Королевские идиллии

      На лице Ланселота появилась слегка глупая, но довольная улыбка после того, как череп палача расколола его собственная секира какой-то странной силой. Артур широко раскрыл глаза, когда почувствовал, как лезвие слегка коснулось синей шерсти, пустив каплю крови, но не пошло дальше. Он всё ещё был жив. В воздухе повисла тишина.       —За короля Артура!— кричит кто-то из толпы.       Дальше король понял, что надо действовать. Он поднялся с колен и почувствовал, что верёвки больше не сковывают его движения. Их перерубил некий мужчина, что-то быстро пробормотал и ушёл обратно в взбунтовавшуюся толпу.       —Артур!— вскрикивает Ланселот и прижимается к синиму ежу. Они быстро, но нежно поцеловались, стараясь успокоить друг друга, так как такое событие хоть и было хорошим, но всё равно очень сильно шокировало. Что за силы спасли Артура в самый последний момент?       На этот вопрос пока не было ответа, но он не был так важен сейчас. Два безоружных ежа бросились в разгар битвы, чтобы помочь своим людям. Но долго без оружия они не ходили— мечи и копья валялись прямо на земле рядом со своими мёртвыми хозяевами. Ланселот поднял с земли обычный клеймор. Это был большой, но не особо тяжёлый двуручный меч. Отлично сидит в руках, но каким бы надёжным это оружие не было, парень скучал по своему Арондайту. Он надеялся, что его не переплавили на какую-нибудь бесполезную дрянь для Агравейна.       Ланселот решил разделиться с Артуром, чтобы попробовать найти кое-кого и уже наконец-то свести счёты. И в этот раз он будет вооружён.

      Чёрный ёж поднялся по ступенькам, ближе к замку. Здесь открывался лучший обзор и было меньше людей— все битвы происходили в центре, который был неким глублением в Камелоте. Парень обернулся на достаточно громкий смех, который услышал за своей спиной.       —Ланселот. Давно не виделись,—шакал зубасто улыбается, держа свой полиакс двумя руками,— это ты стоишь за этими фокусами на главной площади? Настолько боишься покинуть этот бренный мир? Ничтожество.       Мордред подходит ближе. Его почти что чёрные доспехи залиты свежей кровью, безумный взгляд пробирает до костей, но только не Ланселота. Забрало словно специально было поднято, чтобы все видели безумный взгляд мужчины— это не было практично в бою. Особенно против рыцаря Круглого стола.       —Замолчи, пёс. Я вызываю тебя на реванш,— безразлично говорит сэр Ланселот и направляет лезвие на Мордреда. На лице противника сразу же играет азарт.       Клеймор против полиакса был не особо эффективен, но у ежа была собственная тактика на этот счёт. Он собирался парировать и уклоняться от чужих ударов, чтобы противник вымотался. Это достаточно сложное искусство, которым Ланселот отлично владел.       Первый удар Мордреда был заблокирован прочным лезвием меча, раздался оглушительный лязг. Все остальные морфы отходили от двух воинов, чтобы их не задело этой разрушительной силой. Лезвие меча было готово уже расколоться от ударов, но Ланселот отлично держался против вооруженного и полностью бронированного противника. Он уворачивался, словно ему снова было двадцать лет. Он почувствовал новый прилив сил, он был в хорошем расположении духа, тело наполняла странная энергия. Словно это и была та энергия, которая спасла Артура. На секунду показалось, что он видел какие-то странные зелёные вспышки в своих ладонях.       Неожиданно со стороны толпы послышались громкие и довольные возгласы, как будто они уже выиграли эту битву. По сути так это и было. Оба мужчины обернулись в сторону: Галахад стоял с головой Агравейна, победно подняв её к небу, его руки были в чужой крови. Первый раз в своей жизни он осмелился убить.       —Мой король!— громко взвывает Мордред, его оружие опускается вниз. Лицо сэра Ланселота трогает гордая и счастливая улыбка. Даже не из-за того, что его малыш расправился с этим тираном, нет, он просто был рад видеть его живым спустя столько недель. Хотя он не был уверен, недели ли, а не месяцы прошли с тех пор, как они последний раз были в Камелоте.       Смотря на шакала, поражённого смертью своего господина, рыцарь даже понимал его чувства. Мужчина защищал Агравейна также, как он защищал Артура. Но всё-таки были отличия в их преданности. Ланселот был благородным, а не жестоким. То же самое можно было сказать про Артура и Агравейна. Они разные.       Чёрный ёж решает закончить мучения Мордреда и отправить его за своим королём. Один выпад— и его больше нет. Он вонзает меч куда-то глубоко в глазное яблоко, а конец лезвия выходит где-то со стороны пушистой шеи, заливая алой жидкостью белый мех под бронёй. Шакал громко и хрипло кашляет, давится, пачкая льняную рубашку Дю Лака, из рта и носа текут реки густой крови. Он умирает хоть и быстро, но мучительно больно, вцепившись в оружие руками, отчаянно стараясь вытащить его из своей головы.       —Нет больше твоего короля, Мордред,—шепчет парень. Он оставляет клинок в чужой голове и отходит от трупа. Самые важные личности для мародёров и убийц были убиты, их дух и мотивация угасали.       —Галахад!— как можно громче кричит ёж. Его сын поворачивает голову на своё имя и видит отца. Он стоит на возвышенности, где его прекрасно видно. У Галахада загораются глаза и он уже знает, куда дальше лежит его путь.       Юноша бросает голову тирана на деревянный пол и бежит к отцу. Казалось, что люди специально расступаются перед ним, создавая узкую тропинку, идущую прямо к Лансу, пока вокруг бушует мордобой. Молодого ежа задевают лезвиями, но ему плевать на столь лёгкие ранения, он их даже не замечает. Он быстро поднимается к нему по большим каменным ступеням и бросается в тёплые долгожданные объятия. Сэр Ланселот крепко прижимает к себе своего малыша дрожащими руками и что-то бормочет себе под нос. Галахад громко всхлипывает куда-то в грудь отцу.       —Ты живой,— тихо отвечает юнец. Наконец-то он воссоединился хоть с одним из своих родителей спустя столько времени. Ёж понял, что вот он, стоит прямо перед ним, может потрогать и обнять его. И это не просто очередной ведение, которое появилось в слегка нездоровом разуме парня. Это его отец.       —Нам нужно найти Артура.