Счастье в конверте

Мой первый поцелуй был с тобой. И первый секс. Наши стоны заглушала песнь весеннего дождя, барабанившего по крыше. Было тепло. Меня целовала ты. Меня целовало счастье. Она пригласила его в гости. Почему-то именно в тот день она выглядела необычайно красивой. Может оттого, что на неё лилась солнечная позолота, может оттого, что она была в симпатичном сиреневом платье с бантиками и поясом, а может оттого, что она смотрела только на него. Минхо трогал её холодные пальцы, сжимал их, хотел согреть своим теплом, но ДжиХё отнимала руки и укладывала цветы в маленькие букеты. Ей нравилось это занятие. Минхо составил ей компанию: он любил возиться с цветами. Они собрали букет из роз и ромашек. ДжиХё щурила глаза от света, проникавшего в беседку через сетчатые окна. Беседка была просторной. Посредине стоял столик, на котором лежали свежие цветы, ленточки, стояли баночки с водой и вазы. Вдруг солнце пропало, ветер взметнул лепестки с деревьев, они полетели в беседку и осели на полу и скамейках. Минхо обрывал ромашку, лепесток за лепестком. Ромашка кончилась. Он повернулся к ДжиХё, внимательно посмотрел на неё и произнес: — Хочу сказать кое-что важное. На лице ДжиХё играл румянец. — ДжиХё, я люблю тебя, — сказал Минхо. Цветы выпали из её рук. Минуту она стояла в оцепенении. Стремительно повернулась и заключила Минхо в тесные объятия. Он гладил её голову и прижимал к себе. ДжиХё поднялась на носочки и поцеловала его в шею, обвила его талию руками и прижалась теснее. Минхо нагнулся к её лицу, коснулся губами румяной щеки и со стоном выдохнул. Он потянул ДжиХё на скамейку. Она расцепила руки, ухватила плед, лежавший на скамейке и бросила его на дощатый пол. Минхо подождал, пока она развернёт плед и вернётся к нему. Он сидел на скамейке и посматривал на небо, где сгущались тёмные кучевые облака, капельки дождя брызнули ему на ладони. Признаться в чувствах оказалось легко, но Минхо не получил удовлетворения от своего признания. Он ждал ответных слов. По крыше беседки барабанил дождь. От крупных капель веяло свежестью и холодом. Они были одни. На круглом столике покоился букет из роз и ромашек, обвязанный тонкой ленточкой. ДжиХё поднялась с пола и шагнула к Минхо. Она распустила длинные косы, резинки положила на столик. Завела руки за спину и развязала пояс на платье. Минхо отвёл взгляд. ДжиХё стала развязывать его галстук. Минхо перехватил её руки. Он заглянул в её большие чёрные глаза и прошептал: — Обратного пути не будет. — Я знаю, — сказала ДжиХё. — Сегодня я хочу быть с тобой. Она потянула за кончик галстука и бросила его на стол. Минхо раздвинул ноги. ДжиХё встала между них и положила руки на его плечи. Время остановилось. Капли, словно тикающие часы, отбивали секунды; сердце громыхало в висках; кровь алела на щеках и шее; распахнутые губы просили поцелуев. Минхо, ведя ладонями по ее бедрам, залез под платье, нащупал трусики и, подцепив их пальцами, потянул вниз. ДжиХё тревожно озиралась по сторонам. Без нижнего белья ей стало неуютно, как-то чересчур свободно, она переступила через трусики и отодвинула их на плед. — Ты знаешь, что надо делать? — спросила она. Минхо отрицательно покачал головой. — А я знаю, — промолвила ДжиХё. — Нужно целоваться. Она улыбалась. Минхо тоже улыбнулся. Поднял её платье и поцеловал в живот. ДжиХё задрала ткань повыше. Минхо целовал её тело, стискивал пальцами мягкие ягодицы. Он