5. Иллюзия страха
29 декабря 2024 г., 17:00
***
Несколько дней проходят в странной меланхолии. В офисе Чимин на автомате выполняет свою работу, погружённый в глубокие размышления о метаморфозах, происходящих в его жизни. С одной стороны, хочется с кем-то поговорить (ну вот только пиздеть не нужно… не с кем-то, а со своим коучем), но с другой — просто помолчать, давая своим тараканам разобраться в себе и после тщательного брейншторминга выйти с предложениями к хозяину о новой стратегии улучшения качества их совместного взаимодействия. — Ты в порядке? — дотрагиваясь до плеча, шепчет за спиной Ким, на что Чимин вздрагивает от неожиданности, поворачиваясь к приятелю. — Эй, спокойно. Тебе твой психиатр ещё транквилизаторы не прописал? Тэ, в привычной этому парне манере, скалит зубы, показывая ошеломляющую лыбу, что в следующую секунду сходит с лица при виде сурового взгляда Пака. — Знаешь… — начинает Чимин, немного похлопывая по ладони стопкой ксерокопий, которые только что сделал. — Он мне советовал не копить в себе гнев, а выплёскивать его наружу. Желательно адресуя тому, кто эту эмоцию у меня вызывает. Пак делает уверенный шаг вперёд, надвигаясь на вылупившего глаза (ну… там по ходу из орбиты уже полезли) друга, что пятится назад, то и дело открывая рот, как рыбка Дори. — Да ладно тебе. Я же просто шутканул, — наконец выдавливает из себя Ким, а потом резко разворачивается и быстрым шагом уходит, бросая через плечо: — Псих какой-то… Чимин скалится, как гиена, удовлетворенный до жопы результативностью методов (в принципе не об этом шла в той комнате речь, но ладно… работает, и то хорошо) и уходит в свой кабинет, по пути одаривая брезгливым взглядом своих коллег. Отдыхающий на подставке телефон кто-то атакует, вероломно прерывая обеденный перерыв своими сообщениями. Пак хватает гаджет, сжимая его небольшими пальчиками так, словно схватил за горло, и нетерпеливо тыкает всё теми же костлявыми причиндалами по экрану. ЧОНГУК ПСИХ «Привет. Я уже на месте. Если ты свободен, можем встретиться завтра в 9:00» — В смысле? Завтра же суббота? — раздражённо констатирует Чимин. Он вообще-то планировал поспать, хотя с другой стороны (ну если совсем честно) не помешало бы увидеть своего мозгоправа, что отсутствовал в городе несколько дней и даже (сука накачанная) не интересовался, как тут Чимин. А может, у него рецидив случился или одолела внезапная хворь? Странные чувства борются внутри. Хочется ответить этому брутальному пиздюку что-то пакостное в стиле: «Я занят». Причём даже без какого либо приветствия (типа сразу побрил). Но руки не слушаются, а пальцы печатают: «Привет. Где?» Правая нога треммерит в ожидании ответа, ритмично постукивая пяткой туфли по полу. А левая рука непроизвольно тянется к тумбочке, где лежит дежурный Snickers (тот, что Чимин припас на чёрный день), и, достав его из укрытия, подносит ко рту. Выпускать телефон из зажатых пальцев Чимин не хочет, слишком желанный ответ, которого он ждёт, а посему в ход идут белоснежные зубы, страстно разрывая упаковку и откусывая край шоколадного батончика. ЧОНГУК ПСИХ «У меня в офисе. Дресс-код не важен. До завтра» Долгожданное смс, написанное столь дерзко, вводит в ступор. Хочется написать в ответ. Послать на хер, а лучше, вообще кинуть в блок, но Пак молча жуёт свой батончик, жалея, что на работе нельзя пить. Сейчас бы не помешало снять внезапно образовавшийся стресс, который ему любезно организовал его же психолог. Профессионал, спору нет, сука.***
