Останься со мной

      Брать на себя ответственность оказалось страшно. Не то чтобы Чимин раньше никогда этого не делал, просто прежде жизнь человека не зависела от его действий. Он не знал, правильно ли поступает, правильные ли слова говорит, и вообще, правильно ли сделал, что влез в чужую жизнь, пытаясь как-то на нее повлиять, но отступать уже было поздно – он уже во всем этом глубоко и, видимо, надолго.       Ночью Чимину не спалось, он проворачился до самого утра, сбив постель в одну кучу, но так и не смог провалиться в сон. Он думал о предстоящей прогулке, прокручивал в голове варианты, что может пойти не так и как с этим потом справляться. Хотелось, чтобы эта недолгая вылазка из стен больницы пошла на пользу, а не усугубила ситуацию, поэтому Чимин хотел учесть абсолютно все, вплоть до того, как себя вести и о чем говорить. Было страшно, но Чимин пытался убедить себя, что все делает правильно, да и Намджун с Сокджином были согласны со всем, что он делал, а потому нужно поверить в себя. И в Юнги. Особенно в Юнги.       На утро, залив в себя едва ли не литр кофе, чтобы хоть немного взбодриться, Чимин собрал сумку, сложив туда несколько теплых кофт на всякий случай, и отправился в больницу, заскочив по пути в кофейню за свежеиспеченными круассанами, которые однозначно должны понравиться Юнги. Подкрепиться перед прогулкой будет не лишним, да и настроение вкусненьким поднять тоже не помешает.       Сжимая в руке бумажный пакет, Чимин спешил в больницу, пытаясь представить себе реакцию парня. Конечно, если Юнги мало на что реагирует, то и на выпечку вряд ли обратит внимание, но хотелось верить, что хоть на долю процента это поможет Мину улучшить свое состояние.       Приехав в больницу, Пак уже по обыкновению поздоровался с персоналом и у лифта столкнулся со знакомыми врачами, которые о чем-то негромко разговаривали. Рука Намджуна удобно разместилась на талии Сокджина, отчего волонтер тихо усмехнулся, решив не привлекать к себе внимания и не смущать мужчин, но потом все же кашлянул, понимая, что им в любом случае нужно обсудить предстоящую прогулку. – Доброе утро, – поздоровался он, широко улыбаясь и входя вслед за куратором в приехавший лифт. – Доброе, Чимин. Ты сегодня рано, – отозвался Сокджин, вставая чуть в стороне от психотерапевта. – Да, я решил приехать пораньше, все равно время позволяет, – ответил волонтер, нажимая на кнопку пятого этажа. – Хорошо, думаю, Юнги будет рад тебе. А чем это так вкусно пахнет? – куратор вдохнул распространившийся по кабине аромат и обратил внимание на бумажный пакет. – Я купил свежие круассаны. Перекусим с Юнги и потом пойдем гулять. Кстати… ему ведь можно круассаны? Я взял с шоколадом и пустые, на всякий случай, – с надеждой спросил волонтер, рассчитывая лишь на положительный ответ. Все-таки было бы не очень приятно, если бы такую вкуснятину он принес зря. – Можно, только согласится ли он их съесть. Он очень мало ел все это время, – с грустью в голосе ответил Сокджин. – Пока Чимин не появился, Юнги и не разговаривал, так что пусть попробует, вдруг и есть нормально начнет, – подбодрил Намджун, тепло улыбаясь и демонстрируя свои ямочки. – Хотелось бы верить. Я медсестру предупредил, она должна была снять датчики с Юнги. Когда будете идти гулять, кинь мне сообщение, чтобы я был в курсе, – попросил доктор Ким, и Чимин, кивнув, вышел на пятом этаже, чуть ли не вприпрыжку направляясь к нужной палате.       Запах из пакета был просто потрясающий, и Чимин хотел поскорее порадовать им музыканта. Интересно, какое у него сегодня настроение? Заговорит ли он снова или хотя бы будет общаться через сообщения? Хотелось на это надеяться, потому что болтать без перестану было несложно, но очень хотелось вести полноценный диалог и слышать приятный голос Мина, в котором проскальзывала хрипотца. Чимин не знал, было ли это из-за длительного молчания, или это особенность его голоса, но его хотелось слушать любым. – Юнги, доброе утро, – Чимин вошел в палату с яркой улыбкой на лице и подошел к постели, на которой лежал Юнги. Увидев вошедшего волонтера, он едва заметно улыбнулся и, сделав усилие, сел. – Давай я помогу тебе. – Чимин подложил подушки под спину, чтобы удобнее было сидеть, и сам устроился рядом на кровати. – Как твои дела сегодня?       