая пустота, как на выжженной земле после пожара, когда не знаешь, куда идти. Для Скарамуччи это раньше не было проблемой – оставить прошлое позади, сжигая все мосты. Но не сейчас. Если бы всё происходящее было обычной книгой, он бы просто предпочёл захлопнуть её и никогда к ней не возвращаться, будто бы и вовсе ничего не случилось. Особенно, когда сама собой вырисовывалась закономерность: не будь его в этой истории, Нива не погиб бы так страшно. Ему бы не пришлось переживать столько потерь. «Просто закрой глаза и всё,» — заверял он себя, чувствуя, что сил держаться почти не осталось, как и простого для этого желания. Болото словно вытягивало их из него, от чего глаза то и дело смыкались, с трудом фокусируясь на кукле. «Скажи, что и господин Нагамаса, и я.. всегда.. считали его… одним из нас. Ему не нужно ничего доказывать. Не все люди.. используют других ради выгоды..» В груди неожиданно ёкнуло, а перед глазами поплыло. Плакать было бесполезно, однако старые шрамы уже открылись, вновь закровоточили. Им не было дело до того, что для него слёзы – проявление слабости, так ещё и перед незнакомцем. Но вот, по щеке прокатилась сначала одна, следом другая, и Скарамучча опустил голову, надеясь, что человечек этого не увидит. «..Ради чего всё было?..» — Выходит, это и есть цена твоей свободы, — сам себе отозвался тот сочувствующе. Скарамучча не слушал его; тело под его рукой так же начало тонуть, и он вместе с ним. Закрывая глаза, вода неожиданно быстро сомкнулась над его головой, погружая всё вокруг в тишину, в которой раздавался только тихий писк от заложенных барабанных перепонок. Дежавю. Он ведь и в прошлый раз так тонул. В полной темноте, остатками своего тела объятый холодом, постепенно теряя связь с происходящим. Сколько ещё сейчас кукол было с ним под водой? Скарамучча не видел их, но чувствовал пустые взгляды, направленные на него. Те, от кого он отказывался, когда что-то начинало его не устраивать. Разбитая ладонь сжимает платок крепче, прижимаясь к груди, словно тем самым он мог от всех спрятаться. «..Не смотря ни на что, это всё ещё ты..» Не важно, во что была одета болванка: инадзумский шёлк, льняная юката, одежды предвестника. Это были не просто его копии, а части его личности, что за долгие десятилетия просто раздробилась на осколки. В них не было смысла, но и избавиться от них Скарамучча не мог, понимая, что опыт каждой всё равно наложил на него отпечаток. Он не мог от них отречься, при этом не умерев. Однако, в какой-то момент, падение останавливают чьи-то руки, прижимая юношу к себе и будто обхватив мягкими крыльями. Так тепло и бережно, что сознание вдруг встрепенулось, намереваясь воспротивиться. Но над головой звучит всё тот же мальчишеский голос: — Твоё прошлое – книга. Ты можешь читать её время от времени, но жить в ней нет никакого смысла. Те люди уже давно не ждут тебя там, — его нежно гладили по волосам, пока некто продолжил говорить. — Понимаешь, дать тебе сгинуть в вечных сновидениях будет слишком лёгкой для тебя участью. Ты слишком много натворил, чтобы я отпустил тебя просто так. Так что, намного интереснее, если ты искупишь каждый свой грех, прежде чем тебя окончательно оставят цепи прошлого. А это будет ой, как не скоро.. Тень времени рано или поздно заберёт нас обоих, но твои прожитые пять сотен лет — это ещё детский лепет. «..Каждый из них это всё ещё ты..» «..Ничего не поменяется от того, что ты так жаждешь себя убить..» Скарамучча вдруг вспомнил Коллеи. Та, кто успела пережить много плохого из-за него, но при этом всё равно проявила к нему сочувствие. Даже не просто по причине, что проснувшись он мог найти и спасти её близких, а уже как к человеку равному себе. Как к человеку, которого она искренне захотела успокоить, когда увидела в разбитом состоянии. Нельзя исправить, можно только искупить. Каждый грех, каждую пролитую каплю крови. Это было буквально то, чему он должен посвятить всё своё бессмертие. И неожиданно, тьму озаряет свет. Изумрудный, исходящий от его сжатой ладони, в которой Скарамучча вдруг начал ощущать какой-то предмет помимо косынки, излучающий пронизывающую насквозь энергию. Она была как что-то стремительное, неукротимое и жаждущее, прогоняющее накрывший его морок потоками ветра. В это было трудно поверить, но дышать будто бы стало легче; мысли сами собой прояснились. И желая увидеть, что юноша всё это время держал в руках, он разжал пальцы. Края косынки плавно раскрываются во все стороны, и он видит.. Пуговицу. Ту самую пуговицу с ошмётками ниток. Как и когда она успела оказаться в его руке он не знал, но в глубине зелёной стекляшки танцевали блики света, и те с каждым мгновением становились всё ярче, рассеивая мрак вокруг него. — Ни у кого из нас нет возможности и права вмешиваться в то, что когда-то было доверено Рукхадевате. Но никто не говорил, что мне нельзя исполнять свои обязанности, — усмехается мальчишка за спиной Скарамуччи, мягко поворушив его тёмные волосы. — Да храни тебя ветер, моё дитя. Можешь считать это своего рода «авансом» для тебя и юного божества. Поток ветра от этих слов словно ускорился, разрывая тьму в клочья. Скарамучча крепко сжал стекляшку в ладони чувствуя, что незнакомец всё-таки отпустил его, оставив в этом урагане одного. Но страха не было совсем. Лишь понимание, что бурные потоки воздуха ему не навредят, и стоило взмахнуть рукой – ветер резко успокоился, возвратив парня на всё то же поле витражных цветов. Вокруг него цветы жалобно позвякивали. Скарамучча тяжело дышал, опустившись на колени и неожиданно для себя поняв, что его руки и ноги мало того, что были целыми, так ещё и утратили кукольные черты. От сжатой ладони всё ещё исходил слабый свет, и стоило её разжать, он с неожиданным для себя волнением увидел в ней анемо глаз бога. Ещё никогда до этого Скарамучча не чувствовал себя настолько живым. — Сора! Подняв голову, он столкнулся взглядом с Коллеи: перепуганным, явно шокированным, но.. таким взволнованным. В уголках фиолетовых глаз блестели слезинки, но она улыбнулась ему немного дёргано, пока пыталась их стереть. Девушка хотела сказать что-то ещё, но двойник в инадзумской броне всё ещё был рядом, сделав шаг навстречу Скарамучче и выставив перед собой меч. — Спокойно, — но тот в ответ только улыбается, поднимаясь. По повелению рук ветер начал виться у его ног, заставляя цветы вновь встрепенуться и готовясь тем самым вот-вот вступить в бой, в то время как глаз бога он вешает себе на пояс. — Я тоже ещё не договорил. 》═══════~◈~═══════《 Yoko Shimomura – Unbreakable chains Infinity Rivals – The other promise   Их шаги были осторожными и выверенными, очерчивая тем самым круг и не упуская друг друга из поля зрения. Точно два хищных зверя, только и ждущих возможность наконец-то броситься в атаку. Но если в глазах двойника был холод решимости, вся накопленная за долгое время агрессия, то Скарамучча теперь испытывал от их столкновения чувства совершенно иного толка. Осторожность – да, но не страх, а лишь понимание, в чём же изначально была проблема. — Думаешь, что, избавившись от меня – станет лучше? — спрашивает он, держа руки наготове. Его самоуверенность была показной: ветер – буйная стихия, и утратить над ней контроль будет так же губительно, как и с другими элементами. И пусть он ещё толком не знал, как пользоваться выбравшей его энергией, та всё равно яро просилась наружу. — Это происходит уже не первый раз, и мы оба это знаем. Двойник не отвечал ему. Каждый его шаг отдавался перезвоном стеклянных цветов, пока он вёл катаной в нескольких дюймах над землёй, будто тем самым предупреждая Скарамуччу не подходить. А он только ждёт момента, когда оброненный им ранее клинок окажется рядом и – резким выпадом руки парень стеганул воздух, заставив тот порывом отшвырнуть меч ему под ноги, и сразу же подняв его рванул к оппоненту навстречу. Драться было бесполезно. Силы были равны, бой рисковал надолго затянуться, чего Скарамучча никак не мог допустить. Парируя удар за ударом, он пытался просчитать цепочку своих действий, от чего он не сразу сообразил, как меч противника замерцал всполохами искр, прежде чем рассечь собой воздух. Но едва лезвия соприкоснулись, Скарамучча прижал ладонь к своему клинку для опоры, и от удара мощный шквал рассеял