Тени на стене

      Лечебница для душевнобольных при церкви святого Иоанна находилась на окраине небольшого портового городка. Бухта здесь была маленькая, поэтому крупной транспортной развязки не получилось, однако, даже так здесь часто швартовались торговые суда, чтобы пополнить запасы еды и воды после длительного путешествия. А затем отправлялись дальше — в крупные торговые города.       Сюда Чонгук въехал ранним утром и решил не останавливаться на отдых, а сразу встретиться с нужным ему человеком. В противном случае, был слишком велик шанс уснуть. Нет, он все же сумел поспать тогда, после… встречи с его личным демоном. Добежав до дома отца Аврелия и убедившись, что с тем все в порядке, Чонгук вернулся в церковь. Устроился на лавках и провалился в сон, на этот раз без изматывающих, терзающих сновидений, ведь Тэхён же прямо сказал, что позволит ему отдохнуть. Однако сколько именно ему отведено на отдых, Чонгук не знал, из-за чего в следующую ночь спать уже не ложился — понимал, что проигрывает демону в битве и, к собственному стыду, испытывает от этого удовольствие.       Нельзя. Если он не в силах справиться с искушением, его нужно избегать.       Чтобы не уснуть и дать лошади отдых, Чонгук периодически спешивался и шел пешком, так что сейчас выглядел, надо сказать, не слишком презентабельно. Сапоги и штанины выпачканы в грязи, а плащ покрыт ровным слоем дорожной пыли. Ему бы помыться да поесть, но это можно сделать и позднее. Неудивительно, что открывший ему служитель окинул его брезгливым, недовольным взглядом.       — Мне нужно встретиться с отцом Яном, — негромко произнес он, стягивая капюшон.       — Отец Ян не принимает, — начал было служитель, но увидев лицо Чонгука и, видимо, узнав его, осекся: — Ох, это вы. Прошу, входите, — шире открывая дверь. — Я сейчас же сообщу о вашем визите.       Лечебница — большое, вытянутое, двухэтажное каменное здание, пристроенное к церкви. Сюда привозили тех, кого считали одержимыми, но обычно это были просто страдающие недугом люди. Чонгук знал, что таким здесь обеспечивался уход и, чаще всего, они доживали свои дни в этих стенах — редко кто выходил отсюда излеченным.       Чонгук огляделся, морщась от того, как белые стены режут взгляд — глаза устали, и любые яркие или слишком светлые пятна доставляли дискомфорт.       — Прошу вас, — позвал вернувшийся служитель. Проведя его длинными коридорами, тот открыл самую дальнюю палату и посторонился, пропуская Чонгука. — Не подходите к нему слишком близко, отец Ян хоть и прикован, но может быть агрессивным. Я подожду снаружи, если будет нужна помощь, просто кричите, хорошо? — Чонгук кивнул и вошел внутрь. Дверь за ним тут же захлопнулась.       Палату это помещение напоминало лишь отдаленно: белые некогда стены были… исцарапаны? Всюду виднелись полосы, словно кто-то скрёб краску ногтями, где-то едва заметны пятна крови, которые, очевидно, пытались отмыть. Деревянный пол покрывали незнакомые Чонгуку узоры и, приглядевшись, он понял, что они складывались в круг. Небольшой стол у стены был завален множеством листов, на полу и даже на узком подоконнике лежали раскрытые книги, тут же валялись принадлежности для письма.       — Грязный, — раздалось негромкое.       Отец Ян сидел на расположенной в самом центре помещения кровати, и от металлической ножки, похоже, намертво прибитой к полу, к его ноге тянулась длинная прочная цепь.       — Что? — Чонгук вошел в нарисованный круг и, проходя мимо стола, бросил взгляд на исписанные листы. Только вот почерк был слишком мелким и неровным, чтобы он смог сходу разобрать написанное.       — Грязный, грязный, — зачастил тот, обнимая себя за плечи и нервно раскачиваясь из стороны в сторону. — Чую, чую, от тебя несет демонским отродьем, — и вдруг вскинул на него внимательный, осознанный взгляд почти выцветших глаз. — Он уже оставил на тебе свои следы. Забрался внутрь, поселил ростки и теперь просто ждет.       