Капля

Он выглядит устало. Этот Поттер, стоящий в снежную погоду перед домом своих родителей и явно мëрзнувший в своëм тонком чëрном пальто. Гарри не плакал, хотя Снейп на самом деле думал, что такой мягкосердечный парень, как он, точно будет плакать, смотря на заброшенные развалины. — Поттер, — зовëт он, и словно вытягивает его из того оцепенения, в котором тот пребывал. Тот дëргается, рассеяно осматриваясь и шмыгая покрасневшим от холода носом. — А, профессор, — без всякой интонации откликается он, а потом, словно замечая холод, вынимает руки из карманов, потерев их друг о друга. Снейп молча набрасывает на него согревающие чары, и тот охает от неожиданности, но в следующую секунду на его лице отражается благодарное блаженство. Зельевар даëт ему ещë пару минут, прежде, чем подойти, снова заговаривая: — Пора возвращаться. Тот косит на него глаза, а потом улыбается, словно услышал что-то забавное, смеëтся негромко, качая головой. — Вы правда думали, что я это сделаю? — удивляется он по-настоящему, когда понимает, что Снейп действительно ждëт его. И впервые в жизни видит, как профессор отводит взгляд, не отвечая. Сам профессор думает, что тот и не должен возвращаться. Что наверняка эта его новая жизнь была в сотни раз лучше, чем хотя бы один день прошлой, но сказать он этого не может. Как и множество других вещей, которые хотел бы буквально прокричать. Он может говорить или делать только то, что не запретил Дамблдор, так что даже не может попросить прощения, стоя прямо перед лицом этого мальчишки. — А, — многозначительно заключает он, чуть усмехаясь. — Ну, вы заслужили быть в таком положение, не находите? — Конечно, — фраза слетает с губ раньше, чем он еë осознаëт, и это так мерзко, что хочется сплюнуть, что он и делает, кривя лицо в ненависти. Это то, что говорил Альбус. «Мой мальчик, ты не должен был выбирать зло». Он называет это искуплением, и Снейп уверен, что директор верит в это дерьмо, заставляя его убивать ради Волдеморта или кричать в лицо подростку уничижительные речи. Всë это всë равно, что быть в коме, не имея возможности даже прикончить себя или попросить кого-то об этом. Большую часть времени он просто ждëт того момента, когда кому-нибудь это удастся, намеренно мелко ошибаясь или немного иначе формулируя фразы. Однако, даже Тëмный Лорд терпит его сарказм, явно дорожа теми талантами, которыми он располагает. В этом они с Дамблдором одинаковы. — Как самокритично, — произносит Поттер, усмехаясь ещë больше. Его глаза странно, совсем не по-человечески блестят, немного пугая, и он смотрит на него так пристально, словно хочет заглянуть в самую душу. — Вам пора вернуться, — почти механически повторяет он. — Идëмте. Дамблдор дал ему установку вернуть Избранного любым путëм, не важно, что именно тот попросит, он должен был это сделать. Но говорить об этом вот так просто профессор не желает, потому что знает, что ничего хорошего этот семнадцатилетний лоб, которого он всю жизнь унижал, не попросит. Тот задумчиво поднимает взгляд в тëмное, без единой звëздочки небо, внезапно спрашивая: — Профессор, у вас есть что-то чего вы хотите прям до смерти? Скажите мне. Снейп смеëтся из-за формулировки, но последняя фраза и указания Дамблдора дают ему свободу, которую он едва ли мог получить хотя бы на секунду за последние семнадцать лет. — Умереть хочу, соизволите? Поттер просто кивает, продолжая смотреть куда-то вверх. — Ожидаемо. Мне бы на вашем месте тоже жить не особо нравилось, мне и на своëм-то тошно. А потом всë-таки, снова смотрит на него: — Мы не вернëмся. Что значит это его «мы», Снейп не понимает. Ровно до того момента, пока Поттер не достаëт из кармана пальто обычный