Глаза такие синие, как небо

      Антон проснулся с четким ощущением того, что сегодня должно случиться нечто хорошее. Он улыбнулся своему отражению в зеркале, врубил на полную музыку в колонках, затем вспомнил про время и сделал звук потише. Ему было весело варить себе кофе, аккуратно на носочках ступать по полоскам солнечных лучей на полу — парень в кои-то веки решил впустить в квартиру свет и раскрыл шторы — осознавать, что сегодня последний день учебы, а значит почти две недели он не будет видеть этих спиногрызов. А еще он был рад тому, что вновь начал чувствовать.       Это было странное понятие, которое Антон сам до конца не определил. Но в это «я чувствую» он вкладывал ощущение наслаждения от холода пола, пробирающего до мурашек, запаха и вкуса свежесваренного кофе…да и в целом фонтан эмоций, вновь в нем пробудившийся. Шастун даже до конца не понимал, когда снова начал ярче воспринимать жизнь, не задумываясь и не «переваривая» вновь и вновь травмы прошлого. Просто в один момент ему стало банально легче дышать, ходить…жить.       Да, определенно. Теперь ему нравилась жизнь, весь мир в целом.       На лестничной клетке одновременно открылись две двери.       — Доброе утро, — первым сориентировался Арсений. Его голос был по-утреннему низким, мурчащим.       — Ммм, доброе, — заторможено ответил Антон, поворачиваясь к двери и пытаясь вставить ключ в замочную скважину неожиданно начавшими дрожать руками.       — Сегодня замечательная погода, тебе так не кажется?       Ключи Антона упали на бетонный пол, звон отразился от стен лестничной клетки. Он неловко улыбнулся, забыв, что улыбку, обращенную к двери, вряд ли увидит человек, находящийся позади него, и, наконец закрыв квартиру, повернулся лицом к Арсению.       — Да, солнечно.       Мужчина хмыкнул и подошел чуть ближе, заглядывая в зеленые глаза учителя информатики.       — Выглядишь бледным, все хорошо?       Антон мысленно чертыхнулся. Ему хотелось честно ответить: «Бледный я только из-за тебя, Арс, и из-за твоей нереальной красоты». Действительно, фигли он такой красивый?       — Зима, — вместо этого коротко пояснил он так, как будто после этого все должно было стать предельно понятно.       — Нехватка витаминов?       — Зима, — с нажимом повторил свою версию Антон, проходя мимо Арсения и нажимая на кнопку вызова лифта.       Сзади него послышался смешок, но, когда он резко обернулся, мужчина уже стоял с вновь серьезным лицом. Его состояние выдавали только смешинки в невозможных голубых глазах.

***

      День подходил к концу.       Антон выставил последние оценки, отнес ведомость к классному руководителю 8 «Б» и вновь вернулся в свой кабинет. Что ж, на сегодня работу можно было считать оконченной?       Он накинул на плечи пальто, схватил ключи и, закрыв класс, спустился вниз, а затем и вовсе вышел из здания школы. На парковке совершенно не было машин, если не считать автомобили его, Антона, и Арсения. Парень остановился рядом с водительской дверью, воровато огляделся по сторонам и, поняв, что рядом нет ни детей, ни вреднющих бабок, достал из внутреннего кармана пальто, все еще держащегося на его плечах из чистого упрямства, упаковку сигарет. Он курил жадно, как будто дорвавшись до запретного плода, только сейчас понимая, что каким-то образом продержался больше недели вообще без никотина.       Достижение, однако.       Да, ни на парковке, ни рядом во дворах не было ни души, однако в кабинете директора несколько раз колыхнулись тяжелые портьеры. Арсений следил за Антоном, мысленно сделав заметку влепить ему затрещину за то, что в минус двадцать тот ходит по улице без шапки, не застегнувшись и даже толком не одевшись. Псих. Кто его потом лечить будет? Нет, Арсений не был бы против вновь поухаживать за обессилевшим Антоном, наблюдать его расслабленным, просто сидеть рядом…но блять. Нахер он его тогда лечил?! Все старания коту под хвост?       — Допляшешься и будешь ходить в шапке с помпончиками, — процедил он, отпуская портьеру и отходя вглубь кабинета.       Ему еще предстояло разобраться с документами, которых перед Новым Годом почему-то стало очень много. Гораздо больше, чем когда бы то ни было за весь год. Как назло.