Юнги несколько секунд просто смотрел, а затем взял телефон и, быстро набрав ответ, повернул экран. – Я рад, что все в порядке. Готов к прогулке? – Юнги свел брови к переносице и снова написал ответ, а Чимин все с той же улыбкой покачал головой в ответ на высветившийся отказ. – Твои "нет" не принимаются. Я вижу, что тебе уже отключили мониторы, так что мы ненадолго все же выйдем, но сначала поедим. Ты уже завтракал? "Я не голоден." – Я так и думал, поэтому принес тебе кое-что, – он поднял пакет, открывая его и поднося ближе к лицу пациента, давая почувствовать исходящий аромат от еще теплой выпечки. – Любишь круассаны? Здесь есть с шоколадом и пустые. Я сейчас сбегаю за чаем, и мы с тобой вкусно позавтракаем, давай? "Ты не завтракал?" – Я выпил кофе, но позавтракать решил с тобой, так что буду очень благодарен, если ты составишь мне компанию. "Но я ведь не голоден" – Ты уверен? Ты только принюхайся, как они пахнут. А какие мягкие, Юнги, только-только испекли, ну же, соглашайся, ты не пожалеешь, – продолжал подначивать Чимин, хитро улыбаясь. Он не давил, не настаивал, но и не отступал, так как видел заинтересованность в карих глазах. Мин вдыхал сладкий аромат и то и дело поглядывал на пакет, просто почему-то не решался согласиться поесть. Но против такой вкусности никто устоять не сможет, Чимин точно знает, потому что и сам никогда не может от нее отказаться. "Я люблю шоколад." – Отлично, я как чувствовал, – улыбнулся Чимин, доставая из пакета один из круассанов, что был присыпан сахарной пудрой, и протянул Юнги. – Держи, а я за чаем, – старший неуверенно принял сдобу, сжимая тесто пальцами и убеждаясь в том, что оно в самом деле очень свежее. Чимин мог бы долго любоваться этим моментом, но пришлось все же ненадолго оставить Мина, чтобы сходить за чаем. Он видел, что в кафетерии медперсонал постоянно покупает горячие напитки, а потому поспешил туда.       Выбор вкусов был огромным, но Пак решил взять обычный зелёный, так как пристрастий Юнги пока ещё не знал. Но это лишь пока, ведь учитывая то, как часто они проводят вместе время и как тянутся друг к другу, то, скорее всего, их общение после выздоровления Мина не прекратится, а значит, и узнать друг друга получше возможность ещё представится. По крайней мере, на это хотелось надеяться.       Вернувшись с двумя стаканчиками чая, Чимин помог Юнги удобнее усесться, чтобы можно было завтракать, и подтолкнул к нему ароматный напиток. – Только осторожнее, горячо, – предупредил волонтёр, и, получив кивок, взял свой круассан.       Чимин с замиранием сердца наблюдал, как Юнги отламывает кусочек выпечки и подносит его к тонким губам, а затем прикрывает в наслаждении глаза. Может, в Паке действительно есть что-то особенное, если именно после его появления Мин пошел на поправку, начал общаться, понемногу есть. Или так просто совпало, и Юнги пережил свою боль, начав возвращаться к жизни? Как бы там ни было, пусть это "что-то" работает и дальше. Волонтер облегченно выдохнул и принялся за завтрак сам, продолжая украдкой следить за пациентом и что-то периодически рассказывая.       Темы для разговоров не заканчивались, хоть он и ходил сюда уже довольно долго, не пропуская ни одного дня. Сегодня он затронул тему своего детства, рассказывая какие-то смешные истории, связанные со школой, друзьями и родителями. Юнги, как и прежде, внимательно слушал, даже на каких-то моментах едва заметно улыбался, доедая свой завтрак. Чимин предложил еще один круассан, но парень отказался, так что Чимин оставил пакет на тумбочке, чтобы Юнги мог поесть, когда появится желание, а в том, что оно появится, парень почему-то не сомневался.       Заметив, что старший немного испачкался, волонтёр позволил себе протянуть руку к чужому лицу и осторожно стереть сахарную пудру со щеки. В этот момент они замерли оба, глядя друг на друга немигающим взглядом. Кожа парня была бледной, но очень теплой и мягкой, прикасаться к ней было одно удовольствие, и Чимин случайно задержал руку немного дольше, чем следовало, а Юнги и вовсе, кажется, перестал дышать, глядя широко открытыми глазами. И этот момент бы продлить, запечатлеть в памяти, а затем отобразить яркими красками на бумаге, но это, наверное, не совсем правильно, так что пришлось отдернуть руку, смущенно улыбаясь и переводя тему – А теперь мы идем гулять, – Пак поднялся на ноги, осторожно убирая одеяло в сторону. – У тебя есть какая-то кофта? На улице еще немного прохладно, – спросил он, получая в ответ отрицательный кивок, – я как знал.       