револьвер. На секунду он чувствует облегчение, маленькую надежду, что всë наконец закончится, а потом пугается того, что Гарри, этот милый, нежный ребëнок, кое-как преодолевший порог совершеннолетия зарядил патроны в это оружиë не только для него. Мы. Это отзывается в нëм эхом, кажется, опустошая ещë больше, хотя, казалось, что большей пустоты существовать не могло. — Мы? — Мы, — повторяет Гарри. — Или что, хотеть смерти можно только вам? Они могли бы подраться, и Снейп знает, что выиграл бы. Но также он знает, что Поттер не принципиальный. Упрямый, да, но не принципиальный. Ему не обязательно заканчивать жизнь выстрелом, если он решил умереть, он легко подгадает момент и прыгнет с башни или выпьет какой-нибудь яд, выварив самостоятельно. Убить себя самого авадой невозможно, таково уж мистическое правило Вселенной, но сказать «секко», уперев палочку в артерию? Запросто. Снейп, возможно, знал о способах самоубийств больше, чем кто-либо вообще, и едва ли у Поттера фантазия была скуднее. Зельевар задумчиво смотрит на револьвер, а потом медленно произносит: — Нет, но никто, включая меня, не хочет вашей смерти. — Ой ли? — Поттер снова смëтся, ему правда есть с чего. — Ну да, пока не хочет. Меня ведь должен убить именно Волдеморт, чтобы крестраж не занял моë тело, подарив миру ещë одного Тëмного Лорда. Чтобы Альбус, весь такой в белом и со специффектами, смог снова стать грëбанным героем! Его голос повышается и последнюю фразу он кричит в ярости, посылая эхо по пустой улице. Снейп хотел бы ему сказать, что всë так, и именно поэтому тот должен прямо сейчас трансгрессировать. Спрятаться от него и от всех настолько далеко, насколько это только может быть возможно. Что Гарри уж точно не тот, кто должен умирать из-за того, что какой-то мудак был слишком амбициозен, но слишком безталантен. Но, конечно, это не то, что ему позволено. И он не знает, как намекнуть на это, потому что любое его желание обмана, помощи Гарри, просто блокировалось телом. Он не мог даже просто шевельнуть пальцем в его сторону с такой целью в мыслях. Возможно, не будь он мастером ментальной магии, чей ум был слишком дисциплинирован, он бы смог себя обмануть, но в настоящем ничего подобного не получалось. — Давайте сыграем в русскую рулетку, — предлагает он. — Вытащите все патроны, кроме одного и стреляйте по очереди. Поттер замирает, недоумëнно смотря на Снейпа, а потом прищуривается: — К чему вы это? — Мне нужно, чтобы вы вернулись, — ровным тоном отвечает профессор. — Это Дамблдору нужно, чтобы я вернулся. Что хотите получить вы? Скажите мне. — Вашу жизнь. — Ага, — он задумчиво смотрит на него, потирая пальцами подбородок, а потом на револьвер. И кивает каким-то своим мыслям, убирая его обратно в карман. — Ладно. Если она так вам нужна — дарю. Снейп недоумëнно хмурится. — И что вы под этим подразумеваете? По лицу Поттера скользит лукавая улыбка, когда он подходит ближе. Настолько ближе, что они почти соприкасаются носами. — А то и имею. Что вы, то и я. Хотите умереть? Я умру с вами. Снейп чувствует, как внутри него медленно растекается отчаянье, потому что он осознаëт, что сейчас, в этот момент, Поттер просто сдаëтся. Его устами будет говорить Альбус, и всë закончится так, как нужно ему. Парень умрëт. А он нет, потому что был слишком глуп, чтобы встать перед кем-то на колени в минуту горя и произнести клятву. Он закрывает глаза и чувствует, как Поттер мягко прикасается своими холодными губами к его. Снейпу кажется, что к нему прикасается труп. — Не нравится? — чуть наклоняя голову, спрашивает Гарри, разглядывая его лицо. — Ну, не то, чтобы я надеялся, просто подумал, почему бы и нет. Конечно ему не нравится. Поттер