Глаза такие синие, как небо

      Антон рассматривал сосредоточенные лица школьников. Десятый «Б» пялился в ответ, буквально пожирая учителя взглядами. Особенно женская половина класса, большая часть которой отчего-то решила, что он обратит на них внимание, если ярче накрасить губы или завить волосы. Хотя, может, они всегда так выглядят — он не особо удосуживался замечать такие мелочи. — Что делать будем? — Давайте вы забудете про эту домашку… — надув пухлые губки предложил вариант дальнейшего развития событий один из учеников.       И все бы ничего, если бы это не был ученик мужского пола. Денис. Который вдобавок зачем-то часто-часто заморгал, вероятно, считая, что именно так выглядит заигрывание.       Какого хуя здесь творится?! — У меня есть ответное предложение, — хищно улыбнулся учитель, холодно сверкнув глазами и беря в руки журнал. — Давайте я поставлю вам всем двойки, а в следующий раз никто из вас не забудет принести домашку. Идет? — саркастически поинтересовался он, делая вид, что ищет ручку, чтобы выставить оценки. — Ну нееет. Ну пожааалуйста, — и угадайте, кто это был?       Денис, ресницы его б повыдергивать! Что за херня??!       У Антона задергался глаз, как будто собираясь сбежать от надоедливого хозяина, не проявляющего никаких эмоций. Ну право слово, что за беспредел вообще? Ни тебе подмигнуть нормально, ни подергаться… — Тогда пишите сейчас. А дома будете самостоятельно проходить параграф, — добил детей Антон, чувствуя себя каким-то Мистером Зло, который обычно посвящает светлых паладинов во все свои злодейские планы. — И потом на уроке отвечать у доски, — добил учитель, еле подавив желание насмешливо усмехнуться. — Учтите, еще раз не будете готовы — я поставлю двойки. — Вам же потом хуже будете. Директор вызовет! — выкрикнул кто-то особенно смелый. — К директору? И за что же? За воспитательный процесс? — насмешка все-таки прорвалась и прочно засела на тонких губах Шастуна. — Боюсь вас разочаровать, детишки, за 15 двоек мне ничего не будет. А вот вам вполне себе светит взбучка от классухи. Кто она у вас? Марьяна Олеговна? — он представил как строгая и, главное, вспыльчивая преподавательница физики чихвостит свой класс по полной.       Кажется, то же самое представил и весь 10 «Б» — они все разом замолчали, открыли учебники и принялись сосредоточенно отвечать на вопросы после параграфа.       Если честно, Антону было абсолютно плевать, есть ли вероятность того, что его вызовут в кабинет директора, если он и правда выставит в журнал колонку двоек.       Хотя, чего уж тут скрывать, ему даже хотелось, чтобы его вызвали. Чтобы хоть так увидеть Арсения.       С того ужина в день знакомства они больше не встречались даже на лестничной клетке, что реально удручало Антона. Ему понравилась та энергетика, что исходила от темноволосого мужчины. А еще понравилась паста. И ужин в компании приятного собеседника, не лезущего в душу тоже…       В общем, он был растерян из-за того, что так быстро привык к нему. Был растерян и сильно хотел столкнуться с Арсением, чтобы снова увидеть эту обворожительную улыбку и яркий блеск в глазах цвета штормового моря…       Прозвенел звонок, возвещая об окончании урока, дети встали, дружно собрали тетради, положили их на учительский стол и также тихо, без разговоров, вышли в коридор. — Обиделись что ли? — хмыкнул про себя парень, выравнивая увесистую стопку и тяжело вздыхая. Ну не любил он проверять тетради. Все эти корявые почерки, кривые буквы, которые совершенно непонятны даже их хозяину. — Обиделись на что? — в дверях кабинета застыла Оля, привычно держа в руках журнал какого-то класса. Антону иногда казалось, что она никогда с ним не расстается и всегда таскает один и тот же то в учительскую, то в свой класс. — На то, что не сделали домашнее задание, — усмехнулся Антон, а затем, приподняв брови, поинтересовался, намекая на то, что обычно в кабинет информатики никто не заглядывал без особой надобности: — Что-то произошло? — Нет, ничего серьезного… То есть да, вообще-то… — левая бровь парня выгнулась. Учительница смутилась, вспыхнула и затараторила еще быстрее. — У меня в кабинете что-то с компьютером, он сначала выключился, потом снова заработал, зато проектор не включается и колонки молчат. Вот. И я бы хотела попросить вас посмотреть… — ее голос сошел на нет, а сама она опустила голову, скрывая глаза и теребя розовый рукав.       Антон кивнул. Потом понял, что его никто не видит, и…снова кивнул. Молча чертыхнулся, встал, решив, что от такого личика у него просто отключились мозги и вряд ли он сможет сказать хоть что-нибудь дельное. — Пойдемте. Хотя бы посмотрю.       