***

      Антон уныло шатался по торговому центру, пытаясь найти подарок маме. Он наврал Арсу с три короба, чтобы тот поверил, что купленное Шастом в день их «вылазки» — подарок ей, но, черт возьми, абсолютно забыл купить настоящий. У него абсолютно не было идей, чего бы хотелось этой прекрасной женщине, прощавшей ему все промахи и грубые слова, и поэтому он хотел подарить что-нибудь особенное, чтобы хоть так загладить вину. Просить прощения, когда по телеку играет ее любая «Ирония судьбы», на елке искрится гирлянда и настроение все-таки больше праздничное, чем унылое и ждущее извинений — такая себе затея.       Тем более у Антона не было возможности навестить ее. Он просто хотел сделать ей приятно, прислав с курьером букет цветов, а затем с Ирой, единственной оставшейся с ним после того, как он частично потерял воспоминания, подругой, отправившейся в Воронеж к родителям — сам подарок.       Но на глаза не попадалось ничего, что стоило бы более пристального внимания. Шапки с помпонами, олени, в рогах которых запутались гирлянды, стеклянные шары и нелепые вязаные свитера уже приелись и вызывали только раздражение. Ну действительно, кто придумал такие «сувениры»?!       Он уже обошел весь торговый центр, рассмотрел все товары, но так и не нашел чего-нибудь запоминающегося. Ноги гудели, собственно, как и голова. Все тело ныло от усталости, да и сам Антон был бы не прочь поныть. Главное — найти кому, а само нытье вовсе не проблема.       Парень плюхнулся на одну из многочисленных скамеек, установленных перед ярким магазином «Радость в каждый дом». Жизнерадостное название, не правда ли? Только вот у Антона оно вызывало лишь саркастичную усмешку.       Он запрокинул голову на спинку скамейки и устало прикрыл глаза. У него больше не было идей, куда податься, где посмотреть подарок.       — Вот чего бы ей хотелось, как ты думаешь? — сам не заметил, как начал озвучивать свои мысли вслух. — Антон, ты кретин, знаешь это? И придурок еще. И вообще…       Он шлепнул себя ладонью по лбу, мужчина, проходивший в это время рядом, шарахнулся от него как от чумного. Антон усмехнулся и вновь повалился на скамейку, растекаясь по ней всем своим длинным телом. Сейчас он выглядел не лучшим образом. И совсем не празднично. Его лицо не располагало к дружеской беседе, однако девушка, подбежавшая к нему в эту нерадостную минуту, думала по-другому.       — Здравствуйте!       Антон вздрогнул, приподнял голову и недовольно посмотрел на нее, сияющую счастливой улыбкой.       — С наступающим!       — С наступающим, — честно, он совсем не удивился бы, если б она начала предлагать ему книги о вере или еще что-нибудь такое же сектантское. Почему-то ему казалось, что такими вечно радостными ходить могут только накуренные. Или обдолбанные. Суть одна и та же, лишь слова разные.       — Не хотите зайти в наш магазин?       Антон приподнял брови, пытаясь понять, с какого момента стала модной такая реклама.       — Нет, не подумайте ничего. Просто я увидела, как вы грустите и подумала, что, возможно, наши товары помогут вам вернуть бодрость духа!       Девушка была рыжеволосой, веснушчатой и очень громкой. И такой веселой, что зубы сводило.       — Все равно ведь ничего не потеряете, — она коснулась его руки, а затем и вовсе крепко обхватила мужскую кисть, потянула на себя, заставляя Антона встать, и повела куда-то, таща его с такой силой, как будто в прошлой жизни подрабатывала камазом.       Они стремительно неслись куда-то, несколько раз меняя направление. Парень пытался запомнить дорогу, но вскоре забросил эту затею. Как и попытки выбраться из крепкой хватки рыжей бестии.       Наконец, перед ними словно из-под земли выросла яркая арка какого-то магазинчика. Шарики у входа намекали на то, что он совсем недавно открылся. Антон шагнул внутрь и встал как вкопанный.       Здесь было…удивительно? Именно такой он представлял себе лавку ведьмы, когда-то давно прочитав фэнтези о попаданке: с потолка свисали связки каких-то побрякушек, звенящих от малейшего шевеления воздуха, под стеклом витрины лежали аккуратно разложенные кольца явно ручной работы. Они привлекли его внимание настолько, что на остальные товары он даже не смотрел, как завороженный черненным серебром и причудливыми узорами изделий.       — Ну как, ваше настроение стало более праздничным? — девушка юркнула за витрину, сменяя консультанта, закрывающего смену.       Антон впервые за день искренне улыбнулся постороннему человеку и кивнул.       — Вы стали новогодним чудом для моей мамы.       Девушка звонко рассмеялась.