Ночь выдалась «та ещё», ибо после трёх бокалов вина в Чимине проснулся ранее спящий диджей, устроивший соседям дискотеку. Те, видимо, не являлись ценителями современной музыки и явно не желали ими стать, а посему просто вызвали полицию, и Паку пришлось посетить участок, где специалисты по выписыванию штрафов и проведению воспитательных работ продержали его до двух часов ночи. Вдохновленный новыми познания в области законодательства Пак вернулся домой и, ощутив себя персоной нон грата в своём же доме, показал фак перед дверью соседей, хотя бы таким образом выражая протест. Он принял душ, долго стоя под водой и уже наплевательски относясь к коммунальным расходам, считая, что такой крутой перец, как он, в принципе достоин большего, чем экономить на своём удовольствии. Поэтому, допив остатки вина, с нежностью ожидавшего его в бутылке, завалился спать, пожелав тем самым соседям «чтобы вы не заснули, суки». Естественно, утро после таких ночных развлечений выдалось (мягко говоря) тяжелым, а Пак чувствует себя восставшим из Техаса зомби, участвующим в битве с проклятым будильником. На скорую руку почистив зубы (свежее дыхание наше всё) и прополоснув все самые критические участки своего молодого тела, Чимин запрыгивает в те самые рваные джинсы, которые посоветовал ему купить Чонгук (ну типа дань психологу отдать нужно) и с опозданием в такси. Постучав в дверь приёмной с табличкой — «실천하는 심리학자 — 전정국» и не дождавшись ответа, Пак смотрит на часы и зубоскально усмехается, рассчитывая, что хотя бы один раз подловил на опоздании этого (сука, слишком идеального) чудо-коуча. Правда, радость и злорадный оскал недолго блистают на его слегка помятом лице, потому что внезапно щёлкает автоматический замок, а из глубины кабинета слышится тем самым хрипловато-дрочибельным голосом: — Проходи. Одним словом, день начинается с очередного облома, и Пак даже представить не может, чем он в конечном счете закончится. Обнаружив Чонгука, привычно сидящего за своим столом, Чимин хмурится, не желая в очередной раз играть в молчанку. В памяти всплывают картины их первой встречи в этом офисе и то, как коуч игнорировал его фактически целый час. — Доброе утро, — говорит Чонгук, не отрывая взгляда от бумаг, в которых демонстративно вчитывается, словно это захватывающий детектив или мелодрама. На лице играет мимика, и Пак дубля не отдаёт, но очень хотел бы знать — чё это за бумажки такие. — Как ты себя чувствуешь сегодня? Хочешь поделиться изменениями или новыми осознаниями? Не рассчитывав, что ему сранья устроят допрос с пристрастием, Пак сначала присаживается в удобное кресло, не считая, что должен спросить разрешения, а потом закидывает ногу на ногу, с прищуром рассматривая виднеющиеся из дырок джинсов собственные колени, отмечая, что они в принципе ничего. — Что именно я должен рассказать? — поднимая расслабленный взгляд на коуча, Пак неожиданно натыкается на карие глаза, так же рассматривающие его коленки. — Ну… я не очень люблю делиться своими мыслями, если ты помнишь. — Ладно. Тогда я задам пару вопросов, если ты не против, — отводя смущённый (че бля это сейчас было? Чон и смущён?) взгляд, психолог берёт планшет и увлечённо нажимает по сенсору указательным пальцем. — Чего ты боишься, Чимин? Бляха муха! Впервые Пак обращает внимание на пальцы мужчины. Такие длинные и (наверно) очень умелые, раз так изящно сжимаются, чтобы скользить по твердой поверхности гаджета. Интересно, что они ещё умеют делать так же элегантно и профессионально? Пошлые мысли атакуют невыспавшийся мозг, и парень снова залипает на своём психологе, теряя нить их диалога. — Ты сегодня какой-то несобранный. Всё хорошо? — окликает его Чонгук. Его волосы снова собраны в хвостик, а в ушах подрагивают кольца-серьги, как только он наклоняет голову. Чёрная