распахнул губы и чмокнул в лобок, потом возле пупка и, наконец, между грудей. Он отодвинулся и посмотрел на ДжиХё. Она вся покраснела, наблюдая за ним. — Не хочешь снять платье? — спросил Минхо. У ДжиХё пульсировало между ног, во рту появилась вязкая слюна, которую никак не удавалось сглотнуть. Когда Минхо попросил снять платье (он сказал это спокойно), она застыла. Минхо обвил её талию руками и прижался губами к её животу. — Я просто хочу тебя целовать, — сказал он. ДжиХё сняла платье и лифчик. Минхо разделся, обхватил ДжиХё руками и уложил на плед рядом с собой. Он провел концами пальцев по ее ногам, покрытым от холода мурашками, и стал нежно целовать её. Он выдыхал между поцелуями и горячо прижимался к её коже вновь. ДжиХё была тихой. Она размеренно дышала, следя за его действиями. Капли дождя попадали на её кожу. ДжиХё вздрагивала. И тут ей стало очень тепло. Минхо прижал её к своему горячему телу. — Можно попробовать войти? ДжиХё покачала головой. — Рано, — сказала она, хотя смазка уже текла по её ногам. Минхо сминал её груди до покраснения. ДжиХё от удовольствия кусала губы. Особенно ей нравилось, когда Минхо до жгучей боли сжимал соски и тянул их вверх, а потом резко отпускал: это было щекотно и приятно. Минхо двинулся вниз. ДжиХё запаниковала, когда он тронул клитор пальцами. Минхо провёл рукою до входа, чувствуя жар внутри. — ДжиХё, я очень тебя хочу, — сказал Минхо. — Позволь мне. — А защита? — обеспокоенно спросила ДжиХё. — Поищи в моей сумочке. Минхо улыбнулся: она знала, чем закончится их свидание. Минхо подвинул букетики на столе, добрался до сумочки и вынул упаковку презервативов. Лепестки цветов со стола посыпались на ДжиХё. Когда Минхо вернулся к ней, её грудь и живот была усыпана нежно-сиреневыми лепестками. Минхо присел возле её ног, пощупал промежность, найдя вход, приподнял ДжиХё за плечи. Лепестки скатились ей на ноги. — Давай двигаться вместе, — сказал Минхо. — Я хочу, чтобы и тебе было приятно. ДжиХё, не зная, что ответить, кивнула. В ней было тепло. Минхо подвигал ногами, входя глубже, и стал двигаться вперёд и назад. ДжиХё смущалась чавкающих звуков и хмурила брови. Она не расслабилась. Не получала удовольствия от того, что делал Минхо. Она спрятала лицо в плед. Больно и мокро — всё, что она чувствовала. Стоны Минхо раздражали её. ДжиХё скомкала кулаками ткань и вскочила. — Не получается, — сказала она. — Тебе больно? — спросил Минхо, отодвинув с глаз мокрые пряди волос. Они сели на расстоянии друг от друга. Кожа у ДжиХё была горячей и влажной. Она прижала коленки к подбородку. Голова была тяжелой от роя мыслей. Щеки горели от стыда. Разве первый секс должен быть таким? Внутри сохранилось ощущение растянутости и боли. Но желание не прошло, напротив, стало сильнее. Кровь стучала в висках, в груди, между ног. Хотелось свести их посильнее, найти точку удовольствия и давить на неё, пока в голове не прояснится. ДжиХё не понимала, что её гложет. Она думала об одном, потом о другом. Мысли были пустячные, ненужные. Минхо собирал цветы в букет. Делал он это машинально. ДжиХё потерла ладонями его плечи. Бросила взгляд на выступавший член и потянула Минхо на себя. — Меня смущают эти звуки, — сказала ДжиХё, обнимая Минхо. Минхо гладил её спину и ноги. Кожа у ДжиХё была мягкой, как шелк. Пахла чем-то горьким и сладким одновременно. Горьким был её запах, а сладким — запах цветов — так пахли её духи. Глаза