собой весь накопленный заряд электро, парировав. Оба невольно отшатнулись друг от друга, но новый колющий удар едва не застал врасплох, и лишь в последний момент юноша успел отвести руку противника в сторону порывом ветра. В диком лязганье оружия они вальсировали друг перед другом в изощрённом подобии танца. Пытаясь выбить меч из чужих рук, Скарамучче то и дело путь преграждала броня, со скрежетом пластин принимая на себя очередной удар, прежде чем двойник отвечал ему серией режущих выпадов. Почти все он успешно блокирует и лишь на последнем увернувшись заходит тому за спину, собравшись атаковать. Однако двойник быстро группируется, встав вполоборота и сразу рассекая воздух клинком в попытке достать, но Скарамучча успевает легко подпрыгнуть и взмыть тем самым в воздух, замерев на несколько мгновений. С губ сорвался изумлённый выдох, сменившись усмешкой. — Я здесь! Он перехватывает меч обеими руками, и устремившись вниз замахнулся им на врага, тут же скрестив с ним клинки до надсадного скрежета. Парирование отдаётся в поле громким лязгом, но двое юношей вновь устремили оружие в замахе, и тут – раздаётся треск. Меч в руках Скарамуччи ломается, в то время как чужой продолжил движение по инерции. Но он будто только этого и ждал, поднырнув тому под руку и выставив вперёд ладонь, концентрируя всё буйство ветра на кончиках пальцев. Ему хватило лишь едва ощутимого касания к стальным пластинам на груди, чтобы высвободившийся шквал сбил двойника с ног. Цветы отозвались перезвоном, когда рядом с ними падает человек, выронив свой меч. Лицо исказилось от боли, а при попытке встать, сверху на него наваливается Скарамучча, одной рукой тут же вжав в пол и занеся вторую для удара, в которой уже шелестел буйный ветряной поток. — Стой! Не делай этого! Где-то за его спиной кричит Коллеи, но он не обращает на неё внимание. Его взгляд был устремлён на копию под ним, видя, как тяжело он дышит, вцепившись в его кисть и тем самым пытаясь ослабить давление на себя. Взгляд был колким, но в то же время неожиданно смиренным. Он осторожно смотрит на ладонь на своём плече, после чего вновь переводит взгляд на Скарамуччу, зажмурившись. — Ты правда думаешь, что я сделаю это с тобой? Сомкнув пальцы, тот будто бы растёр ветер между ними, заставив рассеяться и стихнуть. Его хватка ослабла; глядя на поверженного сверху вниз, Скарамучча вдруг тяжело выдыхает, откидываясь назад и садясь тому на колени, протянув руку. — Они никуда не исчезли, — отвечает он на оторопевший взгляд, после чего берёт его за ладонь сам, вынуждая сесть. И едва тот выпрямился, Скарамучча крепко обнял его, не давая и шанса отстраниться. — Ни Кабукимоно, ни Куронуси, ни даже ты. Видишь? Он чувствовал его тяжёлое дыхание, как того мелко трясло после боя. Сказать честно, Скарамуччу самого ещё брала дрожь после случившегося: не сумей он взять ситуацию под контроль, его могло убить и во второй раз. И всё же, раздаётся заветный скрежет доспехов; чужие руки не смело обхватывают его в ответ, будто даже постепенно расслабляясь всем телом. Это позволяет ему продолжить: — Я всё ещё злюсь, — произносит тихо Скарамучча, тем самым констатируя. Он старается говорить так, чтобы его слышала только его копия, явно не желая делить момент с кем-то ещё. Это и без того было слишком личным. — На всех тех людей, на с.. создательницу. Но больше всего на себя. Что из раза в раз, даже когда я брал новое имя и титул, ничего не менялось. Круг чуть не вернулся на исходную точку. Но, видимо, всё наконец-то для нас закончилось. Глупо было отрицать или строить из себя дурака, особенно когда вот он – тот, кого отверг по примеру матери. Вроде кажется, что отличий не было никаких, но в первую очередь выдавали глаза, полные грусти и беспомощной злости в своём желании жить. Скарамучча даже отстраняется, чтобы точно в этом убедиться, и буквально смотрит в “зеркало“. Когда он осторожно касается лица напротив, двойник зеркалит его жест, и в один момент его разум успокаивается. Это не было спокойствием ушедших прочь тревог, нет.. скорее, как ощущение долгожданной тишины. Как если бы он случайно нашёл что-то такое, что потерял много лет назад. Это было чувство целостности. — Куникудзуши, — обращается Скарамучча к двойнику на сей раз громче, глядя тому прямо в глаза. Как если бы хотел тем самым заверить не только его, но и самого себя. — Я прощаю тебя. За твою слабость, доверие и стремление к людям. Коллеи наблюдала за всем этим затаив дыхание. Как после этих слов, в полумраке над юношами постепенно начало что-то мерцать, уносясь вверх плавным потоком серебряных искр. Образ миража распадался, как и завещала Нахида, но от этого зрелища девушка почему-то испытывала невообразимую тоску. Особенно, когда тот вдруг наклонился к Скарамучче, что-то промолвив ему на ухо. Но разобрать слов не выходит – исходящий от искр свет становится на краткий миг ярче, и силуэт окончательно теряет в нём очертания. Скарамучча продолжал смотреть перед собой, даже когда не чувствуя опоры его руки плавно опустились на колени. На лице только появилась кривая усмешка, а после, он тянется к глазу бога, наблюдая за всполохами ветра внутри него. — Значит.. кому-то это было нужно.. Но в один момент, его захватили в крепкие объятия, чуть было не повалив на землю. Вцепившись пальцами в его одежду, Коллеи зарылась лицом в плечо, пытаясь собраться с мыслями. — Кошмар.. ты.. я думала, что он.. Она вдруг умолкла, сжавшись и стараясь не дать выхода рвущимся из неё тихим всхлипам. Тяжело было винить её за это, учитывая, как на ней сказалось всё увиденное, однако Скарамучча не спешит её успокаивать. Тяжело вздохнув, он кладёт ладонь ей на волосы, слабо поворушив. — Знаешь, я тоже.. — от его слов, девушка будто обхватывает его сильнее, и только теперь он предпринимает слабую попытку выбраться, кладя той руки на плечи. — Долго собираешься плакать? Смотри, — отстраняясь, он позволил Коллеи тем самым убедиться в его словах. — Обошлось. Хотя приятного было мало.. — Прости, что меня воспитали с чувством эмпатии, а тебя нет, — она поспешно пыталась стереть слёзы, хоть и от характерной красноты уже некуда было деться. Но при этом, Коллеи касается его предплечья – того самого, которое она сама ранее перевязывала, пальцами очерчивая то место, где была трещина. Скарамучча просто пожимает плечами, позволяя той делать, что вздумается. Всё-таки, он ещё слишком плохо понимал людей, и сейчас это чувствовалось особенно сильно. Разве будет кто в здравом уме лить слёзы по кому-то, кто сам виноват во всех своих проблемах? Как оказалось, будет.. — Это.. глаз бога? — её ладонь подхватывает подвеску, наклоняя ту и рассматривая с разных ракурсов. Особенно уделяя внимание золотой оправе, по форме напоминавшей листок, от чего она, улыбнувшись, рядом подставляет свой, как бы сравнивая. — У тебя тоже сумерская оправа.. Он ничего не ответил ей. В голове роилось множество других мыслей: значит, другие архонты тоже знают о происходящем? И не вмешиваются лишь потому, что весь корень проблемы спрятан в грёзах? И если тот мальчишка был никем иным, как самим Барбатосом, то что ещё он мог ему рассказать, если бы Скарамучча не растерялся и смог подобрать верные вопросы? Он забирает из рук Коллеи свой глаз бога, немного сжав. Среди предвестников давно ходило мнение – «Боги эгоистичны и беспристрастны». Не важно, кто и под какой фракцией, ведь даже Царица вела свою игру и совсем не таилась в этом, хоть и дав каждому свободу выбора в своих действиях. И пусть у каждого из архонтов был свой подход, люди в их руках всё равно расходный материал для сохранения порядка в Тейвате. Чего только стоила Розалина, положившая свою жизнь ради их общего дела, пусть Скарамучча до сих пор считал её смерть бессмысленной. Но при выпавшем ему раскладе появляется вполне закономерный вопрос: «А так ли это плохо?». Разве в своём желании пойти вопреки устоям он не поступал так же, или ещё хуже? Барбатос был прав – у него будет достаточно времени на размышления в его бессмертии, пока эрозия не разъест разум и душу. Вдруг, в голове начало звенеть, от чего Скарамучча невольно хмурится, в попытке прогнать зыбкую пелену перед глазами. Почти как тогда, в Мондштадте, но в этот раз она была удивительно мягкой, не