молод и в таком отчаянье, что держит в кармане револьвер, это и не могло понравиться. — Идëм, — делая шаг назад, произносит он. — Я бы хотел выпить. Снейп идëт за ним, как маленькая заводная игрушка, в которой повернули ключик. Даже если он и не хотел сейчас ничьей компании, особенно его, он не может отказать. Кажется, что если прислушаться, можно услышать, как медленно в нëм расправляются пружины. Северус выдыхает пар изо рта, растворяющийся облачком в полумраке, и идëт следом. Недавно прошедший снег припорошил всë вокруг тонким слоем, и профессору кажется смешным пойти за кем-то след в след. Это было давней детской игрой, и кажется ему забавной ещë и потому, что только вот такие мелкие дурацкие забавы в некоторые секунды он и может себе позволить. Поттер оборачивается где-то через минуту, с недоумением смотря на наступающего в его следы мужчину. — Что вы делаете? Идëмте уже. Снейп чуть жмëт плечами и прибавляет шаг, нагоняя маленького героя. Тот приводит его в небольшой паб, едва заполненный оставшимися в этом разрушающемся месте местными жителями. Небольшой и уютный, отделанный деревом и небольшими диванчиками у столиков, он, наверное, только чудом не закрылся в такой глуши. Поттер с облегчением падает на место недалеко у камина, вытягивая длинные ноги поближе к огню и, как собака, стряхивая согревающие чары. — Согреваться огнëм приятнее, хоть магия и крутая, — поясняет он непонятно зачем, стягивая пальто и оставаясь в огромной поношенной серой футболке. Снейп следует его примеру, оставляя своë пальто на спинке диванчика. Бармен, грузный мужчина лет сорока, смотрящий до этого матч по телевизору, досадливо поджимает губы, смотря на них, но всë-таки выходит из-за стойки, чтобы принять заказ. Поттер поспешно тянет к себе пожухлый лист бумаги со стола, представляющий собой меню, и вздыхает: — Ничего не смыслю в алкоголе. Есть знакомые названия? Снейп берëт у него лист под становящийся всë более раздражëнным взгляд бармена и тыкает пальцем в название, едва пробегаясь глазами. Классика всегда хороша. — О? Нам это, — слегка обрадованно кивает Поттер, чуть наклоняясь над столом, чтобы тоже увидеть то, что заказ Снейп. — Две кружки. И самую большую порцию фри, какая у вас есть. Бармен бухтит что-то неразборчивое про заезжих педарастов и кивает, уходя, а Гарри смеëтся. — Какой он недружелюбный, а ведь я мог бы и оскорбиться. Наколдовал бы ему поросячий хвостик, какой однажды был у Дадли, и что бы он делал? Пришлось бы ехать в Лондон к хурургу, столько денег потратить. Он подпирает голову рукой, смотря в огонь, и гладит стол пальцами, задумчиво произнося: — Удивительно, каким недальновидным становишься в безопасной среде, особенно воображая себя сильным. И затихает, кладя голову на стол. — Я вот никогда себя сильным не чувствовал, верите? Должен был, я ведь Избранный, все меня так защищали, а не смог. А потом ещë и Перси. Как он мог вообще? Я ведь практически вырос на его глазах. Как они все могли?.. Снейп мог бы ему сказать, что они могли, потому что в их головах Поттер — акксесуар. Неживая вещь, необходимая лишь для того, чтобы достичь своих идиотских мелких целей, будь то благосостояние, власть или что-либо ещë. Людей много, так есть ли смысл дорожить одним единственным ребëнком для Благой Цели? И не важно, что это благо существовало лишь в их глупеньких головах. Перси Уизли решил, что раз уж Гарри Поттер всë равно умрëт, так почему бы не воспользоваться им по полной? Не только как Знаменем, не только как банковским счëтом или козлом отпущения, ведь Герой, ко всему прочему, был ещë и ладно сложен. Хорошая наследственность и тренировки по квиддичу давали свои плюсы. В нормальной жизни