Глаза такие синие, как небо

      Антон понял, что значила угроза Арсения, когда спустя несколько часов все-таки смог выбраться из его объятий и дойти до ванной. Там, в зеркале, он увидел, как на его коже расцвели яркими красками пятнышки засосов. Они красовались буквально по всему его телу: на плечах, ключицах, груди, впалом животе, выпирающих бедренных косточках и самих бедрах. Легче было сказать, где их нет — на шее, лице и икрах. И то на последних их не было только по тому, что Арсений до них попросту не дотянулся, ведь под конец чувственной прелюдии Антон начал ерзать и хныкать, и мужчине пришлось прекратить. Ему не хотелось доходить до конца в самом начале отношений, казалось, что парень все еще не готов и, к тому же, тот был слишком нетерпелив, дразнить его оказалось так сладко, что Арсений попросту не удержался.       — Дура-а-ак, — захныкал Антон, как маленький ребенок, покрасневшими от подступивших слез глазами смотря на открывшуюся картину.       Ему нравилось та нежность, с которой его целовал Арс, то, как тот легонько прикусывал чувствительную кожу, заставляя Антона лежать спокойно и не дергаться. Но парню все равно было неловко. И казалось, что он делает что-то не так, что это счастье, растущее в груди, вдруг испарится, вновь оставит его один на один с удручающими мыслями, заставляющими его причинять себе боль, чтобы хоть как-то отвлечься от них.       Антон с размаху впечатал кулак в стену рядом с зеркалом и только неприятное ощущение в костяшках позволило ему «протрезветь». Пока все хорошо. И будет хорошо и дальше. Эта уверенность в Арсении вызвала на его губах слабую грустную улыбку.       — Глупый. Какой же ты все-таки глупый, Антон… — прошептал парень, наклоняясь над раковиной и набирая в лодочку, сложенную из ладоней, холодную воду. — Сколько бы лет ни прошло, какого бы дерьма ни натерпелся, а все такой же наивный придурок, — пробормотал он, прежде, чем окунуть лицо в воду.       Антон выпрямился, продолжая отфыркиваться, и потянулся за полотенцем, выданным ему Арсением. Его внимание привлекла маленькая лягушка, вышитая в одном из его углов. Он повеселел и вновь фыркнул, но уже от смеха.       — Арсений-его-лягушачье-величество-Попов, — продолжая тихо посмеиваться, дал прозвище мужчине Антон.       После освежающего душа, который парень принял вопреки всем законам логики после того, как несколько раз умылся, он вышел в гостиную посвежевшим, переодетым в новую одежду, за которой сходил в соседнюю квартиру, которую отчего-то больше не называл «своей». Антон думал о ней, как о чем-то чужом, словно там жил его знакомый, который просто попросил на время присмотреть за ней. Именно поэтому у него даже не возникло мысли остаться там, не возвращаться к Арсению. Он спокойной взял вещи и вернулся, вопреки опасениям Арса, который уже выработал план по похищению своего любимого.       Причем его развитое воображение успело представить и сражение с драконом, и Антона с длинными золотистыми волосами, который как Рапунцель скидывал бы их вниз по зову Арсения, и даже несколько свертков с орущими новорожденными, появившимися после «и жили они долго и счастливо» — конечной стадии сказки.       Мужчина сидел в гостиной на диване, скрутившись в три погибели — именно так называл Антон все позы, которые требовали хоть малейшей гибкости, полностью у него отсутствующей. При его появлении Арсений оторвался от телефона и с улыбкой посмотрел на взъерошенного после душа парня, с волос которого капала холодными каплями вода. Он встал, молча усадил его на диван и, забрав из рук полотенце, начал медленно впитывать им влагу. Антон прикрыл глаза и расслабленно улыбнулся. Ему было спокойно и так хорошо…       — Волосы надо вытирать тщательнее, иначе можешь простудиться. На улице не август и не жара, чтобы можно было разгуливать в таком виде, — пожурил Арсений, закидывая полотенце себе на плечо и собираясь уходить, чтобы повесить его на сушилке.       Антон, сам не до конца понимая, что именно делает, поспешно ухватил его за запястье, потянул на себя и, вытянув губы, чмокнул мужчину в щеку. Парень тут же отстранился и буквально оттолкнул того от себя, кончики его ушей очаровательно покраснели.       — Иди уже, — буркнул он, скрестив руки под грудью.       Арсений ухмыльнулся и, обхватив лицо Антона горячими ладонями, нежно-нежно коснулся своими губами губ партнера. Игриво лизнув кончиком языка нежную кожу мягких и податливых губ, он отстранился и, услышав разочарованный выдох, еле сдержался, чтобы не улыбнуться.       — Я скоро вернусь, кисеныш, не скучай. Одна нога в душе, другая — здесь.