торопливой. Реальность вокруг рассыпалась, как песчаный замок на ветру, и он уже было подумал, что это очередные игры подсознания. Вот только взгляд Коллеи на мгновение приобрёл встревоженные черты, и до него всё-таки доходит, что происходящее сейчас было только с ним. И тому подтверждением стала поднятая ладонь, стремительно терявшая чёткость в зыбком мареве. — Выходит.. ты просыпаешься? — спросила Коллеи, хоть уже и так знала ответ, от чего тревога уступила место чему-то трепетному, доселе Скарамучче незнакомому. Но голос её звучит как-то странно: в один момент едва слышно, размыто, и буквально следом до перезвона громко. Юноша лишь кивает, а в своей попытке ответить и вовсе кажется, что голос у него пропал, отзываясь где-то в голове. — Как видишь. По логике вещей, подобное должно было вызвать облегчение. Мираж развеян, сон наконец-то разрушается, и он даже мог поклясться, что слышит отзвуки чьих-то голосов. Однако было кое-что ещё; то, что заставляет человека на пути к чему-то резко остановиться, оборачиваясь. Его же причина “обернуться“ сидела сейчас перед ним в окружении витражных цветов. Коллеи легонько улыбается ему, спрашивая: — Тогда, до встречи в реальности? — Скарамучча допускал мысль, что проснётся по итогу он один. Но почему-то столкнувшись с этим вот так, после всего случившегося, ему казалось это чем-то неправильным. В то же время она продолжила. — Я буду тебя ждать. Её голос с каждым словом звучал всё более глухо, как из-под толщи воды. Скарамучча ещё мог видеть её силуэт, но и тот постепенно терял очертания. — Тебе бы лучше сдержать своё слово, — последняя оброненная фраза звучит без надежды на ответ. И всё же, даже когда сон, казалось бы, распался окончательно, Скарамучче почудилось, что он всё-таки услышал едва уловимые слова сквозь смех. Те самые, которые обычно забываешь при пробуждении, но чувствуешь оставшийся от них шлейф: «Спасибо тебе, Сора.» Shoji Meguro (Atlus team) – I',ll face myself (another version)    》═══════~◈~═══════《 — Он же только недавно был жив, что случилось? — Молодые люди, не лезьте под руку! Сквозь постепенно рассеивающийся сон Скарамучча начал разбирать голоса. Негромкие, зыбкие, но постепенно обретавшие осмысленность по мере пробуждения. Он не видел говоривших, но постепенно разобрал, что они звучат где-то за его спиной, пока он сам лёжа непонятно где упирался лбом в стенку с заведёнными назад руками. Верёвка, серьёзно? Стоило кое-как пошевелить кистями, та сразу впилась ему в кожу, где был край наручей. Тело едва слушалось его, с ним явно не церемонились, но по крайней мере теперь он точно был уверен, что его сансара оборвалась. А постепенно привыкнув к полумраку перед глазами, он разглядел услужливо лежащий рядом с ним глаз бога, в глубине которого теплился слабый свет. — Я склоняюсь к сердечному приступу, — вновь заговорил какой-то немолодой мужчина. Возможно, именно его короткие шаги юноша и слышал всё это время, пока тот переминаясь с ноги на ногу продолжал констатировать. — Можно быть каким угодно великим мыслителем, но перед смертью мы все равны, и Азар не является исключением. Остаётся надеяться, что та забрала его быстро.. «Азар мёртв?» — в неловкой попытке взглянуть на происходящее через плечо, он тихо замычал. Пребывание в одном положении долгое время даже для него было уже слишком, от чего перед глазами на долю секунды заплясали искры. Если так подумать, удивляться тут было нечему: Азар был глубоким стариком, смерть явно уже давно шла за ним по пятам. Но сам факт, что это случилось аккурат перед его пробуждением, напоминал о жестокой иронии. Скарамучча делает глубокий вдох, прежде чем предпринять попытку подняться. — Что будем делать? — Мне вам всё пошагово разжевать? Найдите мне генерала Сайно или аль-Хайтама, а лучше сразу обоих. Только, ради всех когда-либо существовавших богов, не поднимайте шум! Я не знаю, как на людей сейчас может повлиять такая новость.. — Тише, вы тоже слышите это? Он особо не таился, всё равно от каждого движения ложе под ним неприятно скрипело ветхой древесиной, прежде чем он наконец-то сел. То, что в карцере сейчас он был не один, само собой на руку ему не играло, но уж точно не пугало. В голове только немного шумело, пока Скарамучча продолжал ослаблять руками путы, жмурясь тем самым от неприятных ощущений. В какой-то момент раздался глухой хлопок: порвавшись, верёвка упала на пол, позволив юноше к своему облегчению размять затёкшие суставы. — Вы идиоты, если правда думали, что меня можно удержать этим, — Скарамучча сперва даже не узнал свой голос, успевший сесть после долгого молчания, но сейчас его это мало волновало. При попытке встать на ноги в мышцах закололо, заставив пошатнуться и опереться о стену, и пока постепенно приходил в себя, он протянул свободную руку к глазу бога, что отозвался на его касание изумрудным свечением. Он недолго рассматривает подвеску, прежде чем закрепить её на поясе, как и во сне, после чего перевёл взгляд на остальных присутствующих. Камера напротив была распахнута настежь. В ней незнакомый ему мужчина застыл у одной из коек, на которой привалившись к стене сидел старик в льняной робе, в ком Скарамучча с трудом признал Азара. Тот и вправду был при беглом взгляде больше мёртв, чем жив, и даже с настолько плохим освещением он не мог не подметить болезненную бледность, граничащую с желтушностью. Так же были двое пустынников, что явно или сопровождали пришедшего на осмотр лекаря, или как раз в момент смерти мудреца несли пост. Те тут же взметнули на изготовку алебарды, только Скарамучча начал неспешно подходить к решётке. В ответ он прыснул: — Угрожать пленнику, пока тот находится в камере? Как благородно, — проведя по прутьям худыми пальцами с характерным постукиванием, юноша с неким упоением наблюдал за чужой реакцией. Он более чем был уверен, что стражники не знали, что сейчас им делать и чего от него ожидать. Вряд ли те даже в принципе допускали возможность, что он мог внезапно проснуться, иначе бы тюрьма охранялась куда лучше. — Позвольте, что ли, хоть дать вам для этого повод. Тратить на них время Скарамучча не планировал, однако ему всё ещё нужно было как-то выбраться отсюда. Бегло осматривая пустынников, его взгляд зацепился на связке ключей одного из них, висевшая в лёгкой доступности на небольшом крючке на поясе. И едва те опомнились – от взмаха его рук за их спинами поднялся ветер, тут же столкнувший их лбами, стоило парню свести ладони в громком хлопке. Те валятся на пол с болезненным воем, уже никак не реагируя не происходящее, а следом он слышит, как заветная связка всё же звякнула о плитку. Не так близко, как хотелось бы, но по крайней мере до неё можно было дотянуться рукой. Щёлкнул замок. С протяжным скрежетом решётчатая дверь отъехала в сторону, позволяя ему спокойно выйти. Мужчина, что всё это время стоял рядом с Азаром, боязливо попятился, стоило Скарамучче подойти к старику и всмотреться в его лицо. Он криво улыбнулся. — Собаке собачья смерть. На лекаря он не обращает никакого внимания, как и на лежащих без сознания стражников, направившись вдоль коридора к выходу. Времени было уже не так много: если даже эти не очнуться, то тот мужчина вполне мог поднять на уши весь город, хотя не стоило исключать возможность, что пока те сообразят – он уже успеет сделать что ему нужно и отправится за Коллеи. И хоть спешить было совсем не в его характере, но, когда тюрьма осталась позади он ускорился, пока и вовсе шаг не перешёл в бег. Может, он ещё и успеет помочь тому валука-шуне. Скарамучча прекрасно помнил, что после случившейся в городе битвы Академия могла сильно пострадать, потому увидев сломанный лифт он не удивился. Разбираться, что и где конкретно не работало у него не было никакого желания; он просто зашёл в кабину и внимательно осмотрев потолок заметил характерную нишу для подъёма наверх, если вдруг что-то случится с тросом. К счастью, даже со своим маленьким ростом у него вполне выйдет осуществить задуманное. Сконцентрировав в ладони ветреной поток, он взметнул вверх ладонь и – удар, дверца с грохотом отлетела, задребезжав о стены шахты, а он сам одним прыжком вспорхнул в воздух, через несколько мгновений уже оказавшись в основной части здания. Сумеру накрыла глубокая ночь. Город даже