Больше не буду.

      Дождь лил без остановок на протяжении всей ночи. Уэнсдей Аддамс, сидя в библиотеке общества Белладонны, умудрилась написать несколько глав своего детектива к рассвету. Возможно, кого-то удивил бы данный факт, но Уэнсдей часто ругалась на скорость своего письма и частые артблоки, которые сложно было перебороть, и всё же она была права: Невермор повлиял на её вдохновение, в хорошем смысле.       Ближе к пяти утра Уэнсдей уже намеревалась покинуть помещение и направиться на адрес их с Пагсли съемного дома. Стоило ли говорить, что её удивило электронное письмо, пришедшее на личный адрес от лица Невермора? Авторский слог Энид она узнала сразу: «Мне не нравится, как всё получилось, пожалуйста, давай обойдёмся без случайных встреч. Приходи в Офелия-холл до завтрака. Я буду ждать. P.s. Было предсказуемо не менять электронный адрес со школьных времён Энид»       Уэнсдей едва поморщилась, резко хлопнув крышкой старого ноутбука. Нет, ей не хотелось игнорировать Энид. Просто она по-прежнему не понимала причин, по которым та всё ещё предпринимала попытки поговорить с ней. Конечно, ей и самой думалось, что было бы замечательно поставить точку во всём, что было и осталось между ними, а именно сейчас представлялась великолепная возможность доказать себе в том числе, что она всегда умела уходить достойно.       Однако, темную душу Аддамс пронзали миллиард иголок от мыслей, что эта точка может превратиться в запятую. Мозг Уэнсдей всё ещё был убежден, что поступает правильно в первую очередь для своего авторитета, нужно ли говорить, что сердце с каждым таким решением лишь сильнее зажималось в тиски? В этом не было чьей-то вины, это был твёрдый выбор, который делал хуже ей же, ведь какими бы сильными не были тиски, когда союзником сердца становится любовь – они непобедимы.       Первым делом Уэнсдей решила съездить к Пагсли. Во-первых, ей нужно было обдумать всё от «а» до «я», хоть она заранее знала, что всё планируемое сорвётся – это успокаивало её. Во-вторых, ей нужно было предупредить младшего брата о своём отсутствии. Нет, Уэнсдей не заботилась о чувствах Пагсли, она берегла собственные нервы, ведь младший вполне мог бы начать обрывать ей телефон своими звонками в самый неподходящий момент.       Съемный дом выглядел скромно, то есть вполне в стиле Джерико, но Аддамс не обращала на это никакого внимания. Пагсли не спал, возможно, из-за бессонницы, которая периодически возникала у него после смерти жены. Но Уэнсдей не хотела, да и не любила в этом копошиться — для этого есть мозгоправы.       Оставив ноутбук в «своей» спальне, она так же решила переодеться с одного брючного костюма в другой, дополнив образ галстуком. Волосы остались почти не тронутыми, за исключением краба, который слабо удерживал мешающиеся пряди сзади. Больше у Уэнсдей не было смысла задерживаться в доме, да и до завтрака оставались какие-то жалкие несколько часов.       Погода на улице казалась спокойнее за счёт того, что дождь стих, но ветер по-прежнему кружился среди деревьев, казалось, сам Борей жаловался на погоду и тосковал. Уэнсдей поднималась в Офелию-Холл смелее, чем вечером. Возможно, так влиял факт того, что в этот раз она намеренно шла на встречу с Энид, а может ей просто было настолько невыносимо тревожиться по этому поводу, что она даже не думала об этом.       Костяшки пальцев писательницы дважды стукнули о дверь в личную комнату директрисы. Уэнсдей ожидала, что простоит у порога около минуты, но дверь раскрылась почти сразу, что удивило её не меньше, чем приглашение на почту.       Энид тоже немного сменила образ: на ней красовался шёлковый белый джемпер с круглым воротником, заправленный в брюки того же цвета. Можно было сказать, что обе готовились к встрече, правда, по Синклер это более заметно – она даже не скрывала слабой улыбки, при виде Уэнсдей. Она делает шаг в сторону, пропуская гостью внутрь комнаты.       