VIBE-Coach

       ***

      Смыв неприятный запах больницы и впервые позволив себе постоять под водой на две минуты больше допустимого (любой лишний перерасход влечет за собой дополнительные затраты, которые не входят в планы) Чимин надевает махровый халат, бросая в корзину мокрое полотенце. Не попадает. Пристально смотрит на него тридцать секунд и хотя на подкорке сознания крутится мысль: «нельзя разбрасывать вещи», махнув рукой, выходит из ванной. Нехарактерный поступок, который он сделал, впервые поддавшись собственным желаниям, а не правилам гигиены. Привычки меняются загадочным образом, а Чимин из идеального человека мутирует в какого-то маргинала, который, на удивление, ему самому симпатичен.       Вот и сейчас на его белый халат попадает несколько капель красного вина, выпитого уже по новому лайфхаку (и, кстати, после больницы это самое действенное лекарство) — из бутылки, что никак не беспокоит, а даже веселит. Пак контемплирует, лыбится, словно победитель, впервые выигравший соревнование, что в контексте происходящего с ним в последнее время доказывает обновление собственных убеждений до версии «Jiminello_2023». Версия, конечно, новая, но попытки синхронизировать ее с текущим программным обеспечением все-таки дают сбой. В мгновение ока лицо Пака приобретает серьёзный вид (ну типа догнал случившееся) и он принимает решение снять грязный халат, меняя его на чистый, что, собственно говоря, и делает.       — Да пусть катится он ко всем чертям, брутал фиолетовый! — бубнит себе под нос, злясь на Чонгука, вернее, обижаясь, что тот его бросил в такой момент. — Больно надо было!       Вся эта напыщенная храбрость и красноречие исчезают вместе с вином в бутылке. Чимин опять грустит, вспоминая расставание с коучем. В принципе, он отличный парень (ну в смысле Чонгук). Спас его от рыжего немца, да ещё и больничную палату оплатил, хотя в случившемся (положа руку на сердце) виноват был именно Пак. Тоска и одиночество, когда ты остаешься в пустой квартире и рядом фактически нет никого, кроме собственных тараканов, устроивших фестиваль вина и сыра — не самая завидная участь. Тараканы уже надрессировались проводить мозговой штурм с весьма успешным финалом — захватить серую массу в плен и насиловать, пока организатора сей вечеринки не отпустит. Выбор невелик: прибегнуть к стороннему вмешательству или терпеть весь этот бал самоедства и самокопания.       Тэхён — тот, что меняет свой статус от друга к недругу в зависимости от степени раздраженности Пака, приезжает по первому звонку, внезапно раздавшемуся в самый неподходящий момент. Потому что барышня, которую он успешно уломал всего за два коктейля, разочарованно фыркает, явно надеясь на продолжение вечера. Оно действительно будет. Правда, не у неё, а у другого представителя рода человеческого, что сейчас в соплях валяется у себя на кровати и сетует на жизнь.       — Ну, что у тебя снова стряслось? — интересуется приехавший за пятнадцать минут Ким, продолжая таким образом отмаливать грехи, о наличии которых, как и своем искуплении, он даже не подозревает.       — Он меня бросил, — протяжно ноет Чимин, продолжая валяться на постели со сложенными на груди, как у покойника, руками (каждый как может, так и скорбит).       — Кто бросил? Как бросил? Когда? — череда вопросов не оставляет выбора, обязывая ответить хотя бы на один, но когда Чимин задумывается о их смысле, ставит себе очередной диагноз — невротик.       Киму же хочется съязвить и добавить еще один вопрос: «у алтаря?», но он не решается, зная горячую натуру своего друга. Поэтому о планируемой подъёбке Пак не узнает, как и о многом другом, что скрывает от него Тэ.       — Да этот пидрила-психолог, — уход от ответственности с помощью обвинения ни в чём не повинного специалиста в области психологии — отличный повод выгородить себя.       Но если убрать ноты моралите, добавить присутствие сексуального голода, что вполне могло исказить конечный результат и проанализировать сказанный психологом посыл, то путем сложных арифметических вычислений выходит: Чимин — просто Вася. Такой себе Васёк Пакинкин, не любящий тренинги посещать и слушать советы взрослых дядей (а надо бы, но хуй вам, советы). Он и сам всё может решить, ограничившись небольшой группой поддержки в виде Ким Тэхёна, постоянно поддакивающего ему (ладно не постоянно, но часто).       — Так, я явно много пропустил, — Ким снимает пиджак, эпично отбрасывая его в кресло и, присев на край дивана, внимательно всматривается в лицо своего соулмента. — А вот с этого места поподробнее. Когда это он успел тебя оприходовать? И чего это так быстро тебя бросил? Ты был не на высоте? Я же тебе камасутру для геев дарил. Ты её хоть открывал? И вообще, оказывается, ты такой эгоист не только по жизни, но и в сексе! — осознав, что приглашать друга было весьма опрометчиво, ибо количество вопросов и ложных утверждений превысило и количество ответок-заготовок, и в целом фантазию, Чимин отсаживается от Кима подальше, впервые осознавая, что степень тревожности у него не такая уж и высокая.       Глядя в бегающие глаза Тэхёна и рассматривая, как правое веко того слегка подрагивает (нервный тик, что ли?) Пак с уверенностью может сказать про себя, что он более психологически устойчивый человек и совсем не параноик.       — Во-первых, я с ним ещё не спал, — ловя себя на том, что в данном предложении он непроизвольно упомянул слово «ещё» (видимо всё-таки предполагая такое развитие событий), Чимин быстро меняет вектор разговора, не желая, чтобы его подловили. — А во-вторых… — но хитрый и весьма внимательный дружбан не даёт договорить, хватаясь за это слово, как за прекрасный повод развить диалог в достаточно интересном направлении (у самого секс обломался, так хоть другу личную жизнь устроим).       — Ещё?! Прекрасно! Значит, я могу быть спокоен, а твои перспективы быть выебаным ты и сам прекрасно осознаешь!       — Ничего не прекрасно! И вообще… С чего ты это взял? Он мой коуч, а не ёбарь! — огрызается Чимин, отсаживаясь от друга и скрещивая руки на груди (типа в обидке).       — Ладно, ладно… — Ким широко улыбается и, придвигаясь ближе, похлопывает Чимина по спине. — Так что там тогда за история с брошенкой?       Следующие полчаса превращаются в покаяния несостоявшегося утопленника, но успешно реализовавшегося исповедующегося. Чимин в красках рассказывает о случившемся в аквапарке, не забывая упомянуть Иуду-пацана. Ким всё это внимательно слушает, изредка посмеиваясь в ладошку, но, видимо, тренируя навыки терпимости священника, уточняющих вопросов не задаёт.       — И вот что мне теперь делать? Если бы ты видел, с каким лицом он со мной прощался, будто ребенка в детдом отдавал, — финализирует свой рассказ Чимин, делая очередной глоток вина и закусывая кусочком сыра.       — Честно говоря, я вообще не пойму, зачем он с тобой возится. Какой резон время терять? Тем более при таком ценнике? — Тэ достаточно часто разговаривает с собой вслух, забывая о том, что его размышления могут кого-то ранить.       — Ну и сука ты, Ким! А ещё другом называешься! Поддержал, так поддержал, блять, — внутренняя обида за размазанную самооценку выливается в нецензурные слова, а Пак подрывается с места, направляясь за второй бутылкой (сгорела хата, пусть и сарай горит).       — Ну чего ты, карамелька? Я же любя. Вот теперь видно: задел тебя этот чувак за живое, — друг подходит сзади к жонглирующему штопором Паку и, положив голову ему на плечо, обнимает за талию. — Я знаю, что тебе нужно!

