Глаза такие синие, как небо

      — Антон! Какие люди!       Если вас не встречают такими возгласами, когда вы приходите на работу…увольняйтесь оттуда.       На парня налетел маленький вихрь из приятного цветочного запаха. Оля обвила его шею руками и расцеловала в обе щеки.       — Ну наконец-то! Как ты?       Антон смутился, неловко потрепал девушку по спине, приобнимая, и отстранился, оглядываясь по сторонам: ему не хотелось, чтобы этой сцене стали свидетелями остальные коллеги. Но в учительской было на удивление пусто.       — В порядке уже, — чуть хрипло — горло до сих пор прошло не до конца — отрапортовался он.       — А по голосу не скажешь.       Оля ласково улыбнулась и, чуть порывшись в сумочке, достала оттуда мятный леденец:       — Должно стать чуть получше.       — Не стоило, правда. Но спасибо. Я еще за тот чай тебя как следует не поблагодарил, — Антону казалось, что он за эти пять минут побил рекорд своего смущения на несколько месяцев.       — Дурак же ты, Антон! Я от чистого сердца и здорового горла, а ты…       Они рассмеялись. Парень прошел к диванчику и рухнул на него, запрокидывая голову на спинку. До конца четверти оставалось совсем ничего, в воздухе уже витал запах мандаринов, салютов и ожидания праздника. Антон и сам не понимал, почему ждет от этого Нового года больше, нежели от всех предыдущих унылых праздников. Он почему-то считал, что раз в его жизни снова появился Арсений, то и краски должны потихоньку начать загораться. Хотя, впрочем, так и происходило, не даром природа за окном не казалась по-ублюдски ледяной и промозглой. Напротив, парень смотрел на улицу и хотел выбежать из школы и присоединиться к детям, которые очень весело пиздились снежками. Он даже был не против оказаться на месте того, кого заботливые друзья искупали в сугробе так, что он долго барахтался, пытаясь выбраться из-под кристалликов льда, навалившихся сверху подобно цунами.       Из одиноких раздумий его вырвал школьный звонок, оповещающий конец первого урока. Антон встал, оправил пиджак, который надел вместо привычной толстовки сам не понимая почему.       Вообще, сейчас он выглядел гораздо лучше, чем в начале года. Учитель перестал своим видом внушать страх, начал чаще улыбаться, хоть и как-то слабо, будто вспоминая каково это — быть искренним и не прятаться в раковину вещей.       Урок начался как обычно: Антон несколько минут пытался успокоить детей, которые уже чувствовали приближение подарков, елок и сладостей и поэтому были беспокойнее обычного. Не испытывая и малейшего раздражения из-за гомонящего класса, парень флегматично и с легкими нотками тоски по квартире номер двадцать шесть, в которой осталась молочная каша и мятный чай, осмотрел совершенно не раздражающих сейчас пиздюков. Они даже показались ему довольно милыми. Противными и уродливыми, но такими забавными…       — Ну чего, как будете каникулы проводить? — ошарашил детей вопросом не по теме урока Антон, расслабленно откидываясь на спинку кресла и задумчиво улыбаясь.