***

      В ресторане, в котором было решено провести корпоратив, было шумно. Антон, не привыкший к такого рода мероприятиям, старался держаться ближе к Оле, чтобы не чувствовать себя не в своей тарелке. Он неловко улыбался на шутки коллег и много пил, не разбирая степень содержания спирта в напитке. И, хоть разум и говорил, что он очень пожалеет об этом на следующий день, но часть Антона, отвечающая за иррациональные поступки, уперто тянула его к столикам, на которых были расставлены бокалы с вином, шампанским и стаканы с крепким коньяком. Был и другой алкоголь, но парень недоверчиво косясь на него, каждый раз выбирал что-то знакомое и более простое в употреблении. Ну вот не понимал он, зачем бортики рюмок посыпать солью, и уж тем более не хотел даже пробовать странно пахнущие жидкости не менее странного цвета.       Несколько раз он ловил на себе нечитаемый взгляд Арсения, но тут же старался выбросить любые мысли о нем из головы. Глупо на что-то надеяться, когда рядом с этим потрясающим мужчиной стараются держаться практически все женщины, находящиеся сейчас в зале. Попов притягивал их своей харизмой, чувством юмора и, конечно же, красотой.       О, он был безумно красив в глазах Антона.       Тот тряхнул головой, пытаясь выгнать из нее ненужные мысли и начал двигаться в такт музыки. Выходило не то чтобы прям совсем плохо, но все же ему иногда казалось, что он то ли падает, то ли просто находится на борту корабля, попавшего в шторм. И наверняка со стороны выглядело так, как будто Шаст стал Джеком Воробьем. Ах, простите. Капитаном Джеком Воробьем.       Алкоголь сделал свое дело, и Антон наконец расслабился, начал улыбаться всему миру, больше не думая ни о чем серьезном. Все мысли о работе, семье и квартире в далеком Воронеже остались где-то позади, сейчас он не мог долго удерживать внимание на одном предмете, постоянно отвлекаясь. На небольшом танцполе толпилось человек десять, все они странно двигались, стараясь попадать в ритм, и парень чувствовал себя хорошо. Ему даже стало весело.       Именно поэтому он не обратил внимание на настороженный и даже сердитый взгляд потемневших аквамариновых глаз, обращенный на него.       Антон, продолжая пританцовывать, подошел к столу с напитками и опрокинул в себя очередной бокал чего-то явно крепкого, но при этом пахнущего так сладко, будто напиток был медом или лимонадом с огромным количеством сахара. На языке остался приятный вкус вишни и горького шоколада. Бокал звякнул тонкой ножкой о стол, долго не хотел становится ровно, а парень все продолжал его мучить, но в конечном итоге решил не издеваться и…положить его. Очень разумное решение, ага.       Благо рядом совершенно неожиданно оказался Арс. Он подхватил падающий фужер, аккуратно поставил его на поднос мимо проходящего официанта и подхватил Антона под руку, увлекая за собой.       — Горе ты мое луковое. Нахер столько пить было, ты мне скажи?! — рыкнул он, помогая парню, которого совершенно неожиданно для него, но ожидаемо для Арса начало мутить, не утопиться в унитазе.       Спустя время тот отпихнул мужчину и привалился к стене кабинки, пытаясь привести себя в чувство. Арсений поджал губы и покачал головой.       — Пойдем умоем тебя, Тош. Хорошо? Давай-давай, поднимайся на ноги, пол холодный. Антон чувствовал себя маленьким нашкодившим ребенком, о котором, несмотря на его проделки, продолжают заботиться. Арс, обхватив его рукой поперек туловища, помог умыться, затем, оставив парня ждать на скамейке, принес откуда-то стакан с холодной водой и дал мятную жвачку.       — Давай, приходи в себя. Пей.       Он плюхнулся рядом, облокотился на стену и повернул голову вбок, так, чтобы видеть Антона не только периферийным зрением. Под этим взглядом парень весь как-то сжался, сгорбился и опустил голову, виновато пряча глаза. Цвет глаз Арсения сейчас выглядел строго, холодно, но одновременно с этим мужчина смотрел обеспокоенно и устало. А еще он был трезв. Абсолютно. И это знание никак не помогло парню успокоиться. Напротив, он почувствовал себя школьником, которого отец решил забрать с выпускного.       — Нормально теперь себя чувствуешь?       Антону искренне хотелось, чтобы конкретно в эту секунду он грохнулся в обморок. Парень даже назвал бы его спасительным, но этот супер герой никак не хотел приходить, поэтому ему оставалось лишь удрученно кивнуть головой, а затем помотать ей же. Ну не знал он, стало ли ему лучше. В физическом плане — возможно. В моральном — ничуть. Арсений усмехнулся.       — Такой реакции я еще ни разу не встречал. Что бы она значила, м, Тош?       От этого «Тош», сказанного с легкой хрипотцой и тихим голосом, Антон буквально расплылся лужицей по лавочке, на которой он сидел. В желудке у него снова взбунтовались то ли глисты, то ли ебанные бабочки… в общем, он пришел к выводу, что явно болен. И если не какой-то выявленной официальной болезнью, то вполне возможно заразился скитлстрянкой. Ну или чем-то похожим, но таким же разноцветно-радужным.       — Как-то это по-гейски, — пробурчал еле слышно себе под нос Антон.       — Ты что-то сказал? — Арсений отвлекся на секунду от экрана смартфона, в котором до этого пытался отправить одному из завучей сообщение с вразумительной причиной, почему он вдруг решил свинтить с корпоратива, не пробыв на нем и двух часов.       — М? Нет. Нет…       Антон прикрыл глаза, чувствуя, что перед ними все очень странно плывет. Да и вообще мир внезапно перестал вести себя адекватно: он кружился, как полотенце, намотанное на лопасти вертолета, мигал разными цветами, а звуки противно били по ушам, заставляя парня морщиться и сильнее сжимать челюсти: сил, чтобы поднять руки и закрыть ими уши, не было.       — Эй-эй, не спим! Земля вызывает Диониса! — Арсений пощелкал пальцами перед лицом Антона, привлекая его внимание и, дождавшись, пока взгляд парня станет осмысленным, продолжил тоном, не терпящим возражений: — поехали домой, Тош.       В машине Антон ожидаемо заснул. Ему снились снежные хлопья, темное небо, но, вопреки холодному пейзажу, он чувствовал тепло. — Просыпайся, Антон. Анто-о-он, — Арс мягко потряс его за плечо, стараясь ненавязчиво достучаться до мозга расслабленно сопящего в ремень безопасности парня.       Ему хотелось затискать такого спокойного и уютного Антона, но не позволяло два обстоятельства: первое, и самое существенное, — вероятнее всего того вывернет от такого тесного контакта прямо на дорогое пальто мужчины, а второе — у подъезда вновь собрались старушки. И вот вопрос: какого хуя им надо на улице в одиннадцать вечера? Зимой. В минус, мать его, тридцать!       Под взглядами перешептывающихся бабок, Арсений протащил Антона к подъезду. И вот приспичило же тому внезапно поздороваться с ними…       — Драсть.       