Гарри пользовался бы этим завоëвывая симпатию девушек или мелкие поблажки от окружающих, но в настоящем всë, естественно, сложилось дерьмово. — Он собирался трахнуть меня и стереть память, представляете? Сказал, что хотел быть первым, так как моя задница всë равно потом окажется в руках каких-нибудь пожирателей или других моих «поклонников». И что всë равно сделает это, даже если не сейчас, а я всë равно не вспомню. Я не должен сопротивляться. Им приносят пиво, и Поттер садится прямо, делая первый глоток. — Не то чтобы я сбежал, преисполнившись чувства вины за то, что прикончил его, всë скорей наоборот. Меня пугает то, что я, даже спустя грëбанную неделю, ни на секунду не пожалел, — а потом он переводит взгляд на телевизор за спиной профессора, задавая абсолютно не относящийся к истории вопрос: — Вы не знаете, что это за матч? Снейп качает головой, даже не повернувшись, потому что никогда не был любителем спорта. Все знали, почему Перси мëртв, тот не особенно скрывал свои планы относительно Поттера, и никто даже не подумал ему помешать. В их глазах, он и не делал ничего плохого. Но никто просто не подумал, что добрый наивный Избранный будет защищаться. Что убьëт не моргнув глазом, и уж точно никто не думал, что от его эмоций слетят все наложенные когда-то обливейты. Дамблдор о последнем не был в курсе, иначе бы не посылал его с такой инструкцией, иначе бы пришëл сам, попытавшись «вернуть настройки». — А им очень нравится. Хотел бы и я так же хоть чему-то радоваться, но теперь, наверное, не выйдет. Сложно радоваться, осознавая, что тебя всю жизнь использовали. Нужно было послушать Барти тогда, да? Он сказал, что из двух зол лучше выбрать меньшее, а я тогда совсем его не понял. Подумал, из каких двух зол? Это мы боремся против зла! Такие герои вот. Он снова пьëт, делая несколько больших глотков сразу, и берëт картошку, пододвигая тарелку к нему. — Пейте тоже потихоньку, не думаю, что у вас есть какие-то ограничения в еде. Никто же не хочет, чтобы вы внезапно умерли. — Вы правы, — соглашается Снейп, чуть усмехаясь и тоже всë-таки прикладываясь к стакану. — Есть я должен регулярно, не менее трëх раз в день. У меня даже установлено количество, меньше которого я не могу не съесть. — Он во всëм подстраховался, да? — Я не могу вам сказать об Альбусе ничего плохо. Поттер молчит некоторое время, кивнув. — Но если я спрашиваю, вы отвечаете. — Я должен сделать всë, что угодно, если это заставит вас вернуться. Снейп мог бы сказать по-другому, но сейчас, жуя картошку и чувствуя себя странно из-за всей атмосферы и разговоров, просто не хотел. Почему-то ему показалось, что несмотря на то, что их отношения никогда не могли быть хорошими, тот не ненавидит его. Он не должен был его прощать, просто потому, что он делал что-то из-за независящих от него обстоятельств, но... кажется, что не злился. — Вот как, — просто отвечает Поттер. — Соблазнительно, знаете ли. Снейп вздрагивает, потому что в этом вдруг появляется какой-то подтекст. — Прям всë-всë? — Конечно, — кивает Снейп, даже если ему и кажется, что от этого кивка его шея просто сломается. Поттер весело улыбается, явно замечая его напряжëнность. — Тогда я хочу, чтобы с этого момента вы делали и говорили только то, чего хотите сами. Если вы больше не встретитесь с Дамблдором лицом к лицу, должно сработать? Снейп не ощущает, как у него приоткрывается рот. Что? Он чувствует, как что-то внутри разжимает хватку, давая ему вздохнуть полной грудью. Вот так просто сработало? Он слегка поспешно делает ещë глоток и закашливается под становящейся шире улыбку Гарри. Утирает губы и на пробу произносит: — Ненавижу Дамблдора. Гарри смеëтся и хлопает в