Капля

— И она — новый Тëмный Лорд? Ты издеваешься? Гарри кидает на Рона искренне недоумëнный взгляд, продолжая полулежать на камне и жевать яблоко. — У тебя со слухом проблемы? Затем выражение лица Поттера становится озабоченно-сочувственным: — Ты уж прости, тут я помочь не могу, я ещë со своей бошкой не до конца разобрался, а тут чьи-то уши. Ты это... ну как-нибудь сам. Уизли открыл рот, не зная, что сказать. В голове было абсолютно пусто, а тишину вокруг нарушали лишь ударяющиеся о берег волны. Даже чайки, казалось, предпочитали не подлетать к берегу, где обитал этот идиот. — Так, стоп, — Рон мотает головой и снова смотрит на Поттера, выкинувшего огрызок от яблока и доставшего откуда-то бумажный кулëк с орехами. Почему он вообще постоянно что-то жрëт?! — Орехи не дам, сам себе насобирай, здесь это не так уж и просто, знаешь ли, — скашивая на него глаза, снова произносит бессмысленность Гарри. — Какие... Какие, к чëрту, орëхи?! — взрывает Уизли, взмахивая руками. — Ты сидишь тут!.. Чëрт да я даже не знаю где! Сидишь, жрëшь что-то, пока мир борется за выживание, а когда я тебя нашëл, говоришь, что Полумна — Тëмный Лорд, приговоривший мир к разрушению?! Ты свихнулся что ли?! — Ха, ха, — лениво выдаëт Поттер. — Вполне вероятно, как я говорил, я всë ещë не до конца разобрался с собственной бошкой. Но насчëт Луны я не вру, вчера она сказала, что зря называла Волдеморта слабаком, не ржать над вами — это вершина искусства. Рон смотрит на Гарри, который достаëт из кармана упаковку конфет, продолжая смотреть куда-то в море, не моргая. Он в самом деле ни черта не понимает. — Ладно, ясно, ты спятил. Это бесполезно. — Даже если я спятил, я всë ещë могу ответить на ещë два вопроса. Абсолютно любых. Учитывая то, как красиво ты прошëл через лабиринт. Нельзя же просто уйти. — Я прошëл его, потому что думал, что тебя надо спасать! Гарри впервые переводит на него взгляд, продолжая жевать конфеты. — А кто тебя просил? Я? — Ты пропал, ты не мог попросить. — Разве Безголовый Ник не сказал вам, что я теперь... ну... Жнец? На побегушках у Смерти? Мне тут нравится. — Он высказал какой-то бред по поводу того, что наследник обрëл покой в каменном царстве и бла, бла, бла. Как из этого вообще можно было что-то понять?! А потом Британию накрыла эта чëртова драконья Оспа! И какой-т- чувак с черным лицом заявил, что он будет правителем новой Британии, и... всякий прочий бред!.. — И ты решил, что раз пришëл новый тëмный лорд, значит пора искать Поттера, даже если он... за границей? За гранью точнее. — Мы решили. Я и Гермиона с ОД. Но в итоге дошëл только я. На этот раз откуда-то взялись персики, кусая их, Поттер задумчиво выдаëт: — Хм, — а потом его глаза словно выцветают, когда он перенаправляет взгляд куда-то за спину Рона. — А. Они живы, но Харон выкинул всех обратно. Кстати, как тебе Харон? Я договорился, что он перестанет быть таким мрачным и недружелюбным, чтобы зря не пугать души, они из-за этого разбегаются, после того, как их перевозят. Ловить такая морока, ты бы знал. — Слава Богу, — выдыхает Рон, устало проводя рукой по голове и игнорируя вопрос о Проводнике — Я думал, что всë. Все умерли. — В лабиринте не умирают, Рон. Лабиринт — это же просто испытание, как у меня на четвëртом курсе. Для самых любопытных. Я выиграл у Афины право его построить, она предлагала съедать вас заживо. Вся в деда, такой ужас. Рон с недоумением смотрит на снова уставившегося на море Поттера. — Какого чëрта я вообще с тобой разговариваю? Он искренне не понимает о чëм вообще их диалог. Как-то он совсем не так представлял их встречу. — Это вопрос? Знаешь, ты выдаëшь их намного больше, чем положено, и если я отвечу на любые, ты уйдешь ни с чем, так что формулируй запрос правильно. Уизли садится на песок, совершенно не понимая, что делать, потому что едва ли это... это существо перед ним было Поттером. Может быть когда-то давно, но