Глава 2
9 февраля 2023 г., 19:00
Проснувшись утром и обнаружив мокрое от спермы белье, он осознал одну простую истину — Тэхён сдержал слово и вернулся за ним. А значит, не отпустит, значит, будет терзать дальше, совращать, соблазнять, ломать… И пускай даже мимолетные воспоминания отдавались жаром в паху, так просто сдаваться Чонгук не собирался. Поэтому взялся штудировать книги, хранящиеся в подвалах столичной церкви, ища ответы.
На третьи сутки продолжавший бороться со сном Чонгук понял, что здесь он ничего не найдет. Если и есть книги о подобных Тэхёну тварях, то они спрятаны слишком хорошо. Нет, подай он запрос, поговори с нужными людьми, ему наверняка бы выдали информацию. Но это породило бы множество ненужных вопросов, отвечать на которые не хотелось. А он, хоть и главный инквизитор, еще слишком молод по мнению епархии и на данный момент годен лишь на то, чтобы отлавливать ведьм. Отдай он церкви лет двадцать верной службы, лишь тогда бы удостоился их доверия. А значит, признаваться в том, что по ночам его искушает сожженная им же ведьма, нельзя: решат, что слаб духом и на должность главного инквизитора не годится.
Однако сам он, очевидно, не справится, и ему нужна помощь. А единственный, кому можно довериться, живет в семи часах езды от столицы.
И эти семь часов стали для Чонгука адом… Мерная рысь лошади укачивала, Чонгук с трудом держал глаза открытыми, мысленно повторяя, что спать нельзя. В какой-то момент, видимо, все же отключился, а очнулся от болезненного удара о землю. Лошадь остановилась, а он просто съехал с нее, повезло еще, что нога не застряла в стремени…
— Кар-р-р!
Чонгук вздрогнул от неожиданности. Прямо перед ним по проселочной дороге гордо расхаживал крупный черный ворон, вертел головой, глядя на него то одним глазом, то другим. Махнув рукой на птицу, которая и не думала отлетать в сторону, Чонгук уперся ладонями в мокрую от недавнего дождя землю и тяжело поднялся на ноги. Левое плечо и бедро саднило — все же хорошо он приложился, радовало, что земля была размокшей после дождя, и это хоть немного смягчило удар. Правда, по той же причине вся его одежда оказалась выпачкана в грязи, которую он и не пытался стряхнуть, только размажет. Откупорив флягу с водой, протер лицо, чтобы хоть немного освежиться, и забрался в седло. Бросив взгляд на все также расхаживающего ворона, Чонгук пришпорил лошадь — совсем скоро он доберется до нужного места.
***
— Ты плохо выглядишь, — отец Аврелий, священник маленького прихода в пригороде, сел на скамейку рядом с Чонгуком. — Может быть, тебе стоит немного отдохнуть? — Все нормально, — он вытянул ноги. Хотелось облокотиться хоть на что-то, мышцы уже ныли от усталости и напряжения, но лавки были без спинок, так что приходилось терпеть. Оно и к лучшему, на самом деле: сознание от недосыпа мутилось, и он был уверен — стоит лишь немного расслабиться, сон одолеет его. — Будь все нормально, ты не приехал бы сюда, — не согласился тот. Чонгук, когда-то оставшийся сиротой, вырос в этом приходе. Когда родители погибли, отец Аврелий взял его в свою семью и заботился, несмотря на то, что собственных детей у него было трое. — Да, — он потер лицо, пытаясь сформулировать мысль. — На самом деле, я хотел поговорить, но… Не знаю, как ты отреагируешь на услышанное. — Раз ты пришел ко мне, Чонгук, значит, тебе действительно нужна помощь. Довериться никому, кроме меня, ты не можешь. А еще тебе явно нужно отдохнуть. Так какой смысл тянуть? — Ты прав, — безумно хотелось закрыть глаза, и Чонгук с усилием их потёр. — Как всегда, впрочем, — усмехнувшись. — Я не могу рассказать это епархии, уверен, что выкинут меня с должности, если не придумают что-то похуже. — Я ничего им не скажу, — пообещал серьезно. — Что бы это ни было. Даю слово, Чонгук. — Я без твоего слова знаю, что не расскажешь, — проворчал он. Вздохнул тяжело, не получив никакой реакции, и все же начал говорить: — Я… сжег ведьму, которая перед смертью обещала вернуться, — язык немного заплетался, отчего окончания некоторых слов звучали