***

      На следующий день Чимин, хоть и вдохновленный обрисованными перспективами Кима, который вчера весь вечер советы давал, просыпается с тяжелой головой. Списывая тошноту на интоксикацию от воды из бассейна (полторы бутылки вина и сыр Дорблю, являющийся прекрасным продуктом брожения — не в счет), приходится всё-таки заново прочистить желудок, ибо зеленоватый цвет лица не идет к светло-пшеничным волосам и вылезающим от повышенного давления из орбит глазам.       Освободившись от всего ненужного (в прямом смысле… очистив и желудок и кишечник), Чимин снова залазит на кровать, благодаря Чонгука за дальновидность. ПАТАМУША именно он посоветовал взять дополнительный выходной. Хотя… Может, знал, сука, чем весь этот заплыв закончится? Нет! Вообще Пак не параноик. Он привык доверять людям. Нечасто, правда. Ладно, иногда (пиздёж! никогда!)       Руки нехотя тянутся к гаджету (че за брехло? Реально, аж трясутся, так скучали по смартфону), но тот, видимо, не сразу узнает хозяина. Фейс-айди долго сканирует опухшее лицо, пытаясь вычленить из этого куска теста горячо любимого обладателя далеко не последней модели айфона. Правда, не выдерживает настойчивости оппонента, и уже через несколько минут Чимин с интересом рассматривает профиль Чонгука в инстаграме. Отвлечься от тяготящих его мыслей о брутальном коуче не получается от слова никак, потому что Чон — ещё та, блять, фотомодель. Чимин тяжело сглатывает, наконец-то позволяя себе полюбоваться забитыми татуировками руками, и аккуратно проводит пальцами по экрану, увеличивая изображение, чтобы рассмотреть прокол на брови Чонгука более детально.       — Где ж ты такой взялся на мою голову? — приговаривая, поглядывает на часы. Чонгук обещал позвонить, а он за время их знакомства слова на ветер не бросал. Интересно будет проверить, сдержит ли он обещание и на этот раз?       Телефон в руке резко вибрирует. На экране написано «ЧОНГУК ПСИХ» и Чимин, от неожиданности чуть не роняя из рук драгоценный гаджет, спешит нажать кнопку принятия вызова. Но это же счастливчик Пак, которому в последнее время везёт, как дятлу, попутавшему дерево с бетонным столбом. По случайности или по возмездию свыше, вместо принять вызов Чимин нажимает на сброс.       — Чтоб тебя! — орёт на всю комнату и, подорвавшись с постели, нервно тыкает в телефон, пытаясь перезвонить.       — Доброе утро, Чимин. Ты занят? — голос вроде бы и строгий, и сексуальный одновременно (а может, у тебя просто передоз тестостерона, пацан?)       — Нет, случайно сбросил, — как истинный пионер, которого всегда учили говорить правду, выпаливает Пак и, подтянувшись на свободной руке, принимает сидячее положение.       — Как ты себя чувствуешь? — сука… сука… сука… — вот, что хочется ответить на этот невинный вопрос, поскольку с бодуна, когда тело желает разрядки, слышать этот хрипловато-сексуально-дрочибельный голос, сука мать его в рот.       — Х-хоро-шо, — выговорить всего лишь одно слово становится достаточно сложно. В горле чё-то пересохло совсем. Видимо, всё ушло на увеличение потовыделения тела, особенно в области паха. — Мы встречаемся сегодня? — слова извергаются, как лава в проснувшемся вулкане, непроизвольно, бесконтрольно сметая всё на своём пути и явно вводя коуча в оцепенение, ибо ответ следует не сразу, а после затяжной паузы.       — Я звонил лишь узнать, как ты себя чувствуешь. Если всё хорошо, я рад, — как-то холодно отвечает Чонгук. — Касательно консультации. Тебе она действительно нужна? — вероятно, Чимин тоже умеет удивлять, особенно пребывая в состоянии небесной #невсебя, раз звучит этот уточняющий вопрос.       — Вообще-то инициатором консультаций был именно ты. Забыл? — может, Чимин, конечно, и не очень удачливый пловец, но стратегию нападения освоил отлично. — Сам же говорил: встречи должны быть системными, иначе толку не будет. Но если ты занят, ладно, обойдусь, — а тут приёмчик манипуляции подъехал.       — Окей, — звучит на выдохе и как-то с одолжением, что-ли (даже обидно стало). — Заеду завтра, в одиннадцать. Дресс-кода нет, — психолог снова оказывается достаточно смышленым чуваком, очень быстро расправляясь с истеричкой-любителем, купируя его манипуляции. Кидает это ему равнодушным голосом и просто сливается, сбросив звонок. Ну не пиздюк? А?       Ещё минут пять пуская бульбы себе под нос, потому что среагировать на очередную наглость попусту не успел, парень отправляется к себе в комнату, чтобы упасть на постель и выкрикнуть громкое: «сука!». Чонгук оказался не только профессиональным коучем, но и специалистом в области «динамо». Дабл-пиздюк! Бесит!