***

      — Мы можем посмотреть что-нибудь, если хочешь, — предложил Арс, только вышедший из душа.       От него приятно пахло ванилью и мятой, Антон попытался незаметно вдохнуть поглубже, чтобы навсегда запомнить этот запах. Он ему нравился настолько сильно, насколько сильно нравился и сам Арсений. Короче, Антон был без ума от них обоих. Ему хотелось зарыться носом в шею мужчины и глубоко и размеренно дышать его запахом, вновь обниматься как несколько часов тому назад, и чтобы горячие руки обязательно гладили его по спине.       — Ммм…а что?       — Давай испытаем судьбу. Включим первый попавшийся канал и будем смотреть, что покажут.       — А если врубится рыбалка? Или новости? — Антон скривился.       — Значит, судьба решила, что нам надо посмотреть их, — хохотнул Арс и плюхнулся рядом с Антоном, на ходу нажимая на пульте красную кнопку. — Я шучу. Переключим, если не понравится.       Экран телевизора мигнул и тут же заработал.       — Ничего на свете лучше не-е-е-ту, чем бродить друзьям по белу све-е-е-ту, — завопили «Бременские музыканты». Арсений поморщился от громкости и сделал звук потише.       — Согласен?       Антон молча кивнул и, поерзав, сел удобнее. В детстве это был его любимый мультик, он часто представлял себе приключения бродячего музыканта и ставил себя на его место, хотел найти себе такую же красивую принцессу и уехать с ней далеко-далеко, где до них не добрались бы никакие короли-отцы и сыщики.       И вот сейчас он нашел себе принца. Иронично.       А король-отец и вовсе даже не маячит на горизонте.       «Надеюсь, сыщиков тоже не будет…» — лениво заметил про себя он, наконец полностью вырываясь из плена мыслей и возвращаясь к мультфильму.       — Тем, кто дружен, не страшны тревоги, нам любые дороги доро-о-о-ги.!       — Никогда не понимал, как они могли так быстро влюбиться друг в друга, — на моменте, где музыкант покраснел от того, что взглянул на принцессу, пробурчал Антон. — Не похоже на реальность.       — То есть собака на задних лапах, кот с «бабочкой» и поющий осел тебя вообще никак не настораживают? — повернувшись к парню, поинтересовался Арсений. Его брови недоуменно приподнялись, а глаза чуть прищурились.       — И петух еще.       — Что?       — Там петух еще есть, ты забыл.       — Ааа… — Арсений рассмеялся. — Прости. И правда забыл. Но там и сценаристы о нем периодически забывают, так что не моя вина.       Антон надулся как капризный ребенок и даже отодвинулся на несколько сантиметров вбок от Арсения. Мужчина приподнял брови, наклонил голову к левому плечу и придвинулся ближе. Антон вновь отодвинулся, при этом уперевшись в подлокотник дивана. Арсений хмыкнул и придвинулся вплотную к нему, перекинул руку на худые плечи и прижал его еще ближе к себе.       — Тшш, — приставил указательный палец к губам парня он. В глазах мужчины танцевали черти. — Ауч!       Антон победно улыбнулся и клацнул зубами еще раз.       — Кусака, — фыркнул Арс, осматривая палец и ища на нем следы от зубов.       — Тшш, — спародировал его Антон и глазами указал в сторону телевизора.       На экране действия сменяли друг друга с поразительной скоростью. Парень, не отрываясь, следил за ними, иногда подпевал и выбивал ритм пальцами по коленке. И, наконец, настал его любимый момент. Точнее, начала звучать любимая песня.       — В клетке птичка томится, не знаком ей покой. Вот и я словно птица, в замке я под замком, — звонким, но грустным голосом запела принцесса.       — Встанет солнце над лесом, только не для меня.       