В коридоре было как обычно шумно, дети носились как угорелые, и на них не действовали ни уговоры учителей, ни их же замечания. Кабинет Ольги Николаевны находился в самом конце коридора, над ним висела веселенькая табличка с цветочками и тремя буквами «ИЗО». «Технология» обиженно умостилась в уголочке, сморщившись и став совсем крошечной. Кто-то явно не рассчитал размер, пока писал название. Зато цветочки и правда оказались миленькими…правда больше похожими на росянку, нежели на ромашку, но кто за это осудит, верно? Не суть важно. Главное, что цветочек. Дети тоже, знаете ли, цветы жизни, но цветут ведь и кактусы тоже! — Вот.       Шастун опустился на учительский стул, краем глаза заметив на рабочем столе фотографию милого спиногрыза с пухлыми щечками и тремя волосинками на макушке. Он улыбался беззубым ртом, но почему-то не вызвал отвращения. Вот почему если беззубо улыбается старый дед, то это противно, а если какой-то новорожденный пиздюк, то буквально все в радиусе пяти километров начинают ныть о том, какой же он милый? Это явная дискриминация деда!       Наверное, в глазах Оли его манипуляции с компьютером выглядели как какое-то волшебство вне Хогвартса. Она округлившимися глазами смотрела на то, как парень пару раз пощелкал мышкой в настройках, перезагрузил компьютер и включил проектор. Он работал. Монитор больше не светил в лицо синими волнами. Все было отлично. И информатик даже не взломал Пентагон! — Удивительно. Как у вас все так легко получается? Я вот пол-урока провозилась, но ничего так и не получилось… — В следующий раз, если такое повторится, просто перезагрузите компьютер, — краешками губ улыбнулся Антон, освобождая кресло и проходя к выходу.       В его кабинете снова расположились дети, но на этот раз класс был младше и явно более раздражающий. Антон еле подавил в себе желание включить режим оберфюрера и устроить массовый геноцид посредством дотошного опроса пройденной темы. Да, он поставит им пятерки за четверть, но это не исключает того, что он может их мучить. Да, это явно плохо. Но кто сказал, что он, Антон, воплощение доброты и справедливости? — Антон Андреевич, разрешите, — в дверь протиснулся завуч, грозно смотря на детей из-под широких бровей. — У вас сегодня запланирована какая-нибудь контрольная? Если нет, то могу я забрать восьмой класс? — Забирайте, — флегматично махнул рукой Антон, понимая, что головная боль сходит на нет, после такой новости. Класс покорно собрал портфели и понуро поплелся за завучем, оставляя учителя в полном одиночестве, которое он так любил.       Это был последний его урок на сегодня. Но, так как оставалось еще около получаса до его окончания, Антон решил проверить все-таки домашнее задание. Нельзя же бегать от работы вечно, верно?       Прозвенел звонок, когда он отложил последнюю тетрадь и потянулся, сладко зажмурившись и чувствуя, как расслабляются затекшие мышцы. От двери раздалось тихое покашливание. Антон вздрогнул, тут же выпрямился и подскочил, увидев директора. Вспомнишь солнышко, вот и лучик, да? Только что-то этот лучик припоздал — солнышко вспоминали около двух уроков назад… — Антон Андреевич, — вкрадчивый голос вызвал табун мурашек, гордо промаршировавших по рукам и спине парня. Он нервно одернул кофту и кивнул. Потом понял, что молчать в присутствии старшего — неприлично, и поздоровался: — Ага. Драсте, — Арсений тихо рассмеялся, прикрывая дверь и подходя ближе к нему. — Давно вы здесь…стоите? — С момента «черт возьми какого хера ему вообще разрешили писать куриной лапой», — улыбаясь, привычно принялся за работу гвоздезабивателя Арсений Сергеевич. — Думаете, стоит ввести в старших классах уроки письма?       Антон почувствовал, как кончики ушей теплеют. — Думаю, в следующий раз вам стоит давать знать о своем присутствии с самого начала. — Тебе. — Что? — Антон мысленно постучался головой о стену от того, насколько сильно эта сцена походила на сцену из девчачьего романа, где среднестатистический мужичок, разумеется, с кучей кубиков на животе и улыбкой мерзавца на губах, подбивает клинья к главной героине-чистой-и-невинной-овечке. Овечке, что б его! Уж на кого на кого, но на овечку Антон точно не был похож! — Здесь никого нет, и, как следствие, мы можем говорить на «ты», Антон.       Реакция на родное имя была очень странной. Шастун вздрогнул, как будто обжегся, резко перестал блуждать глазами по помещению и прямо посмотрел в лицо мужчины. Он, ожидаемо, улыбался. Антон почувствовал, как его живот словно судорога схватила. И это ему не понравилось. Неприятное ощущение. И с чего бы это? Вроде йогурт, который он ел с утра, был непросроченный… — Да, хорошо… — рассеянно согласился учитель, все еще сосредоточенный на странных ощущениях в желудке. — То есть… Нет. Здесь школа. Учителя, дети, просто персонал… однозначно нет. Я не согласен. И не смогу.       Арсений удивленно приподнял брови, как бы спрашивая, почему тот так резко изменил мнение. — Посторонние кругом! — подытожил Антон, явно нервничая.       Ему не нравился этот разговор.       Не нравилось то, что он не может спокойно смотреть в омут глаз Арсения. И не нравилось то, что его неудержимо тянуло прикоснуться к этому мужчине.