ладоши, смотря на него тепло, тепло, так, что в груди Снейпа даже что-то ëкает. Кто-то в баре вторит ему грудным бассом, явно думая, что тот радуется чему-то на экране телевизора и показывает большой палец, но Снейп этого не видит, поражëнно касаясь собственного горла. А потом... Да, возможно, он предсказуем, но потом он хватается за палочку, пытаясь быстро вытащить еë из кобуры, спрятанной в рукаве одежды, но руки дрожат, одежда путается, и он не успевает. Поттер вскакивает, буквально падая на стол, проливая оба пива, и вцепляется ему в руки мëртвой хваткой. — Нет! Нет, кроме этого! Я запрещаю вам умирать от своих рук, профессор! В баре мгновенно наступает тишина, и звучит только голос диктора из телевизора. Поттер смотрит на него со страхом, широко распахнутыми глазами, продолжая держать его за предплечье и запястье. И откуда только столько силы? — Эй! Не устравайте в моëм баре!.. — даже голос бармена звучит неуверено, а казалось, что уж этого-то человека точно ничего не может смутить. Снейп опускает взгляд. — Конечно, — просто поизносит он без всякой интонации, и его голос не выдаëт ни одной эмоции. Поттер издаëт задушенный стон, падая обратно на свой диванчик и закрывает лицо руками, капая на штаны впитавшимся в футболку пивом. Снейп видит, как к ним спешит бармен и незаметно шевелит пальцами, заставляя всë пролитое исчезнуть, а футболку Поттера почиститься. Тот едва заметно вздрагивает, чувствуя чужую магию, и растопыривает пальцы, зло смотря на зельевара. — Принесите ещë, пожалуйста, — просит Снейп прежде, чем бармен успевает сказать хоть слово и двигая к нему бокалы. Тот недоумëнно смотрит на них обоих по очереди, а потом, снова что-то буркнув, уходит. — Ну вот зачем вы так? — опуская таки ладони на стол, спрашивает Поттер. — Хотите, чтобы я всë оставшееся время винил себя в вашей смерти? Немного не справедливо, не находите? — Едва ли это могло хоть когда-то стать вашей виной, — Снейп запоздало замечает, что так обожаемая Поттером фри из-за инцидента тоже потеряла свой вид со вкусом, и аккуратно отодвигает еë к краю стола. — Да, конечно, разве мог бы начать винить себя в этом такой мнительный человек, как я? Даже значения бы не придал! Последнее он практически шипит, не зная куда деть руки, а Снейп фыркает: — Помнится мне, некоторое время назад вы поставили меня в точно такое же положение. — Вы издеваетесь что ли? — не веряще произносит Гарри. — Нет, вы издеваетесь? Для вас смерть — повод уморительно пошутить над Избранным? — Что, хотите сказать, что были несерьëзны в желание разрядить револьвер? — Нет, но!.. Ах, к чëрту вас, с вами попросту невозможно разговаривать, — отмахивается Поттер, явно понимая, что в этом споре выиграть не сможет. — Вы могли сорваться и трансгрессировать хоть в Австралию, а вместо этого что? Решили устроить великую драму! — Если это кажется вам таковым, ничего не могу поделать, — чуть жмëт плечами Снейп. — И трансгрессировать в Австралию за один прыжок для меня невозможно. К тому же, вы действительно думаете, что, получив ваше благословение, я вдруг стану совершенно свободным человеком? С чего? По-вашему я один, как какой-нибудь супер-герой, смогу вмиг всë переиграть? Гарри недоумëнно моргает, словно в самом деле предполагал подобное. Снейпа это даже забавляет, потому что он уж точно не ожидал быть в чьих-то глазах таким неподражаемым. — Дамблдор нашëл бы меня в любом случае, сколько бы я ни вздумал скрываться, хотя бы потому, что я всë ещë отмеченный. — Ох, чëрт, — спохватывается Гарри, скользнув взглядом по его руке, где была метка. — Именно, — кивает Снейп, замечая несущего им ещë пиво бармена. — Спасибо. Тот, к его удивлению, приносит им ещë