сперва показался ему покинутым, но рассмотрев в полумраке тут и там палатки эта мысль отпала сама собой, пока Скарамучча стараясь сильно не шуметь направлялся вверх к храму Сурастаны. На пути ему не встретилось ни одного стражника, что было удивительно: похоже, решили, что им вероятнее ожидать угрозы из вне, нежели в стенах города. Однако он всё равно не ослаблял бдительности, даже когда уже стоял у самих дверей. А ведь в прошлый раз он приходил сюда с целью поглумиться.. Кто же знал, насколько круто для него обернётся ситуация. Луна достигла зенита, и создавалось такое странное впечатление, что та застряла в поредевших ветвях великого древа, как в чьих-то костлявых пальцах. Схватившись за резные двери, те распахнулись слишком легко и резко для массивной конструкции, громко ударившись о стены. Видимо, переполнявшая тело энергия анемо всё ещё с трудом слушала его. Он отшатывается на долю секунды, но буквально сразу же заходит внутрь, стремительно направившись к спящей всё это время в полупрозрачном коконе Кусанали. Его громкий приход ничуть не встревожил её сон, да и его сейчас это мало волновало. Если так он мог спасти хоть кого-то, кто проявил к нему сострадание — игра стоила свеч. Но сосредоточившись целиком на своей цели, Скарамучча не сразу понял, что был в храме всё это время не один. — Стой, где стоишь! Он сделал ещё пару оторопевших шагов, прежде чем остановившись медленно повернул голову в сторону голоса. Холод скользнул по загривку. То был смуглый мужчина с белыми волосами, который показался ему смутно знакомым то ли чертами лица, то ли своим тембром. Однако, когда Скарамучча различил всполохи молний на чужих предплечьях, он наконец-то признал в человеке генерала Сайно. — Руки так, чтобы я их видел! — продолжил тот, взмахнув копьём. — Сделаешь хоть шаг – останешься без головы! Он не противится, без резких движений подняв перед собой руки и развернувшись к нему лицом. Бездна, как же не вовремя.. Глядя в чужие глаза, в глубине которых будто тлело пламя, Скарамучча видел, что Сайно тоже его узнал, от чего его взгляд стал шире прежнего. — Ты.. — он перехватил копьё поудобнее, делая осторожные шаги навстречу. Стоило признать, видеть мужчину без его шлема Махаматры было действительно непривычно, от чего он выглядел менее угрожающим, чем в их последнюю встречу. Но Скарамучча понимал, что недооценивать его было нельзя, и потому слова подбирал с предельной осторожностью, стараясь не спровоцировать. — Я пришёл помочь, опусти оружие. — В гробу я видал такую помощь, — цыкает Сайно. Он останавливается в нескольких метрах от него, явно готовый к любому финту и показывая тем самым, что слова сейчас не имеют для него никакого веса. Ожидаемо. Было бы скорее удивительно, если бы тот его послушался. Скарамучча делает глубокий вдох, прежде чем осторожно продолжить: — Ты же знаешь, что в храме сейчас не Кусанали? — наблюдая за чужой реакцией, он вдруг подмечает оторопь во взгляде, которую явно ни с чем другим не спутаешь. — Судя по твоему лицу, всё же знаешь. Я обещаю помочь, если ты опустишь копьё и выслушаешь меня. Но Сайно остаётся непреклонным, и мимолётная слабость сменяется недоверием. — Ты правда думаешь, что я поверю тому, кто всё это время находился в тюрьме и без сознания? Это, даже не учитывая тот факт, что ты чёртов фатуи, тронувший моих людей и семью. Скарамучча кидает осторожный взгляд в сторону спящей девчонки: его отделяло от неё всего каких-то несколько шагов. Сайно не был настроен его слушать, от чего появлялась грешная мысль не распинываться и просто вырубить его, как тех стражников. Мешало только понимание, что генерал явно думал о том же, и сейчас всё зависело лишь от того, кто из них двоих сообразит быстрее. Тупой болью закипала в нём беспомощная злоба. Но парень предпринимает последнюю попытку решить всё мирно: — Если ты дашь мне возможность выговориться, я смогу помочь тебе её вернуть. Из них двоих самым быстрым оказался Сайно. Скарамучча даже не понял, что именно заставило его вдруг замахнуться на него копьём, но он тут же уворачивается, едва лезвие просвистело в нескольких сантиметрах от его лица. А следом мужчина делает ещё один стремительный выпад, от которого по его предплечьям и древку затрещали искры молний. — Тц! Я не собираюсь драться с тобой! — вильнув в сторону, Скарамучча отбивает чужой удар порывом ветра, стараясь не задеть. Сайно не давал ему и секунды на подумать, хотя он и так понимал, что если перестараться с самообороной – то может просто убить его, вынуждая только защищаться. — Мы только зря сейчас теряем время! Мужчина хоть и использовал глаз бога, но также сражался далеко не в полную силу. У него то точно не могло быть страха поколотить бывшего предвестника слишком сильно, но по мере того, как генерал отгонял его от спящего божества, в голове сразу проскочила мысль – тянет время. Там наверняка все уже в курсе, что он сбежал, от чего время шло на секунды. Лишь осознав это, он наконец-то атакует в ответ. — Раз ты так настаиваешь! В воздухе искрило от резонанса двух энергий. Взмахами ладоней Скарамучча направлял в сторону Сайно резкие порывы ветра, стараясь тем самым сбить с ног или хотя бы обезоружить. Но тот мало того, что легко уходил от каждого, так ещё и отвечал на некоторые разящим выпадом электро, вызывая при столкновении рассеивание. Дистанция между ними стремительно сокращалась, и чувствуя, что пространства и времени на следующий уворот у него не будет, Скарамучча вдруг двинул ему навстречу, взмывая в воздух практически перед самым носом противника. Руками он легко упирается в чужие плечи, делая кувырок и тут же с разворота ударив того ногой в спину, заставив пошатнуться. На долю секунды хватка на древке ослабевает, но её хватает, чтобы схватившись за копьё вырвать его из рук и тут же замахнувшись им поднять мощный шквал, заставив мужчину отлететь к стене с глухим ударом. Скарамучча видел, что Сайно сильно приложило; тот хоть и силился подняться практически сразу, однако явно с трудом. Но на месте его удержало тут же появившееся у шеи лезвие копья. Держа оружие двумя руками, парень смотрел на него испытывающе и с раздражением: — Теперь то ты меня выслушаешь? То, как генерал смотрел на него “волком”, вполне можно было принять за однозначное нет. Хотя Скарамучча и так уже не был настроен вести переговоры: нужно было забирать девчонку и быстрее отправляться в путь. Но неожиданно, до его ушей донесся странный гул с улицы, на который он невольно поднял взгляд. Из-за плохой слышимости ассоциации доходили до него туго, но он уверенно мог сказать, что вряд ли это было что-то из привычных ему звуков ночи. И, пусть юноша отвлёкся всего на пару мгновений, Сайно вдруг схватился за древко, потянув вниз и в сторону. В этот раз Скарамучча уже не успевает среагировать; на чужой голове появляются золотые очертания морды шакала, и стоило ему потеряв равновесие повалиться вперёд, как его тут же за ворот хватает рука с выступившими на ней когтями и бинтами с древними рунами. Разряд электро не вызвал боли из-за гнозиса в его теле, но удар об пол Скарамучча ощутил явственно, когда Сайно отшвырнул его в сторону с поразительной лёгкостью, заставив пролететь несколько метров с глухим вскриком. Копьё жалобно лязгнуло о плитку; перед глазами замерцали искры, от чего он в попытке их отогнать пару раз тряхнул головой, прежде чем расслышать бег. И едва рядом вонзается лезвие - он вильнул в сторону, тут же отвечая генералу резким выпадом ноги, пытаясь если и не сбить, то хотя бы отогнать прочь. И у него это выходит, дав себе возможность подскочить и оценить обстановку. Сайно загородил собой проход к Кусанали. Вот теперь он был похож на себя из той битвы: на того, в ком одновременно сплелись черты умершего божества и человека. Подхватив копьё, он лихо перекрутил его в руках, тут же замахиваясь им в ударе, едва Скарамучча в полёте предпринял попытку прорваться сквозь него. Раздался металлический звон от столкновения деревянного сандаля о древко. — Назад! Скарамучча успевает скрестить руки перед очередным замахом. Благо наручи имели в себе стальные пластины, взяв весь удар на себя, хоть и от боли он крепко сжал зубы. Но отдача всё равно вынуждает отступить, и уже следующий выпад блокировать у него