невнятно. — После чего… Мой сон. Тэхен — та ведьма, пришел ко мне во сне и… — он выдохнул. Как объяснить, что именно происходило? Он не привык делиться подобным. И уж тем более не представлял, как сказать об этом святому отцу, человеку, заменившему ему родителей. — Ведьма не может вернуться, Чонгук, — строго заговорил отец Аврелий. — Ведьмы — это люди, сбившиеся с пути, не более. Им не дано воскресать, понимаешь? — А кому тогда дано? — Демонам. Что ж… Удивлен он не был. Наклонившись вперед, Чонгук опёрся локтями в колени и задумчиво потёр лоб, чувствуя на себе озабоченный взгляд. На самом деле этот вывод напрашивался, и ему просто необходимо было подтверждение — слишком редкими были эти твари. Самому ему за все годы работы не приходилось сталкиваться с демонами… до этого момента. Однако он слышал о тех, кто встречал их — злобных, сбивающих с пути, извращающих душу… Они скрывались в обличье человека и обманом, похотью, сладкими обещаниями подчиняли себе, очерняя душу своей жертвы. — Как мне его победить? — Я знаю, что демона можно уничтожить, если он в человеческом обличье. Но, раз твой демон приходит к тебе лишь во сне, значит, он еще не обрел свою материальную форму. Сейчас тебе остается лишь одно — не поддаваться ему. Чонгук мысленно усмехнулся. Как не поддаваться, если от одного взгляда все тело полыхает желанием? Если прикосновения сводят с ума, а горячие губы крушат волю? Он хотел бы забыть, но память услужливо подкидывала образы Тэхёна вновь и вновь, слишком четко, реалистично, до мельчайших деталей — произошедшее словно было выжжено на внутренней стороне век, и, стоило лишь закрыть глаза, чтобы снова пережить это. — Уверен, сейчас это кажется тебе неподъемной тяжестью, Чонгук. Но ты просто устал. Тебе нужно поспать, просто поспать, без демонов во сне. — Хотел бы я просто поспать, — по вискам стучало молоточками, а голову будто металлическим обручем сдавило, — но уверен, что стоит мне закрыть глаза, как Тэхён придет и… — Не называй его по имени, — хлестко перебил отец Аврелий, подавшись вперед. — Нельзя. — Почему? — искренне удивился Чонгук. Он знал, что экзорцисты как раз и стремятся к тому, чтобы узнать имя демона и изгнать его. — Он слышит его, знает, где ты. Даже мысленно не произноси. И, Чонгук, это неподтвержденная информация, но… говорят, чем чаще произносишь вслух имя демона, тем сильнее привязываешься к нему. Он становится для тебя не просто нечистью, которую надо одолеть, а кем-то близким. Понимаешь? — Понимаю, — он медленно кивнул, укладывая в голове услышанное. — Но откуда ты знаешь это? Неужели?.. — Нет, мне никогда не приходилось работать с экзорцистами — я всего лишь священник в маленьком приходе. Я знавал когда-то человека, который смог избавиться от навязчивого влияния демона. Думаю, тебе имеет смысл с ним поговорить. Но сначала все же нужно поспать. — Я и рад бы, но сам понимаешь, что нельзя. — Ляг здесь, — отец Аврелий поднялся со скамьи и поправил длинную рясу, — земля освященная, всюду лики святых — не каждый демон сможет проникнуть сюда. Я схожу домой и принесу тебе одеяло с подушкой. — Благодарю, — Чонгук встал следом, — я, пожалуй, тоже выйду на улицу, проветриться. — В тепле морило еще сильнее. — Так, а где мне искать того человека? — поинтересовался он, шагая следом за отцом Аврелием в сторону выхода. — В двух днях пути отсюда, — как-то не слишком охотно ответил тот. — В лечебнице для душевнобольных имени Святого Иоанна.***
