Вакханалия

      Финн был готов молиться всем существующим богам и чертям в тот день, когда цель вторая сдвинулась хоть на сантиметр и Элси написала ему короткое: «Джейка получилось разболтать. Еще неделя и он расскажет обо всем.»       Это было шестнадцатое февраля. Четверг.       И если это не было победой, то в таком случае Вулфард никогда в жизни не побеждал, потому что цель вторая была почти завершена и в итоге оставалось только сопоставить факт один с другим, чтобы понять связь Милли и Джейка, что все еще была для него максимально странной и нелогичной.       Сегодня Вулфард вовсе не собирался и не ждал Браун, потому что она уходила совсем недавно. Кажется, пару дней назад. Отличный вечер, чтобы заняться самокопанием, а точнее конкретным разъяснением того, зачем Вулфарду вдруг понадобилось «разгадать» Милли, а после решением задачи над третьей целью.       Хотя, парень уже не раз задумывался обо всех этих вещах — сегодня был поистине особенный день.       Требовалось его запомнить.       Шестнадцатое февраля две тысячи двадцать третьего года.       Разгадать Браун было необходимостью по миллиону причин.        И это факт, потому что Милли поступала нелогично в семидесяти процентов случаев из ста — вот и первая причина из нескольких миллионов других, между прочим.       И естественным и вполне объяснимым следствием из первого вопроса стал: «И что дальше?».       И тут Вулфард в миллионный раз нашел свой план по разгадке Милли глупым, как и решение начать что-либо предпринимать. Парень крутанулся на кресле, покусывая губы.       Но разве можно было теперь отступать? Он как раз вот-вот вошел во вкус, мол, «каково это быть детективом», и прекращать не очень-то желал.       А что будет дальше… Как будто он и без этого знал о том, что с ними станется потом.       Ну, конечно, он понятия не имел о своем будущем и не то чтобы хотел приоткрыть завесу тайны. А если это касается будущего после разгадки Браун — тут все в миллионы раз легче.       Просто жить так, как было раньше. И все. Но, уже зная о Милли Браун чуть больше.       Да. Охуительный план.       Быть может, ему стоит подумать над логичностью и своих поступков тоже. Иначе, какие могут быть претензии к другим людям?       Парень выдохнул и, крутанувшись ещёе раз, подъехал ближе к столу и компьютеру, вновь раз перечитывая сообщение от Элси и переходя в заметки, к более важным вещам.       К третьей цели, которую для начала нужно было придумать.