***

      Солнышко активно припекает (благо Чимин панамку надел), даря витамин D, который для организма очень важен. Белые кроссовки, рваные джинсы и футболка с экзотичным принтом — то, что они покупали с Чонгуком, смотрятся, наверное, неплохо, раз на Пака активно глазеют люди. То, что он забыл снять большой ценник, болтающийся за спиной и очень завуалированно намекающий на стоимость стройного парня, Чимину неведомо. Третья стадия посталкогольного похмелья деформирует восприятие происходящего и внимание к деталям. Хм… Херня!       Уже знакомый автомобиль тихонько подъезжает сзади. Чимин, ментально потерявшейся среди теней забытых предков, естественно, подпрыгивает, как кенгуру, когда слышит звонкий сигнал, и чертыхается на весь двор, вводя в недоумение пожилую соседскую пару, проходящую мимо.       — Необязательно было привлекать к себе внимание, — Пак недовольно обходит машину и резко дёргает ручку, чтобы открыть дверь, чуть не вырвав её к чертям собачьим.       — Ну это не я матерился на весь двор. Может, тебе еще и консультации по культуре речи провести? — расплываясь в ехидной улыбке, заявляет психолог, в то время как Чимин плюхается на пассажирское сиденье и с таким же рвением дёргает ремень безопасности. — Будь поосторожнее с чужим имуществом. Насколько я помню, ты ценишь каждую заработанную вону и вряд ли захочешь потратиться на незапланированный ремонт моего автомобиля.       — Еще чего! — войдя в образ сучки и, видимо, не желая его даже попытаться сменить хотя бы на какое-то время, Чимин забывает, что данную встречу инициировал сам и возможно у Чона где-то под пассажирским сиденьем есть кнопка катапульты для особо пиздливых людей.       — Знаешь, Пак, — коуч явно не выдерживает продолжающихся акробатических трюков с ремнём и, наклоняясь ближе, придавливает Чимина за ноги. — Тебе явно нужно освободиться от внутренней агрессии, — щелчок замка двери, который звучит у правого уха, остаётся незамеченным, потому что в следующую секунду Чонгук наклоняется к левому и шепчет прямо в него: — Или снять сексуальное напряжение.       Все! Инфаркт! Где там находится ближайшая клиника, в которую Чимина могут успеть довезти, если скорую незамедлительно вызвать. Хотя… Кто поверит, что у молодого человека, покрытого пупырышками и с рефлекторно дёрнувшимся перчиком, сердечный приступ? Правильно. Никто! Ну, по крайней мере, медработники сразу распознают в нём лже-пациента, а вот озабоченного, недотраханного ебанько — сто процентов!       — Чего стоим? — немного саморефлексии и Пак приходит к выводам, что нет смысла навлекать на себя беду. Зачем ещё больше себя раскачивать? Тем более судя по реакциям тела непонятно на что. — Едем?       Чонгук молча отстраняется, поправляет солнцезащитные очки на переносице и, положив левую руку на руль, а правую на ручку передач, давит на газ. Машина неспешно трогается с места, и Чимин пытается немного расслабиться, откидывая затылок на подголовник, хотя в голове начинается очередная сессия брейнсторминга «чё это сейчас вообще было»?

***

      Больше часа, пока красивый белый кабриолет с ахуенным водителем, на которого все обращают внимание (причём и бабы, и мужики, и старушки в инвалидных колясках), двигается со скоростью 60 км/час, Чимин наблюдает красоты города Сеула. За все пять лет ему так и не удалось увидеть этот мегаполис в таких деталях, как за эту часовую поездку, потому что времени между работой и незначительным досугом постоянно не хватало это сделать. Он хотел. Правда хотел. Даже порывался несколько раз, но постоянно возникали причины, уводящие его от исполнения собственных желаний. И вот сейчас можно поставить еще одну галочку «выполнено» в тот незначительный список, который Чимин писал по приезду в Сеул.        — Нам еще долго? — интересуется он, понимая, что его мочевой пузырь не рассчитывал на такую продолжительную поездку, когда хозяин вливал несколько чашек кофе в свой молодой и явно не подготовленный к программе «терпило» организм.       — Ещё где-то минут двадцать, и мы будем на месте, — не поворачивая головы, отвечает Чонгук, продолжая держать жилистой рукой руль и заставляя Чимина немного нервничать то ли от этого сексуального вида, то ли от опасений, что скоро из глаз брызнет желтая жидкость. — У тебя всё хорошо? Не укачало?       — Нет, всё хорошо, — смягчаясь после такой заботы, Пак ненадолго забывает о своей проблеме, вновь рассматривая психолога. Как вообще в одном человеке может совмещаться столько всего? Где таких планируют и штампуют? Тут явно какой-то подвох!       Неприметное двухэтажное серое здание, расположенное в промзоне, пугает своим мрачным видом, от чего в туалет хочется уже не только по маленькому. Выглядит оно так, будто давно отшлифовалось жизнью и теперь ему остаётся только одно — рухнуть в самый неподходящий момент. Чон что, специально выбирает такие нестандартные локации для их сессий? Но зачем? А может, он и вовсе маньячелло какой-то, замаскированный под сексуально-привлекательной оболочкой?       Серия вопросов возникает в голове внезапно, снова задвигая на второй план потребности организма. Чимин нервно ёрзает в кресле, то и дело натягивая на глаза свою панамку, чтобы не показаться трусом с бегающими (вот тут даже сложно сказать, от чего именно) глазами. Ещё никогда ему не было настолько страшно и интересно одновременно.       Машина останавливается у входа, и Чимин наконец-то решается вынырнуть из своей засады (панамки, опущенной на глаза) и осмотреться, что к чему, чтобы всё-таки сделать правильные выводы об их местонахождении. Как только взгляд цепляется за фасад, Пак видит большую вывеску со странным (ну по крайней мере, для офисного работника) названием: «Эмоциональный Отрыв». На ступеньках, улыбаясь во все тридцать два, стоит не менее странный мужчина среднего роста с ярко рыжими волосами уложенными в хаос на голове. Пиздец, товарищи! Реально! Где тут ближайшая маршрутка или метро? Чимину срочно нужно вернуться домой и выпить.       — Рады видеть новых пациентов в нашей обители, — весело восклицает мужчина.       На нем облегающая ярко-красная футболка с надписью «Гнев — это наше всё», что сразу говорит о его отношении к проблемам, с которыми сталкиваются каждый клиент. Но Пак, человек не всегда раздупляющийся после серии намеков, моргает в недоумении своими пушистыми ресницами несколько раз, никак не в силах синхронизировать весь этот визуал в логические выводы о том, куда они, собственно говоря, приехали.       — Доброго дня. Чонгук, — коуч, всё это время стоящий рядом с Чимином, протягивает мужчине руку. — Это я вам звонил.       — Приветствую вас, мои маленькие заблудшие души! — объявляет мужчина с театральным взмахом руки, задавая таким образом соответствующее настроение встречи. — Я — Хосок, ваш персональный доктор по освобождению от негативных эмоций. Сегодня мы с вами совершим увлекательный шаг к собственной свободе! Но прежде чем мы войдем в мир гнева, давайте пройдем внутрь, я проведу вам экскурсию.       — Нет! — вырывается непроизвольно, и Чимин даже не осознает, что схватил Чонгука за руку и пятится назад, прячась за его спину, будто за родителя.       — Не бойся, я буду рядом, — разворачиваясь к Паку и свободной рукой приспуская на затылок панамку, тем самым открывая себе вид на лицо Чимина, ласково произносит Чонгук. В его глазах снова нет ни грамма осуждения, лишь понимание и поддержка (слишком подозрительно понимающий чё-то он).       — Я… я… Мне просто сначала нужно в туалет, — наконец-то прозрев, как его действия могут выглядеть на самом деле, Чимин отпускает руку коуча и, делая шаг вперед, добавляет с деловитым видом: — Где у вас тут можно носик припудрить?       Серьезно? «Носик припудрить»? Чувак, ты хоть сам отщёлкнул, чё сказал? Лучше бы ты стоял и прятался за спиной своего гуру-психолога, чем так откровенно сделал каминг-аут в присутствии малознакомых (это если о Чоне) и абсолютно незнакомых (если о Хо) людей. Провал за провалом, пацан!       — А… Простите, господа, за мою анти-гостеприимность. Проходите, я покажу, где у нас находится меджик-рум, — мужчина странно подмигивает Чимину и, открывая входную дверь, пропускает его вперед, разглядывая вид «сзади». Но откуда Паку об этом знать? Ему бы успеть добежать до нужной комнаты, чтобы ещё больше не облажаться.       Разглядывая современный ремонт и достаточно недешёвую сантехнику (видимо эта контора бабла не мало рубит) в туалете и параллельно (одним глазом) контролируя, чтобы струя попадала прямо в цель, Чимин вздрагивает, как только открывается дверь и в комнату входит его психолог. Тот с какой-то язвительной улыбкой проходит мимо него и пристраивается к соседнему писсуару, видимо, желая таким естественным образом вывести их отношения на новый уровень — бро! А может просто стать ближе и ослабить бдительность привычно всё контролирующего парня.       — Волнуешься? — внезапный вопрос вводит в ступор, ибо понять, что именно Чон имеет в виду, сегодня у Чимина не получается абсолютно.       — С чего это? — похеру, что суть разговора пока так и не вскрылась, главное что-то пиздануть в ответ.       — Ты хочешь пойти один или чтобы я составил тебе компанию? — произносит Чонгук, расстёгивая ширинку и доставая из штанов своё то, что, судя по размеру, можно назвать шлангом. Чимин не может сдержаться, чтобы не посмотреть и оценить размеры его агрегата. Большой! Нет… Огромный! Капец!       «Вот чё за еб твою мать? Ребус на ребусе и ни одной подсказки» — проносится в мыслях, и Чимин отмечает, что он выпал из процесса, в который еще минуту назад был погружен, продолжая стоять с членом в руке и бесстыдно пялиться на чужой. А Чон бросает ответный взгляд на Чимина (да-да, на ту же привлекательную часть тела) и в удивлении поднимает правую бровь (наверное, от восторга). А чё у Пака тоже член что надо. Возможно, не такой длинный, но очень даже в объёме ничего.       — Чего? — возмущение оттого, что его в тупую рассматривают, отлично демонстрирует миловидное лицо. Херня, что Чимин рассматривал первым!       — Так как? — очевидно, заметив странный интерес к своему младшему другу, Чонгук задает уточняющий вопрос стоящему в оцепенении Паку.       — Можешь сказать, зачем мы здесь? — безысходность и нежелание лажать ещё больше провоцируют задать встречный вопрос, пока руки умело укладывают богатство в трусы и, застегнув ширинку, поправляют джинсы.       — А ты ещё не понял? — закончив, Чонгук вторит действиям Пака и, даже не глянув на него, направляется к умывальнику. — Мы приехали сюда, чтобы ты снял накопившейся в тебе гнев, — ровный голос звучит под звуки льющейся воды, в то время как к Чимину, кажется, приходит прозрение.       — С чего ты вообще взял, что мне это нужно? — очередное отрицание, выпаленное на эмоциях, звучит громче допустимого.       — Хочешь уехать? — Чонгук равнодушно вытирает влажные ладони полотенцем и наконец-то поворачивается к Чимину лицом. — Ты сам просил о консультации, а так как именно я здесь специалист, то и терапию назначаю ту, которую считаю эффективной в данный момент. Если тебя это не устраивает, без проблем — мы можем прямо сейчас уехать. Только скажи, — он не двигается с места, прожигает своим взглядом, таким образом требуя ответ.       — Нет уж! Столько времени потратили на дорогу, — фыркает Пак, демонстративно взглянув на часы и понимая, что его очередной выебон был профессионально купирован коучем. Чимин пристально разглядывает своего психолога. Наглость и харизма, которые так и выплескиваются из него, не позволяют остаться равнодушным. При этом нет смысла врать самому себе, что рядом с Чонгуком он сможет скрыть свои внутренние блоки и слабости. Возможно, стоит просто довериться ему. — Вместе пойдём!        Вернувшись к ожидающему их Хосоку, они проходят по темному коридору и заходят в комнату, где их встречает, видимо, еще одна не совсем адекватная (по мнению Чимина) сотрудница этой шарашкиной конторы. Слишком жизнерадостная барышня. Почему её душевное состояние Пак ставит под сомнение? Да как минимум потому, что в таком мрачном месте светить своими белыми зубами выглядит весьма странно (хотя у Пака всё, что не вписывается в его стандарты — странно). Плюс она, облаченная в ярко-красный комбинезон, надетый на голое тело (судя по торчащим из ткани горошинам сосков) — срам какой-то! А ещё она сразу очень нескромно и открыто флиртует с Чонгуком, подмигивая ему и облизывая перекачанные силиконом (по мнению Чимина) губы.       — Приветствуем вас, господа! Рады видеть вас на нашем уникальном сеансе освобождения от негатива. Я Джени, а это мой напарник Хосок. С ним вы уже знакомы, — пока Пак отвлекается на её кривляние, Хосок чё-то там шорудит за спиной, а потом подходит к девушке, представая перед мужчинами в накинутом на плечах черном плаще и в маске Зорро.       — Добро пожаловать в мир наших гневных иллюзий. Сегодня мы научим вас преодолевать своих внутренних злобных демонов, — на это заявление язык просто чешется сказать «щас», но Пак стоически противостоит этому соблазну, привычно беря Чонгука за руку в качестве успокаивающего фактора.       