Счастье в конверте

Минхо и Чонин были лучшими друзьями. Чонин с детства был словоохотливым парнем и делился с Минхо почти всеми своими секретами. В пятницу они остались после уроков, чтобы убрать класс, после того, как намыли полы и стёрли с доски, уселись за парты. Чонин лёг на стол и широко улыбнулся. На его лицо падали тёплые лучи солнца. Он жмурился, словно котёнок, который греется на солнышке. — Минхо, — сказал Чонин, приподняв голову. Минхо делал домашнее задание. Он оторвал взгляд от тетради и взглянул на Чонина. Чонин придвинул к нему стул и забрал у Минхо ручку. — Хочу тебе что-то рассказать, — протянул Чонин, улыбаясь. На его щеках зажглись симпатичные ямочки, за которые девчонки считали его очень милым парнем, но Чонин давал всем девчонкам школы от ворот поворот. Сейчас у него была девушка. Он познакомился с ней на групповом свидании. Поначалу он думал, что бросит её через неделю, а в лучшем случае через месяц, потому что она ему быстро разонравится или он просто не найдёт в ней то, за что можно полюбить. Чонин мало знал о любви, но желал почувствовать её. До свидания у него была только симпатия. Но, кажется, ХанСо нравилась ему иначе. Сначала он подумал, что она из тех девчонок, которым нравится внешность и тело, но чем больше Чонин общался с ней, тем больше понимал: он ей нравится не из-за спортивного телосложения и милой внешности, он ей нравится, потому что это он. ХанСо приходила к нему домой, приносила обед, а иногда хозяйничала у него на кухне. Мама Чонина была в восторге от ХанСо. Она хвалила её способности в приготовлении блюд, а еще говорила, что ХанСо настоящая красавица. Чонину однажды досталось за то, что он не успел убраться в комнате. ХанСо внезапно нагрянула после уроков. Мама открыла дверь и приказала Чонину мигом убраться. Он только недавно пришёл из школы, разбросал вещи по комнате и в одних штанах сидел на кровати и играл в приставку. Услышав слова мамы, он заметался по сторонам в поисках футболки и едва успел натянуть её, как в комнату вошла ХанСо. Она была румяной и необыкновенно красивой. Чонин позабыл, что у него в комнате беспорядок. ХанСо закрыла дверь и подошла к нему. Она призналась ему в чувствах. Сказала, что любит его всем сердцем и скучает каждую секунду. Они стали целоваться. Целовались, пока мама не заглянула в комнату. ХанСо в смущении отступила, но Чонин не отпустил её. Они спустились в кухню и пили чай со сладостями. Мама Чонина была счастлива за них. — У меня вчера было то самое, — сказал Чонин, сильно зажмурив глаза. Ему срочно нужно было кому-то рассказать об этом, иначе не справиться с мыслями, от которых голова шла кругом. — То самое? — сказал Минхо, растягивая слоги. Чонин покивал. — Что именно? — спросил Минхо, хихикнув. — То самое и есть то самое, — сказал Чонин, покраснев. Минхо взял карандаш и написал на полях тетради. — Это? Он пододвинул тетрадь к другу. Чонин взглянул на буквы и покраснел ещё сильнее. В животе у него разлилось тепло, прямо как вчера, когда он до умопомрачения целовался с ХанСо. — Расскажи, как это было? — спросил Минхо. Ему очень хотелось знать, ведь у него, как выражался застенчивый Чонин, «то самое» ещё не произошло. С того дня, как пропала ДжиХё, он не думал ни о любви, ни о девушках и старался уходить от этих тем, если Чонин или ещё кто-то заводил подобный разговор. — Мне понравилось. Только я в штанах запутался, когда снимал их, — сказал Чонин. Минхо улыбнулся. — Мы долго ласкали друг друга перед тем, как перейти к… как там в книгах говорят? Слияние тел? Ага. Все, больше ничего не