не выходит, когда Сайно взметнув “лапы” с силой шарахнул ими об пол, от чего в пурпурном свечении вокруг вспыхнули и застрекотали молниями руны. Удар вышел такой силы, что его по инерции выбросило на улицу, заставив в полуоглушённом состоянии перевернуться на спину. И хоть Скарамучча даже ещё не предпринял попытку подняться – на грудь всё равно встала чужая нога, крепко вжав в пол до глухого стона. Силуэт Сайно хоть и был различим в лунном ореоле за его головой, но из-за накрывшей глаза пелены тот немного смазывался в своём фиолетовом и золотом свечении, став похожим на призрака. Не удавалось толком разглядеть лица; были видны лишь очертания собачьей головы и длинные когти, будто выходящие прямиком из сухожилий. И судя по тому, как мужчина поднял копьё - его самосуд свершится здесь и сейчас. Однако, глядя на него снизу вверх, в голове Скарамуччи что-то щёлкнуло, и вцепившись ему в щиколотку тот выпалил: — Когда у радости есть причина – она не продлится долго, — едва Сайно замахнулся на него копьём, как он тут же опешив замер, явно не ожидав услышать от предвестника именно это, что позволило продолжить на сей раз громче. — Если причины нет – она останется с вами навсегда. Так вам сказал тот мечник, да? Ему стоило благодарить всех богов Тейвата, что Коллеи тогда обронила эту фразу в их разговоре, и что он вообще о ней вспомнил: промедли он хоть секунду – его убили бы не задумываясь. Лишь поэтому Скарамучча уже не сопротивлялся, полностью уверенный в своей “победе“ и будто тем самым говоря своим смирением: «Ты и сейчас хочешь меня убить?». Он видел, что Сайно сомневался, но оружие уже не царапало ему шею, хоть он и не торопился его отпускать. Мужчина хотел уже было что-то сказать или спросить, как в пространстве вновь прозвучал тот звук. Протяжный гул, дошедший до самых кронов великого древа и постепенно затихший, в котором наконец-то удаётся узнать горн. Сайно машинально поднимает голову, вглядываясь куда-то перед собой: — Рог угрозы.. — Генерал Сайно! Его примеру последовал и Скарамучча, хоть и разглядеть происходящее ему не удавалось; со стороны спуска в Академию раздался бег и голоса, потому как ни изворачивайся, а пока Сайно его держит – его обзор будет весьма ограничен. Но логика подсказывает, что то была стража и, что вероятно, те самые жандармы, которых парень ранее вырубил. Их торопливые шаги приближались к храму, прежде чем резко замереть по неизвестной причине, и в это же время, образ древнего божества сошёл с силуэта Сайно. Хоть он так и продолжил угрожающе держать копьё вблизи предвестника. — На город напали! — рапортовал один и, судя по скрипу обуви, всё же подошёл ближе. — Кто? Фатуи? — И да, и нет, — звучит следом уже от второго, сразу продолжив. — Многие одеты в одежду граждан Сумеру. Но с этими людьми что-то не так — они будто озверели! — ”Озверели”? — Именно! Скарамучча чувствовал, что Сайно ослабил давление на него, наконец-то убрав ногу и позволив тем самым ему хоть приподняться на локтях. Однако к нему сразу же подлетело двое стражников, намереваясь схватить под руки, от чего уже почти подойдя к балюстраде генерал их тут же осадил: — Не трогайте его! Юноши тут же одёргивают руки, послушно отступив шаг назад, хоть и всё ещё оставаясь готовыми к любому приказу. В отместку Скарамучча только тихо фыркает, поднимаясь и мимолётным взглядом подмечая их постепенно темнеющие парные синяки над бровью. Значит точно были они. К Сайно он подходит осторожно, выдерживая дистанцию и взглянув вниз, где кое-как можно было разглядеть происходящее в городе. И первое, что бросилось в глаза - внизу стало невообразимо светло. Помимо обычного света от огня и кристаллов, тут и там можно было разглядеть разноцветные вспышки фиолетового, зелёного и лазурного. Было слишком высоко, чтобы расслышать происходящее снизу, но судя по выражению лица Сайно – те двое пустынников не преувеличили. Но что Скарамучча подметил ещё - впереди что-то стремительно расползалось и темнело над лесными кронами, отражая недоброе, рыжее свечение снизу. Он точно знал, что фатуи это быть не могли, и если там правда всё настолько серьёзно, то попытка вынести Кусанали из города может обернуться для них крайне плачевно. Рефлекторно стискивает зубы от злости, но голос генерала приводит его в себя. — Сколько их? — Не удалось определить. Но они все идут из леса. Его взгляд скользнул по профилю Сайно. Мужчина хоть и не показывал тревоги, но его внимательный взгляд говорил сам за себя, особенно когда тот взмахом копья вернул себе облик Германубиса. Именно тогда Скарамучча и решает вмешаться. — В вашем положении теперь будет глупостью отказаться от помощи, — он оборачивается к генералу, видя, как стражники моментом напряглись. Сайно взглянул на него испытывающе. Казалось, если бы у него была возможность сжечь своим алым взглядом - он бы это сделал не задумываясь. Однако он всё-таки кивает ему, предупредив: — Если это окажется обманным манёвром – я убью тебя. — Не смею возразить, — оперевшись рукой о балюстраду, Скарамучча легко перемахнул через неё, цепляясь за край, прежде чем и вовсе спрыгнуть вниз, подхваченный потоками ветра лавируя между могучих ветвей. По мере приближения к улице сокровищ, до ушей начал доходить отзвук лязгающих мечей и копий, крики, а также свист стрел арбалетчиков, мимо которых он сиюсекундно промчался, замерев в воздухе над раскинувшимся полем битвы. Перед глазами будто повторялись кадры случившегося ранее восстания: в свете редких фонарей он видел борющихся друг с другом людей, основная масса которых пришлась вдоль улицы к главному выходу и на пристань. Причём сперва и вовсе не было понятно, что в этой суматохе происходит: как стражник и сказал, в толпе преобладали далеко не фатуи, но стоило присмотреться, Скарамучча рассмотрел на головах многих странные ветвистые наросты, схожие с рогами. Нападавшие действовали хаотично, не как обычные люди: многие из них шли напролом, даже несмотря на очевидный перекос силы и оружие в чужих руках, при этом сами защищаясь и атакуя длинными когтями. Вой стоял такой, что просто закладывало уши. Скарамучча не стал медлить. Лихой прыжок – и он оказывается в гуще сражения прямо перед одной из тварей, чуть было не попав под замах её длинных когтей. Но ловко увернувшись, он вдруг хватает существо за руку и ногой делает подсечку порывом ветра, тут же повалив на пол и уже отвечая на следующий удар, едва не пришедший ему в спину. Хоть и полученные ранее побои не прошли ему даром, Скарамучча успевает взмахом рук отбросить существо от себя, мельком оценивая обстановку. Было видно, что сумерцев застали врасплох: он уже видел раненых, которых как можно быстрее уводили в тыл, пока оставшиеся люди пытались если не отбить нападающих, то хотя бы защититься. И если до него уже дошло, что твари со звериными чертами уже не были людьми, то до других явно нет. Во всём этом шуме Скарамучча не сразу соображает, как и откуда в плечо пришёлся хлёсткий удар, разорвавший рукав и оставивший глубокие царапины, налившиеся кровью. Рану сразу обожгло болью до вскрика, тут же утонувшего в звуках борьбы, но его взгляд тут же выцепил нападавшего. То была девушка в обносках пустынницы, с трудом державшая голову прямо из-за рогов. По краям её лица расползались тёмные полосы, от чего чёлка намертво к нему прилипла. Глядя прямо в глаза Скарамуччи, та вдруг болезненно взвыла, тут же рванув вперёд и предприняв очередную попытку его ударить, с поразительной прытью стремительно сокращая между ними дистанцию. Но она не успевает даже замахнуться; стрела настигает её первая, угодив той в шею, явно промазав, но заставив пошатнуться. А следующая попадает точно в голову, и она наконец-то падает, затерявшись среди других таких же, кому повезло меньше всего. Поняв направление, откуда велась стрельба, Скарамучча обернулся. В нескольких метрах от него находилась некая женщина в бирюзовых, стремительно покрывавшихся кровью одеждах. Длинные волосы имели необычный, светло-зелёный оттенок; по мере приближения к нему она успела выпустить ещё пару стрел, и он заметил, как у той на поясной сумке так же болтался анемо глаз бога. — Жить надоело? Или сражайся, или иди в тыл! — Фарузан старалась перекричать толпу обращаясь к нему, но в последний момент