Как Уэнсдей и думала, вокруг всё было достаточно... ярким. Правда, на смену розовому, желтому и фиолетовому пришли более нейтральные цвета: белый, молочный, бежевый, светло-голубой. — Ты не меняешься, — прошептала Уэнсдей, наблюдая за тем, как Энид снова замялась при виде неё, — ты хотела обсудить что-то? — Да, - ответ прозвучал слишком скоро, — только пообещай перед этим, что не будешь увиливать от ответов, — она начала тараторить, проходя вглубь своей комнаты. Уэнсдей оставалось лишь идти следом. — Это ребячество чистой воды, я не могу обещать говорить о том, о чём не догадываюсь, — остановившись, Уэнсдей попыталась высмотреть в немых жестах собеседницы то, чего она хотела. — Я думаю, ты прекрасно знаешь, что было в прошлом, — Энид замерла у панорамного окна, повернувшись лицом к Уэнсдей, её взгляд выдавал лёгкую потерянность, но по невербальным жестам можно было понять, что при всем этом, отступать она точно не собиралась. Оттягивая, Уэнсдей подошла вровень к Синклер и встала сбоку от неё, лицом к окну. — Энид. Прошлое на то и прошлое – оно должно оставаться позади. — Позади меня балкон, на котором ты меня бросила в наш выпускной, — Синклер закусила губу, но она говорила со слабой улыбкой на лице.       Уэнсдей разбивалась об эту фальшь, зная, что сейчас её бывшей возлюбленной неимоверно больно, но, как она считала, явно не ей стоило штопать эти раны. Аддамс шумно выдохнула, обеими руками опираясь о стекло, за которым был балкон.       Резкий взмах головы вверх.       Видение.       Уэнсдей стояла на балконе своей бывшей комнаты, в которой она прожила несколько лет, её косы непослушно мотылялись на лёгком ветру. Войдя через окно, почти вприпрыжку, к ней присоединилась Энид. — Уэнсдей! Ты же помнишь, что Бьянка позвала нас отметить выпускной в их общаге? — Энид оказалась крайне шумной по сравнению с тишиной, которая вдруг одарила весь Невермор – это последняя ночь здесь для большинства.       Уэнсдей развернулась к ней лицом, но, встретившись с голубыми глазами, сразу же отвела взгляд в пол. — Я не хочу, Энид, давай отнесёмся к этому серьёзнее, — голос Уэнсдей стал звучать ниже обычного из-за скрытого волнения. — Ты о чём? Это просто вечеринка, я знаю, ты такое не любишь, но в последний раз... — Энид замешкала, она протянула руку к своей девушке, но та никак не отреагировала, потому ей ничего не оставалось, кроме как просто сократить расстояние между ними на несколько шагов. — Нет, Энид, я не о вечеринке, мне плевать на то, что устраивает Бьянка и кого она зовёт. Я хочу поговорить о наших отношениях, — Уэнсдей всегда пыталась говорить с Энид мягче, чем с кем-либо ещё. Она тщательно подбирала слова, прежде чем озвучить их ей в лицо. — Да, конечно, я же сказала тебе, что согласна поехать в ваше семейное поместье. Кстати! Ты уже получила ответ от издательства насчёт твоего романа? — Энид всё ещё надеялась, что тема их разговора не будет столь серьёзной в такой важный день. — Да, скоро мне должны прислать черновой вариант того, как будет выглядеть моя книга, — Уэнсдей говорила вполне обыденно, мысленно беспокоясь о том, как ей следовала преподнести конец этой речи, — Энид, эти несколько лет рядом с тобой оставили на мне большой след, такой след, который я никогда в жизни не хотела бы видеть на своей душе, но я согласилась на это, несмотря на мои страхи, которые мы не раз с тобой обсуждали, но сейчас наша жизнь меняется. Как раньше точно не будет. Я... я очень сомневаюсь, что смогу дать тебе в отношениях то, что тебе нужно. Живя бок о бок со мной, ты сама не один раз была свидетелем того, как порой я боялась и винила себя за то, что ты тратишь на меня своё время. Мне правда жаль признавать, что я не смогу подарить тебе всё, что ты заслуживаешь, Энид, но я не хочу смотреть на то, как с каждым шагом в новой жизни рядом со мной ты будешь страдать, а вместе с тем и я буду погибать внутри. Мне жаль, что я дала тебе кучу ложных обещаний, впредь я больше не буду...       