и чипсы, как-то странно поглядывая на зельевара, словно опасается, что тот прямо в эту же секунду разобьëт себе лоб о стол или что-то подобное. Наверное, выглядит он в самом деле не очень. — Долго не засиживайтесь... Марта после десяти в мотель может и не пустить. Кажется, он ни на секунду не сомневается, что они остановились в местной единственной гостинице. — Вам бы, сэр, к врачу сходить, моя жена одно время... В общем, ей таблетки выписали и всë в порядке стало. Гарри непонимающе смотрит на бармена, потом на Снейпа и кашляет, пытаясь скрыть смех. Бармен одаривает его неприязненным взглядом и наклоняется ближе к Снейпу. — Вы бы с ним не яшкались, толку что лицом вышел, он вас так до гроба точно доведëт, а оно того не стоит. Кажется, у него возник какой-то свой сюжет их отношений, и Снейпу правда стоит больших усилий, чтобы сдержаться. И этот человек при одном взгляде на них неприязненно ворчал? Что он вообще сказал? Зельевар даже не прислушался. — Спасибо, я подумаю, — сдержанно отвечает Северус, и тот, покивав ему с самым серьëзным видом, всë-таки уходит. Поттер плотно зажимает себе рот рукой, смотря в его спину, но даже Снейп не может не улыбнуться. — Ну, не то, чтобы он не прав, — спустя какое-то время, усиленно выдыхая, произносит Гарри. — Я вас и впрямь могу довести до гроба, хоть лицом и вышел, — а потом добавляет шëпотом, чуть наклоняясь: — Кому скажешь, что было, в жизни не поверят. — Это маленькая деревушка, Поттер, в каком-то смысле даже не удивительно, хоть и забавно. — Между прочим, это он ворчал о том, что в его бар вечно приходят какие педерасты на свидания, будто других мест во всëм Соединëнном Королевстве не сыщешь. А потом говорит такое. И почему вам? Вроде как я тут по стереотипам должен быть жертвой соблазнения? К слову, я она и есть, правда немного в других обстоятельствах. Он морщится и прикладывается к новому бокалу, и Снейп делает то же самое, не желая возвращаться к истории с Перси Уизли. — Они все так обо мне думают? Что я просто живой труп, предназначенный для удовлетворениях их желаний? — вопрос звучит с какой-то непонятной решительностью, словно вся их беседа только ради него и состоялась. — Я не могу вам сказать насчëт Рона Уизли, так как его посвятили в детали лишь на четвëртом курсе, но мисс Грейнджер явно не в курсе всей ситуации. Так что вам стоит с ней поговорить, — мягко отвечает он. — Но что если она просто сделает вид, что не в курсе? И потом мне просто сотрут память в удачный момент? Например, пока я буду спать. Снейп задумчиво смотрит в бокал. У него есть решение, может не самое лучшее, но Барти прав. Иногда нужно выбирать меньшее зло. — Идите к Волдеморту. Поттер фыркает, явно воприняв это как шутку, но подбирается, поняв, что Снейп серьëзен. — Почему? Он не спрашивает в своëм ли тот уме, что даже удивительно. Будь Снейп на его месте, мог бы он вот так просто себе довериться? Едва ли. — Вы его крестраж. Этого будет достаточно, чтобы он берëг вас точно также, как бережëт Нагайну. Припомните ему первый курс и Квирелла, убедите в том, что простым носителем вы гораздо более полезны, чем попытки в вас возродиться. Скажите, что два разных куска не смогут стать одним целым, а нужен ли ему, по сути, соперник в собственном лице? Гарри задумчиво хмурится, а потом берëт чипсы, хрустя и усмехаясь: — Знаете, я только что понял, что у меня с собой только волшебные деньги, и что бармену они явно не понравятся. — Я заплачу, — приподнимает бровь Снейп, а Поттер продолжает хрустеть чипсами. Он съедает половину тарелки, прежде, чем кивает: — Хорошо, так и сделаю. А что насчëт вас? — Скажите ему и про меня. — Он вас убьëт, — отрицательно мотает головой