облегающая футболка с неприлично (ну по крайней мере для консультации с озабоченным геем) дразнящим декольте, оголяющим ключицы — так и манит Чимина скользнуть похотливым взглядом, но он себя незаметно щиплет за ногу, чтобы не раскачать бушующие гормоны. — Ну, если честно, больше всего я боюсь осуждения. Это как невидимый монстр, который всегда прячется в углу, шепчет, что я недостаточно хорош в своём проявлении, — и сам удивляясь такой откровенности, выпаливает Пак. — А ещё… — он замолкает, потому что в голове у него всплываю флешбэки детства, когда в их доме погас свет и он забился в угол и долго плакал, пока родители его не нашли. — У меня есть страх темноты. Коуч внезапно поднимает брови и пристально смотрит на парня, словно прорабатывая в голове какой-то злосчастный план. Его взгляд наконец-то становится заинтересованным, а потом он произносит: — Темнота, говоришь? — звучит без доли осуждения. — Я почему-то так и думал, когда планировал нашу встречу. Поехали.***
Уже через полдня, как только на Сеул спустились сумерки, ничего не подозревающий Чимин (лошара, короче) рассматривает освещённые фонарями улицы, сидя на пассажирском сиденье кабриолета своего психолога. — Ты серьёзно сейчас? — вылупив глаза так, что они фактически вылезают из орбит, Пак недовольно смотрит на Чонгука, словно тот только что предложил продать душу дьяволу за пачку чипсов. — Лес? Ночью? Зачем? — Именно. Мы пойдём в самое сердце твоего страха, чтобы оторвать ему голову и послать к чёрту, — отвечает Чонгук, вручая Чимину слабый фонарик, который горит так, словно его питает сдохшая батарейка 2012 года. — А можно я просто скажу это из дома? — не сдаётся Чимин, но всё же хватает фонарик и утягивает капюшон лёгкой ветровки по самые глаза, будто это его защитный оберег. Он по привычке не был столь откровенен, чтобы сказать своему коучу, что не является ярым фанатом комаров и змей, в то время как эти кусючие и шипящие твари обожают Чимина всем сердцем, невзирая на размеры столь любвеобильного органа. Лес встречает их тишиной, которая звучит подозрительно громко. Чимин, смирившись со своей участью, не отстаёт от Чонгука ни на шаг и даже умудряется зацепиться за его рюкзак, словно за трос безопасности. — Ты уверен, что здесь нет маньяков? — шепчет он так, будто они уже находятся в засаде или изначально предполагался подобный интерактив под названием «Найди маньячелло». — Абсолютно. Маньяки любят людей поувереннее. На нас даже медведь не посмотрит, — усмехается Чонгук, намеренно сбавляя шаг, чтобы Пак врезался в его спину носом и привычно выругался. — Блять. Ты чего тормозишь? — фыркает он, потирая слегка ушибленный нос. — Ты куда-то спешишь? — изо всех сил сдерживая накатывающую истерику, (ржать хочется ужасно) язвит коуч. — Да нет. Свидание с медведем или маньяком не в моих приоритетах. В этот момент справа что-то шуршит в кустах, и Пак замирает, чуть не наложив в штаны. Его фонарик, конечно же, не помогает, а только добавляет драматичности сцене. хаотично блуждая по зарослям. — Это просто ёжик, — успокаивает Чонгук, заглядывая в кусты. — Знаю я этих ёжиков. Сначала они шуршат, а потом превращаются в сюжет дешёвого хоррора . — Чимин, — тянет Чонгук, оборачиваясь с самым невозмутимым лицом в мире. — Если это сюжет хоррора, ты, скорее всего, тот герой, который с успехом до финала не доживёт. — Спасибо за поддержку, — Пак закатывает глаза и делает шаг назад, уже жалея, что не сбежал домой, когда психолог заикнулся о вечерней поездке. Ну знает же, что этот пиздюк нормального не предложит, но уже в который раз ведётся. — Напомни мне, зачем мы сюда приперлись? Потому что