Антон пьяно икнул, испуганно дернулся, не узнав собственный голос, который по какой-то причине стал на порядок ниже. Синхронно с ним дернулись и пенсионерки. Арсений хищно оскалился и прошел дальше, затылком чувствуя, как те крестятся и плюют через плечо.       Что ж, он бы тоже от греха подальше поплевал. И напоил бы Антона святой водой, чтобы тот больше не страдал такой херней. Ну а вдруг поможет, верно? Вдруг у этого не в меру длинного человека встанут на место мозги, и он начнет думать головой, а не задницей, которая постоянно ищет приключений.       Вот как можно было напиться за те жалких полтора часа, в течении которых Арсений ну никак не мог отбиться от пристального внимания дам, окруживших его флером своих духов и улыбок и не выпускавших из поля зрения?!       Арсений придержал Антона, стараясь при этом отлепить его от грязной стены лифта и «прилепить» к себе.       — Арс, — тяня единственную гласную, повис на нем парень.       Он наклонился, чтобы смотреть прямо в голубые чуть уставшие глаза. Его щеки были румяными от количества выпитого, но при этом от него не пахло так, как обычно пахнет от пьяных людей — мужчине не было противно стоять рядом с ним и уж тем более касаться. Антон оперся одной рукой о стену кабины чуть позади Арсения и наклонился еще сильнее, почти касаясь кончиком носа чужой переносицы.       — Арс, — мурлыкнул еще раз, облизывая вмиг высохшие губы и хищно глядя в лицо мужчины. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?       После недолгого молчания последовал ответ:       — Теперь знаю, Тох.       Голос Арсения звучал глухо, но при этом…при внешней невозмутимости его сердце отчаянно билось о грудную клетку, как будто стараясь выбраться из своей тюрьмы.       Любит.       Он его любит!       А Антон, наплевав на адекватность происходящего, потянулся к нему и буквально упал своими губами на губы мужчины — иначе это назвать нельзя было. Он придавил Арсения к стене, запрокидывая его голову и перебирая темные волосы на затылке длинными пальцами, оглаживая подушечками точеную линию скул. Мягкие губы целовали ласково, но при этом настойчиво, не давай опомниться, отвлечься. Антон старался привлечь к себе все внимание, ревнуя сейчас даже к воздуху, которым Арсений дышал, жадно хватая его губами в промежутках между новой порцией поцелуев.       — Пора выходить, — хрипло прошептал он, отстраняя от себя парня.       Тот разочарованно вздохнул и поплелся за ним, пошатываясь и собирая собой все углы, если Арсений отвлекался и забывал придержать его. Тот Антон, который буквально минуту назад был абсолютно не похож на пьяного, сейчас выглядел как заядлый алкоголик, которого от белочки отделяло только нежелание открыть глаза и увидеть ее.       Он тяжело упал на кровать и, совершенно не сопротивляясь, позволил Арсу стянуть с себя костюм, не заботясь о своей чести, которую, видимо, могли сберечь только штаны — по крайней мере в прошлый раз его мысли сошлись именно на этом.       — Жаль, что завтра ты ничего не вспомнишь, — хмыкнул мужчина, присаживаясь рядом с ним на постель.       — Не уходи, — пробормотал Антон, переворачиваясь на бок и обхватывая талию Арсения, пытаясь повалить его и заставить лечь рядом.       Выходило у него из рук вон плохо.       — Куда ж я от тебя денусь, горе ты мое луковое. И вообще. Ты что, думаешь, я только ради твоего завтрашнего спокойствия пойду спать на диван? — его губы расплылись в лисьей усмешке. — Не, Тох. Так дела не делаются. За мою поруганную честь я отыграюсь сполна.