она запнулась, вглядываясь в его черты. Наверняка тоже узнала, но её реакция была удивительно спокойнее, чем у Сайно, и пока она натягивала тетиву спросила. — Ты помогаешь нам? В ответ Скарамучча хмыкает, рассекая воздух хлёстким порывом и отбрасывая в сторону очередную тварь. Сейчас они вдвоём невольно прикрывали спины друг друга. — Не горю желанием сдохнуть! —ион говорит это едва сдерживая рвущееся наружу шипение. Он старался игнорировать боль в правой руке, хоть и кровь уже пропитала собой рукав. Что удивительно, женщина тоже фыркает, выстрелив с характерным свистом. — Плохо получается, особенно учитывая твою технику! Держись рядом и, кто знает, может тебе повезёт! На долю секунды лук пропадает из её рук, а в них появилось странное, изумрудное свечение, сразу передавшееся её глазу бога. Взметнув одну из ладоней в воздух, она, щёлкнув пальцами, крикнула: — Шестерни шторма! Над головами вспыхнул лазурный свет, заставив некоторых людей даже обернуться. В мимолётной вспышке можно было разглядеть очертания многогранника, и стоило свету ослабеть, как повисшая в воздухе сияющая фигура взметнулась вдоль границы города, поднимая собой сбивающий с ног шквал ветра, стоило той остановиться. Ветер был такой силы, что не оставалось никаких сомнений в опытности его заклинателя. — Лайла вот-вот поднимет щит, — обратилась Фарузан к Скарамучче как можно громче, тем самым призывая его помочь. — Нужно оттеснить их как можно больше! Её голос уже срывался на хрип, но она не переставала кричать, стараясь быть услышанной окружающими: — Держитесь границы города! Скарамучча быстро понимает, что от него требуется, и устремляется к месту наибольшего натиска. “Рогатые” шли отовсюду, но больше всего их собралось у главной арки, за границы которой их пытались вытеснить пустынники с пиками. Взмывая лёгким прыжком в воздух, юноша вместе с многогранником Фарузан обрушивает на тварей ветряной поток, если и не отбросив, то точно заставив на пару коротких мгновений замереть, выиграв людям снизу “окно” для ответного удара. Он повторил так ещё несколько раз: серия из двух коротких взмахов и один будто рвущийся прямо из-под ног. Но в какой-то момент Скарамучча замирает, заметив в огне фонарей стремительно приближавшихся небольшой группкой людей. Сперва он было решил, что тоже были из числа рогатых существ, но присмотревшись понял — не они. — Там люди! Скарамучча видел трёх высоких пустынников, двое из которых тут же приняли на себя удар оставшихся за городом тварей. На руках у третьего он разглядел какого-то щуплого мальчишку, судя по всему, без сознания. И пока парень пытался шквалистым ветром помочь тем прорваться в город, он неожиданно ощутил, как температура стремительно начала понижаться. Мимо его лица даже пролетела пара снежинок, пока он не обратил внимание на вырисовывающиеся в пространстве морозные узоры, сковывавшие в себе город как в снежном шаре. — Быстрее! Быстрее! Кто-то подгонял людей снаружи, но Скарамучча на них уже не смотрел. Проходя сквозь опускавшуюся завесу, его ветер подхватывал собой весь её холод, от чего на некоторых попавших под удар существах начал белеть иней. Но вот, щит полностью сомкнулся, отрезав сумерцев от нападавших глухой стеной. Лишь тогда Скарамучча позволил себе наконец-то опуститься на землю, тяжело выдохнув скопившееся в нём напряжение. Те рогатые, что всё-таки успели прорваться, тут же были убиты или арбалетным выстрелом, или выпадом чьей-то алебарды. Но, так или иначе, в городе вскоре стало в разы тише. Люди одуревше семенили вокруг, кто-то подбирая оружие павших, а кто-то тем временем рассматривая убитых существ, пока юноша осматривался по сторонам, будто кого-то искал. Хотя, ему разве есть, кого? Ну, например, ту чудаковатую мадам.. При попытке выцепить её макушку среди остальных, Скарамучча в итоге обратил внимание на Сайно не далеко от павильона гильдии Искателей Приключений. Он, и ещё пара уже знакомых ему людей — Кандакия и аль-Хайтам, кого-то окружили, не давая рассмотреть со стороны. Чувствуя какую-никакую причастность к происходящему, он решает подойти немного ближе, стараясь не привлечь лишнее внимание. Наверняка Сайно уже всех известил о его неудачном побеге, но мало ли. — Как обстановка? — голос Сайно звучит для него чётче всего. Не ясно только, к кому именно из присутствующих он обращался, но ответила ему Кандакия. — Много раненых, но все живы. Мы сдержали натиск, — рапортовала она, и взгляд её скользнул выше, где ещё некогда располагалась кузница. — Лайла? Лишь проследив за её взглядом Скарамучча увидел силуэт эльфийки, вонзившей в пол меч и будто пытавшейся тем самым отдышаться. Удивительно.. Вроде, та выглядела совсем тщедушной и хрупкой, но её щит умудрился накрыть собой весь город, тем самым защитив. В ответ раздаётся её уставший голос: — Я в порядке.. Хоть и раньше не доводилось ставить щит таких масштабов. Я не знаю, сколько он простоит. Проблема явно была не только в этом. Если приглядеться, странное мерцание вдали над кронами деревьев становилось ярче, от чего неутешительные выводы напрашивались сами собой — в лесу начался пожар, и тот стремительно приближался к городу. Из мыслей его выдернул внезапно подошедший пустынник. Скарамучча навскидку предполагает, что то был один из прорвавшихся в город, и судя по густому запаху дыма — он не ошибся. — Что у вас там случилось? — Пожар на опушке леса Авидья. Если судить по словам Косея — он вместе с Акифом во время патруля наткнулись на этих.. Созданий, — тот делает секундную паузу надсадно закашляв, но буквально сразу же продолжил. — Акиф попытался их задержать, а Косей поднял тревогу. Это всё, что удалось понять из его слов, пока мы пытались покинуть зону возгорания. Скарамучча сразу сориентировался, кто из мальчишек, кто. Тот, что был в сознании, не отходил от друга, которому подложив под голову свёрнутый в кулёк плащ пытались дать что-то выпить. Он то и дело дёргался, вяло пытался отмахнуться, и до слуха парня долетали отдельные фразы, напоминавшие помешательство: — Заберёт.. Нас всех.. Не смотри.. Не смотри на меня.. Он невольно хмурится. Если бы ранее он не читал найденный Дотторе дневник, то просто не придал бы его словам значение. Зато теперь всё сходилось: не нужно быть гением, чтобы понять, что это всё было дело рук Мары, а эти создания — духи Вано, или искорёженное на них подобие. Но что ещё больше вызывало в нём негодование, так это мерцавший на груди Акифа пиро глаз бога. Он более чем был уверен, что именно из-за этого сопляка пожар и начался. Ладони сжались в кулаки. — Этих тварей там даже не убавилось, — неожиданно, рядом раздаётся ещё один голос. Дэхья подошла к ним со стороны пристани, уперев руки в бока. — Ходят там туда-сюда, как тигр-ришболанд в клетке. Что с ними такое? — У нас есть проблема похуже. Наконец, показалась Фарузан. На ходу убирая что-то в сумку, она осмотрела присутствующих тяжёлым взглядом, не выражавшим ничего хорошего. — Если мы не придумаем, как купировать пожар — мы просто все здесь к бездне угорим. Малолетний балбес.. Как можно было до такого додуматься? Всё вокруг сухое – вспыхивает моментом! — последнее она выплёвывает в сердцах, хватаясь за голову. Положение катастрофическое. С одной стороны – рогатые твари, только и ждущие момента прорваться в город и завершить начатое; с другой - бушующая стихия, и тут даже неизвестно, что из этого всего было хуже. Но вместе с тем была ещё одна беспокойная мысль: как быстро пожар может добраться до “деревушки” аранар, где сейчас было тело Коллеи? Хотелось просто всё бросить. Может, он бы и успел, учитывая, как же быстро он летает. Но что, если нет? Да и эти люди были ей дороги, как и сам город. Если не помочь сейчас, не факт, что потом не станет ещё хуже. Взгляд опускается на собственные ладони, и он вдруг мельком вспомнил, как ветер при ударе о копьё Сайно рассеивал собой электро. Да и, разве пройдя сквозь щит Лайлы он не сделал то же самое? Он хмурится, пытаясь сформулировать мысль, пока в какой-то момент не выдаёт, обратив тем самым на себя внимание всех рядом стоящих: — Если одновременно рассеять гидро и крио, то можно создать снежную бурю. Скарамучча знал, что это было возможно. Сам неоднократно видел, как владеющие анемо люди на территории Снежной и