если твоя цель — напугать меня до смерти, ты близок к успеху. Поздравляю. — Цель — проработать твои страхи, которые обсуждали утром, — как ни в чём не бывало говорит Чонгук, продолжая продираться сквозь заросли. — А твой главный страх — это… та-дааа… темнота и неизвестность! — Ага. Тогда давай начнём с неизвестности моего будущего. И какого чёрта я с тобой до сих пор общаюсь, например? — бормочет Чимин, пытаясь разглядеть дорогу в свете своего унылого фонарика. — Вот видишь — ты уже озвучиваешь тревожные мысли. Прогресс! — Чонгук выскакивает на более-менее ровную тропинку и поворачивается к Чимину с неприлично довольной физиономией. — Впереди у нас маленькая прогулка, небольшая медитация и… сюрприз. — Медитация? В лесу? Ночью? — Пак делает большие глаза, не решаясь уточнять, что за «сюрприз» такой ему приготовили. — Издеваешься? — Зато без маньяков, — машет рукой коуч и уверенно идёт вперёд. — Или ты думаешь, они где-то тут ждут, чтобы угостить тебя печеньками? — Кто его знает, этих маньяков, — раздражается Чимин. — Может, у их тоже есть свой коуч, который сказал: «Пошли в лес, поборем твой страх неизвестности. Может, параллельно встретим новую жертву, развлечёмся», — от сказанного самому Чимину становится весело на душе. Он мысленно представляет, как с другой стороны леса через чащи пробирается похожий на Чона коуч со своим пациентом, у которого биполярное расстройство личности. Ха-ха… Прям в голос хочется заржать от таких мыслей, но нет. — Логично, — ухмыляется Чонгук и вдруг резко останавливается, заставляя Чимина снова впечататься в рюкзак. — Да что ты… — не успевает выругаться Чимин, потому что коуч поднимает руку, показывая жестом «тихо». — Слышишь? — шёпотом спрашивает он и наклоняется вперёд. — Что? — Чимин замирает, прислушиваясь. Вокруг только скрип веток, шелест листьев и пугающе громкое биение собственного сердца. — Ничего, — довольно ухмыляется Чонгук. — Это тишина. Привыкай, ты всё равно с ней встретишься лицом к лицу на нашем сеансе медитации. — Если я доживу до этого чёртового сеанса, — сквозь зубы шипит Чимин, вцепляясь в рюкзак Чонгука ещё крепче. — И если твоя медитация не вызовет у меня разрыв нервной системы. Чонгук, кажется, не слышит. Он идёт вперёд с энтузиазмом, будто они не в лесу, полном неизвестности и ёжиков, а на прогулке в городском парке. Тяжело вздыхая, Пак проклинает все свои решения и лично себя за то, что позволил втянуть свою ранимую натуру в это. — Значит так, — внезапно начинает Чонгук, не оборачиваясь. — Наша задача — найти поляну в центре леса, сесть, выдохнуть и внимательно взглянуть в лицо твоим страхам. Ведь, как ты сам говорил… Страхам Чимина? Серьёзно? Это кому, например? Ёжику или маньяку? — Не говорил я ничего! — перебивает Пак, уже окончательно впадая в истерику. — Ты думаешь, я не умею читать между строк? — коуч резко останавливается, но тут же оборачивается, избегая очередного столкновения. Он пафосно светит фонарем на свой подбородок, придавая весьма симпатичному лицу устрашающий вид. — Чего ты боишься на самом деле, Чимин? Ведь это не темнота, не лес и явно не неизвестность, а твои мысли. Вот именно это мы и проверим. — Лучше бы ты сам проверил своё психическое здоровье, — бурчит Чимин, глядя на Чонгука так, словно тот — опасный экспериментальный проект, сбежавший из психушки и практикующий нетрадиционную медицину. Но что-то в решительности коуча заставляет его идти дальше. Хоть и с мыслью: если они оба не вернутся из леса, то виноват в этом будет Чонгук и его нелепая «проработка страхов», блять. Коуч идёт вперёд, фонарик выхватывает из темноты зловещие очертания веток, похожих на лапы