***

      Девятнадцатого февраля, в день рождения Браун (на которое он, конечно, приглашен не был), цель все еще не была доведена до логического завершения, потому что он хотел разузнать что-то действительно стоящее и заняться этим сам, а не просто подговорить кузину ему помочь.       Финн снова погрузился в раздумья.       В голову еще несколько дней назад пришла хорошая мысль: заняться той целью, которую около месяца назад он посчитал слишком для первого раза. Да, именно слишком, без конкретизации.       «Что движет Милли Браун?»       И это было целью под номером три, но Вулфард к ней приступать не стал, потому что без выполнения второй нельзя было начать следующую, как минимум потому, что Финн не имел достаточное количество нужной информации для этого.              Поэтому после непродолжительной прогулки от гостиной до балкона, чтобы покурить, всматриваясь в ночной Лос-Анджелес, ему пришлось вернуться к новому альбому Обрейс.       Какая там рифма была у «глупый»?       «Милли», — подумал он, и раздался противный звук звонка, что оповестил о незваных гостях.       Например, о Браун, которая ожидаемо оказалась за его входной дверью.       Нет, Вулфард вовсе не был этому удивлен.       Потому что это Милли: для нее заваливаться к Финну, словно к себе домой, — еженедельная процедура, потому что она редко о себе предупреждала. Гораздо реже, чем появлялась на пороге его дома. — Привет. — девушка устало ему отсалютовала, стягивая высокие каблуки и сразу же становясь на несколько дюймов ниже. — Финн. — взгляд у нее был мутный, и она щурилась, что было заметно даже через ее отросшую темную челку.       И Вулфард соврал, если бы сказал о том, что Браун выглядела не красиво и не горячо. — Привет. — Джейк ублюдок. — Финн согласно ей закивал. — Я свалила к чертям из ресторана. И скажу уверенно, Финн, что они могут начать меня искать. — Они тебя не найдут. — его взгляд скользнул чуть ниже глаз Милли — к ее наряду. Это было очень красивое черное платье, обтягивающее и едва ли выше колена. Вулфард задумался, припоминая, что пару часов назад, кажется, видел истории с Браун в абсолютно другом образе. Хотя, это же Милли. Вовсе не удивительно.       Все так, как она любила. И так, как он тоже любил, потому что все эти луки ей невероятно подходили. — Не найдут. — согласилась Браун, подходя ближе. — Иначе я поменяю водителя. — она усмехнулась, облизнув губы. — Знаешь, я нашла охуенным то, что пока они будут искать меня… — Милли не договорила, остановившись на полуслове, и выждала пару секунд, прежде чем, взяв Вулфарда за руки, потянуть к себе, чтобы поцеловать.       Он все и без дальнейших объяснений понял.       Да, воплощение мысли трахаться тогда, когда тебя ищут друзья и семья, во главе с идиотским бойфрендом и правда охуенная, и только такая.       Поэтому не нужно было слов. Их в любом случае бы не хватило для этого случая. — «факты и только» — решил Вулфард, снова и снова впиваясь в ее губы. На вкус они напоминали сладкий алкогольный коктейль. Может быть, Пина Колада.       Ему нравилось в любом случае. Вообще все и вся Милли ему нравились.       Со сладкими губами — на вкус как Пина Колад — и в красивом черном платье. С длинной каштановой челкой и с карими глазами, сливающимися с нею и едва ли заметно поблескивающими при тусклом свете, не засматриваться в которые было невозможно.       Браун обхватила его шею руками, привставая на носки. А он вдруг поднял ее, стирая разницу в росте, держа за бедра, и Милли обвила его собственные ногами, немного ерзая, чтобы устроиться удобнее.       Почему-то вспомнились съемки четвертого сезона и то, как Финн прокатил ее на спине. Проспорил Чарли.       Вулфард неспешно направился к спальне, всего лишь один раз останавливаясь у одной из белоснежных стен коридора, чтобы расцеловать шею Милли, которую она подставляла с явным желанием, а после любовно доделывая работу по дороге, прежде чем аккуратно уронить Браун на постель.       Девушка отползла немного назад, к помятым подушкам на незаправленной кровати, будто бы зазывая к себе. В подступающих сумерках на улице (и безусловно, в отсутствие освещения в его спальне, потому что он любил тьму) выглядело все именно так. И мало того, как же хорошо выглядела сама Милли.       Навряд ли люди вообще могут выглядеть так. Поэтому его непризнанная теория о божественном (или дьявольском, что более вероятно) происхождении Браун было очень даже похожим на правду.       Потому что люди, блять, не могут выглядеть так восхитительно. А образ Милли, ее тонкий силуэт в темной комнате был истинной усладой для уставших глаз, чем-то слишком невозможным, наверняка еще и запретным, поэтому дразнящим и манящим вдвое сильнее дозволенного и вообще возможного.       