Джени снова подмигивает психологу, игнорируя, что того держат за руку. Поворачивается спиной и специально наклоняется вниз, чтобы поднять безмятежно валяющийся листик. Демонстративно выпячивает свою задницу и оглядывается через плечо, отслеживая реакцию коуча. Ну не сука, а? Медленно выпрямляет спину, чё-то там ёрзая своими культяпками на груди, а когда поворачивается обратно, Чимин видит до неприличия глубокое декольте. Вообще с ума сошла, что ли? Так нагло кадрить незнакомого мужчину! И вообще, не видишь — не один он приехал!       — Джени, у нас тайминг, — толкая её в бок, Хосок кривится, очевидно недовольный поведением сотрудницы.       — Да, хотелось бы уже начать, — добавляет Чонгук, с равнодушным лицом смотря на девушку.       Та, недовольно оборачивается к стоящему рядом шкафу и, достав из него два комплекта экипировки, протягивает Чимину и Чонгуку. После аквашузов в аквапарке черные резиновые сапоги, бронежилет, каски и темные очки Чимина уже не смущают. Вот правда. Ничуть!       — Это специальное обмундирование для погружения в мир гнева. Сапоги, чтобы ваши ноги оставались сухими от потока желчи, а бронежилет — чтобы вы могли смело сталкиваться с вспышками вашего гнева. Плащи помогут отстоять свои границы. Каски и очки, чтобы вы могли отталкиваться от реальности и погрузиться в мир своих эмоций, — че-то такое заумное тараторит она, и Чимин пока вообще не понимает, что именно они сейчас будут делать. Ну да, он как-то видел одно психологическое шоу, где люди яблоки в стену бросали. Но тут, по ходу, немного другая механика работы над собой.       — Ух ты, впечатляющая экипировка! Осталось ещё плащ супергероя с логотипом «Гневоносец» надеть, — пытается пошутить или в очередной раз повыёбываться, но Хосок делает серьёзное лицо.        — Если нужно, мы сделаем исключение, чтобы удовлетворить все ваши потребности. Мы клиентоориентированная компания. Сегодняшний день для вас должен стать путешествием внутрь себя, — отвечает с невозмутимым лицом. — У нас и принтер для нанесения логотипа есть.        — Ты уверен, что мы попали именно туда, куда ты хотел, а не в какую-то сатанинскую секту? — наклонившись к уху Чонгука, шепчет Пак, но тот лишь улыбается в ответ, не успевая что-то сказать.       — Если нужно помочь переодеться, я могу, — ну вот тут Чимин уже задумывается в реальности выпустить пар, желательно, приложив эту мадам чем-то тяжелым. Например, кирпичом. — Раздевалка вот тут, — она указывает на небольшую дверь, и Пак больше не дожидается дальнейших инструкций, просто дёргает Чона на себя и утаскивает в эту коморку. Хрен тебе!       Переодевшись, конечно, не без помощи психолога, потому что Пак надел навыворот бронежилет (коуч тихо проорал в себя, чтобы не нагнетать обстановку) во всём своем обмундировании они входят в огромную комнату, которая на первый взгляд кажется симбиозом боевого поля и ярмарки аттракционов. По периметру стоят стеллажи с разноцветными флаконами и бутылочками, а также полки с необычными предметами.       Джени (та, что змея белозубая), взяв с собой толстый блокнот, выходит вперед и начинает инструктаж, то и дело снова поглядывая на коуча:       — Добро пожаловать в комнату Гнева! Здесь у нас всё для того, чтобы вы могли выразить свои эмоции. Вам доступны ярость, злость, обиды и даже неконтролируемый гнев. Взгляните на наши предметы: кулаки гнева, подушки для криков, кегли для ударов и даже мячики для излияния своей злобы. Выбирайте всё, что понравится, — на это Чимин озирается по сторонам, кровожадно надевая резиновые перчатки.       — Какой арсенал! — восклицает он с восторгом. — Вот бы в нотариальной конторе такое оборудование! Мои клиенты бы в шоке стояли!        — Мы также предоставляем вам возможность выбрать свои персональные предметы, — хитро подмигивает Хо, почему то уже в костюме Бэтмена (очевидно любитель ролевых игр). — Найдите то, что вызывает у вас наибольший гнев или то, что вы хотите разрушить.       — Наверное, это будет лучший способ научиться строить из осколков своего гнева что-то новое, — смеётся Чонгук, посматривая на набор деревянных блоков, в то время как Чимин замирает на месте, видя заставленный реквизитом стол.       