Счастье в конверте

ДжиХё была привязана к своему старому дому. Вернее, была привязана её душа. Когда ДжиХё вместе с мамой и папой переехала в новый дом, она долгое время ездила к своему старому дому, смотрела на окна второго этажа, где располагалась её комната, и грустила. Хоть она и была уже старшеклассницей и должна была вот-вот закончить школу, она не научилась вот так легко, как взрослые, отпускать прошлое. Ночами ей снилась прежняя комната с плюшевыми игрушками на полках, письменном столе, кресле и спинке кровати. ДжиХё спала с большим белым медведем, она обнимала его во сне и терлась об его мягкую мордочку. Она никогда не расставалась со своими игрушками, даже в школу носила, из-за чего одноклассники высмеивали её, называя «мелкой» или «маленькой девочкой». ДжиХё научилась не обращать внимания на обидные слова. На переменках она уходила на улицу и садилась в беседку, где обедала в одиночестве. Однажды она приехала на велосипеде к своему дому и обнаружила, что там уже кто-то живёт. Занавески на окнах изменились: были голубые, а стали бордовые в гостиной и мятные в комнатах второго этажа. ДжиХё тихонько вздохнула и повернула велосипед. Она ехала медленно и оглядывалась по сторонам, вспоминая, как по этому пути некогда ходила в школу. И тут она увидела симпатичного юношу. Он бежал ей навстречу. Как только он поравнялся с ней, взгляды их пересеклись. ДжиХё резко затормозила и спрыгнула с велосипеда. Обернулась. Её бросило в жар. Он тоже остановился и смотрел на неё. — Вы потеряли шляпку, — сказал он, протянув ей предмет одежды. — Спасибо, — поблагодарила ДжиХё, рассматривая его дружелюбное лицо: щёки раскраснелись от бега, на шее застыли капельки пота. Он кивнул и побежал дальше. ДжиХё улыбнулась. Почему-то она подумала, что он хороший человек. В новом доме она прожила ровно месяц. Она поехала на экскурсию в горы. Папа вёл автомобиль. Вдруг на дорогу выскочил грузовик, и всё пошло кувырком. ДжиХё ударялась о стенки машины, разбила нос о сидение и исцарапала в кровь руки. — Мама! Папа! — кричала она вне себя. Слёзы смешались с кровью. ДжиХё приоткрыла глаза и перестала дышать. Последнее, что она увидела — изуродованные тела своих родителей. Она очнулась у себя дома. Не в новом доме, а в старом. Было тихо. Она прошла в гостиную и увидела на стене большие часы с изображением пагоды, освещённой голубой луной. Часы показывали полночь. ДжиХё поднялась по ступенькам на второй этаж, повернула ручку и вошла в свою комнату. Здесь всё было, как и прежде, только игрушек не было, и вместо ДжиХё на кровати спал другой человек. ДжиХё подошла к нему. «Я помню тебя, — подумала она. — Ты вернул мне шляпку». Она разглядывала спящее лицо юноши. Присела на корточки и озадаченно поджала губы. — Никогда не видела такой прямой нос, — сказала она, улыбнувшись своим же словам. Она оглядела стол с тетрадками и учебниками. На одной тетради было написано «Ли Минхо». ДжиХё очень понравился Минхо. Она решила писать ему письма: иногда она писала истории из жизни, иногда выдумывала. Бывали моменты, что она на какое-то время пропадала из мира, оказывалась в темноте и холоде: тогда ей становилось страшно. Она металась по сторонам, силясь найти выход, но не находила его, а потом вдруг оказывалась неподалёку от своего дома. В темноте она проводила много времени, грустила и плакала, не понимая, что с ней происходит, но, как только наступала суббота, она забиралась в беседку в саду и писала письмо. Там всегда было тихо и спокойно, и никто не мог её обнаружить. Задержавшись на тренировке, Минхо пришёл домой поздно вечером, родителей ещё были на работе. Он открыл калитку. Взгляд его упал на чьи-то маленькие следы на влажной земле: накануне прошёл дождь. Он пошёл по этим следам и очутился в саду. В беседке никого не было. ДжиХё, почувствовав спиной чьё-то присутствие, напряглась и медленно обернулась. Минхо смотрел на неё в упор, но, казалось, не замечал