Вокруг Милли будто бы носились непрерывно и хаотически тысячи маленьких, но невероятно ярких звезд-огоньков, и, может быть, поэтому у Вулфарда сейчас так сильно кружилась голова.       Он облизнулся и подался вперед, снова находя ее губы почти наощупь, но все-таки пару раз сталкиваясь с Браун зубами из-за сильно пылающего внутри желания.       Милли отстранилась, тяжело дыша, но все еще держа руки на его шее. В спальне стало еще темнее, и теперь Финн щурился, чтобы разглядеть ее черты.       Она ухмылялась. И Вулфард тоже почему-то ухмыльнулся, кладя одну ладонь на ее колено и снова припадая губами к ее губам.       Он мог целовать Браун бесконечно.       И на самом деле ему было жаль, что у него далеко не всегда есть возможность делать это слишком долго, потому что в их запасе не всегда было все время мира, как, к примеру, сегодня.       Потому что явилась Милли довольно рано для себя — всего-то в восемь вечера.       Главное, чтобы ей действительно не пришлось менять водителя после сегодняшней ночи, потому что то, как отреагирует на них Джейк, мало того, что неизвестно — навряд ли он будет искать Милли один.       Финн выдохнул, хватаясь свободной рукой за край подушки, пододвигаясь еще ближе к Браун. К чертям Джейка, водителя и всех остальных, кто будет искать Милли сегодняшней ночью.       Самым главным сейчас является только воплощение охуительной мысли в жизнь так, чтобы запомнилось на всю жизнь.       И ничего больше.       В остальные глобальные проблемы всего мира он даже не хотел вникать. Рядом с ней было совсем не важно.       Милли сжала его плечи и медленно подобралась пальцами к шее, утягивая за собой. В пустоту, в бездну, но это не казалось чем-то страшным — наоборот, это нравилось, и он, ведомый, ускользал за Браун в темное небытие, что явно проявлялось в особенно сильно помутневшем сознании и полном отсутствии страха.       Словно чары. Империо? Возможно. Но, скорее всего, здесь было замешено что-то более серьезное, нежели непростительное заклинание.       Что-то дьявольское.       Вулфард на мгновение отстранился от нее, глядя на Милли из-под длинной темной челки и встречаясь с ней взглядом лишь на долю секунды.       Девушка крепко зажмурилась и откинула голову назад, к спинке кровати. Губы ее покраснели и казались чуть более пухлыми, чем на самом деле. Она дышала тяжело, а короткие волосы волнами легли, прикрывая половину лица.       О да. Она выглядела дьявольски. Восхитительно.       Но сейчас он не воспользовался предоставленной возможностью, снова целуя губы и заходя еще дальше, еще дальше, верно, ему дозволенного, как смертному. Но по-другому и было нельзя, иначе проще оставаться за бортом, нежели чем играть с огнем не насмерть.       Тогда не имело и малейшего смысла заходить в ее демоническую, устрашающую бездну, если ты не хотел следовать до самого конца. Рисковать жизнью и смертью, душой и здравым смыслом.       В следующий раз первой отстранилась Браун и, явно желая продолжить, слабо дернула за ворот его футболки. Вулфард, не желая, отодвинулся, делая шаг назад и вперед одновременно, стягивая с себя футболку, но не спеша возвращаться обратно. — Помоги мне. — шепнула Милли, привставая на колени, чтобы избавиться от платья. Он размашисто кивнул головой и, наощупь находя замок на ее спине, не совсем осторожно расстегнул его и потянул платье вверх.       Темная гладкая ткань ожидаемо оказалась приятной на ощупь, хотя вряд ли он мог распознать это точно за несколько секунд, прежде чем не откинуть платье на край постели, к скомканному одеялу.       Черный атлас блеснул на почти зашедшем солнце, и комната полностью погрузилась в кромешнейшую тьму. А света, что вроде бы сопровождал его весь прошлый путь, больше будто бы и не предполагалось. Словно сам Господ не отдал дьяволам возможности управлять светом, позволяя только владеть огнем.       Но разве много свету от огня?       Девушка откинула волосы назад, и он наконец-то смог наблюдать карие глаза, сейчас особенно темные. Милли склонила голову набок, опасливо наблюдая за его взглядом, щурясь и фокусируясь на его глазах со всеми усилиями.       Но заметно, насколько тяжело было держать обладание над собственным разумом, все равно было. Хотя, навряд ли Вулфард сам вел себя иначе, также щурясь и вовсе не соображая здраво.       Кажется, его здравый смысл пал в неравном бою с невероятной дьявольской силой из самых кромок ада. Быть может, это причина невероятно странных видений — рогов, что он разглядел у Браун лишь на долю секунды (но как же четко и явно!).       