***

      В дверь кабинета постучали, Антон непроизвольно приподнял брови, не понимая, кому и за каким надом он мог понадобиться в конце рабочего дня.       — Антон Андреевич, можно войти? — на него лукаво посмотрели знакомые аквамариновые глаза.       — О, Арсений Сергеевич, здравствуйте, — парень принял правила игры, нацепив на лицо маску официальной почтительности. — Конечно, проходите.       — Рабочий день подходит к концу… — как будто стараясь ни на что не намекать, но при этом смотря смеющимися глазами прямо в лицо Шастуну, напомнил Арс. — Как вам ваше рабочее место? Смотрю, вы его не обжили еще, — намекая на отсутствие каких-либо личных вещей, протянул мужчина, опираясь одной рукой на столешницу.       — Предпочитаю не смешивать рабочее и личное, — важно подтвердил парень.             Его губы подрагивали от едва сдерживаемого смеха. Антон чувствовал, что еще мгновение этой нелепой игры в учителя и директора, и он не выдержит — взорвется хохотом.       — Ну что ж, хорошо. Зайду к вам позже.       И Арсений вышел.       Антон пару секунд пялился в закрытую дверь, не понимая, что это было. Но затем его сомнения в адекватности мужчины истаяли без следа — тот заглянул внутрь и громко прошептал:       — Этот старый хрыч уже ушел? Что ему от тебя надо было?       Антон не выдержал и заржал.       — Господи, Арс, по тебе дурка плачет.       Арсений выпрямился, перестав изображать забитого сотрудника, и, посмеиваясь, подошел ближе.       — Зато могу с уверенностью сказать, что в этой школе не было похожих на меня директоров!       — Ага, таких ебанатов натрия еще не было, — хитро сверкнул глазами парень, вспоминая ругательство Арсения-десятиклассника. — Уверен, за пределами этой школы таких директоров также не было. Такой ебанутенький ты единственный и неповторимый. Мужчина усмехнулся и хлопнул Антона по плечу.       — У тебя есть какие-то планы на этот вечер? — тот неопределенно покачал головой. — Не хочешь сгонять со мной в ТЦ? Там сейчас новогодние распродажи, подарки можно купить. И просто погулять неплохо было бы.       Антон сравнил свои планы, в которые входил ужин какой-нибудь заварной фигней из ближайшего круглосуточного, не менее унылый просмотр первого попавшегося шоу по телеку, и понял, что чаша весов клонится к предложению Арсения.       — Согласен. Как раз куплю что-нибудь маме.       — Тогда поехали!       — Прямо сейчас?       — А зачем медлить? Рабочий день закончился. Вот буквально, — Арс посмотрел на наручные часы и исправился: — через минуту закончится. Будешь ждать?       — А директор ругать не будет?       — Директор сейчас отчитывает другого сотрудника за то, что тот чихнул в неположенном месте, ему не до тебя. Ой, хватит ломаться, Тох. Как красна девица себя ведешь, а я ведь тебя даже не на секс уламываю!       Сердце Антона по ощущениям ухнуло куда-то вниз, пропустив удар.       — И вообще… — Арсений вновь по-лисьи ухмыльнулся и придвинулся к парню — Директор вернулся и теперь настаивает. Антон Андреевич, считайте это временной командировкой. Правда в пределах города и без командировочных. Но зато я могу обеспечить вам бесплатный кофе, — мурлыкнул он, тщательно следя за реакцией парня.       В машине Арсения, в которой Антон и приехал с утра в школу, привычно пахло кедром. Вообще парень чувствовал себя до крайности странно. Вот вроде на содержанку похож, даже живет периодически у своего соседа, но при этом вроде как и без интима…и даже без намеков на него. Непорядок? Фиг знает. Неприятно? Тоже фиг знает. Вроде как и хорошо до бегающих в желудке тараканов (почему все, кстати, решили, что в нем порхают бабочки? Кто-то запускал их внутрь себя и сравнивал ощущения?), а вроде как и тошно… Но хорошего все же больше.       Антон оторвался от окна, в которое смотрел под какую-то грустную музыку.       — Переключи на что-нибудь менее тоскливое, — попросил он. — Или лучше я сам включу.       Он подключился к магнитоле и поставил первую попавшуюся песню из своего плейлиста. Она оказалась мозговышибательной, особенно если слушать на той громкости, на которой играла классическая музыка до этого. Арсений поморщился, но терпеливо промолчал.       — Вот! Сейчас слушай, самое интересное начнется!!! — Антон замахал руками, привлекая внимание мужчины.       