чудовищ, которые двигаются. По крайней мере Паку так кажется, или это просто усталость и его фантазия? Неважно. Он всё равно проклинает всё на свете и, конечно же, в мыслях материт пиздюка. — А что, если мы просто… вернёмся? — пытается он ещё раз образумить психолога. — Ну правда. Скажем, что… это место проклято. И надо срочно вызвать экзорциста. Или твоего коллегу коуча, специализирующегося по маньякам! — Твои попытки меня разжалобить бесполезны, — невозмутимо отзывается Чонгук, будто его окружают не мрак и загадочные шорохи, а цветочки и птички в ботаническом саду. — Ты сам согласился проработать свои страхи. — Я?! Я не подписывался на это… — возмущается Пак, перескакивая через какой-то пенёк и мысленно добавляя: «В прошлой жизни, может быть… Или если ты меня гипнотизировал во время сеанса. А кстати… А вдруг это всё гипноз? И то, что они до сих пор общаются, исключительно проделки этого Коперфильда?» Но Чонгук, кажется, уже не слышит ничего. По крайней мере, мыслей Чимина — так точно. Отрывается на несколько метров, заставляя Пака ускорить шаг и перепрыгнуть ещё парочку препятствий, изображая из себя паркуриста. — Что ты опять… — начинает он раздражённо, но слова застревают в горле, потому что Чон вдруг шёпотом произносит: — Тссс. Ты это слышишь? Сердце останавливается и, кажется, не собирается больше стучать. Вокруг тишина такая густая и давящая. Лёгкий ветерок заставляет листья шуршать, наводя и на без того перепуганного парня мрака. — Пока нет, — едва дыша, шепчет он. — Но меня это пугает ещё сильнее. Он мысленно начинает молиться всем, кому только можно, и как по заказу кусты справа раздвигаются, являя собой нечто… вылетающее, с жутким шорохом и треском веток. Пак (конечно же, не с его счастьем) не успевает ничего разглядеть, а поэтому использует самый (по его мнению) действенный способ — начинает вопить так, будто его действительно пытают в ГЕСТАПО: — Ааааааа!!! Не помня себя, он с разбегу цепляется за Чонгука и пытается взлететь ему на спину, как парашютист в свой последний прыжок. Чонгук от неожиданности падает на землю, а Пак продолжает извиваться и кричать, размахивая фонариком, который теперь хаотично освещает кусты. — Чимин, ты нормальный? Да успокойся уже и слезь с меня! — коуч отбрасывает несанкционированно запрыгнувшую на него тушку в сторону, пытаясь встать, но Пак сжимается на нём, как гигантская пиявка. — Это всего лишь кролик, — впервые в голосе Чона мелькает раздражение. Он наконец поднимается с земли, стряхивая с себя сухие ветки и освещая кусты. В луче света стоит пушистый белый комок с огромными чёрными глазами. Кролик. Такой милый и самый обычный. Он даже ухом не ведёт, только смотрит с укоризной, будто лично Чимин разбудил его посреди ночи и теперь должен за это ответить. — Кролик… — Пак тяжело дышит, смотря на зверька, а затем медленно поворачивает голову к Чонгуку. — Кролик, блять? Ты серьёзно? — Ага. Самый страшный убийца леса. Маньячелло, блин, — с ехидной улыбкой кивает Чонгук. Чимин молча смотрит на него, а затем в упор на кролика, который всё ещё стоит и смотрит возмущенным взглядом. В голове проносится мысль: «Да он, сука, ненастоящий. У него глаза как у демона!» — У него глаза… — начинает он дрожащим голосом. — Глаза… у кролика. Ему по генетике положено, — ржёт Чонгук, уже почти сгибаясь пополам. — Блин, ты хоть представляешь, как это звучит? — скорее всего, коуч теряет последние крохи своего профессионализма, раз позволяет себе подобное — высмеивать пациента. — А ты видел его взгляд?! — уже чуть не истерит Чимин, судорожно оглядывая кусты. — Он как будто собирался вызвать кого-то пострашнее