Антон не понял, на каком именно моменте голос Трубадура слился с бархатистым баритоном Арсения.       Мужчина пел тихо, вторя словам героя мультфильма, но его голос пробрался в самую душу, нежно перебирая струны чувств. Руки Антона покрылись мурашками. Он больше не мог сосредотачиваться на телевизоре и доносившихся от него звуках. Парень повернулся лицом к Арсению и вздрогнул от того, насколько близко тот находился.       — Ведь теперь без принцессы не прожить мне и дня, — вновь слились вместе их голоса.       В глазах Арсения бушевал шторм. На последнем слове его голос дрогнул, сорвался. Мужчина наклонил голову и обессиленно прислонился лбом к плечу Антона.       — Я люблю тебя, — прошептал еле слышно. — Я не умею говорить красивых слов, но просто знай, что каждое из моих признаний — это истина. Во мне не существует любви ни для кого, кроме тебя, Тош. Просто позволь мне оставаться рядом и дарить ее тебе…       Его голос звучал хрипло, прерывисто. Арсений чувствовал, как к горлу подступает душащий ком слез волнения.       — Арс, — тихо позвал его парень.       Он неловко коснулся кончиками пальцев гладковыбритой щеки мужчины и, приподняв его лицо, коснулся своими губами его лба.       — Я тебе верю. И… — он зажмурился так, будто собирался кинуться в ледяной омут. — Я люблю тебя. Тоже.       Антон так и не открыл глаз. Он дышал рвано, глубоко, чувствуя, как бешено колотится сердце о ребра, как от его скорости становится больно.       Арсений потянулся вперед и, крепко сжав парня в своих объятиях, вновь поцеловал, вкладывая в этот поцелуй весь жар своих чувств.       — Арс, — Антон шептал имя мужчины, цепляясь за футболку на его спине. — Арс, я хочу дойти до конца…       Арсений отстранился и всмотрелся в лицо парня. Его глаза были темными от еле сдерживаемого желания.       — Что ты со мной делаешь… — уткнувшись лбом в плечо парня, сквозь сжатые зубы простонал он.       — Пожалуйста.? — пискнул Антон и тут же сжался, ожидая либо рыка, либо еще чего-нибудь пугающего.       — Хорошо.       Арс рывком поднялся с дивана, поправил смявшуюся одежду и вышел в прихожую. Антон пару секунд тупо смотрел в стену, потом кивнул каким-то своим мыслям и выключил телевизор. Вот теперь ему почему-то стало страшно, хоть он и сам попросил этого. Низ живота скрутило от волнения, парень провел по нему рукой и вздрогнул, наткнувшись взглядом на вновь вошедшего в гостиную Арсения.       — Я уже иду, не смотри на меня так.       — Как?       — Как будто сожрать хочешь!       — Смотрю так, потому что хочу этого, — просто ответил Арсений. — Потому что ты самый красивый у меня. И самый любимый.       Антон гулко сглотнул и почувствовал, как к глазам подступают слезы. С ним еще никто не обращался так нежно, не говорил так ласково. Мама, разумеется, не в счет.       — Пойдем, кисеныш. Ты сам этого захотел.       Антон зашел в спальню следом за Арсением. Тот сорвал с кровати покрывало, кинул его на пол, не заботясь о чистоте и повернулся к парню. Они оба явно нервничали.       — И в какой кто позе?       — В смысле?       — Кто принимает?       Антон покраснел. Об этом он не задумывался как-то.       — А нельзя без этого? — робко спросил, стесняясь даже смотреть на Арсения.       Тот рассмеялся и сел на кровать, похлопав рядом с собой ладонью.       — К сожалению, нет.       — Блин.       — Не то слово, — деланно вздохнув, посетовал Арсений, все еще продолжая тихо посмеиваться.       — Да иди ты! Какая в жопу разница, кто, где и как?!       — Ах, значит, никакой разницы? — в синих глазах сверкнули и погасли хищные огоньки. — Я понял тебя, кисеныш. Готовь жопку.       — Эй, эй. Эй!       — Лучше, если вести будет более опытный партнер, чтобы обоим было приятно. Идет? В следующий раз, если тебе не понравится, мы можем поменять роли.       Арсений опрокинул Антона на спину, а сам навис сверху, опираясь на руки и придавив его к кровати ногами и частью торса.       — Ты всегда можешь передумать, Тош. Я прекращу на любом этапе. Не бойся говорить со мной, — прошептал на ухо мужчина.       Его губы коснулись мочки уха парня, нежно прихватили ее, чуть потянули вниз. Арсений поцеловал за ушком, скользнул чуть ниже, туда, где под тонкой кожей билась темнеющая венка. Антон вздрогнул всем телом, непроизвольно вскинул руки, пытаясь то ли оттолкнуть мужчину, то ли наоборот прижать к себе сильнее, когда тот прочертил кончиком горячего языка невидимый узор на чувствительной шее.       Арс спустился ниже, неспешно прокладывая к ключицам дорожку из легких поцелуев. Каждый из них обжигал не привыкшего к таким ласкам Антона, тот шумно дышал, пытаясь совладать с нахлынувшими на него ощущениями.       Арсений от каждого такого вздоха и рванного выдоха терял самообладание, продолжал держаться только потому, что прекрасно осознавал, как тяжело будет Антону, у которого все это в первый раз. Поэтому он старался быть неспешным, касался губами так нежно и аккуратно, как только мог. Чтобы не напугать, не сделать больно. Не доставить неудобства. Он держал страсть под жестким контролем, от чего сводило судорогой все тело.       Футболка полетела куда-то вниз, к скинутому на пол покрывалу. А Арсений провел чуть грубоватой ладонью по груди и животу Антона. Тот дернулся, словно от разряда тока, слабо пискнул и сжался под его рукой, смотря на мужчину чуть испуганными глазами.       — Ты как? Нормально?       — В-вс…ага, — так и не выговорив ничего вразумительного, ответил коротко парень.       Арсений улыбнулся и звонко чмокнул его в губы, чем еще больше ввел в ступор.       — Ты такой милый у меня.       — Иди на хуй, — фыркнул Антон, но тут же смолк, вновь шумно задышав.       Арсений перестал бесцельно блуждать руками по груди парня. Его пальцы, изучая чужое тело, дотронулись до сосков. Мужчина теперь сидел на бедрах Антона, все еще мешая своим весом шевелиться, придавливая к кровати, но парень не чувствовал никаких неудобств. Напротив, ему нравилось это чувство, ощущение того, что он не может скрыться от Арсения, убежать и запереться где-нибудь, что тот полностью забрал его себе и бесстыдно продолжает изучать его тело, трогать там, где он сам никогда себя не пытался потрогать.       — Хватит мусолить мои соски! — рыкнул Антон, дергаясь в руках мужчины и пытаясь высвободиться из железной хватки.       — Не дергайся так сильно, оторвутся ведь, — испуганно предупредил Арсений, одергивая руки.       Антон замер и еще более испуганно посмотрел на мужчину. Тот смог выдержать этот взгляд буквально секунду, тут же расхохотался, откинув голову назад и сотрясаясь всем телом.       — Боже, Тош. Какой же ты…       — Дебил, что верю каждому твоему слову? — буркнул тот, вновь обиженно надувая щеки.       — Чудесный, — выдохнул Арсений, наклоняясь и подтверждая свои слова поцелуем.       Он, ни слова больше не говоря, сдвинулся вниз, прокладывая дорожку из быстрых коротких поцелуев по животу до пояса спортивных штанов, из-под которых выглядывала серая резинка боксеров. Антон порадовался, что принял душ, но эти мысли ушли на дальний план, как только Арсений неизвестно откуда достал фиолетовую бутылочку с жидкостью. И что-то подсказывало парню, что это вовсе не вода и даже не спортивный напиток.       — Это че?       — Смазка.       Антон попытался выкарабкаться из-под Арсения, но тот все еще сидел на нем, крепко держа, так что маневр не удался.       — Если ты передумал, лучше говори словами. Движения тела не всегда можно верно истолковать, — несмотря на эти слова, мужчина все-таки остановился, даже отложил бутылек со смазкой и испытующе посмотрел на парня, ожидая его решения.       Тот прикусил губу, взвешивая в уме все «за» и «против», и наконец решил:       — Знаешь, не попробуешь…не попробуешь. Продолжай.       Арсений улыбнулся и потянул вниз резинку боксеров.       — Раздвинешь ножки для меня?       Антон покраснел еще больше, чем до этого. Мужчина скатился вбок, давая тому возможность поменять позу, а сам потянулся в изголовье за подушкой, которую подложил ему под поясницу. Парень медленно раздвинул ноги, жмурясь и боясь вновь посмотреть на Арсения. Тот огладил горячей ладонью худые колени, затем скользнул ниже, к бедрам, легонько надавил, заставляя раздвинуть их шире и, наклонившись, немного прикусил одно из них.       Антон вздрогнул, распахнул глаза и, приподняв запрокинутую голову, посмотрел на мужчину. Тот улыбнулся и тряхнул головой.       — Больно?       — Неожиданно, — честно признался Антон.       Арсений выпрямился, потянулся вбок и только сейчас парень заметил, что там лежал небольшой белый пакет с логотипом аптеки, находящейся на нижнем этаже многоквартирного дома, в котором они жили.       — Откуда ты все это взял, блять?!       — Я же выходил в прихожую. Он там висел. Я купил, когда…когда…короче купил я это все недавно. Почему-то так и думал, что ты меня совратишь.       — Я?!       Антон возмущенно подскочил, забыв о позе, в которой находился, но Арсений тут же ловко уложил его обратно и, наклонившись вперед, сжав левое запястье парня над его головой, вновь поцеловал, чуть прикусил нижнюю губу, проникая внутрь. И, оторвавшись, на выдохе произнес:       — Конечно ты. Самый сексуальный кисеныш на свете, — он ласково провел согнутым указательным пальцем по щеке Антона и вернулся к незаконченному делу.       Надев на средний палец презерватив, Арс выдавил смазку и аккуратно огладил колечко сфинктера, стараясь сделать так, чтобы парень полностью ему доверился и понял, что он не навредит.       — Давай ты сейчас выдохнешь и попытаешься расслабиться, хорошо?       Антон кивнул, чувствуя, как в животе становится щекотно от того, с какой нежность смотрит на него Арсений.       — Умничка, — немного проталкивая палец внутрь, похвалил партнера мужчина, не шевелясь, давая тому время привыкнуть к новым ощущениям. — Как ты?       — Нормально, — чуть дрогнувшим голосом ответил Антон, сжимая пальцами черную наволочку, комкая ее в руках и стараясь не ерзать, чтобы ненароком не насадиться дальше.       — Все хорошо, кисеныш. Я постараюсь быть нежным.       — Да ну етить! Еще раз ты.! — Антон слабо вскрикнул больше от удивления, чем от испуга, и так и не высказал все то, что хотел сказать.       Его дыхание вновь сбилось, грудь начала высоко и часто вздыматься. В уме билась лишь одна мысль: нахуя он все это затеял?. Ему было жутко стыдно из-за своего слишком открытого положения, из-за того, что происходящее начинало доставлять ему удовольствие. Почему-то Антону казалось, что чувствовать себя хорошо с мужчиной если не преступление, то хотя бы просто что-то неправильное.       