её. ДжиХё помахала ему одной рукой, двумя руками, он не обратил никакого внимания, обернулся и пошёл в дом. ДжиХё облегчённо выдохнула и дописала письмо. Хотела бы она посмотреть на Минхо, когда он читает её письма. Она читала его письма, затаив дыхание, смеялась и вздыхала. А когда после группового свидания он написал, что в кого-то влюбился, она чуть ли не прыгала от счастья. — Погодите-ка, а вдруг он влюбился не в меня, — сказала ДжиХё, сидя в парке под раскидистым дубом. Минхо мог влюбиться в кого угодно, но ДжиХё хотелось думать, что он влюбился в неё, ведь она уже давно его любила, но понимала, что им не суждено быть вместе. Она — призрак, задержавшийся в этом мире непонятно по какой причине, а он — самый добрый человек, которого она встречала в своей жизни. Он осторожно заплетал её волосы, прямо как мама ей в детстве; держал её за руку, когда они гуляли по парку; разрешал посидеть на его коленях и даже обнять. ДжиХё обнимала Минхо и чувствовала настоящее тепло. Желание вернуться и быть с ним вместе крепло с каждым днём. Она снова чувствовала запахи, вдыхала аромат сирени. Одежда Минхо пахла сиренью. Этот аромат стал для ДжиХё ароматом любви. И первый поцелуй у неё был лучше не пожелаешь. Догадался ли Минхо, что всё это время ДжиХё писала ему от другого имени? Она посылала ему фотографию, которую позаимствовала из своего альбома. Чтобы забрать фото, ей пришлось сбегать домой. Входная дверь была заперта. ДжиХё это не понравилось. Она прошла сквозь стену, проверила комнаты. Пустота и мрак. Так же, как и там, в темноте. ДжиХё забрала фото и побежала прочь из своего дома. В тот день, когда она гуляла с Минхо в парке, и он заплетал ей волосы, она вспомнила самое страшное: смерть своих родителей. Значит, возвращаться ей было некуда. Да, у неё была добрая бабушка, которая часто приезжала навещать её, привозила гостинца и рассказывала истории из своей жизни, иногда бабушка покупала ей красивые платья в подарок и просила ДжиХё примерить их, на что ДжиХё охотно соглашалась. Она кружилась перед зеркалом, а бабушка всплескивала руками, говоря, какая у неё красивая внучка. Бабушка искренне желала ДжиХё счастья, но кто же знал, что её жизнь вдруг оборвётся. — Жива я или мертва, — проговорила ДжиХё, смотря в окно. Ночное небо застилали серебристые облака. Она снова оказалась в комнате Минхо. Надолго ли? Вчера он не успел её поцеловать, а она не успела признаться, что любит его. Теперь было уже слишком поздно. ДжиХё склонилась над его лицом, провела пальчиком по мягким губам, прямому носу; очертила брови и подула на чёлку. Волосы разметались по лбу, ДжиХё пригладила их и отстранилась. Вот и всё. Она пропадёт навсегда. Минхо больше её не увидит. И она не увидит его. Быть может, обрести любовь и было то задание, которое держало её здесь. ДжиХё погладила пальцами бледно-розовые щёки, нагнулась и поцеловала Минхо в губы. — Хочу быть с тобой, — прошептала она, глотая слёзы. — Не хочу исчезать. Минхо, не отпускай меня. *** Минхо проснулся с тяжелой головой. Пару минут он соображал, где находится. Ему показалось, что он слышал ДжиХё. Он взлохматил волосы, сел на кровать, опёршись руками о коленки. Без ДжиХё было тоскливо. Раздался мелкий стук в дверь. Минхо потянул за ручку и стремительно повалился на ковёр. Сестрёнка прижалась к его груди. — Уже проснулась? — весело спросил Минхо, потрепав её лохматую макушку. — Ты опоздаешь в школу, — сказала сестрёнка. — Иди скорее завтракать. Она поднялась с пола и потащила его за руку. Минхо сжал её ладошку. — Я сегодня не пойду в школу, — сказал он, мягко улыбнувшись, а самому хотелось разбить что-то. — Почему? — Я заболел. — Правда? А лоб холодный, — сказала сестра, щупая его лоб ладошкой. — Прогуливать школу нехорошо. Мама будет ругаться. — Не будет, — нехотя отвечал Минхо. — Да, Минхо. Ты заболел, — произнесла сестрёнка. Приблизившись к его уху, шепнула: — И имя этой болезни — любовь. Минхо увидел