спрашивай, — проговорил Чонин и замолк. — Я и не спрашиваю, — рассмеялся Минхо. — Я рад, что ты нашёл свое счастье. Вечером Минхо пошёл на фестиваль фейерверков, который проходил у реки. Он мог бы остаться дома и делать уроки, но ему хотелось развеяться, подумать о чём-то хорошем или вообще ни о чём не думать. Он нашёл местечко, где было меньше народа, и облокотился о перила. Минхо обрадовался, когда увидел первые вспышки на небосклоне. Сознание его стало таким же спокойным, как тихая река под ногами. Минхо перевёл взгляд с неба на воду. По водной глади растекались красные, жёлтые, лиловые змейки света. Дышалось легко и свободно. Минхо повернул голову и увидел парня и девушку. Они с упоением целовались. Минхо вспомнил свой первый поцелуй и загрустил. Он побрел вдоль перил, ведя по ним ладонью. Остановился. Взглянул на небо. Взгляд его застилала тоска. Он закрыл глаза. Горячие слёзы смочили его щеки. Минхо вздохнул и стёр рукавом слезы. Не время раскисать! Ещё не все потеряно! Он найдёт её! Кто сказал, что за любовь глупо бороться? Если это так, то зачем вообще за что-то бороться в этой жизни?! Придя домой, Минхо взял листок бумаги и стал писать. ДжиХё, прошло чуть больше двух недель, но я продолжаю верить, что мы встретимся вновь. Мне хочется думать, что ты жива. Знаешь фильм «Между небом и землёй»? Быть может, глупо приводить такое сравнение, но вдруг ты, как и героиня фильма, просто впала в глубокий сон? ДжиХё, я скучаю по тебе. Иногда плачу по ночам, вспоминая твоё лицо, твои руки, обнимающие меня, твою светлую улыбку. Сердце сжимается от тоски. Пожалуйста, если прочитаешь это письмо, напиши ответ. Хочу увидеть и поцеловать тебя. Крепко-крепко. Твой Минхо. Рано утром Минхо поехал к дому, где жила ДжиХё. Минхо прошёл к почтовому ящику и сунул в него письмо. Дверца со скрежетом затворилась. Минхо окинул дом взглядом. Никаких намёков на то, что здесь кто-то жил или живёт. Он развернул велосипед, но не двинулся с места. Возле почтового ящика он увидел девушку в длинной плиссированной юбке и сиреневой блузке. Она открыла дверцу и забрала письмо, а потом неспешно зашагала к остановке и села на автобус. Минхо вскочил на велосипед и быстро закрутил педали. Он мчал за автобусом как ненормальный. Люди, сидящие у заднего окна смотрели на него: кто-то с недоумением, кто-то с улыбкой на губах. Минхо крутил педали, он почти догнал автобус — протяни руку и дотронешься до двери. Минхо вскинул голову, ища взглядом ту девушку. Если это не ДжиХё, то кто? Она сидела у окна и вертела в руках письмо. Заметив уголком глаза какое-то движение за окном, подсела ближе. — ДжиХё, — громко произнес Минхо. — ДжиХё! Она прижалась ладонями ко стеклу. Автобус поехал быстрее. Минхо не догнал его. Минхо поехал домой, всю дорогу его разрывали эмоции. Он то хотел смеяться, то плакать от счастья, то впадал в гнетущие раздумья: вдруг ему показалось? Нет. Это была точно ДжиХё! Точно! Сомнений быть не могло! И… она стала ещё красивее, чем была. Или Минхо просто давно её не видел. Он задвинул велосипед на стоянку, спустился к озеру и плюхнулся на траву. Лицо его озарила счастливая улыбка. Навязчивые мысли исчезали из головы, словно тучи гонимые ветром. Интересно, а она вспомнила его? Минхо глянул на часы. Было десять утра. Вставать не хотелось. Он пролежал на тёплой траве полчаса, все это время его лицо осеняла улыбка. Он выхватил из кармана телефон, набрал номер и приставил телефон к уху. — Чонин! Я видел ДжиХё! Представляешь! Я! Видел! ДжиХё! Ах, Чонин. Я так счастлив. Хочу её снова увидеть. Вот только не