ДжиХё были опущены, она водила пальчиком по груди Минхо, думая, что ещё сказать, как выразить то, что её беспокоило, чтобы они могли продолжить и не прерываться боле. — Нужно принять, что секс не такой идеальный, как в книгах о любви, — сказал Минхо. — Тебя смущает мой запах? — Нет. Ты пахнешь очень хорошо, — сказала ДжиХё, принюхиваясь. Она уткнулась носом в его шею. — Лимонным чаем и весной. Ладошки у неё вспотели и слипались, когда она сжимала их. Минхо раскрыл её ладонь и поцеловал в середину. — А мне очень нравится твой запах. Гвоздики и полевых трав. ДжиХё, давай попробуем сначала. Внутри неё он чувствовал своё тепло и тепло её тела. Два тепла, как два огонька в печурке, трепетали, искрясь, а потом слились в единый огонь. ДжиХё впивалась пальцами в его кожу на руках, спине, ягодицах; она хваталась за всё, что попадалось под руку: за ножку скамейки, за стенку, за цветы, за колкую ткань; плед под ними сбился, превратившись в гармошку. Минхо давил на ДжиХё своим телом, сжимал пальцами её грудь, целовал в живот, потирал пальцами клитор. Воздух пропитался запахом их тел. ДжиХё кусала свои и его пальцы, закатывала глаза, стонала, шумно выдыхая. Они оказались под столом, Минхо едва не ударился макушкой о столешницу, ДжиХё оттащила его к стенке. Чтобы отвлечься, ДжиХё вынимала из его волос лепестки цветов и стебельки. Минхо усадил ДжиХё на свои бёдра. Она гладила его пресс, надавливая на него пальчиками. Он низко стонал, облизывая губы, солёные от пота. ДжиХё не обращала внимания на звуки, тревожившие её ранее. Они двигались до изнеможения. ДжиХё раскрыла глаза. Кругом стояла тишина. Ласковый ветерок поглаживал её кожу. Ладонь Минхо лежала на её груди. ДжиХё взяла её в руки и поцеловала в красивые с чистыми круглыми ногтями пальцы. Минхо потянулся, задев рукою ножку столика. Банка воды, стоявшая на краю, покачнулась и полетела на него. Минхо обдало холодной водой. Банку он поймал, но промочил волосы. ДжиХё звонко захохотала. — Хорошо, что нос не разбил, — сказал Минхо, поставив банку на скамейку. Он посмотрел на ДжиХё. На её счастливое лицо, смуглое тело; нагнулся и чмокнул меж грудей, потом в ямочку у основания шеи и в подбородок. ДжиХё взяла его лицо в ладони и поцеловала в распухшие губы. Минхо положил голову на её грудь. — ДжиХё, что ты скажешь на моё признание? — спросил он, теребя её пальцы. — Я два раза хотела тебе признаться, но ты опередил меня. В парке, перед моим исчезновением, и в последнем письме… Духу не хватило написать эти важные слова. Минхо, я люблю тебя. Он ущипнул её за бок. — Ай! Ты чего? — Подумал, вдруг ты призрак. До сих пор не верится, что это всё правда. Ты, я, поцелуи, секс, твои сладкие стоны… ДжиХё прикрыла его рот ладонями. — Давай лучше уберёмся тут, а то меня бабушка отругает, — сказала ДжиХё. — Не хочется, — сказал Минхо. — Мне тоже. ДжиХё вздохнула и поглядела на его каштановую макушку, провела пальцами по мягким волосам и улыбнулась. — Твои родители живы? — спросил Минхо. — Ты так ничего и не рассказала. Прости, если сейчас не время об этом спрашивать, но я хочу знать, всё ли хорошо у тебя на душе. — Минхо, я попозже тебе расскажу. Не волнуйся. Со мной всё в порядке. — Тогда погуляем завтра в парке? — Ага. Минхо сомкнул веки. Разомкнул. ДжиХё осталась с ним. — Я очень сильно люблю тебя, — сказал Минхо. ДжиХё накрыла его голову своими ладонями и нежно поцеловала во взъерошенную макушку.