теперь, десять лет спустя, едва ли. А ведь он шëл сюда полгода, думая, что это их шанс на спасение. Новый Тëмный Лорд, терроризирующий Британию не был безумным Волдемортом. Он легко, умно и быстро захватывал страну, подчиняя своим правилам. Заражая обычных волшебников новыми страшными идеями, за которыми те с удовольствием шли по своей воле. Он не мог поверить, что этим Темным Лордом была странная девчонка с Когтеврана, чью внешность он когда-то запомнил просто потому, что она показалась ему необычный. Белая девочка с серьгами редисками — опасный Тëмный Лорд? — Как я могу убить Тëмного Лорда? — Ты не можешь, — качает головой Гарри. — Да никто не может, как ты можешь убить богиню? Краем глаза он видит, как вытягивается лицо Рона. — Ну-у... Видишь ли, этот мир сплошь населëн теми, кого люди и маги в прошлом называли богами и богинями, и Селена... то есть, Полумна, она же в Хогвартсе торчала просто потому, что еë попросили присмотреться ко мне. Определить есть ли у меня божественные зачатки, так сказать, из-за того, что когда-то... по семейным обстоятельствам. Оказалось, что есть. — И ты теперь бог? — Кандидат в боги. Прежде, чем я им стану, мне нужно выйти за рамки человеческого разума, а я пока не могу. Влюблëн ужасно, знаешь ли. — Ты... нашëл тут кого-то?.. — уже спокойно интересуется Рон. — Ну-у... Не так, Рон. Я сюда пришëл из-за него. Уизли внимательно смотрит на Поттера, и даже несмотря на то, что он был достаточно умëн, чтобы пройти лабиринт, он не может даже предположить, кого именно Гарри имеет ввиду, потому что погибших при битве за Хогвартс, через полгода после которой он пропал, было много. Да и потом мало ли людей умирали по другим причинам? Он мог кого-то встретить на стороне... — По твоему лицу вижу, что любопытно до жути, — смеëтся Поттер. — Но ответ довольно очевиден, знаешь ли. Наш бывший преподаватель. — Что? Люпин?! Гарри, мать твою, у него же!.. — Фу-у! — Поттер даже подскакивает, с возмущением смотря на Уизли. — Он же мне как дядя, Рон! Я про Снейпа! Про Снейпа! Из-за него! У Уизли в буквальном смысле отвисает челюсть. — Ты точно свихнулся. — Боже, сколько раз ты это ещë повторишь, — закатывает глаза Гарри, садясь обратно в ту же позу и снова начная шарить по карманам. — А я тут, между прочим, самый адекватный, если мерить твоей линейкой. Третий вопрос? Рон в самом деле задумывается, наблюдая за тем, как из ниоткуда в лицо Поттеру прилетает пачка с сухариками. Тот кривится, убирая еë со своего лица и показывает в небо фак, тут же открывая еë и начиная хрустеть. Может он чем-то проклят? Даже если ты в мире Мëртвых, столько жрать вообще можно? Уизли готов побиться головой о ближайший камень, думая, что едва ли его сейчас должна волновать чужая прожорливость. Полумна Лавгуд — какая-то богиня и новый Тëмный Лорд! Хотя, учитывая то, что он забрался в <i> несуществующий<i/> мир мëртвых, чему вообще удивляться? Впору думать, что проклят не Гарри, а Британия в целом. — Она богиня луны, — как будто прочитав его мысли, комментрирует Поттер. — Они все немного того, не воспринимай на личный счëт. — Что? Не воспринимай на личный счëт? — вкрадчиво переспрашивает Рон. — Ты хоть знаешь, что она делает? — Конечно знаю, — кивает Гарри, а потом кривится. — Она считает своим долгом приходить и докладывать мне об этом, как будто мне в самом деле хоть однажды было интересно. Легион и то байки смешнее травит. Рон чувствует разочарование, слыша это, даже если понимает, что это теперь не совсем Поттер. Наверное, он надеялся, что даже спустя десять лет он встретит тут того Гарри, которого знал в Хогвартсе. Смелого, находчивого и весëлого, а не это ленивое вечно жрущие существо, отвечающее на чужие вопросы за прохождение лабиринта. Надеялся, что они как в те старые времена с помпой выберутся отсюда и пойдут спасут страну, которая медленно, но верно изолировалась от остальной части земного шара другими