Чонгук в первое мгновение решил, что этот человек просто душевнобольной и разговаривать с ним не имеет смысла. Но теперь… Кто этот «он», гадать не приходилось. Только вот как отделить горячечный бред от действительно важной информации?       — Чего ждет? — подойдя ближе, он присел на корточки перед кроватью и заглянул в испещрённое морщинами лицо отца Яна.       — Когда ты сломаешься, — с какой-то безумной улыбкой ответил тот. — Сломаешься, с хрустом, и придешь к нему сам.       — А вы? Вы пришли к своему демону?       — Прибежал. Много лет назад, ища способ спасти свою дочь от страшной болезни.       — И он помог? — прежде Чонгук не слышал, чтобы демоны могли лечить. Хотя, он мало что знал об этих тварях, слишком редкими они были, да и все, связанное с ними, церковь держала в тайне. А Чонгук все же инквизитор, а не экзорцист.       — Не сразу, — по сухим, треснувшим губам скользнула горькая усмешка, — сначала насладился моими страданиями. Он хохотал, а я ползал в ногах, моля о помощи. Плоть горела… — снова начав раскачиваться из стороны в сторону. — Больно-больно-больно.       Чонгук только сейчас заметил, что отец Ян баюкает руку, спрятанную в длинном, широком рукаве больничной пижамы. Осторожно коснувшись ткани, Чонгук приподнял ее и пораженно выдохнул — вся кожа была покрыта глубокими ожогами.       — Почему их не лечат?       — Они не проходят. И болят, болят, болят… Так больно. А если лечить, то еще хуже. Он тогда наказал. Что отвергал. Что долго шел. Велел терпеть.       И продолжил бормотать, совсем невнятно, так что у Чонгука не выходило разобрать ни слова, как бы он ни вслушивался. Позвав несколько раз по имени, но не получив ответа, решил просто подождать, ведь поначалу отец Ян разговаривал с ним вполне осознанно. Может, приступы какие?       Поднявшись на ноги, он подошел к столу и поворошил бумаги. Сильно не вчитывался, просто быстро проглядывал пожелтевшие листы. Где-то попадался текст, но чаще всего какие-то символы… Хотя, почему какие-то? Похоже, те же самые, которыми исчерчен пол. А еще был портрет одного и того же человека, догадаться, что отец Ян рисовал своего демона, было не так и сложно. С каким-то внутренним облегчением, Чонгук подметил, что это не Тэхён. Но, может, демоны способны менять свой человеческий облик?       — Ты грязный! — отец Ян вдруг поразительно бодро для немощного старика вскочил с кровати и буквально подлетел к Чонгуку. Босые пятки стучали по полу, а цепь неприятно звенела при каждом шаге. Тот обвиняюще ткнул в грудь замершего Чонгука пальцем. — Он уже испачкал тебя собой, пометил. Тебе не уйти, не спастись. Заберет.       — Но вы же как-то спаслись, — не согласился он.       В ответ раздался смех — хриплый, истерический.       — О, да. Да. Дурак я, ошибся. Смотри, — и указал раскрытой ладонью на пол. — Я нашел, как сделать ловушку, способную удержать демона. Но ошибся. Так нелепо…       — В чем ошибка?       — Я нарисовал символы не в ту сторону. Надо в другую! В обратную! И теперь это не круг, из которого демон не сможет выйти, нет. Теперь это круг, в который он не может войти. И я… если когда-нибудь пересеку эту линию, то даже боюсь представить, какая месть меня ждет.       — Хотите сказать, — медленно начал Чонгук, силясь уложить в голове новую информацию, — что вы не покидаете этот круг? Совсем?       — Да. Он четко сказал, если выйду — попаду к нему.       — Сколько… — голос охрип, и Чонгук прокашлялся, прежде чем повторить. — Сколько вы здесь?       — Не знаю. Десять лет? Может двадцать?.. Не знаю. А он зовет, я слышу и, порой, так хочется уйти. Если бы не это, — указывая глазами на цепь, — уже давно бы сдался. Поэтому, не перепутай, слышишь?! Запри его, не себя!       — А нарисовать новую ловушку? Верную?       — Нельзя, я отдал ему свою душу. И он заберет в ту же секунду, как я перешагну круг.       Значит, Чонгук проиграет в тот момент, когда скажет Тэхёну «да»? До этого момента у него еще есть шанс вырваться из его цепких когтей. Он потер пальцами переносицу, чувствуя, что голова болит все сильнее. Что ж, теперь он, по крайней мере, знает, что сами по себе сны не так и страшны, главное — удержаться, пускай это и сложно. А еще, по всему выходит, что способ запереть демона есть, и нужно лишь дождаться, когда тот обретет свою физическую форму.       Покопавшись, Чонгук нашел несколько чистых листов и под бормотание отца Яна, вернувшегося на кровать, начал скрупулёзно перерисовывать их с пола, проверяя и снова перепроверяя, чтобы не допустить ошибки. В лечебницу он приехал утром, а к тому моменту, как закончил, за окном уже наступили сумерки. Глаза слезились от усталости и напряжения, спина гудела из-за длительного нахождения в неудобной позе — ему приходилось постоянно наклоняться, чтобы разобрать нарисованное, а в висках будто молоточками стучали.       — Не забудь добавить в чернила своей крови, иначе не подействует. Именно своей. И рисовать должен ты сам, никому не позволяй другому.       — Кар-р!       Чонгук вскинул взгляд. По подоконнику важно расхаживал черный ворон.       — Нет… Ты привел его ко мне! Привел! Своего привел! — отец Ян шарахнулся назад, так что рухнул с кровати, и продолжил ползком отодвигаться от окна. — Прогони его, прогони!       Чонгук метнулся было к окну, намереваясь выкинуть птицу, но не успел — ворон взмахнул крыльями и, пролетев над его головой, приземлился на стол.       — Нет-нет-нет, — бормотал отец Ян, закрывая голову руками.       — Да чтоб тебя, — выругался Чонгук. — Чертова птица!       Только истерики умалишенного старика ему тут не хватало для полного счастья.       — Кар-р! — ворон подцепил клювом открытую чернильницу и вновь взлетел. Но не удержал бутылек, уронил его на пол, разливая чернила. А затем выпорхнул в открытое окно…       — Нет! Нет! Нет!       — Спокойно, — Чонгук ухватил отца Яна за плечи и начал поднимать с пола. — Нет больше птицы, нет.       — Спаси меня, — вцепившись в его предплечья мертвой хваткой, — умоляю, спаси!       — Все уже хорошо.       — Нет же! — резко отпустив его, отец Ян метнулся к разлитым чернилам и принялся стирать их руками. Правда, лишь больше размазывал по полу. — Нет, нет, нет… Пожалуйста.       А Чонгук вдруг понял. Чернила попали на нарисованный на полу узор, перекрывая немалую его часть. Черт! Ему нужно смыть их и нарисовать заново. Бегом вылетев из палаты, Чонгук выловил служителя — не того, кто открывал ему дверь, а другого, и потребовал воды. Тот, к счастью, задавать вопросов не стал, и Чонгук поспешил обратно, крепко удерживая в руке полное ведро.       И замер, едва переступив порог палаты.       Отец Ян… Его тело было невозможно изогнуто в позвоночнике, конечности неестественно вывернуты, а на лице застыла гримаса ужаса — рот распахнут в крике, а бесцветные, безжизненные глаза широко раскрыты. Тот смотрел в потолок уже мертвым взглядом.       Чонгук чертыхнулся и с нескрываемой злостью швырнул ведро в стену. Оно жалобно стукнулось и с грохотом покатилось по полу, а водой оказалось залито буквально все. Как там сказал отец Ян? Он привел «своего демона»? Может ли быть, что это Ким Тэхён предстает перед ним в образе ворона? Чонгук уже был готов поверить во что угодно! Просто потому, что таких совпадений не бывает! Он был готов поклясться, что это та же самая птица, которую он видел прежде… Тэхён разозлился на то, что отец Ян дал ему информацию и решил таким образом отомстить? Или Чонгук уже просто сходит с ума и всюду видит мистику?..

