Капля

— Соврал мне, — поражëнно произносит Гарри, разглядывая маховик в своей руке. — Соврал. Он повторяет это, но значения слов всë равно не проникает в голову, кружась где-то рядом настойчивой мухой. Как такое возможно? Часть его жизни… сложилась так, как сложилась, благодаря этой истории, а он — соврал? Первый порыв — снова отмотать время назад, снова посмотреть на это, прячась за личиной Филча, но потом Гарри качает головой, понимая, что вряд ли это что-то изменит. «— Эванс, не прикасайся ко мне, я потом эту вонь никаким зельем не отмою.» «— Мерзкая грязнокровка!..» «— Тебя родители не учили, что брать чужие вещи без спросу нельзя? Хотя, конечно, чему ещë могут научить в семейке подобной твоей…» Всë это, куча их взаимноненавистых притезаний друг к другу эхом прокатывались в его голове. Любил Эванс? Этот заносчивый придурок? Дружили? Он нервно смеëтся, осторожно откладывая хроноворот и глубоко выдыхая, проводя руками по лицу. Да он относился к ней как к грязи под ногтями, даже их взаимная ненависть с Малфоем никогда не достигала подобной планки. Лили тоже была хороша, без стеснения травя слизеринца, но тут еë понять можно было. Не она первая начала. Когда Снейп приходит домой, Гарри следует за ним по пятам, даже не зная, что сказать. С ним, сейчас, он был другим, несмотря на то, что их отношения начались сложно. Сейчас Поттер точно знал, что Северус его любил. И Гарри его любил. Так стоило ли ссориться из-за лжи о прошлом? — Что такое? — Северус вздыхает, отставляя стакан с водой, и Поттер неловко мнëтся на месте. — Говори уже, не хочу, чтобы позже это вылилось в очередной скандал. Они и правда довольно часто скандалили, но не зло и отчаянно. В этих их скандалах совсем не было ненависти. Просто они всë ещë учились говорить друг с другом нормально. — Я маховик воссоздал, — всë же ещë немного помедлив, неуверенно произносит Гарри, и Снейп замирает. Поттер видит, как удивлëнно и восхищëнно распахиваются его глаза, прежде, чем он позволяет себе улыбку. — Молодец. — И я им воспользовался, — поспешно продолжает парень, предупреждая дальнейшие вопросы и похвалы. — Глупо, но ладно, — кивает Северус, придирчиво его оглядывая и тоже заметно напрягаясь из-за атмосферы. — И что? — Я… Я выбрал твоë детство. Я просто хотел посмотреть на твою дружбу с моей матерью… — он замолкает, так и не договорив. А что он мог сказать, собственно, ещë? — А-ага, — просто говорит Снейп, и его фигура напрягается ещë сильнее, потому что он прекрасно осознаëт неизбежность скандала. Может быть, даже самого последнего между ними. Гарри всë-таки поднимает на него глаза. — Хочешь поругаться? — интересуется бывший профессор. — Нет, — спустя паузу произносит Гарри. — Но ты врал. Всем врал. Дамблдор знал? — Откуда? — хмыкает Снейп, а потом снова наполняет свой бокал водой, делая глоток. — Мы с ней были точно такими же, как сотни других детей того времени. А я к своим двадцати был уже мастером ментальных наук, что мне стоило обмануть какого-то маглорождëнного старика, который едва выбился в люди к восьмидесяти? Он делает очередной глоток, а потом оставляет бокал, потому что его руки дрожат и прячет их в карманы на штанах. Излишне стараясь казаться расслабленным, но у него выходит очень плохо. Скорее, он выглядит беззащитным, и это позволяет самому Гарри немного расслабиться. — Что бы о нëм не писали, он не был выдающимся магом, ты сейчас это и сам знаешь. А я понимал, что Волдеморт поиграет. Думаешь, я хотел, как Белла и все эти остальные безумцы, сгнить в тюрьме, в то время как только-только начал жить? Гарри проводит рукой по волосам, качая головой. — Пришлось что-то придумать. У меня не было более знакомых магглорождëнных в опозиции, кроме твоей матери. Я знал еë, потому что ненавидел, как и она меня. Взаимная ненависть, знаешь ли, обязывала, даже если меня раздражал этот факт. Про мародëров, возглавляемых твоим папашкой, я почти не соврал. — Хах, ну да, — невесело выдаëт Гарри. — Джеймс и правда любил мою мать с первого курса, а тебя терпеть не мог, именно потому, что вы всегда цапались, как только оказывались слишком близко. — Да, и позже, как понимаешь, я не мог просто отказаться от этой роли, даже когда Альбус придумал этот мерзкий план с воспоминаниями, которые должны были заставить тебя пойти в лес. Ты должен был пойти, а кроме меня разыгрывать сцену было некому. — Но я ведь мог умереть, — Гарри неловольно обхватывает себя руками, делая шаг назад, и он видит, как Снейп инстинктивно слегка поддаëтся вперëд, но останавливает себя. — Мог, — просто соглашается он, переводя взгляд в потолок. — И мне было плевать. На всех было плевать, потому что на кону стояла моя шкура. Не заставь ты Лавгуд припереться в хижину, когда я пытался еë сжечь, ты бы сейчас думал, что я мëртв. А я был бы свободен от всей этой идиотской ошибки молодости. Поттер невольно вздрагивает. Ему тогда помогла Гермиона. Нашла галеон, что связывал их ОД меж собой и вызвала того, кто был ближе всех, и оказалось, что это была Полумна. Она не сказала, что именно произошло тогда, еë никто и не спрашивал, приняв на веру версию Снейпа о том, что он просто обо всëм знал заранее и просто поддался панике в моменте. Выложил воспоминания, а потом только взял себя в руки и залечился. — Я не жалею, думаю, ты и сам понимаешь, — продолжает он. — Я тебя… Он не договаривает, шумно глатывая и вдыхая через нос, потому что для него такие слова всë ещë были сложными и чужими. Даже сейчас, когда, казалось, от них зависело всë. — Я знаю, — кивает Гарри. — Я просто… Вся моя жизнь, понимаешь? Наши отношения. Я хотел узнать тебя получше, думая, что всë это время ошибался. — В какой-то степени это правда. Ты ошибался. Но ошибались все, Гарри. — Хах, ну да, — произносит Поттер, и нëбо предательски щиплет, хотя он даже не знает почему так хочется плакать. Разумом он понимает, что простить его просто. Понять просто, только вот всë равно горько. Он раздражëнно трëт глаза, но это не помогает. — Хочешь уйти? Снейп спрашивает это ровным тоном, позволяя Гарри сделать пару глубоких вдохов в попытках себя успокоить. У него это тоже выходит хреново. — Хочу, — кивает он. — Но не могу, смешно же, а? — Совсем не смешно, — качает головой Снейп, скрешивая руки на груди, и переводя взгляд в окно. — Я тоже… хотел сбежать. Когда всë только начиналось. Как бы я тебе это сказал? — Я знаю, просто… — он хлюпает носом. — Ударить тебя хочу. Но вместо этого подходит, беспомощно тыкаясь носом в чужую рубашку. — Можешь ударить, или проклясть, — соглашается Снейп, легко обвивая его руками и кладя подбородок на макушку. — Тебе можно. — Расскажи мне как было на самом деле. Всë расскажи. — Хорошо, — снова соглашается Снейп, вздрагивая, когда чувствует как мокрый нос касается его голой шеи. — Мы познакомились с Эванс, когда нам было по десять…