странами. Тогда всë было по-настоящему просто. Был Дамблдор, который диктовал им едва ли не каждый шаг, было куча взрослых и простой, как два пальца, враг. — Точно, Дамблдор!.. — Плохая идея, — тут же обрывает его Гарри. — Его отправили в чистилище. Правда, он называет это не так, потому что не религиозен, но суть от этого не меняется, к слову. Туда никак не попасть, пока он не дойдет до конца. Рон сопит, потому что новых мыслей в голову не приходит, и он почему-то верит, что даже Гарри не сможет обойти запрет, о котором говорит. — Что мне теперь делать? Если войну невозможно остановить. Что мне делать, Гарри? — О, не бойся, Луна уже передумала играть в Злодея, потому что я рассказал ей о Жанне Д’Арк. Несмотря на то, что здесь есть отдел «рая», скажем так, занимающийся всякими перерождениями или дальнейшей обработкой, она туда не попала. Так что той удалось с ней даже поболтать, и она искренне вдохновилась идеей, хоть ей и не всë в этой истории понравилось. Так что через некоторое время она явится вам в ореоле света и всех спасëт. Просто возвращайся. Рон моргает. — Что? Мы для неë игрушки что ли?! В смысле!.. — А когда было иначе? Те, кто слабее, всегда становится чьим-то подчинëнным и играет по заданным правилам, — чуть жмëт плечами Гарри, похрустывая. — Я тут, знаешь ли, тоже не от большого желания сижу. — И тебя это не злит? — поражëнно спрашивает Уизли. — Она убила Невилла! — Говорю же — ничего страшного. Скорей всего он переродился, потому что она была им долгое время очарована. Богиню, знаешь ли, совсем не просто очаровать к твоему сведению. Совсем не удивлюсь, если именно он к вам еë и приведëт. — Предлагаешь просто ждать? — Да, я ведь жду. Он снова достаëт из кармана еду, на этот раз пудинг и вздыхает, открывая крышечку и сошкрябывая с этикетки ложечку. — А что ты ждëшь? — внезапно интересуется Рон, подозрительно уставившись на море. — И почему ты всë время ешь? — А это уже четвертый и пятый вопрос, который в наше сделку не входит. — Это не... — Рон мнëтся. — Это не такие вопросы, понимаешь? — Ага, — просто кивает Гарри, а потом задумчиво суëт в рот первую ложку с пудингом, кивая на море. — Красиво правда? Рон соглашается. Море и правда было красивым. Слишком красивым, едва ли он вообще в своей жизни видел настолько потрясающий оттенок голубого. — Забавный факт, но это море покалеченных душ. Всë вот это, что кажется тебе водой — это всë чьи-то души. Куски Волдеморта тоже там. Однажды они срастутся и его можно будет отправить дальше. Или из них вырастет несколько самостоятельных душ, кто знает? Вряд ли Волдеморт мог приковать взгляд Поттера к этому морю. Если Рон и задавался вопросом, почему тот именно в этом месте, за этой дверью, то теперь ответ был очевиден. — Снейп? — просто поизносит он. — Ага, — снова кивает Поттер. — Если бы я был умнее, не дал бы ему умереть, потому что там, — он тычет ложкой вверх, — души легче исцеляются и быстрее. А теперь всë, что мне остаëтся, это просто сидеть и ждать. Надеется, что это вообще произойдëт. Некоторые души остаются там навсегда. Иногда сюда приходит Иисус и вытаскивает кого-то, но у него и своей работы полно, да и я даже не верил в него никогда, чтобы он мне помогал... Рон не знает, кто такой Иисус, но предполагает, что это явно ещë один какой-то древний бог. Гарри продолжает болтать, всë так же спокойно, без единой эмоции в голосе, а он смотрит на море, свои руки и в его голове ни одной мысли, и в то же время тысяча. Ему нужен Поттер, разве кто-то ещë в такой ситуации может помочь? Он больше никого не знает. Добраться сюда было невероятной удачей, в течение которой он преодолел столько трудностей, что не сдаться ему не дало лишь упрямство. Думал, что Гермиона умерла пытаясь, и он обязан. Хорошо, что она жива. И остальные живы. Гарри не стал бы ему врать. Точно бы не стал. — И что будет дальше? Если он выйдет? — продолжая смотреть на море, спрашивает