знаю, где её найти. Да, она стала ещё красивее. Минхо положил руку на сердце, которое отбивало сумасшедшую дробь. На следующий день Минхо шёл на тренировку. Было тихое утро. Прохожих почти не видать. Он проходил мимо остановки. Автобус остановился, и из него хлынул народ. Минхо заострил взгляд на одном человеке. То была девушка в длинном сиреневом платье с рукавами-колокольчиками. В одной руке она сжимала сумочку, а в другой телефон. — Да-да, бабушка, я иду в магазин. Ты когда придёшь? После обеда. Хорошо. Мне нужно ещё сделать уроки и купить что-нибудь на ужин. Может, закажем курочку? Ладно, поговорим позже, — сказала она. Минхо шёл за нею по пятам. Он вытягивал шею, вертел головой, лица так и не разглядел. Голос был похож на голос ДжиХё. Когда она подошла к витрине магазина, Минхо увидел в отражении её лицо. «ДжиХё, это и правда ты», — подумал он, ускоряя шаг. Он хотел развернуть её к себе и прижать к груди, но остановился. ДжиХё открыла ключом магазин и вошла внутрь. Минхо остался снаружи. «Помнит ли она меня?» — подумал он, оглядывая витрину, уставленную цветами. Минхо потянул на себя дверь и очутился в цветочном магазине. Кругом благоухал сладкий запах цветов, который мигом вскружил ему голову. Прилавок был пуст. Минхо осмотрелся. — Доброе утро! — поздоровалась ДжиХё, выходя из маленькой двери за прилавком. Она на ходу заплетала волосы в косу. Минхо стоял, не в силах вымолвить и слова. Он почесал затылок и шагнул вперёд. — Я бы хотел букет из красных роз и ромашек, — сказал Минхо. Рядом с ним стояли ромашки, а на полу, в большущей кадке ярко-красные розы. — Д-да, сейчас соберу, — сказала ДжиХё. Минхо в тихом волнении наблюдал за нею. Она складывала цветок к цветку, чередуя белоснежные, как ангельские крылья, ромашки и алые розы. Упаковала их в прозрачную бумагу и протянула Минхо. — Вот, — сказала она. — А сколько стоит? — спросил Минхо. Руки её дрогнули, и букет едва не упал на столик. Минхо поддержал цветы. Взгляд его упал на бейджик с именем «Ким ДжиХё». — Я хочу подарить этот букет вам, — сказал Минхо. — Мне? — Да. Сколько он стоит? Он вытянул из кармана кошелёк, вынул несколько купюр и положил их на стол. ДжиХё наблюдала за его действиями в немом удивлении. — У вас красивое имя, — сказал он. — Ким ДжиХё. Развернулся и вышел из магазина. — Вот дубина! — сказал он, хлопнув себя по лбу. — Надо было познакомиться с ней. Вежливо представиться, а там выяснить, может, она помнит… — Минхо! — воскликнула ДжиХё. Она закрыла за собой дверь и подошла к нему, понуря голову. — Я прочитала твоё письмо и вспомнила кое-что. — Моё письмо? — переспросил Минхо, хватая ртом воздух от волнения. ДжиХё посмотрела на него искрящимся взглядом, обвила его шею руками и поцеловала в губы. У Минхо дыхание перехватило, и бабочки заплясали в животе. Губы у неё были сладкие и влажные. — Очень хотела поцеловать тебя, как только увидела в магазине. Первое, что я вспомнила, когда очнулась в больнице, был наш поцелуй в бассейне и твои слова в письме: «Это был первый поцелуй. Твой. И мой. Я никогда его не забуду. Ты тоже — не забывай». Минхо прижался к ее щеке своей щекой и закрыл глаза. Наконец-то он мог расслабиться, отпустить разрывающие душу сомнения. Наконец-то он мог обнять ДжиХё. И сказать ей: — Я верил, что увижу тебя вновь. Он нагнулся и поцеловал её. Крепко обхватил ее талию руками. Он кружил и целовал её, прижимаясь к её губам снова и снова, пока воздух не кончился в лёгких, и голова не закружилась от фейерверка мыслей и чувств. О чем думал Минхо? Он думал только об одном. Он думал о любви.