Нод-Края использовали этот навык в бою. Но как получится на практике, учитывая, что глаз бога он получил буквально вот-вот, он не знал. Они все смотрят на него, и каждый по-своему: Кандакия немного встревоженно, рефлекторно перехватив в руке копьё; Фарузан с непонятным удивлением, в последствии сменившимся задумчивостью, от чего морщинки на её лице стали более явными. Больше всех ему были непонятны эмоции аль-Хайтама в тот момент: там не было привычных отвращения и неприязни, но и не сказать, что тот не смотрел на него с осторожностью, граничащей с враждебностью. Видимо, помнит, как ещё тогда Сёки но Ками в облике громовой птицы едва его не убил. Не смотрел на него только Сайно, судя по всему, уже складывавший в голове новый план, потому вряд ли дело было только в его внезапной связи с Коллеи. Однако Фарузан задумчиво кивает. — Может и сработает.. Но необходимо приблизиться чуть ли не впритык к очагу. И то не факт, что это поможет. И вслед ей вторит Лайла, явно услышавшая весь диалог: — Я не смогу поднять щит на такую большую дистанцию, — голос её выражал полное негодование, в то время как глаза метались от фигуры к фигуре, будто ища тем самым поддержку. — Его придётся снять и поднимать заново. Да и какой силы должен быть ветер, если пламя распространяется так быстро? — У кого-то есть идеи лучше? — Можно было бы подавить пожар с помощью пиро, но и здесь сил скорее всего просто не хватит, — кивает Дэхья, обхватив пальцами подбородок. — Вон, Акиф уже попытался. И даже будь мы там вдвоём – не факт, что вместе бы не угорели. — Всё ещё нерешённым остаётся вопрос с “рогатыми”, — наконец, слово взял аль-Хайтам, чей взгляд рефлекторно скользнул куда-то вперёд, к болоту. — Прорываться к очагу даже под щитом мысль далеко не самая умная. Поведение этих людей непредсказуемо — таким образом они могут в принципе переключить всё внимание на вас, если вы только попытаетесь покинуть город. Это, не учитывая возможности прорыва обороны уже здесь. — Сайно? На вопрос тот не отвечает, всё ещё раздумывая. Само собой, они все сомневались, и дело было не только в ненадёжности плана. Очевидно, что предложи то же самое кто угодно из их коалиции – к действиям они бы перешли намного быстрее. Ему не в чем их было винить. Вздохнув так, что пару прядей чёлки невольно взмыли в воздух с едва заметными искрами, юноша начал говорить, стараясь не дать ощутить яд в своём голосе. — Мне понятны ваши опасения, но времени у нас в обрез, — забавно, как он теперь вовсе не обращал внимание на боль и жжение в порезе, даже когда кровь потекла по пальцам. Скарамучча лишь скрещивает руки на груди, ладонью постаравшись прикрыть порванный рукав, при этом сохраняя спокойное выражение лица. — Если вас это успокоит: я помогаю не вам, а конкретному человеку. В моих интересах не дать ей навредить. И в нашей ситуации — это самое разумное решение. Ему не было дела до чужого доверия, учитывая тот факт, что они имели полное право относиться к нему с настороженностью: большая часть проблем в любом случае произошла из-за него. Но и распинываться перед всеми прямо сейчас о случившемся с Тигнари и Коллеи он не собирался – времени уйдёт и без того много. Оставалось надеяться на хоть чьё-то благоразумие. И оно пришло со стороны Сайно, наконец поднявшего взгляд. — Перегруппируемся, — голос его звучал громко и чётко, подкрепляя приказы поочерёдным взглядом на каждого из их группы, не пропустив даже Скарамуччу. — Лайла, Кандакия – пойдёте с ним. Госпожа Фарузан, вы скоординируете по площади всех, кто ещё может стрелять. Убедитесь, что со стороны джунглей Локапал не идёт подкрепление. Женщина согласно кивнула, сразу направившись к подъёму на верхний ярус, где команды ждали арбалетчики. И едва та скрылась, Сайно тут же продолжил: — Аль-Хайтам, Дэхья — оцепите город, каждый из вас берёт по отряду. Важно не дать им прорваться, когда Лайла опустит барьер. Я пойду в лоб. Скарамучча видел, что Сайно не был из числа тех командиров, отдающих подчинённым приказы и при этом сами оставаясь в происходящем безучастны. Чего только стоило, с какой яростью он самолично защищал Кусанали в храме. Вот и сейчас, когда двое упомянутых им скрылись среди остальных сумерцев, он на краткий миг оборачивается к юноше, сухо бросив: — Не подведи. Скарамучча лишь кивает, и Сайно так же уходит вслед за остальными, оставив его наедине с двумя девушками. Там явно понадобится некоторое время, чтобы на сей раз грамотно распределить все силы для второй волны. И ведь пусть сумерцы теперь были готовы – численность способных сражаться явно поубавилась. На кого теперь им было рассчитывать, не знал никто. Что побудило Мару действовать именно сейчас? Буер? Или она предчувствует, что кто-то пытается добраться до её могилы? На сей раз размышления не сходились.. Похоже, теперь происходящее в грёзах и наяву действовало в отрыве друг от друга. Неожиданно, он чувствует касание к раненому плечу, от чего невольно замирает. Скарамучча не слышал, когда Кандакия успела подойти так близко, пытаясь осмотреть порезы сквозь его сомкнутые пальцы, успевшие местами за некоторое время покрыться багровой коркой. — Позволь мне взглянуть. Её тон звучал на удивление мягко, вовлечённо. Скарамучча не видел причин с ней припираться, потому убирает ладонь, позволяя той обхватить его плечо поудобнее, рассматривая. И пока он наблюдал за ней, она поднесла к ране руку, от которой уже исходило слабое, голубое свечение. Боль накатила с новой силой, когда прохладная вода коснулась кожи, но ему хватило выдержки никак это не показать, пока энергия гидро мягко омывала собой порезы от крови и грязи, немного подлечивая. Пожалуй, один из немногих полезных навыков, которым могут обучиться люди с водным элементом. — Не стоило, — говорит юноша, когда та, закончив, вдруг вытащила из сумки тонкий моток бинта, израсходовав его весь на перевязку. В ответ Кандакия вздыхает: — От тебя раненого толку будет меньше. — Тц.. справедливо.. Надолго с ним она не задерживается, сразу отправившись к Лайле. Даже отсюда Скарамучча видел, какой девушка была встревоженной, что на контрасте с её заспанным видом и вовсе создавалось впечатление о скором обмороке на нервной почве. Похоже, он был одним из немногих, кто сохранял в сложившейся ситуации спокойствие. — Эй, юноша! Скарамучча оборачивается, не совсем понимая, что вдруг резко всем от него понадобилось, и тут – ему в руки бросили некий предмет, тускло мерцавший в полутьме. Некий флакон вытянутой формы с залитой воском пробкой, который сперва можно было принять за духи, если не имеешь чувствительности к элементам. В плескавшейся внутри него жидкости чувствовалась энергия анемо, и судя по тому, как та резонировала с его глазом бога – это было одно из алхимических зелий. — Это — штормовое масло, — пояснила ему Фарузан, встав от него немного поодаль. Радовало, что хоть у неё во взгляде было меньше всего скептицизма, хоть и Скарамучча разглядел там нечто иное, отдалённо ему знакомое. Кажется, так Пульчинелла в своё время смотрел на Чайлда: нравоучительно, но в то же время со снисхождением. Даже неизвестно, что теперь в его случае было хуже. — Растери его на ладонях, и это увеличит радиус удара. Нам сейчас пригодится любая помощь. Едва она это сказала, как над их головами вновь загудел горн, призывая всех занять свои позиции. Женщина только кивает ему напоследок, напутствуя: — Удачи. Копошившиеся как в муравейнике люди одномоментно стихли. Резко, синхронно, будто сделай вдох непростительно громко – упустишь заветный призыв к действию. Но его всё не было, и в этом томительном ожидании мало по малу начало скапливаться напряжение, слышимое лишь в тихом шорохе снаряжения или треске огня. Шаги сандалий Скарамуччи в этой тишине звучали особенно громко; не так, как обувь сопровождавших его девушек. Решение о том, что в их случае самый безопасный путь пролегал через болото по ледяному мосту Лайлы, было принято всей троицей единогласно: одновременно и напрямик к очагу, и не через скопление Вано, бродящих вдоль сизой завесы. Зрелище воистину сюрреалистичное даже для него, кто видел влияние татаригами на людей и дикую охоту. Если в тех случаях люди были ведомы бездной и скверной, то эти твари - жаждой крови. Даже в звериных глазах он никогда