Рон. — Не знаю. Позову на свидание? Может мне в качестве Жнеца он не откажет? У меня будет всë время в мире, чтобы попробовать добиться взаимности, разве этого мало? Сто, миллионы лет... У богов всë по-другому, как и у мертвецов. Рон кивает, подпирая голову руками и долго вглядываясь в спокойный профиль Гарри. На секунду ему даже кажется, что он видит чьи-то насмешливо улыбающиеся глаза за его плечом, прежде, чем поднимается. Поттер понимает это по своему, решая, что он, наконец, уходит: — Не бойся, как только выйдешь за дверь, тебя Харон встретит и обратно отправит. Он хороший малый, хоть и кажется неприятным. Рон просто кивает, переводя взгляд на стоящую посреди песка одинокую дверь. Если еë открыть, за ней и правда будет Харон, он уверен. Но для начала он должен сделать кое-что ещë. Он уверен, что у него получится. — Рон, нет! Крик Поттера буквально сотрясает остров, только едва ли это может помешать Уизли добежать до кромки и нырнуть в море, тут же уплывая как можно дальше. Он понимает, что Гарри за ним не прыгнет, по каким-то причинам не может, потому что если бы мог — давно бы выловил своего Снейпа. Вокруг не видно ничего, кроме синевы, если бы не странные ощущения, не похожие на тепло или холод или что-то вообще знакомое, он бы в самом деле мог поверить, что это просто вода. И дышать не требовалось. Он вообще дышал с тех пор, как вошëл в лабиринт? Рон не знает, что ищет, но знает, что точно найдëт. Это тоже странная мысль, но он даже не думает от неë отказаться, потому что сейчас это самое важное. Он просто плавает, пытаясь высмотреть чëрный силуэт и когда кто-то хватает его за шкирку резко выдëргивая, даже не успевает отплыть слишком далеко, как оказывается. — Что вы, чëрт бы вас подрал, делаете, Уизли?! Вам ваша жизнь совсем не дорога?! Вам же сказали уйти дверью! Снейп во всей красе, вытаскивает его на берег бросая Поттеру в ноги, а потом собирается уйти обратно и застывает. — Твою мать! О, Рон думает, что войти туда второй раз нельзя, не будучи душой, требующей лечения. Он переворачивается на спину, смотря на слишком синее для настоящего небо, а потом поднимает, уже слыша краем уха робкое блеянье друга: — Профессор? — Что?! — рявкает Снейп. Рон с каким-то умиротворением смотрит на бывшего профессора, который явно готов прикопать в песке их обоих, на засыпанного крошками, какой-то пылью и песком Гарри, с размазанным по губам пудингом, и думает, что всë сделал правильно. Он успевает сбежать к двери прежде, чем ярость профессора смогла бы перекинуться на него. — Мистер Уизли? Харон оборачивается к нему сразу, как только дверь закрывается и он оказывается во тьме, в которой нет ничего. Только высокая, метра три завëрнутая в балахон фигура перевозчика без лица. Он чувствует себя таким маленьким и жалким и на секунду даже не верит, что действительно смог тут оказаться. — Да? — нервно отвечает он, сглатывая. Фигура поворачивается в сторону двери, словно вглядываясь, а потом вдруг становится очень довольной. Уизли не знает, как это понял. Просто ощутил всей кожей. — А вы и впрямь то, что нужно, — коротко комментирует он. — Идëмте. Он чуть поднимает посох, протягивая нижнюю часть в его сторону, и Рон неловко хватаясь за торчащий в нëм маленький сучок с черным листиком, послушно идëт туда, куда его ведут. Он не знает, сколько они идут, но кажется, что маленькую вечность, а лодки всë нет и нет. Возможно ли отсюда вообще выбраться? — К сожалению, мы вряд ли встретимся с вами в ближайшее для вас время, но когда это время придëт... — он внезапно останавливается и поворачивается, наклоняясь близко-близко и самыми кончиками пальцев протягивая ему крошечную для него чëрную монетку. — Расплатитесь этим. В следующую секунду Рон резко выдыхает, просыпаясь в своей кровати и садясь. На него тут же налетает Гермиона, плача, а Рон чувствует зажатую в ладони тëплую монету. Это всë равно было не зря.