себя. — Зайца-маньяка? — продолжает ржать Чонгук, направляя фонарик снова на зверька. Но кролика уже нет. — Опа… — хмыкает Чонгук, нахмурившись. — Где он? — шёпотом спрашивает Чимин, глаза расширяются. — Не знаю… — Чонгук прищуривается, выискивая что-то фонарём. — Но, видимо, он пошёл собирать своих дружков. Тебе хана, Чимин. Они вернутся мстить за вторжение к побратиму, — Пак сильнее сжимает фонарик, так, будто это его единственное оружие. Психолог снова смеётся, но теперь уже тише, сдерживая себя. Видимо, решает, что дальнейший троллинг приведёт только к тому, что пациент откажется сотрудничать вовсе. Однако выражение лица Пака — это отдельное кино: смесь ужаса, недоверия и готовности защищаться любыми подручными средствами, включая этот несчастный фонарик. — Ты реально думаешь, что сейчас из кустов вылезет шайка кроликов с ножами? — скептично спрашивает Чонгук, стряхивая грязь со штанов. — Кто знает? Я уже понял, что в этом чёртовом лесу может быть всё, что угодно, — шепчет Чимин, и его глаза не отрываются от кустов. — Хорошо, договорились. Если увидишь кролика с ножом, дай знать. Только заранее, ладно? Чтобы я успел вооружиться… хотя бы этим, — Чонгук поднимает с земли толстую палку и машет ею, изображая эпическую битву. Чимин молча наблюдает за этим цирком, но внутренне уже немного успокаивается (ну типа, действительно забавная картина — коуч с палкой… Остаётся только какое-то заклинание произнести и всё… Чонгук Поттер во плоти). Правда, с фонариком он всё равно не расстаётся, продолжая светить вокруг, как будто не ждёт, а жаждет внезапного нападения. — Ладно, мистер «Спаситель от пушистого апокалипсиса», — голос Чонгука становится серьёзнее, когда они выходят на небольшую поляну, и он садится прямо на землю. — Садись. Нам нужно продолжить. — Продолжить что? — раздражённо спрашивает Чимин, но всё же нехотя садится рядом. — Вторую часть нашего путешествия — медитацию. Успокойся, присаживайся и закрой глаза. — Ты издеваешься? После всего этого? — Чимин недоверчиво смотрит на него, потом на кусты и снова на психолога (вообще так подумать, такая себе психотерапия в лесу с кролями). — Если на меня нападёт очередной кролик-убийца, я тебя засужу! — Ладно, ладно, — Чонгук поднимает руки, сдаваясь. — Я тебя прикрою. — Ой, да спасибо большое за одолжение, — бурчит Чимин, но всё же присаживается на траву и, в последний раз оглядевшись, закрывает глаза. На мгновение становится тихо. Даже слишком тихо. Только лёгкий ветер и шум листвы. — Дыши глубже, — спокойным голосом говорит Чонгук. — Представь, что ты находишься в месте, где тебе хорошо и безопасно. «Безопасно? Отлично! Это определённо не здесь», — думает Пак. Но слова Чонгука начинают действовать, и парень постепенно расслабляется, несмотря на внутренний скепсис. — Теперь представь дверь, — продолжает Чонгук. — Она закрыта. Ты подходишь к ней. Что за ней? В голове Чимина появляются обрывочные мысли. Дверь. Тишина. Ничего. Или всё? «За ней что-то есть», — вдруг понимает он. Его дыхание учащается. Сердце снова начинает биться громче. — Чимин, спокойно. Это только ты и дверь, — мягко напоминает Чонгук. «Что, если я открою её, а там… никого? Или что хуже — кто-то посмотрит на меня, осудит и уйдёт? Просто сделает недовольное лицо, развернётся, даже не сказав и слова», — проносится в голове у Пака, и это пугает его больше любых кроликов-маньяков. Голос Чонгука звучит где-то рядом, но теперь он кажется таким далёким. — Ты можешь открыть её. Там ничего страшного. «Ничего? Может, это и есть самое страшное — ничего», — мысленно рефлексирует Чимин, не решаясь шагнуть вперёд, внутренне колеблется. Он смотрит