VIBE-Coach

***

      Чимин видел многое и многих, но чего он точно не лицезрел — такого количество раздетых мужчин. Причём разной комплекции, наружности и степени волосатости. И это совсем не означает, что у него недотрах (разве что чуточку) и Пак, как мальчишка в пубертате, готов броситься в объятия первого встречного. Просто жизнь продолжает катиться под откос, а всему виной работа с психологом. Именитым, мать его, психологом и каким-то там коучем.       Последние, кстати, бывают разной специализации, но суть от этого не меняется — вопросов много задают, постоянно заставляя разговаривать с внутренним «я». То ли дело, если бы эти самые вопросы были о здоровье или настроении клиента. Хрен вам! Тупо бессмысленный задроч. Вот зачем нормальному человеку проблемы и желания других людей? Какое дело ему до твоих ощущений в теле и того, что хочется сделать именно сейчас? Лишний раз приходится напрягать мозги, прислушиваясь к себе, а по факту просто стрематься. Ибо так называемый внутренний голос норовит высказать тебе всё, что у него накипело, и какое ты в действительности дерьмо.       Получив от психолога стопку необходимых вещей, в которую вошли: полотенце, белый комплект (шорты и футболка) для купания, гель для душа и купленная обувь, Чимин смотрит на того в недоумении. Вопрос: «каким образом все эти вещи помогут им в консультации?» отходит на второй план, потому что забота о своем здоровье для педантичного Пака в приоритете.       — А где резиновая шапочка на голову? Я не собираюсь мочить волосы. Мало ли чё там может в воде плавать. Не хватало какую-то заразу подцепить.       — Ты сейчас серьезно?       — Вполне, — Пак не унимается и уже готов вернуться в магазин, купить то, без чего не планирует лезть в воду.       — Может, тебе и на головку шапочку организовать? У меня в раздевалке есть упаковка презервативов, — наклонившись ближе, шепчет прямо в ухо Чонгук, а у Чимина очередное кардио от его голоса и собственных мыслей о том, зачем психолог носит с собой презики и куда он их надевает. Какие у того размеры богатства... Ой, бля... вообще не туда... — Ты что, первый раз в общественном месте? Иди переодевайся быстрее, пока я тебе действительно чего лишнего не натянул, — подталкивает Пака в сторону раздевалки. Смеется вслед удаляющемуся в растерянности парню.       Недовольный, взъерошенный и бухтящий (Бука-барабука, короче) Чимин плетётся за Чоном, не поднимая на того глаз. Ему было достаточно одного взгляда на обтянутые мышцы ног, рук и, мать его, бедер психолога в купальном костюме черного цвета, а так же на небрежно завязанные в хвостик фиолетовые волосы. В принципе, можно было никуда не идти, просто посидеть где-нибудь с сторонке, чтобы не показывать никому свой бугорок. Хотя можно остаться в раздевалке, закрыться где-то в душевой и подрочить. Для здоровья не очень полезно испытывать волны возбуждения, не получая в финале разрядки. Хотя, Пак должен признать, психолог одним только своим видом в очередной раз помогает забыть о всех печалях и невзгодах. И, наверное, именно в этом заключается его профессионализм. Чимин даже начинает привыкать к такой терапии и её воздействия на свой организм.       — Предлагаю начать с главного аттракциона «Волна океана», — резко развернувшись и ощутив, как лоб Чимина впечатывается в его грудь, Чонгук аккуратно берет парня за плечи, отстраняя от себя. Длинные пальцы захватывают его подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Что не так? Я по лицу вижу твое недовольство или… — он прищуривается, всматриваясь в мимику напротив, добавляет: — Есть что-то, что ты хочешь сказать?       Щеки Пака снова краснеют. Признаваться, что он — супер идеальный человек в свои годы не умеет плавать — равносильно каминг-ауту в прямом эфире кулинарного шоу. Ему стыдно! И, пожалуй, впервые так сильно за то, что он: высоко интеллектуальный, образованный и талантливый во всем человек, не смог научиться такой банальности — плаванию. И не то чтобы у него был какой-то травмирующий опыт, не тонул он в детстве, нет. Да и времени у родителей в отпуске было предостаточно, чтобы научить ребенка плавать. Просто брезгливая мама, заработавшая однажды в море цистит, решила, что сыну это не нужно. Можно в жизни без этого обойтись, а на отдыхе достаточно просто понежиться под солнцем, чтоб не застудить драгоценную писю.       — Во-первых, я до сих пор не пойму, почему наши так называемые встречи происходят в разных локациях и больше походят на квест? — пытается заговорить зубы, привычно пользуясь стратегией нападения. Она очень часто помогает ему в решении сложных конфликтов, ибо отработана до автоматизма. Папа всегда говорил: бей первым. В контексте ситуации — нападай.       — А во-вторых? — монотонно звучит в ответ, давая понять: херня это, а не стратегия! И можно сказать: добрый вечер, чтобы не описывать ступор Чимина. Его привычный способ манипуляции для купирования любого спора в одно мгновение становится провальным, потому что Чимин забыл, к кому он его применяет.       — Ладно, — Чимин опускает глаза, разглядывая свои аквашузы, и снова собирается с мыслями, пока психолог просто молчит. Этот мужик оказался крепким орешком, намного крепче, чем Пак себе представлял. — Есть то, что сейчас повергнет тебя в шок. Поэтому приготовься! — придавая ситуации драматизм, хотя Чимин уверен, что его всё равно засмеют, он надувает губы, подкрепляя всё это визуально. Осознает фаталити ситуации, поэтому делает глубокий вдох и произносит: — Я не умею плавать!       — В смысле?       — В коромысле! Что тут непонятного? Не плаваю я! Не умею дергать ногами и руками так, чтобы удержатся на плаву и проплыть даже пару метров. Доволен? — Чимин начинает злиться (он тут вообще-то покаяться решил), но вместо удивления или насмешек в глазах напротив понимание и принятие. Дикость какая! Даже неинтересно как-то человек живет. А как же драматургия? Кстати, очень интересный жанр и помогает выходить сухим из воды в не очень удобных ситуациях.       — Почему раньше не сказал? — вполне обыденным голосом произносит Чон (даже обидно как-то… Чимин ему такую страшную тайну рассказал, а реакции нуль). — Мы бы сразу тебе спасательный жилет купили. Теперь придётся вернутся, переодеться и потратить на это дополнительное время.       — Давай я в сторонке посижу? — внезапно появляется надежда профилонить, и это предложение кажется Паку весьма рациональным. Но Чонгук, сука, его отметает, сразу же мотая головой. — Ну, тогда я могу где-то в неглубоком бассейне поплавать, — летит следующий вариант, над которым психолог задумывается.       — Окей, пошли в детскую зону, — в этот раз он без стеснения берет руку Чимина и, крепко её сжимая, (чтобы тот не вырвался или не сьебался куда-нибудь) направляется в сторону зоны kids.       Они проходят мимо главного бассейна и того самого аттракциона, где периодически гигантская волна генерируется устройством и направляется прямо в ликующую толпу, плавающую на поверхности. Чимин видит, как в воде барахтается толпа людей, больше схожих на каких-то креветок, и впервые отмечает положительную сторону своего неумения плавать. В этом бассейне явно происходит регулярное травмирование посетителей, а ему целые конечности ещё нужны. Кстати, в момент испуга они могут в воду пописать, а значит, там бактерий дохрена, да и выглядит со стороны это весьма некрасиво. На голове бордель, в глазах странный восторг, граничащий с ужасом, а у кого-то даже трусы спали. Короче, одни минусы!       Яркий широкий мостик, служащий разделением между взрослой зоной и детской, и вот уже Пак принимает теплый душ, собираясь подняться на небольшую горку. Чонгук оставил его одного, как родитель ребенка, тактично давая возможность расслабиться и почувствовать свободу действий. Пообещал, что будет внизу приглядывать за ним, и дал задание отпустить контроль, позволяя себе всё, что Пак захочет.       — Вы едете или так и будете столбом тут стоять? — прилетает откуда-то снизу, пока Чимин считает до ста, планируя съехать с пятиметровой горки.       — Тебе какое дело, малой? Иди отсюда и мне не мешай, — Чимин смотрит на голубоглазого пацана, который почему-то хоть и узкоглазый, что доказывает его принадлежность к национальности, но с ярко-рыжим цветом волос. Хотя нет, у него и ресницы рыжие, а ещё нос усеян конопушками.       — Тебе надо, ты и иди! — огрызается шкет, толкая легонько Чимина в бок. Но, видно, аквашузы были куплены именно для такого момента, чтобы устоять на ногах и дать малому подсрачник этой резиновой обувью.       — Говорю: вали отсюда, малявка, — очевидно, отсутствие в детстве достаточного количества ссор на детской площадке вырывается наружу, получив такой долгожданный повод. Не раз хотелось кого-то огреть пластмассовой лопаткой, но мама опять-таки говорила: кулаками конфликт не решить!       — Слышь, дылда, ты меня не зли. Я на борьбу хожу. И во дворе самый сильный чувак, — мальчик ростом не более метра, ставит руки по бокам, больше походя на миниатюрную сахарницу.       — Тебя где воспитывали, пацан? — привитые привычки самого Пака как-то уходят на второй план, а точка кипения, кажется, достигает наивысшей отметки. — Старших нужно пропускать и вообще относиться с уважением, — Чимин на секунду отвлекается, глядя, как внизу стоит Чонгук, а вокруг него толпа, по всей вероятности, голодных мамочек (ещё бы, такой мужик!) и пропускает удар по коленке, который его обездвиживает, а малой ныряет в трубу горки, показывая фак.       И вот как после этого жить? Когда ты лучший сотрудник нотариальной конторы, что в день может оформить пару десятков сделок, но нагло уделан на водной горке каким-то там пацаном. По словам психолога (того с фиолетовыми волосами, что с бабами внизу заигрывает) Пак вообще-то сюда пришел гештальты свои отрабатывать, а не новые получать!       Но Чимин парень не из робких. Ему главное — мотивация нужна. Поэтому, забыв о ушибленной коленке и о том, что стоял пять минут, испытывая страх высоты (о том, что он не умеет плавать вообще, из головы вылетело как-то само собой), недолго думая, ныряет в трубу вслед за мальчишкой. На адреналине (или просто на нервах) он не сразу обращает внимание на хуярившую в открытый рот воду и на то, что в ней бактерий полно. Просто орёт, как не в себя, наслаждаясь то ли тем, что скоро настигнет обидчика, то ли просто от страха и большой скорости. Чувство детской непосредственности и бунтарства странным образом поглощают его в этой желтой трубе, давая возможность выплеснуть всё, что накопилось и сидело внутри столько лет.       Не заметив, как проехал на жопе пятнадцатиметровый серпантин, Чимин, ничего не соображая, со всей дури плюхается в воду (благо в этом бассейне неглубоко), не успев сгруппироваться и, конечно же, закрыть вовремя рот. Удар о скользкий кафель приходится на пятую точку, а в организм попадает как минимум пол-литра воды через нос и рот. Чимин барахтается в воде, пытаясь найти опору, испытывая болезненное жжение в носоглотке. Внезапно возникшая ненависть к рыжему малолетке даёт очередной толчок мотивации, и Пак наконец-то становится на ноги, выныривая из воды. Чертыхается, как сапожник, позабыв о приличии и даже о том, что кругом дети. Ярость накрывает новой волной. Он прокашливается и, выплевывая остатки воды, осматривается по сторонам.       Завидев рыжую макушку, мирно плавающую на поверхности бирюзовой воды, Пак, словно бык на корриде, двигается в его сторону. Откуда-то возникает ранее не использованный навык весла: когда ему, сложив пальцы лопаткой удается ускорить свои движения, распихивая воду по сторонам. И вот через считанные секунды его ладонь уже накрывает небольшую голову ребенка, погружая его в воду.       Малыш барахтается, пытаясь вынырнуть, но грозный дядя его удерживает под водой, считая, что такие методы воспитания очень действенные. Нехер старшим язвить, бить их по конечностям и всякие факи показывать. Очевидно, состояние аффекта, в котором прибывает слетевший с катушек Чимин, не позволяет адекватно мыслить, как и быть бдительным к надвигающейся угрозе. Кулак волосатой руки попадает не в челюсть (слава богу), как, видимо, изначально планировалось, а в плечо, но в принципе доносит первоначальный посыл. Чимин теряет равновесие, падает в воду, и тут уже его голову накрывает большая мужская ладонь, погружая в воду (видимо, считая, что того пол-литра жидкости, принятого на грудь ранее, ему было недостаточно). Даже под водой слышен мужской рев, какие-то барахтанья рядом, а потом Пака подхватывают крепкие руки и вытягивают на поверхность.       — С тобой всё в порядке? — искренний страх в глазах своего психолога, у которого с волос стекают крупные капли, первое, что видит Чимин, открывая глаза. — Сильно испугался? — странно, но от этой заботы и сказанных слов хочется расплакаться, кинуться Чонгуку на шею или прижаться к широкой груди в поиске защиты, как к самому близкому человеку.       — Нем-но-го, — кашляя и непроизвольно пуская пузыри через нос, Пак смотрит на того, как на спасателя Малибу, а Чон подтягивает его выше, ставя на ноги.       — Вы что устроили? Вообще с ума сошли? Человек плавать не умеет, — орёт психолог, и Пак впервые видит его таким раздраженным, абсолютно не контролирующим себя. — А если бы он захлебнулся водой? Вообще головой не думаете?       — Er hat mein Kind ertränkt, — рычит мужчина, и Чимин отмечает очередной знак — немецкий язык. Необходимо задуматься, на что именно ему таким образом хочет намекнуть вселенная. Рыжий громила видит, что его никто не понимает, и повторяет свою фразу, правда, уже на знакомом языке: — Он маего ребьёнке топиль.       — Не говорите ерунды! — уже вопит Чонгук, ставя версию мужчины под сомнение. Не мог же Чимин так низко пасть, чтобы устроить малышу притопишку.       Ситуация накаляется, имея все шансы превратиться во что-то более серьезно, что повлечет за собой посещение полицейского участка. Обвинения, как мячик для пинг-понга, летят то в одну сторону, то в другую. Но твердую точку в конфликте всё-таки ставит Чимин. Скорее всего, несанкционированно влитой в желудок жидкости оказывается больше допустимой нормы, естественно, вызывая не совсем ожидаемый эффект. Внезапная струя рвотной массы заставляет всех замолчать, а потом и расступиться. Мужчина хватает своего малыша и вместе с другими посетителями бассейна покидает акваторию. Рядом с Чимином остаётся стоять только Чонгук, поглаживая его по спине и приговаривая:       — Ничего страшного, сейчас поедем домой.

***

      Заплатив неустойку за испорченную воду в детском бассейне, который придется на время закрыть, пока всё очистится, Чонгук с трудом приволок Чимина в медпункт. Там молодые медсестрички и врач, усадив несчастного парня на стул, заставили делать дыхательную гимнастику, чтобы очистить легкие от возможного попадания воды. Это не очень помогает, поэтому попытка промыть желудок становится ещё одним испытанием на гибкость позвоночника Чонгука, ибо стоять в позе Зю, пытаясь удержать блюющего Пака — тот еще пилатес. Понимая, что Чимин уже на грани забвения, Чонгук рычит на персонал, требуя срочно везти его в клинику, начиная переживать не только за свою репутацию психолога, но и за жизнь парня.       — Тебе легче? — произносит он, как только Чимин приходит в себя. Чонгук договорился о ВИП-палате, чувствуя свою вину и хоть таким образом пытаясь компенсировать своему клиенту осложнения от его терапии. — Как себя чувствуешь?       — Где я? — хрипит Пак, потому что после шокового попадания воды в носоглотку, а потом принудительного зондирования горло раздраженно ещё больше. — Что со мной?       — Послушай, Чимин, — Чон приставляет свой стул ближе к кровати больного и впервые подбирает слова. — Я виноват перед тобой. Мне нужно было тебя послушать и не тянуть в тот злосчастный бассейн. Ты же, оказывается, плавать не умеешь совсем. Я обещал тебе, что всё будет в порядке, но не досмотрел и подверг тебя таким испытаниям, — Чонгуку искренне жаль, что он чуть не прошляпил своего пациента. Такого с ним ещё не случалось никогда.       Да, его методы так называемой терапии порой весьма агрессивны и направлены на разрушение убеждений, в которых живут его клиенты. Они прячутся под масками, пытаясь соответствовать правилам, что сами же и создали. Хотя, например, такие, как Пак — просто жертвы воспитания консервативных родителей. Навязанная жизнь, убеждения, предпочтения, цели и даже желания — по сути, эмоциональная тюрьма. К сожалению, эти люди порой и сами не понимают, что им просто не хватает свободы, а его задача, как коуча — дать возможность раскрыться и быть собой.       — Нет, ты не… — пытается сказать парень, но Чон его перебивает, легонько кладя руку на прохладную ладонь.       — Пожалуйста, не разговаривай. Твое горло и так пострадало. Я заплачу тебе неустойку за то, что подверг твою жизнь риску. И, естественно, все медицинские затраты на лечение и реабилитацию я так же оплачу. Если ты захочешь подать на меня в суд, противиться не буду. Ты полностью прав, — опустив взгляд, тараторит Чонгук. Ему действительно очень жаль, что его самоуверенность привела к таким последствиям.       — Чонгук, дай мне сказать, — щипая психолога за ладонь, чтобы всё-таки остановить его болтовню, шипит Пак. — Я сам виноват.       — Не говори глупостей и не смей на себя брать чужую вину. Ты должен четко понимать личную ответственность, а в данном случае она моя. Я тебя привез в тот аквапарк. Это должно было стать частью терапии. Я так хотел, чтобы ты позволил себе оторваться и побыть ребенком, ничем не заморачиваться и ни о чём ни думать.       — Хватит! — уже рычит Пак, наконец-то прерывая тираду своего психолога. — Говорю тебе, я сам виноват. Я действительно притопил того пацана, за что получил от его отца по заслугам.       — Прости, ты что? — переспрашивает Чон, не в силах поверить услышанному. Как? Пак, весь такой правильный человек, мог намеренно топить малыша.       — Как есть. Он просто мне еще на горке нагрубил, — Чимин поджимает губы, превращаясь в обиженного ребенка. — Потом ударил меня и фак показал. Представляешь? — он искренне ждет понимание и поддержку, но видит выпученные глаза психолога и приоткрывшийся рот. — Я не знаю, как это вышло. Меня такая злость взяла. Я впервые захотел дать отпор своему обидчику, напрочь забывая, что он ребенок, а я взрослый человек. Я должен был сдержаться и мыслить рационально, но я как будто с ума сошел и не смог себя контролировать. Прости.

***

      Остаток дня в больнице Чонгук разговаривает мало, исключительно когда необходимо что-то уточнить, но остаётся с Чимином до момента, когда тому разрешат уехать домой. Собирает вещи, усаживает и пристегивает (в этот раз сам) ремнём безопасности, вбивая в навигатор его домашний адрес. В машине игра в молчанки продолжается, а глядя на него, Пак понимает — разочаровал. На душе скребутся кошки. Собственная самооценка идеального человека испаряется вместе с дымом от Айкоса, который курит психолог прямо в салоне авто (и это тот, кто козырял здоровым образом жизни). Пак смотрит на его мужественное лицо и видит, как у того вздувается вена на виске, а челюсти немного сжимаются. Кепка валяется на заднем сиденье, на голове у коуча фиолетовый бардак, но даже в таком раздраженном и изрядно потрепанный виде он все равно выглядит как Зевс.       Чимин хотел бы завести разговор, прояснить, так сказать ситуацию, и, возможно, опять извиниться, но слов подходящих пока подобрать не может. В горле будто застрял ком, а водички ему больше никто не предлагает (наверное лишнего пакета в машине нет).       — Я завтра позвоню, узнаю, как ты себя чувствуешь. Сразу ложись спать, врач сказал, тебе сейчас нужен покой, — безэмоционально выйдя из машины, открыв багажник и вручив Паку пакет с вещами, сейчас Чонгук совсем не похож на того заботливогo Daddу, кем был ещё полдня назад. — Голова не кружится? До квартиры дойдешь или тебя проводить?       — У нас завтра будет консультация? — робко произносит Чимин, будто делает предложение руки и сердца, боясь отказа.       — Нет, не будет. У меня завтра много дел. А ещё… — коуч замолкает. Мимика на лице странная, и Чимин, вот блять, даже готов расплакаться, если сейчас его отошьют. — Мне нужно подумать. Я позвоню. Береги себя, — добавляет Чонгук, садится в машину и уезжает.       — Какой же я идиот! — летит вдогонку удаляющемуся автомобилю, а сам Чимин присаживается на корточки, поправляя немного развязавшийся шнурок (хоть и идиот, но должен выглядеть прилично, ему ещё до квартиры нужно дойти).