Машина завибрировала от мощных басов, Арсений вздрогнул и криво улыбнулся. Ему не нравилась такая громкая музыка, но по-детски сильный восторг в глазах парня перекрывал все неприятные впечатления.       К ТЦ они подъезжали под орущий рок, Антон отбивал ритм, щелкая пальцами и довольным котом глядя на улыбающегося Арса. Тот прикусил губу, чтобы не рассмеяться такой искренности парня, думая, что тот может обидеться и не понять, что это добрый смех, а не глумливый.       — Антон Андреевич, прибыли, — мужчина заглушил двигатель и ступил на асфальт стоянки, потягиваясь и с удовольствием вдыхая холодный зимний воздух.       Они шли бок о бок, ловя на себе взгляды прохожих. Девушки оборачивались, показывали на двух высоких мужчин в темных пальто своим подругам и, краснея, шушукались. Антон списывал все на красоту Арсения, который мастерски делал вид, что не замечает чужого внимания, он почему-то никак не мог принять, что и сам красив отнюдь не меньше своего знакомого.       — О, давай зайдем сюда? — мужчина схватил парня за руку чуть выше запястья и буквально втащил в ярко сияющий новогодними гирляндами магазин.       — Смотри какие олени, Тох! — указывая ему на плюшевых игрушек в зеленых шарфиках-елочках, подмигнул он.       — Тебе оленей на дорогах не хватает?       — На них нет таких шарфиков! — наставительно поднял указательный палец Арсений.       Антон усмехнулся, отворачиваясь к витрине со стеклянными шарами, внутри которых, казалось, падал настоящий снег. В одном из них на сверкающей белизной поляне лепили снежки два мальчика, в другом стоял лишь одинокий снеговик, а третий и вовсе мог похвастаться только елкой. «Оленей не хватает, » — улыбаясь, подумал Шаст, переходя к другой витрине.       Он давно не выходил в магазины вот так, чтобы просто прогуляться вдоль прилавков, разглядывая товары и выбирая подарки.       — Тох!       Антон вздрогнул и тут же был пойман в «сети» мягкой мишуры цвета «вырвиглаз». Арсений несколько раз обмотал ее вокруг его шеи и взлохматил вьющиеся волосы.       — Тебе идет! — и вновь скрылся за какими-то стеллажами, оставив парня ошарашенно смотреть ему в след.       — Надеюсь, она хотя бы купленная, а не законно спизженная с манекена…       Внимание Антона привлекли черные пластинки для наглядности выставленные на деревянных игрушечных мольбертах. Он сам не заметил, как перешел в другой магазин, оставив Арсения одного.       — Молодой человек, вам что-нибудь подсказать?       К нему тут же подошла приятная девушка-консультант, улыбаясь дежурной улыбкой.       — Нет, — а затем чуть-чуть подумав: — или да. Да, помогите, пожалуйста. Что можно подарить человеку, увлекающемуся классикой?Есть у вас что-нибудь такое? Не особо громкое чтоб было и приятное… я не разбираюсь.       — Выбираете подарок своей девушке? — уже гораздо искреннее улыбнулась она.       — Будущей девушке, — уклончиво ответил Антон, чье сердце от мысли о своем парне-Арсении ускорило ритм.       — Ааа… — консультант сверкнула глазками и скрылась где-то в глубине магазина. — Вот, смотрите. Могу предложить эти пластинки.       Перед Антоном разложили бумажные квадратики, на которых чернилами красивым каллиграфическим почерком были выведены инициалы авторов мелодий и названия. Бах, Бетховен, Шопен, Моцарт… У парня глаза разбежались от обилия знакомых и незнакомых слов и имен.       — Давайте вот эти, — наобум ткнул он в три наиболее понравившиеся обложки. — И проигрыватель.       Из магазина он вышел довольный собой, а достаточно тяжелый пакет казался гораздо легче от мысли о том, что он нашел подарок Арсению. Оставалась только мама.       — Вот ты где, я тебя уж обыскался! Не исчезай так внезапно, — Арс вырос перед ним будто из ниоткуда.- О, ты уже что-то купил?       — Это маме подарок, — без зазрений совести и глазом не моргнув соврал Антон.       — Круто! А я вот ничего не выбрал, — вздохнул Арсений, но тут же грусть сошла с его лица и он вновь потянул парня за собой, завидев маячившую впереди яркую витрину.       Уже через два часа Антон понял, что Арс — это тот тип мужчин, которые абсолютно не устают от бесконечных походов по магазинам. Он, напротив, становился все довольнее и довольнее, словно кот, которого угостили сливками. А Шастун уже начинал скрипеть зубами и патетично возводить очи горе, желая обратить на себя внимание мужчины и закончить уже эту пытку.       — Так, — Арсений остановился рядом с уставшим и оттого пасмурным Антоном, посмотрел на наручные часы и обворожительно улыбнулся. — Пора пить командировочный кофе, не считаете так, Антон Андреевич?       — Потом не заснете, Арсений Сергеевич...       — Я не настолько стар, чтобы от одной чашки кофе мучиться бессонницей, — мужчина тихонько рассмеялся и свернул в кофейню. — Что будешь? Выбирай, не стесняйся, я сегодня угощаю.       — Я сам могу оплатить, — недовольно пробурчал парень, скрещивая на груди руки.       — Так, Антон, не выводи меня из себя. Ты самостоятельно можешь съесть все, что закажешь, вот с этим не спорю, но заплатить хочу я. В конечном счете именно я тебя сюда вытащил, заставил два часа шататься за мной, так что не упрямься… Если будешь вредничать, я свяжу тебе руки и буду кормить с ложечки. И поить также. Доброта должна быть с кулаками, в моем случае с веревкой.       Антон почувствовал, как кончикам ушей стало жарко, и отвернулся, махнув рукой, мол: «делай, что хочешь, все равно спорить бесполезно».       — Я буду раф на кокосовом молоке, — добавил тихо, прежде, чем отойти к облюбованному им еще при входе столику у панорамного окна.       Арсений довольно улыбнулся и подошел к стойке, за которой стоял улыбчивый бариста, на лице которого не дрогнул и мускул, когда он слушал спич мужчины о связывании — Профессионал с большой буквы!       — Добрый вечер, мне, пожалуйста, кокосовый раф, латте без сахара и… — он чуть помялся, пытаясь с ходу определить, какое пирожное можно заказать, чтобы не собирать его потом с собственного лица (с Антона станется). — Подскажите, какое у вас самый вкусный десерт? — сверкнув яркими глазами, поинтересовался Арсений. — Желательно, чтобы с шоколадом был.       — Могу предложить «Птичье молоко», этот торт с шоколадной глазурью, — Бариста задумался, придирчивым взглядом оглядел ассортимент и щелкнул пальцами, найдя то, что искал: — Вот еще есть шоколадные пончики, можем предложить шоколадное мороженое, круассаны …Ммм…с шоколадом, пожалуй, все.       — У меня аж слюнки потекли. Хорошо, давайте три шарика шоколадного мороженого и столько же фисташкового. И еще круассаны тогда, они выглядят так заманчиво, — бариста смешливо фыркнул в ответ на дружелюбную улыбку мужчины и принялся за заказ.       Антон тем временем уже рассмотрел все кафе, успел пересчитать количество стульев и столов и, хоть тут же забыл эту информацию, все равно чувствовал себя Шерлоком Холмсом. Он скучающим взглядом скользил по помещению, несколько раз натыкался на фигуру Арса, все еще сосредоточенно выбирающего что-то, но тут же заставлял себя отводить его в сторону. Наконец, его внимание привлекло окно, в котором отражались огоньки. Ими была увита, словно лозами дикого винограда, вся мебель, мерцающие ленты скользили даже по стенам и кое-где свисали с потолка… А за окном мягко падал пушистый белый снег. И Антону захотелось выйти на улицу, подставить ему лицо и почувствовать колючие капельки на щеках, губах и смеженных веках.       — О чем задумался? Держи, — Арсений мастерски расставил на столе чашки и тарелки и совершенно неожиданно щелкнул Антона по кончику носа.       Тот сморщил его и забавно фыркнул, так, как будто в прошлой жизни был ежиком. Мужчина спрятал улыбку за чашкой с кофе и сделал маленький глоток.       — Я надеюсь, ты все еще любишь шоколадное мороженое, — хитро сверкнул синевой глаз.       — Ты решил запичкать меня шоколадом, чтобы я сдох от аллергии?       — У тебя на него аллергия? — засуетился Арсений, уже собираясь вскакивать и бежать заказывать что-то другое. — Почему же ты сразу не сказал...       — Успокойся, нет у меня никакой аллергии. Шоколад все еще святое, — недовольно пробурчал Антон. — Но ты накупил столько всего, что она обязательно появится.       — Ой, не надо мне тут разводить полемику. Жуй давай. И пей. Пока я относительно добрый и не достал веревку.       — Добрый ты относительно чего?       — Относительно земли нахожусь в состоянии покоя, Тох. А покой есть зело доброе понятие. Жуй.       — Я когда-нибудь отомщу, — все еще недовольно пробурчал Антон, чувствуя себя отчего-то виноватым за то, что его кофе оплатили.       — Обязательно. Я буду ждать.