на эту дверь в своём воображении, чувствуя, как ладони покрываются потом, хотя они в реальности просто лежат на коленях. — Ну же, — голос Чонгука спокойный, можно сказать, что в этой обстановке даже слишком (будто он комментирует передачу о рыбалке или «спокойной ночи, малыши»). — Это всего лишь дверь. Ты сам решаешь, что за ней будет. «Сам решаю? Конечно! И поэтому вся моя жизнь похожа на бракованный квест», — горько усмехается Чимин в своих мыслях. Жопа, сидящая на сырой траве, будто приросла к земле и уже вырисовываются шансы приобрести чирий (или как там по научному — фурункул… блять, чё за мысли вообще?) — Ну же, скажи. Что за ней? — слова коуча переключают Пака на текущую ситуацию, и он внезапно ощущает страх — не того, что за дверью может быть что-то ужасное, а того, что за ней окажется его худший кошмар: равнодушие, насмешка или… никто. — Я не могу, — выдыхает он и резко открывает глаза. — Это бессмысленно! Чонгук смотрит на него снизу вверх (он че, на пенке сидит, придурок?) и какое-то время молчит. Его брови ползут вверх, желваки ходят ходуном, а ноздри расширяются, как у дракона. — Ты не можешь или не хочешь? — наконец спрашивает Чон. — Какая разница?! — вспыхивает Чимин, нервно размахивая руками. — Там… я даже не знаю, что там! А вдруг там ничего? Коуч поднимается, отряхивая землю с джинсов. На его лице мелькает та самая «учительская» усмешка. — Страх пустоты? Серьёзно? — пожимает плечами. — Это как бояться холодильника на диете. Но ты боишься не пустоты. Ты боишься, что за дверью окажется что-то слишком реальное, — слова попадают точно в цель, бьют по больному. Словно кто-то включил прожектор на все страхи Чимина, которые он так усердно пытался спрятать. — Ты можешь не открывать дверь. Это твоё право. Но тогда ты останешься здесь. В этом лесу. Навсегда, — Чонгук жестом показывает на окружающий лес. Кусты, ветер, те самые кролики-маньяки. — Добро пожаловать в «отстойный санаторий для психов». А вот эти слова уже задевают, и Пак ощущает, как внутри всё начинает трещать, будто хрупкая оболочка, которую он столько лет старался удерживать. — Ладно, — выдыхает он. — Попробую ещё раз, — на этот раз его руки перестают дрожать. В голове снова возникает дверь. Но она уже не такая враждебная. Скорее… любопытная. — Что видишь? — сдержанно спрашивает Чонгук. — Её. И… себя, — Чимин выдавливает слова, будто они сделаны из ржавого железа. Дверь медленно открывается. Он на секунду замирает. Внутри — тьма. Не угрожающая, а скорее… бесконечная, как ночное небо. И в этой пустоте он видит отражение. Себя. Настоящего. Усталого, надломленного, но всё ещё живого. «Вот оно, супер-пупер откровение: я боюсь себя. Браво, Пак Чимин. Тебе точно пора на ток-шоу», — с сарказмом думает он, чувствуя, как в груди неприятно жжёт, и, сделав глубокий вдох, открывает глаза. — Ну? — с любопытством спрашивает психолог (сука ты, Чон, а не психолог… столько нервов потрепал). — Ты был прав, — признаётся Чимин. — Я боюсь не двери. Я боюсь, что за ней окажусь я. Настоящий. И… что я никому не понравлюсь. — Ну, бояться кому-то не нравиться — это такое, жизненное. Но разве это настолько важно, что ты готов и дальше разрушать себя? — Думаю, нет, — раздосадовано шепчет Чимин. — Но раз ты это понял, поздравляю. Ты сделал первый шаг. — И куда теперь? — Ну, как минимум, перестань психовать из-за кроликов, — фыркает Чонгук, уже направляясь обратно вглубь леса. — Иначе твоя карма точно не выдержит такого накала драмы. Чимин молча кивает, ощущая странную тяжесть и лёгкость одновременно. Как будто первый камень с его души наконец сорвался и грохнулся прямо в ту тьму за дверью…