Ему было не больно, вопреки всем страхам. Вероятно, такой результат стал возможен только благодаря Арсению, который действовал очень аккуратно, боясь поранить. И Антон был искренне благодарен ему за это. Но все же продолжал чувствовать себя до крайности неловко.       — Хаа… — резко выдохнул он, когда Арс внезапно надавил под каким-то особенным углом.       Его пальцы, уже ослабившие хватку на простынях, вновь крепко сжали их, скомкали темную ткань.       — Нашел! — довольно ухмыльнулся Арсений, сытым котярой смотря на елозящего под ним Антона.       Тот захныкал, желая почувствовать это удовольствие еще раз.       — Понравилось, котенок?       — Иди…хаа…в пень!       Арсений хмыкнул, выдавил еще немного смазки и вновь вставил палец, просунул его чуть дальше, чем на две фаланги и, нащупав простату, начал массировать ее.       Одновременно с этим второй рукой он потянулся вперед и обхватил ей член Антона. Тот вскрикнул и дернул коленями, пытаясь свести ноги, но Арс настойчиво вновь раздвинул их.       Понимание того, что его тело находится не во власти своего хозяина, ощущениями так умело управляют, заставило Антона вновь сжаться, но уже не от страха или ожидания, а от удовольствия. Он немного прогнулся в пояснице, одновременно с этим чуть не плача от того, насколько же заботлив Арсений, подложивший ему под спину подушку.       — Быстрее!       Арс рыкнул, чувствуя, как в голове что-то перещелкивается от такого разгоряченного, полностью беззащитного перед ним Антона. Он откинул презерватив куда-то за пределы кровати, придвинулся ближе к парню и, расстегнув ширинку, обхватил оба члена — свой и Антона — рукой.       — Давай вместе, Тош, — потянул его за запястье мужчина, помогая обхватить их.       Антон вновь зажмурился. Он искусал губы, пытаясь отрезвить себя и не дышать так громко. Ему было слишком приятно, низ живота тянуло, внутри все полыхало от незнакомого до этого дня огня. Хотелось поскорее разрядиться, и от этого желания по-настоящему сносило голову, срывало, как напускную маску, всю осторожность.       Арсений стиснул зубы, на его скулах заиграли желваки, когда он почувствовал на руке горячую жидкость. Антон задрожал, его бедра непроизвольно дергались от удовольствия, а рука шевелилась так быстро, как будто желала стереть нежную кожу на члене в кровь.       — Тош, тише. Тише, малыш, — Арсений, забыв о том, что сам еще не кончил, подался вперед и нежно поцеловал Антона в кончик носа, затем снял губами соленую слезинку, повисшую на длинных ресницах и прислонился лбом к покрытому испариной лбу парня. Тот перестал вздрагивать от удовольствия, но все еще шумно дышал, постепенно успокаиваясь.       — А ты? — наконец придя в себя, от смущения держа глаза на уровне груди Арсения, спросил Антон.       Мужчина гулко сглотнул и, как бы спрашивая разрешения, осторожно взял руку парня в свою. Мягко поцеловал костяшки и только после этого опустил ее ниже, обхватывая член. Антон почувствовал, как щеки начали гореть еще сильнее, хоть до этого ему и казалось, что сильнее уже даже быть не может.       Пары движений хватило, чтобы изо рта Арсения вырвалось сдавленное мычание и он ослаб, повалился рядом с Антоном, чувствовавшим себя на седьмом небе от переполнявшего его необъяснимого счастья.       — Мыться?       — Чуть позже можно?       — Конечно.       Арсений сгреб Антона в охапку и прижал к себе, утыкаясь носом в ложбинку между шеей и плечом.       Так холодным зимним вечером на черных простынях, от которых пахло морозом и кедром, расцвел страстный горячий цветок любви.