Помимо деревянных блоков и посуды, на нем стоит ещё много разных предметов: маленькие глиняные горшочки, пустые стеклянные бутылки, мячики из мягкой резины, а также стопки старых газет. Чимин вглядывается в огромную стопку аккуратно составленных тарелок, и кажется, что время останавливается на миг, погружая его в детские воспоминания. Они о маме и её любимом сервизе. Она всегда ругала, когда дома билась посуда, особенно если это был этот гребаный белый сервиз. Чимину ни раз доставалось за свою неуклюжесть, хотя не только ему. Мама будто превращалась в дракона, что охранял свою пещеру (кухню) и в случае посягательства на её богатство просто сходила с ума, порой забывая, что Чимин всё-таки ребенок. Битые части посуды до сих пор вызывают у него дрожь в теле и необъятное чувство вины, но именно сейчас появляется желание преодолеть свои страхи и справиться с этим противными ощущениями.       — Что-то не так? — легонько трогая его за плечо, спрашивает психолог, очевидно замечая его внутреннюю борьбу. Он намного внимательнее и наблюдательнее, чем Пак мог себе представить.       — Можно я их все разобью? — сердце бьется в предвкушении увидеть всю эту гору посуды в виде осколков, разбросанных по комнате, а руки дрожат, не в силах дождаться, пока разрешат это сделать.        — Помни, что здесь ты в безопасности. Это не о том, чтобы разбивать посуду из злости, а о том, чтобы освободиться от негативных эмоций, давно забытых и не пережитых чувств, — мягко произносит Чон, вызывая улыбку благодарности в ответ.       Чимин как-то нерешительно берёт первую тарелку, ждёт несколько секунд, вспоминая всё, что беспокоило его в детстве, и с силой запускает её в кирпичную стену. Тарелка разбивается на множество осколков, которые разлетаются по сторонам. Некоторые попадают на сапоги, но ему даже не хочется отводить взгляд от этого освобождающего зрелища. Он тут же берёт следующую, с головой погружаясь в процесс и давая себе возможность действительно выплеснуть накопившиеся обиды и агрессию. Тарелка за тарелкой летят с такой силой, будто Пак участвует в чемпионате по метанию. Его глаза горят яростью, как сумасшедший он бросает несчастную посуду, впервые не заботясь о том, сколько она может стоить, и не обращая внимания на стоящего рядом Чонгука. Тот неподвижен, позволяет Чимину проявить свое тёмную сторону. Понимает, что это часть терапии и ему не нужно вмешиваться. Просто наблюдает за своим пациентом, готовый поддержать его, если это потребуется.       — Ненавижу! — разносится по комнате, а из глаз текут слёзы, которые Чимин уже не в силах удержать. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!       После тарелок в ход идут кувшины, чайные чашки и всё, что попадается под руки. Чимин буквально кидается на каждый предмет, словно голодный зверь на свою жертву. Он с яростью переходит на несчастную стопку газет, мирно лежащих на столе (может, были предназначены для разведения костра), что случайно попали под раздачу. Разрывает страницу за страницей, словно освобождаясь от токсичных мыслей и ограничивающих его убеждений. Движения становятся хаотичными, и Чимин чувствует, как гнев уступает место облегчению. Он наконец-то останавливается и тяжело дышит, немного уставший, но счастливый. Осматривается и приходит в ужас оттого, что всё это сделал именно он.       Теперь помещение выглядит, словно в него скинули атомную бомбу. Разномастные осколки разбитой посуды валяются повсюду. Часть из них попала в раритетные часы у стены, деформируя корпус и оставляя на деревянной поверхности царапины. Другие осколки воткнулись в картину, создав на ней своеобразный абстрактный рисунок. Небольшие глиняные горшочки разбиты и вместе с цветными стекляшками бутылок напоминают красивую мозаику на полу. Куски разорванных газет и небольшое облако пыли походят на место казни кого-то (не очень везучего). Наверное тех самых тараканов, которые столько лет были прописаны у Пака в голове. Теперь пустующее пространство готово принять новых жильцов с позитивным мышлением (наверное).       — Спасибо, — тихо произносит Чимин, наконец-то снимая сначала перчатки, а потом и очки. — Я не знал, что получу столько удовольствия от обычного битья посуды, и от этого буду чувствовать себя намного лучше.       — Иногда нужно разрушить старое, чтобы создать новое. Гнев — это часть нас, и важно научиться справляться с ним. Теперь ты готов идти дальше? — подойдя ближе, Чонгук так же освобождается от очков и несмело протягивает свою руку к щеке Чимина, чтобы вытереть слёзы.       — Я ещё не понимаю, что со мной происходит, но попробую тебе доверять. Обещаю, — кивает Чимин.       Единственная мысль, которая крутится у него в голове: «Только будь рядом…»