Чонгук сдвинул две лавки, сверху положил одеяло с подушкой и лег сам. Голова болела до тошноты, а в глаза словно песком насыпало, но мозг продолжал работать, анализируя информацию. Только вот ее катастрофически не хватало, слишком мало, чтобы можно было сделать выводы. Ясно одно — спать нужно как можно меньше. А еще выяснить, каким образом убить демона, обрётшего физическую форму, дождаться этого и… Демон, конечно, не ведьма, но все же не бессмертен, пускай и смерть, в человеческом понимании, тому не страшна. — Чонгук-и… — раздалось шелестящее, и он резко сел, озираясь по сторонам. Что? Как?! Он же не спит! Спустив ноги на пол, Чонгук, как был босиком, двинулся в тот угол, откуда слышал голос. Но там никого не было, лишь голая стена. Показалось? Наверное, это игры его воспаленного от усталости разума. Нужно просто отдохнуть. — Думал спрятаться от меня, Чонгук-и? Он крупно вздрогнул, судорожно шаря глазами. Теперь голос словно бы звучал отовсюду, со всех сторон, пугающе-веселый голос. — Изыди! — рявкнул он, успокаивая собственное бешенное сердцебиение. В ответ раздался мелодичный смех, звонким эхом отбивающийся от стен. Как Тэх… этот демон сумел попасть сюда? Да еще и тогда, когда Чонгук не спит? Неужели настолько силен и уже обрел свою материальную форму?.. Он пятился к выходу, обшаривая глазами помещение, и не сразу понял, что именно смущает его взгляд. Из-за ветра, что просачивался сквозь щели в ставнях и двери, пламя свечей трепетало, играя с тенями на стене. И чудилось ему что-то неправильное в движении этих теней… Они словно не зависели от огонька, плавали и двигались сами по себе. Двигались… по направлению к нему. Подавив взметнувшийся было испуг от созерцания чего-то, настолько потустороннего, Чонгук медленно выдохнул и начал осторожно отступать в сторону распятия, висевшего на стене. Сдернув его, вцепился в металл обеими руками, быстро зачитывая молитву. — Это тебе не поможет, — все тем же шелестом, что забивался в уши со всех сторон. Тени взлетели с пола и стремительно опутали его запястья и лодыжки, разводя их в стороны, а распятие с громким стуком ударилось о деревянный пол церкви. Чонгук дернулся, силясь выпутаться, сцепил зубы, изо всех сил пытаясь разорвать путы, но лишь бесполезно трепыхался. А тень перед ним, поднявшись с земли, соткалась в фигуру Тэхёна. — Бога нет, Чонгук-и, — тот пнул носком сапога распятие, отшвыривая его в сторону. — Никто тебе не поможет. — Спорное утверждение, — процедил он, без страха глядя в лицо своему мучителю, — если учесть, что предо мной стоит демон. — Забавно, — ответил сквозь смешок, — ты вроде верующий, а пытаешься оперировать фактами. Мне казалось, ты должен просто верить, нет? — Я верую. — Ой, не надо. В тебе столько сомнений, Чонгук-и, что я чувствую сладкий запах их цветения. Скажи мне, инквизитор, отчего ты думаешь, что существование демонов указывает на существование бога? Почему считаешь, что мы не можем существовать отдельно, вне рамок, написанных вами — людьми — книг? — Ты пришел сюда обсудить мою веру? — выплюнул Чонгук. — А ты хочешь, чтобы я сделал что-то другое? — только что этот демон говорил серьезно и уверенно, а теперь едва ли не мурлыкал, сводя этим с ума. — О, конечно, хочешь. — Подойдя ближе, повел носом по шее Чонгука. — Я чувствую твой трепет, твое желание. Ты так сильно сопротивляешься, но у тебя ничего не выходит, Чонгук-и. Ты так слаб передо мной, хоть и пытаешься казаться сильным. — Я не боюсь тебя, — он зажмурился и шумно дышал носом, стараясь взять себя в руки. — Ты всего лишь играешь со мной, не более. И тебе не победить, слышишь? — Я уже победил, как ты не понимаешь? — Тэхён смотрел прямо на него, и Чонгук чувствовал, как тонет в этом черном взгляде, затягивающем на самое дно. — Я победил еще до того, как ты сжег меня, неужели еще не понял? Я бы не смог вернуться за тобой, будь это иначе. Но ты желал меня еще тогда, я остался кусочками воспоминаний у тебя в голове, похотью, страстью, вожделением — в твоем сердце. Именно за тебя, за твои чувства я зацепился, чтобы прийти за тобой. — Ты лжешь, — говорить становилось все труднее, разум туманило, а по телу от одного лишь присутствия Тэхёна разливалось наслаждение. — Путаешь меня, заманивая в свои сети. У тебя ничего не выйдет, демон. — Упорный какой, — с нотками веселья. — И почему «демон»? Ты забыл мое имя, Чонгук-и? — тонкие пальцы сжали его подбородок, заставляя смотреть прямо в лицо. — Нет, ты решил, что эта маленькая уловка спасет тебя от меня? Не поможет, поверь. Уже слишком поздно для этого. — И широко мазнул языком по его плотно поджатым губам. — Поцелуй