Он вот-вот бы схватился за них, чтобы проверить, правда ли это, но не успел, потому что темные рога тут же пропали из виду и ему ничего не оставалось, кроме как вертеть мысли о них в голове, пока остальные думы быстро и верно превращались в абсолютно несвязный поток сознания.       И теперь ему требовалось сделать еще не один шаг ближе к самому «сердцу» бездны, чтобы продолжать игру с огнем. Разве можно было действовать, но при этом стоя на одном месте? Тем более, совсем нельзя было отступать.       Поэтому он спешно продвинулся вперед, снова целуя Браун, любовно запускающую пальцы в его волосы и снова манящей и утягивающей дальше и дальше, в самые темные уголки собственного разума.       И когда уже было вовсе не видно света, он нутром почувствовал, что следовало действовать.       Именно почувствовал, а не подумал, потому что возбуждение стеной перекрыло поток бесконечных дум, и, кажется, он снова погряз в бесконечных силуэтах Милли, крутящихся до невозможности быстро и долго в навязчивых и топких мыслях.       Слегка отстранившись от губ и лица Браун, он сощурился снова, будто бы оценивая ситуацию (словно он был на это способен). И девушка навряд ли хотела прекращать, поэтому посчитала этот момент восхитительно подходящим, чтобы избавиться от лишней одежды и перейти к воплощению одной из самых охуительных идей, когда-либо приходящих в голову Милли.       Чем она впринципе и занялась, стягивая с себя белье и побуждая Финна сделать то же самое, полностью повторяя ее действия.       И снова повиделось вокруг Браун сотни, нет, тысячи маленьких ярких огоньков, витающих в воздухе со страшной силой.       Кажется, он зашел достаточно далеко, чтобы наконец увидеть огонь, с которым играл все это время вживую и очень близко, прежде чем его одолеть или слиться с ним воедино, оставляя взамен уже заложенные рассудок, душу и собственную жизнь.       И все-таки второй вариант ему показался куда более привлекательным, как минимум потому, что одолевать Браун вовсе не хотелось. Это и не было нужно — сейчас она все еще непокорна и осторожна, как и обыкновенно, потому что покорить ее никому невозможно, но все еще рядом и не желает сражения.       А объединиться воедино с воплощением истинного дьявола весьма устрашающе поистине. Хотя, Милли не была только лишь воплощением — о нет, она была неподдельным оригиналом. Определенно. Это даже оскорбительно в какой-то степени — называть таких же, как она, воплощением.       Из бесконечных мыслей его вытянули первые, особенно громкие вздохи Милли, еще немного ерзающей и цепляющейся за его плечи. Сейчас она особенно тяжело дышала и, мазнув еще раз по ней взглядом, Вулфарду показалось, что рога все-таки были. Острые и темные, взмывающие над растрепанными волосами небольшими треугольниками, чуть угловатыми к концу.       А потом он моргнул, и они снова исчезли.       Возбуждение и все, о чем он думал раньше, — все это в его голове творило невесть что. Вулфард крепко зажмурился и откинул голову назад, блаженно выдыхая и совсем не спеша двигаться внутри.       Он дошел до самого сердца бесконечной вязкой бездны.       Чужие стоны и попытки произнести его имя, словно боготворя, снова выбросили из топких мыслей в невозможную реальность, оставаться в которой он предпочел бы как можно дольше.       В воздухе как будто запахло страстью и чем-то еще более пылким, отчего голова шла кругом в сотню раз сильнее. И поэтому он не просто пошел — Вулфард побежал дальше, до самого конца и со всех ног, не думая останавливаться, даже когда остановиться желало сердце, замедляясь только перед самым концом пути, прежде чем быть полностью поглощенным тьмой.       Когда сознание медленно, но стремительно возвращалось в свою обитель, он лежал, откинувшись на подушки, дыша глубоко и тяжело, притянув Браун в слабые объятия.       Сейчас навряд ли было позже полуночи, поэтому он позвал девушку по имени. — Милли. — голос оказался хриплым и тихим. Финн прокашлялся. — Чего? — она говорит также тихо. Браун качнула головой, и ее волосы приятно защекотали его подбородок. Вулфард едва ли улыбнулся уголками губ. — С днем рождения. — и потом Милли молчит в ответ. Финн чувствует, что она тоже улыбается, но еще ничего не говорит. — Спасибо. — Браун невесомо касается губами его плеча, и Вулфард хочет верить, что это она специально.       В воздухе висит приятная тишина, как обычно и бывает. Но Финну почему-то все равно тревожно, как это бывает перед чем-то приятным.       И это вовсе не из-за ссоры Джейка и Милли. Вовсе не потому, что Браун пришла именно к нему.       Нет, это вообще не причина.       Как можно считать такие вещи приятными? Когда другие люди ссорятся с кем-то и переживают жутко, пока кому-то абсолютно параллельно на их чувства.       Даже если другие люди — Джейк.