что-то в её взгляде. — Вчера вечером я нашла в почтовом ящике письмо, на нём было написано твоё имя. — Моё? Не ошибаешься? — Я вообще-то хорошо читаю и учусь на «отлично», — деловито отвечала сестрёнка, тыкнув его пальцем в грудь. Минхо поймал её ручку и благодарно сжал её. — Миён, принеси это письмо. Она выбежала из комнаты и тотчас вернулась с конвертом в руках. — Спасибо, Миён, — сказал он, погладив её по голове. — Ты хочешь почитать его один? — спросила она из чистого детского любопытства. — Можешь остаться. Она отрицательно покачала головой. — Пойду завтракать и в школу. Если тебе станет лучше, приходи. Уверена, Чонин будет ждать тебя. Я слышала, что он не справляется ни с одной контрольной по математике без твоей помощи. А сегодня в твоём расписании есть математика. — Всё-то ты знаешь, — проговорил Минхо, лукаво улыбаясь. Миён поднялась на носочки и чмокнула его в щёку. — Ладно, я пойду. Минхо остался один. Он не стал церемониться, достал канцелярский нож и аккуратно вскрыл конверт. Спустя столько времени ХёнДжу написала ему письмо. Он же совсем позабыл о ней. Вернее, не забыл. С некоторых пор он думал, что ХёнДжу и ДжиХё — один человек, но пока его догадки не подтвердились. Минхо раскрыл письмо и пробежал по первым строчкам. Это был почерк ХёнДжу. Хотя… чей же ещё. Только она ему писала. «Привет, Минхо! Вот и пришло время раскрыть самую главную тайну. Я и есть та самая ДжиХё. Тот самый призрак, который желал стать человеком хотя бы на короткий миг. И ты дал мне эту возможность. Спасибо тебе, Минхо! Не знаю, встретимся ли мы вновь. Я писала тебе, что мы не можем быть друзьями. Не можем. Потому что я…». Почему письмо оборвалось? Минхо повернул листок, на обратной стороне ничего не было. Он перечитал написанное: вдруг проглядел что-то. Бумага хрустнула под его пальцами. Он скомкал ее и выбросил в мусорное ведро. Ударил кулаками по столу и смел одним махом все ручки, тетради и учебники. Он вцепился в столешницу и чуть было не перевернул стол. За спиной громыхнула дверь. — Минхо! Что ты… — воскликнула его мама. Минхо прошёл мимо неё, сбежал по лестнице, открыл дверь и помчался куда глаза глядят. Придя в парк, он сел у озера, подогнул под себя колени и горько заплакал. Теперь её не вернуть. А мог ли он что-то сделать? Почему он был таким глупым и не догадался сразу, что ДжиХё и есть его лучший друг! Его самый-самый лучший друг! Она приходила ночью в последний раз, а он ничего не почувствовал, не проснулся, чтобы поймать её за руку. А что бы было потом? Смогли бы они быть вместе? Призрак и человек — разве не смешно. Минхо купил корм для птиц, спустился ближе к озеру и стал кормить уток. Он бессмысленно бросал корм и наблюдал за тем, как утки, вытянув зелёные головки, хватали гранулы приплюснутыми клювиками. Ветер разгонял по озеру голубоватую рябь. Утки плавали друг за дружкой и щипали перья. Минхо повернул голову и увидел ДжиХё. Она брала корм из пакетика, бросала его птицам и задорно смеялась. — Минхо, посмотри, какие они милые! А вон утята! — громко сказала она, хлопая в ладоши. Минхо протянул руку, и она исчезла. Он поднялся к дереву, под которым они сидели. ДжиХё ловила лепестки сакуры и разглядывала их, а Минхо с любопытством смотрел на неё. И что она нашла в лепестках, разве не приятнее было бы взглянуть на него. Минхо брал её лицо в ладони и поворачивал к себе, но ДжиХё постоянно отводила глаза: такой она была недотрогой. Он незаметно снимал с неё шляпку, прятал себе за спину, а когда ДжиХё обнаруживала пропажу, со смехом уносил ноги. ДжиХё бегала за ним. Как только он резко остановился, вытянул руку, чтобы отдать ей шляпку, она сделала шаг к нему и заключила в крепкие объятия. Он никогда никого не полюбит так, как ДжиХё. Если и влюбится в кого-то, не испытает прежних чувств; если поцелует, не ощутит милого сердцу вкуса; если обнимет, не почувствует мягкости и тепла её кожи. И не получит больше ни одного письма.