***

      На этот раз Чонгук, укладываясь спать, всей душой надеялся, что Тэхён придет за ним. Он был зол. Нет, он был в ярости, и, как бы ни пытался погасить в груди это недостойное чувство, у него не выходило. Она жгла душу, и Чонгук испытывал потребность излить ее на кого-то.       Остановиться решил не в таверне, а в приличной гостинице, расположенной практически в центре города. Поэтому кровать была удобной, одеяло — теплым, а подушки в меру мягкими. Добавить сюда усталость — и даже бурлящие внутри эмоции не помешали ему уснуть.       — Как интересно, — Тэхён сидел на помосте, том самом, где Чонгук когда-то его сжег. Они уже встречались здесь в одном из его «снов», но тогда внизу стояла толпа народу. Сейчас же никого не было — пустынная улица и ветер, клубами поднимающий пыль с земли. — Ты сам пришел ко мне, Чонгук. Хотя, я и не звал тебя.       — Демонское отродье! — выплюнул он и, быстро подойдя к Тэхёну, вздернул того на ноги, удерживая за отвороты рубашки. — Это же был ты?! Ты убил отца Яна? — и тряханул. — Говори!       — Какой злой и бесстрашный инквизитор, — издевательски протянул демон, кажется, ничуть не испугавшись явной агрессии с его стороны. Чонгук понимал, что тому бояться нечего: как Тэхён и сказал, они в его мире, и он здесь хозяин. А вот самому Чонгуку стоило бы опасаться, причин хватало. — Я не убивал его, отнюдь. Это сделал демон, которому этот святоша продал душу.       — Но ты сломал контур защитного круга! — еще раз дернув, зло прошипел Чонгук. — Из-за тебя он убит!       — Ну-ну, что за глупости? — елейно пропел Тэхён и, казалось бы, мягко ухватив Чонгука за руки, потянул, вынуждая разжать хватку. — Только он сам виноват в случившемся, демон рано или поздно добрался бы до его души, так что я лишь ускорил процесс. И вообще, что тебя так возмущает, я не пойму?       — Ну да, вы — твари, забирающие людские души, еще бы ты что-то понял.       — Сколько же глупостей вбили в твою голову, Чонгук-и, — он, хоть и поморщился от того, как демон произнес его имя, ничего не стал говорить. — Что же я сделал не так, м? — и сел, свесив ноги с помоста. А затем, похлопал ладонью подле себя, намекая Чонгуку присоединиться, чего он, естественно, делать не собирался. — Если ты хочешь продолжить этот разговор, то садись. В противном случае я вновь привяжу тебя к столбу и буду делать с тобой все, что мне заблагорассудится.       Он вздрогнул. Метнул взгляд на столб, фантомно ощущая прикосновения демона к своему телу, уж слишком яркими образами произошедшее отпечаталось в памяти. И медленно, на отчего-то негнущихся ногах, подошел ближе, чтобы опуститься на помост. Только вот внутри что-то приятно сжалось от мелькнувших мыслей о том, что мог бы с ним сделать этот демон. Чонгук быстро отогнал от себя непотребные фантазии, но, кажется, демон прекрасно знал, что творится у него в голове — уж больно пристально смотрел, уж слишком удовлетворенно улыбался.       — Теперь доволен? — поинтересовался Чонгук.       — Еще не совсем, но это уже куда лучше, чем еще несколько дней назад. Рад, что ты перестал спорить со мной по любому поводу, — и тут же вернулся к предыдущей теме: — Что касается отца Яна… Ну ведь никто не заставлял его заключать сделку. Он сделал это сам, добровольно. И демон выполнил условие — вылечил девочку. А что взамен? Это как… услуга, да? Он получил услугу, а платить отказался.       — Платой была его жизнь! — возмутился Чонгук.       — И что? — недоуменно вскинув брови. — Не такая и высокая цена, на самом деле. Вы, люди, только и делаете, что торгуете этими самыми жизнями. А тут вдруг возмутился, что демон потребовал определенную плату. Смешно, — и, развернувшись, сжал пальцы на его подбородке. Собственный порыв сбросить чужое прикосновение он сумел подавить под предупреждающим взглядом демона. — Знаешь, сколько невинных жизней ты отнял, Чонгук? — сильнее надавливая, до боли. — Ты — лично? Хочешь, покажу?       Тэхён махнул рукой в сторону площади и заставил его повернуть голову. Чонгук сглотнул и невольно сжал руки в кулаки.       Люди… Нет, тени — серые, черные, — толпились перед помостом. Много. Настолько, что он даже сосчитать не пытался. Сотни. Стояли молча, не издавая ни единого звука, и лишь смотрели на него, с немым укором на лицах.       — Я не убивал невинных, только тех, кто продал душу дьяволу, — парировал он.       — Да? А факт продажи, конечно же, твои церковники проверяли? — скепсис сочился сквозь губы. — Какой же ты до смешного наивный, Чонгук. Эти люди никакой связи с темными силами не имели, слышишь? Ты сжег ни в чем не повинных… Иди, поздоровайся.       Он не успел ничего понять, лишь пытался уложить в голове сказанное, когда ощутил сильный толчок в спину. Чонгук слетел с помоста, ударившись коленями и содрав кожу на ладонях.       — Что ты?.. — он поднял голову и гулко сглотнул.       Все эти… люди окружили его, смотрели на него сверху вниз, а на том месте, где должны были быть глаза, зияли черные провалы. Но они видели его. Чонгук знал это, чувствовал на себе множество взглядов.       — Вот он, ваш палач, — Тэхён встал на ноги, не слезая с помоста, и теперь возвышался над всеми ними. — Кажется, в его голову наконец-то начинают закрадываться правильные мысли — сомнения в том, что он делает. Давайте похлопаем ему.       И первый хлопнул в ладоши. Раз, другой. Окружающие, продолжая прожигать его взглядами, повторили действия Тэхёна, и вскоре над площадью разносились аплодисменты. Жуткие. Будто ветер, бьющий по натянутой ткани, будто хлопки крыльев. Чонгук, продолжая стоять на коленях, судорожно вглядывался в недвижимые лица, метался глазами от одного к другому и жадно глотал ртом воздух.       Голова кружилась, его сознание мутилось, Чонгук никак не мог принять то, что сказал Тэхён. Желал не верить этому. Пытался не верить! Ведь если демон прав, то Чонгук — всего лишь убийца… Нет-нет-нет! Ему надо бороться! Ему надо встать на ноги, отбросить лишние мысли, вот и все!       Но ничего не выходило. Слова демона набатом стучали в голове, все тело дрожало и сил подняться просто не хватало. Его словно прибило к земле.       Они действительно невиновны?       Он правда убил столько людей просто так?..       Или демон льет свои лживые речи, пускает в его душу корни сомнений?       — И ты не просто сжег их, Чонгук, — доносился сквозь толпу голос Тэхёна. — Знаешь, что делают с приговоренными к казни в подвалах церковников? Особенно с теми, кому не повезло иметь хоть немного привлекательную внешность?       Нет. Это невозможно!       — Ты лжешь!       — Смешной, — Тэхён прошел сквозь тени, не коснувшись их. И, присев перед ним на корточки, подцепил пальцами подбородок Чонгука, вынуждая поднять голову. — Ты ведь ловишь их, а потом только отдаешь приказ сжечь. Конечно, какое тебе дело до того, что происходит между? Тебя зовут в особенных случаях, да? Не любишь смотреть на пытки? — приблизив свое лицо к лицу Чонгука, Тэхён легко коснулся его губ, запечатлев на них поцелуй. — Если не веришь мне, сходи и спроси у самих приговоренных, Чонгук. Понял?       — Да, — выдохнул он, завороженный — взглядом, голосом, реакцией собственного тела на прикосновение. — Я понял.       — Хорошо. А теперь уходи отсюда, но помни, что мы скоро встретимся.