меня, — попросил, — сделай это сам. — И наклонился, вновь ведя языком. Чонгук мотнул головой, уворачиваясь от прикосновений. — Нет? Силен, но это лишь больше будоражит меня, — криво усмехаясь, прокомментировал Тэхён. — Интересно, этот отец Аврелий важный для тебя человек? Сердце пропустило удар, и Чонгук дернулся. — Не смей! Не смей, слышишь?! — О, все-таки важный. Как ты думаешь, у старика хватит сил справиться со мной? Хочешь, притащу его сюда, чтобы ты видел, что я буду с ним делать? Устрою тебе целое представление, буду убивать его долго — в конце концов, у нас вся ночь впереди. Что скажешь? — Не надо, — признавая свое поражение, попросил Чонгук. Он уже понял, что ему не разорвать удерживающие его тени, не победить одной лишь силой. — Не трогай его. — Только если ты будешь послушным, Чонгук-и. Прикрыв глаза, Чонгук задавил вспыхнувшую в груди ярость и ответил: — Буду. — А? Что говоришь-то? — издевательски приложив ладонь к своему уху и делая вид, что не понял. — Я говорю, что буду послушным. — Так бы сразу, — плотоядно облизнувшись, Тэхён вновь приблизил свое лицо к его и потребовал: — Тогда поцелуй меня. Внутри что-то рухнуло, когда Чонгук потянулся к приоткрытым, влажным от слюны губам. Толкаясь языком в горячий рот, он старательно оправдывал себя тем, что у него нет выбора, но не мог сдержать стонов удовольствия. Так сладко. Весь Тэхён был сладким, и Чонгук где-то в глубине души полыхал восторгом от происходящего. Сердце в груди заходилось в бешеном ритме, разгоняя кровь, и Чонгук ощущал, как дрожит всем телом. И мысленно благодарил Тэхёна за то, что тени удерживают его, не давая двигаться — Чонгук не знал, что бы делал, будь его руки свободны — отталкивал бы от себя или прижимал. — Вот видишь, как просто, — прошептал в его губы Тэхён. — Подчиниться мне — это так легко, Чонгук, и так приятно, правда? Тебе нравится, я вижу. Отдай мне себя и, обещаю, удовольствие станет твоим постоянным спутником. Низкий голос вводил в транс, ему хотелось покориться, его хотелось слышать вечно. Опьяненный близостью, Чонгук никак не мог отвести взгляда от лица своего личного демона, впитывая глазами чужую красоту, и с трудом понимал, что ему говорят. — Давай же, Чонгук-и, стань моим. — Тебе нужна моя душа? — еле ворочая языком, спросил Чонгук. Ноги стали ватными, и исчезни сейчас удерживающие его тени, он бы точно рухнул на пол. — Конечно, — легко ответил Тэхён, — тело, кстати, тоже. Оно слишком привлекательно для святоши, знаешь? А уж то, как ты реагируешь на малейшую мою ласку, и вовсе сводит с ума. Уверен, ты будешь скулить от удовольствия как последняя шлюшка, когда я возьму тебя. Чонгука вело. От грязных слов, от наполненного обжигающей похотью взгляда. Он следил за движением губ, считывая по ним слова, а в ушах грохотало собственное сердцебиение. Он так слаб. Так слаб, господи! Потому что всем своим существом хочет согласиться, хочет скулить под этим демоном… Желание плескалось в крови, заставляя гореть изнутри, похлеще, чем ведьмы на костре, и задыхаться, словно легкие забиваются дымом. Ему нужно держаться! Нужно! Этот демон просто изводит его, хочет сломать, подчинить. Но Чонгук обязан справиться с этим, иначе его вера ничего не стоит. Хотя, трудно верить, когда его не спасают ни освященная земля, ни стены церкви, ни распятие с молитвой. Он зажмурился. Сильно-сильно, пытаясь сбросить наваждение, сохранить хоть толику самообладания. — Сильный, — прозвучало вновь, и чудились ему нотки удовлетворения. — Но я и не сомневался в этом, Чонгук-и. Ладно, мой инквизитор, отдохни немного. Но помни, что скоро я приду за тобой… Ему показалось, что он услышал хлопанье крыльев, а затем ощутил, что остался один. Рывок, путы спали, и он полетел вниз, не на пол, а словно ухнул в бездну. Вскрикнув, он распахнул глаза, жадно глотая воздух пересохшими губами, и осознал, что сидит на лавках, на тех самых, на которых собрался спать. Схватившись за грудь, силясь унять неприятное, тянущее чувство, он метнул взгляд на стену — распятие висело на месте.