Гарри. — Возможно. Северус уверен, что убьëт, но тогда, хотя бы даже сама Вселенная не сможет как-то это изменить, сославшись на условия о запретах. — Хм... Возможно, — повторяет Поттер задумчиво. — Возможно. Больше они об этом не говорят, просто сидя и выпивая до самого закрытия. Гарри напоследок, изрядно подпив, лезет к бармену, пытаясь расцеловать бороду и говоря, что он хороший человек, а тот злится и смущается, но явно не по-настоящему. — И мы не любовники, — назидательно произносит он, тряся пальцем, словно пытаясь понять сколько у него их вообще. — Не любовники, — повторяет он, и его лицо куксится как у ребëнка. — А я в него влюблëн с третьего курса, знаете? Но совсем ему не нравилюсь. Всë, чего он хочет, — умереть. И начинает плакать, пуская сопли на чужую футболку. Снейп вздыхает, прикладывая ладонь ко лбу и испытывая что-то похожее на испанский стыд. Кажется, бармен, чьего имени они так и не узнали, находится в том же состояние, совершенно покраснев от всего этого спектакля. Северус извиняется и кое-как отрывает это пьяное нечто от чужого тела, буквально перецепляя на себя и одевая в верхнюю одежду. Бармен, получив свободу, поспешно уходит куда-то на кухню, давая им время собраться. — Я пока не узнал, что на вас клятва, думал, что просто ненормальный, которому гавнюки нравятся, — продолжает Поттер, еле шевеля языком и барахтаясь в попытках помочь себя одеть. — Но вы совсем и не говнюк. Я ведь видел, но всë было так запутанно. Не помнил половины, а потом как вспомнил. — Да, да, — кивает Снейп, бросая взгляд на камин в баре и думая о том, выдержит ли Поттер перемещение. О трансгрессии явно думать не стоило. — Вы действительно пойдëте к Тëмному Лорду? Парень смеëтся, качаясь назад и заглядывая ему в лицо, которое едва ли вообще различает: — Разве у меня есть выход? Я тоже не могу сбежать. Они будут меня шантажировать и всë равно вернут, если я сбегу. Я потому и думал, что лучше умереть. Он говорит это долго, заплетающимся языком, и Снейп успевает подвести его к камину, взмахивая палочкой и открывая проход в поместье Малфоев. С Летучим порошком было бы удобнее, но едва ли его можно было найти в магловском баре, даже если какие-то жители деревни и были магами. Когда они появляются в Малфой-мэноре, Поттер толкает его, падая назад на колени и блюëт, едва тут же не уткнувшись лицом в эту лужу. Снейп успевает подхватить его, придерживая при новом приступе, а после отчищая ковëр с надеждой, что Нарцисса даже не заметит. При всей обстановке, та всë ещë держала дом в строгом порядке, придерживаясь статуса, и остро реагировала на любые повреждения интерьера. Поттер ругается, утирая рот и принимая от профессора наскоро трансфигурованный стакан воды, чтобы хоть немного придти в себя. — Где мы? — В Малфой-мэноре, — трансфигурируя одеяла и подушки из предметов вокруг, отвечает Снейп. — А, — кивает Поттер. И совсем не сопротивляется, когда его укладывают на диван и буквально заворачивают в одеяло. — Спите. — А вы? — Я тоже лягу, когда вы уснëте. Мне бы не хотелось проснуться от того, что вы пошли искать продолжения банкета. Он позволяет себе погладить его по голове, хоть это и выходит отчасти даже неловко. Поттер ластится как кот, зажимая в руках его свободную ладонь и край одеяла. — Знаете... — засыпая, произносит он. — А про любовь я это серьëзно... Вы классный... Снейп хмыкает, думая, что Поттеру свойственно любить и жалеть всех вокруг. И думать, что любишь больше именно тех, кого больше всех жалеешь. Но в этом нет ничего страшного, возможно, что напоследок он запомнит его именно таким, а не тем, кто отчитывал в классе за зелья. Может же хоть однажды произойти хоть что-то хорошее.