Видение было до боли ярким и красочным.       Это пугало Уэнсдей. Она стала контролировать свои силы, после видений ей больше не приходилось залечивать ушибы от падений, но от всплеска эмоций порой было невозможно держать всё в своих руках, как сейчас. Потому Уэнсдей продолжала считать, что эмоции – слабость. — Всё в порядке? Тебя по-прежнему преследуют видения?! - голос Энид звучал крайне громко и обеспокоено, хотя она говорила совсем не с той интонацией, с которой слышала её очнувшаяся от видения Аддамс.       Спустя еще несколько секунд Уэнсдей поняла, что Энид схватила её под локоть, дабы сберечь от возможного падения, которого не случилось. Чтобы не говорить лишних слов, которые почему-то комом стояли в горле после «полёта в прошлое», свободной рукой Уэнсдей просто отворила окно и, вырвавшись из слабой хватки, вышла на балкон.       Ветер приводил в чувства быстрее, чем что-либо ещё. Само собой, Энид сунулась за ней следом, только в этот раз она держала дистанцию и молчала. — Мне кажется, я сказала тогда абсолютно всё, что посчитала нужным. Знаешь, будучи вороном, видя мир только в чёрном, я не могла не думать о плохом – это был мой взгляд на мир, - Аддамс повернулась к Энид лицом.       Синклер сделала пару шагов ей навстречу и продолжила: — Я всегда принимала в тебе это. Всегда, Уэнсдей. Как бы ты ни сомневалась в себе или даже во мне.., — она запнулась и рукой снова потянулась к Уэнсдей. В этот раз ею не было замечено абсолютно никаких протестов данному желанию, потому Энид спокойно заправила выбившуюся от ветра прядь чёрных волос за ухо, а затем опустила руку ей на плечо, поглаживая, — Я знаю, что мои слова не дадут тебе какой-то сильной веры, но я хочу чтобы ты знала, что в самые тёмные, по-настоящему тёмные дни, я мысленно была с тобой. И когда тебе казалось, что твои книги ни для кого не имеют веса, я перечитывала все цитаты оттуда и они помогали мне двигаться дальше. И в моменты, когда одинокая ты возвращалась от своих родителей, я мечтала быть рядом с тобой, Уэнсдей. Ты сказала, что не будешь давать мне обещаний, но я и не прошу их. Тебя смутил факт, что я не злюсь на тебя, но я просто не могу питать ненависть к той, кому когда-то спасла жизнь, — её взгляд был направлен прямо в тёмные глаза напротив, которые в эту пасмурную погоду напоминали ещё более глубокую чёрную дыру, однако это не пугало, ведь Энид видела в них то, что другие бы назвали в Уэнсдей безумием.       Каждое слово Энид отзывалось новыми иглами прямиком в душу Аддамс. Глядя в эти голубые глаза, Уэнсдей поняла, что именно здесь она сделала опечатку и точка стала запятой. Этот страх сбылся, но почему-то она не чувствовала тревоги, которую обычно должно сопровождать это чувство.       Уэнсдей долго тянула с ответом, она даже убрала руку Энид с собственного плеча, но только для того, чтобы снять с себя свой пиджак и накинуть его на хрупкие плечи директрисы. Шёлковые ткани её верха не вызывали никакого доверия у Уэнсдей.       Подобный жест для Энид был невероятно интимен: её бывшая девушка никогда в жизни не делала ничего подобного раньше; а чувство веса и тепла чужой ткани, терпкий запах чужого женского парфюма сводил с ума.       Этого правда было достаточно. Вместо сотен поцелуев и миллиона обещаний. Энид была готова раствориться в этих чувствах, остаться здесь на вечность, да даже заболеть от ветра, но она точно не хотела покидать этот балкон, а уж тем более Уэнсдей Аддамс.