***

      Бойфренд Милли раскололся куда раньше двадцать третьего февраля, буквально тем же вечером, как Браун и он поссорились на вечеринке в честь ее дня рождения. Правда Элси, в своей излюбленной манере скинула все его сообщения только лишь в самом начале марта — второго числа, когда Финну оставалось буквально меньше дня в Японии.       После всех слов Джейка, что отличались невероятной красноречивостью, в отличие от привычной речи Бон Джови, руки набить ему ебало до поросячьих соплей чесались необъяснимо сильно. Но Финн пока приберег кулаки, снова и снова перечитывая сообщение, пересланное ему Элси.

переслано от «jakebongiovi» 19.02.23.                                                

10:22 pm.

      «Хочешь знать, что у нас с Милли? Спроси лучше, что у меня с ее деньгами, малышка. Я не люблю ее и никогда не любил никого больше, чем тебя, Ритчер, понимаешь? Браун шлюховатая дура, и наши отношения вообще ничего никогда не значили. И знаешь, Элси, я терпеть ее не могу. Сегодня она сбежала от меня и всех со своей собственной вечеринки.       Я уверен, что это ее любовник. Может быть, новый какой-то, потому что она пропадает и сбегает все чаще и чаще. Раньше такого не было. Но у нее все-таки кто-то был и до этого. Это наверняка. Ну, ты понимаешь…».

«И почему она с тобой? Неужели ты ей нравишься?»      

      «Милли со мной, потому что я не даю ей уходить. Знаешь, типа, мне же нужно жить на что-то, детка. Отец мне не дает еще с шестнадцати лет, а на футболе я не получаю и тысячи баксов в месяц. Да наплевать на нее. Она во мне нуждается, сама это понимает, я почти даже не стараюсь. Даже если не влюблена в меня, навряд ли уйдет.       Так что насчет нас?»

«Ничего. Расстанься с девушкой и начни зарабатывать ебучие деньги к двадцати годам, а потом пиши мне, мудак».      

      «Серьезно, Элси? Ненавидишь теперь за правду и хочешь моих денег?»

«У тебя их нет, мальчишка, расслабься».      

8 сообщений доставлено.

      «Хочешь помощи с анализом информации?»

«не хочу. все и так понятно, Элс.

спасибо за помощь»       

«Спасибо можно на мой счет в банке оформить»

«ха =D»      

      Типичная Элси. Вулфард почти не был удивлен.       Парень крутанулся в кресле, после двигаясь ближе к монитору и наблюдая за светло-серым окошком в левом нижнем углу, означающим, что Ритчер еще что-то печатала.       «Он ей, блять, манипулирует. Вулфард, если ты не сделаешь что-то с ним, я назначу свидание и зарежу его       И далеко не ради Браун или тебя.»

«Милли большая девочка. она разберется с ним сама, хотя я хочу ей помочь. она не любит, когда в ее дела лезут другие люди»       

      «Ты с пальмы свалился, Вулфард? Плевать, что она там любит! Спаси ее из этого кошмара как можно скорее. Или ты не видишь, что она не может разобраться с этим сама, а?»       «Даже сильной женщине нужна иногда помощь. Потому что не со всеми она такая сильная.»       Финн ничего не ответил, опираясь руками на стол. Ритчер как обычно была права.       Милли может не справиться с этим сама. Почему? Почему она не может? И почему он вообще должен влезать в ее дела? Ведь, черт возьми, это вовсе не его проблема.       Но так оставлять ее было нельзя, потому что Джейк на самом деле чертов мудак. Он губит Браун. И Элси правильно сказала, что сейчас сильной женщине Милли нужна помощь.       Потому что она не такая сильная в глазах Джейка.       Вторая цель была успешно завершена, но Вулфард был этому нихуя не рад, потому что перед ним стояла теперь не следующая по счету, а совсем другая — помочь Браун в этом кошмаре, как выразилась Ритчер.       Ведь это все-таки требовалось сделать, иначе проклинать себя Вулфард будет до конца гребанных дней.       Кажется, разгадка Милли Браун уходит на второй план.