не видел столько голода и боли. — Когда раздастся звук горна — сразу бегите со всех ног, — на пристани их уже ждала Дэхья, держа клэймор наготове. — Мы обеспечим вам прикрытие на какое-то время, но дальше вы будете сами за себя. Скарамучча оценивающе смотрит вперёд, где среди деревьев уже начало проглядывать бушующее пламя. Чего они там ждут? На счету была каждая секунда, от чего любая оплошность стремительно возрастала в цене. Если хоть что-то у кого-то из них троих не получится — пламя могло набрать такую силу, что Сумеру погибнет и без увядания. Эти же мысли терзали и Кандакию вместе с Лайлой, судя по их мрачным лицам. В то же время он всё-таки откупоривает бутылёк, выливая слабо мерцающие капли масла себе на ладонь. Удивительно, но то совсем не ощущалось на коже, как та же вода или масляные духи. Разве что, пока он размазывал зелье по пальцам, руки обдало лёгким холодком, подобно дуновению ветра. — Я буду впереди, — взглянул он через плечо на девушек. Было это не только из соображений, что весь план являлся его идеей, но и с пониманием, что встреть они тварей и там — он даст им отпор быстрее той же Кандакии с её копьём. Да и, собственно, никто не спорит. Стоило над головами загудеть горну, как рефлекторно в воздух взметнулись лезвия алебард и копий, готовясь к атаке. И тут, в руках стоящей рядом Лайлы появляется снежный шар в латунном кольце, над которым она провела ладонью в перчатке с золотыми напальчниками. Танцующие внутри звёзды сиюсекундно вырвались наружу, вихрем закружившись вокруг и подняв щит уже в разы меньше прошлого, накрыв собой их троицу. — Сейчас! Скарамучча не видел, как быстро распался предыдущий барьер; он вспорхнул в тот же момент, как Кандакия крикнула за его спиной. И все разом зашевелились: люди, твари, воздух вокруг, в клочья разрывая накрывшую их ранее тишину. Битва продолжилась ожесточённее прежнего. В ушах стучало, чёлка лезла в глаза от ветра; как он не хотел лететь быстрее, но приходилось держать с Кандакией и Лайлой единый темп. Там, где щит касался воды — сразу появлялась рыхлая корка льда, крошась и трескаясь под чужим бегом, но, к их же счастью, не ломаясь. Чем дальше они были от города, тем темнее становилось вокруг. Но эта тьма теперь выступала странным подобием границы: между светом живым и тёплым от кристаллов, и жадно мерцающим в ночи от огня, поедавшим собой скелеты иссохших деревьев. Лететь ещё было прилично, но Скарамучча уже чувствовал оседавший на лице пепел. Вскоре их накрыло волной дыма, вынудив остановиться. — Дальше.. Кха!.. Нельзя! — Лайла закрылась от него руками в попытке говорить как можно громче. Даже сквозь морозный щит чувствовалось, как сильно поднялась температура, и в краткий миг Скарамучча заметил, как тот покрылся мелкими трещинами. — Он сломается, если мы подойдём ещё ближе! От береговой линии их отделяла пара десятков метров, но даже они могли стать решающими и не позволить ему охватить весь очаг возгорания. Но помимо огня был опасен ещё и дым, и, если Скарамучча ещё сможет протянуть в нём какое-то время, то девушек тот мог просто убить. — Кандакия, давай! Взметнув копьё в воздух, за спиной девушки раскинулись очертания крыльев журавля, от чего в голубом мерцании её руки покрыло энергией гидро. Взмах — и вверх устремилась вода, тут же подхваченная порывом ветра Скарамуччи и развеянная сквозь барьер ворохом снежинок. Но те тут же таяли, обращаясь в морось, едва способную хоть что-то сделать. — Не останавливайся! — Кандакия видела всё это, но чётко понимала, что сейчас пути назад у них не было. Ещё выпад, ещё.. Масло Фарузан помогло по-своему: пожар отступал от образовавшегося болота вглубь леса, позволяя подойти ближе, но этого явно было мало. Снег таял моментом, помимо дыма образуя ещё и пар, нагревая собой воздух до предела. — Тц! — его движения становились резче, агрессивнее. Одно дело использовать ветер в рукопашном бою, полагаясь больше на ловкость, чем на силу элемента, но другое — сделать то, на что многие люди тратили месяцы тренировок. Опрометчиво было себя так переоценивать. — Бездна! Один из таких взмахов вышел удачнее предыдущих, на миг скрыв происходящее за сизой дымкой, но тут же обрушившись на них волной жара. Скарамучча услышал хоровой вскрик внизу, пока сам спрятав лицо за предплечьем тихо зашипел. Надо было срочно менять тактику, пока уже почти растаявший щит Лайлы не слетел окончательно. — Мм.. Попробуй двигать руками плавнее! — когда Скарамучча опустил на Кандакию взгляд, она уперлась копьём в лёд тяжело дыша. Сделав для наглядности ладонью круговое, неспешное движение по горизонтали, она продолжила. — По нарастающей, не развеивая гидро сразу, а накапливая! Как ветер образует собой постепенно ураган! Я знаю, о чём говорю: вода тоже не терпит к себе грубости! «Что за чушь..» — подумалось уже было ему, но его вдруг осенило. Конечно.. Чем бегать с одной несчастной лейкой, лучше было направить на пожар целый поток. Нужно было лишь не дать ему рассеяться раньше времени. Скарамучча повторяет за ней то же движение: как можно плавнее и мягче, пока Кандакия снизу продолжала высекать пасами воду, позволяя той быть подхваченной ветром. Он кожей чувствовал, как влажность стремительно повышалась, и вместе с тем, воздух в его руках начал постепенно завихряться. Главное успеть до падения щита.. Морозные узоры звёзд едва теперь были видны в алом зареве. Лайла держала барьер до последнего, откашливаясь от дыма в рукав, но в один момент она чувствует, как тот ломается. Она хотела было вскрикнуть, но не успевает. Подхватывая ладонями ветер снизу и устремляя тем самым руки вверх, Скарамучча вдруг делает один быстрый взмах. Поднялся такой шквал, что Лайла отчётливо могла расслышать, как начали ломаться выгоревшие от огня деревья под его вой и свист. И в тот же миг, всё вокруг накрыло туманом от резкого перепада температур, от чего девушка невольно закрывается руками, чувствуя бьющий в спину теперь уже ледяной ветер. В воздухе танцевали снежинки, сбиваясь в снежные хлопья. Буран волной накрыл собой поражённый огнём лес, и в этой сумеречной мгле, снег мало по малу начал обращаться в дождь. В нём пламя начало стремительно терять силу, исчезая в дыму и смешиваясь с паром, образовывая в небе тёмно-серые тучи. Дыхание сбивается, а лёгкие обжигает холодом. Всё ещё находясь в воздухе и глядя немного одуревше перед собой, Скарамучча видел, что пожар наконец-то отступил. Воющий ветер успокаивался, и вместе с тем, дождь уносило куда-то вперёд. Но при всём этом, он понимает, что всё ещё слышит звуки борьбы за своей спиной, от чего всё же решается взглянуть по сторонам. Вано уже ждут их на берегу болота, медленно подступая, а Кандакия и Лайла вскинули оружия на изготовку, хоть и сразу было ясно, что перевес сил был не в их пользу. Ничего ещё не закончилось. Но в какой-то момент, всё вокруг замирает: люди, чудовища, лес.. Рефлекторно, по-звериному испуганно, стоило прокатиться над верхушками кронов протяжному воплю, обращая всё вокруг в тишину. Крик будто накрыл собой всё Сумеру; во всяком случае, Скарамучче казалось, что его вполне могли слышать даже на границе с Ли Юэ. Так может кричать только смертельно раненое животное: надрывно и отчаянно, будучи загнанным в ловушку и вложившим в этот клич все оставшиеся силы. Но он даже близко не мог представить, что за зверь мог издать такой звук, от которого даже у него пошёл мороз по коже. Однако, хоть и неспешно, но чудовища один за другим начали исчезать, обращаясь в тень. Словно если и не было сомнений в их присутствии, то тех уж точно призвало к себе создание намного сильнее и опаснее. В повисшую тишину было тяжело поверить. Нависшие от пурги тучи стремительно рассеивались, а за горизонтом начали проявляться первые намёки на рассвет, невольно успокаивая и вселяя надежду после пережитого ночью ужаса. Но если боль и страх, услышанные в крике, Сайно ещё мог приписать животному, то точно не отчаянный гнев, свойственный потерявшему всё человеку. В груди сделалось пусто от одного только осознания, и, если бы не воткнутое в пол древко – Сайно бы просто не удержался на ногах. Только губы шепчут родное ему имя, будто бы тот, кому оно принадлежало, мог сейчас без труда услышать его. — Тигнари.. Bruno Coulais – the Monks