Чимин достал из сумки две кофты, прикидывая, какая больше подойдет Мину, чтобы ему было комфортно, и выбрав ту, что побольше размером, вновь вернулся к кровати. Юнги без особого энтузиазма смотрел на ярко сиреневый предмет гардероба, но руку все же протянул, позволяя себя одеть. Как раз в этот момент зазвонил телефон, отвлекая обоих от важного процесса. Проверив имя звонившего и убедившись, что это не Джастин, Чимин принял вызов и, включив громкую связь, бросил телефон на кровать. – Привет, Тэ, ты чего так рано? – поздоровался Пак, продолжая натягивать мягкую ткань на Юнги, что буквально утонул в этой одежде. – Я немного занят. – Привет. Я бы с радостью продолжал спать, но нам сместили графики репетиций отчетного концерта, так что нам за несколько дней нужно довести до ума постановку, экзамен уже вот-вот, – послышалось из динамика сонное бормотание. – А я чем могу тебе помочь? Я театр люблю, но вряд ли смогу что-то посоветовать, – ответил волонтер, застегивая кофту. – Спускай ноги, я помогу тебе обуться. – Мне? – не понял друг, переспрашивая. – Я же вроде обутый… – Да не тебе, дурень. Говори, чего хотел, и я пошел. Мы с Юнги идем гулять, так что ты немножечко отвлекаешь, – Чимин присел на корточки, надевая на ноги Мина кроссовки, что стояли под кроватью за ненадобностью, ведь здесь он, если и передвигался, то в больничных тапочках. – А, да, хорошо, я быстро. Чонгук-и в пятницу у тебя сценарий не оставил? А то мы… Стоп, что ты сказал? – Ты идешь гулять с Юнги? – послышался в динамике второй голос, принадлежащий явно Чонгуку. – Да, и он тебя прекрасно слышит и передает привет, – Чимин посмотрел на Юнги, который закатил глаза и явно хотел фыркнуть на такое заявление. – И нет, у меня нет сценария, вы только с едой приходили, так что ищите где-то у себя. – Да к черту сценарий, ты сейчас серьезно? Юнги, ты меня слышишь? Эм, привет..? Вы прямо серьезно идете гулять? – не унимался Чон, отобрав, видимо, у своего парня телефон. – После вкусного и плотного завтрака нужно сжигать калории, а ты нас от этого отвлекаешь. Все, мы ушли, удачи вам на отчетном концерте, я приду посмотреть, – Чимин поднялся наконец на ноги, закончив плотно завязывать шнурки, и взял в руки мобильный. – Вечером можете прийти ко мне и поискать свои сценарии, а сейчас я отключаюсь. Удачной репетиции. – Ахренеть… – послышалось от друзей синхронное в ответ прежде, чем Чимин сбросил вызов. Он быстро написал сообщение Сокджину о том, что Юнги поел и согласился на прогулку, а затем спрятал телефон в карман, чтобы их ничего больше не отвлекало. – А ведь я мог в это время еще спать, а они бы в наглую меня разбудили. Вот такие у меня друзья, Юнги. Кстати, такое странное совпадение, что твой друг встречается с моим лучшим другом. Мир, оказывается, очень тесен, – парень улыбнулся, протягивая руки Мину. – Пойдешь сам или возьмем коляску?       Юнги показал пальцем цифру один, соглашаясь на первый вариант, и, взяв за руку волонтера, поднялся на ноги. Он немного пошатнулся, крепче сжав руку Чимина, но все же устоял на ногах и медленно двинулся на выход из палаты. Возможно, им все же стоило взять коляску, потому что Юнги и правда слаб после длительного бездействия, но пусть пока будет так, как того захотел сам Мин. Ему нужно показать, что к нему прислушиваются, принимают во внимание его желания, тогда и выздоровление пойдет значительно быстрее.       Они неспеша двигались в сторону лифта по коридору, Юнги держал Чимина за руку и оглядывался по сторонам, лучше рассматривая место, в котором он находился уже больше месяца. Он будто видел все это впервые, что, скорее всего, так и было, ведь еду ему приносили в постель, туалет и душ тоже были в палате, а потому особой надобности выходить за ее пределы не было, да и Юнги не особо горел желанием разгуливать по больнице. В конце коридора Чимин заметил наблюдающего за ними Сокджина, что улыбнулся и показал большой палец вверх. Чимин улыбнулся в ответ и завел Мина в лифт, нажимая на кнопку первого этажа. – Пожалуйста, сразу говори, если что-то будет не так, ладно? Захочешь чего-то, устанешь или ещё что-то, то обязательно мне скажи. Твой телефон мы не взяли, но есть мой, так что ты сможешь написать, если не получится сказать голосом, – Чимин внимательно следил за прислонившимся к стене кабины парнем, считывая все его эмоции и пытаясь догадаться, о чем он сейчас думает. Хочет ли он вернуться в палату, или вспоминает какие-то моменты из жизни, когда он оказывался в лифте, а может думает о том, как пройдет их прогулка? В любом случае, на просьбу Юнги кивнул, вновь протягивая руку, чтобы взяться за Чимина, когда двери лифта открылись.       Ощущая, как крепко Мин держал его ладонь, волонтер чувствовал себя спасительной соломинкой для утопающего, что, в каком-то смысле, так и было. Чимин появился в жизни Юнги внезапно и в самый нужный момент, если верить рассказам Чонгука и Хосока. Ведь на тот момент отчаялись уже все, даже родители Мина, что изо дня в день держали связь с врачами и Чоном, уже не верили, что их сын вернётся к полноценной жизни. Как когда-то сказал Сокджин, пациент сам должен хотеть выздороветь, а Юнги не хотел. Он позволил своему горю и вине затопить себя с головой и даже не пытался подплыть к поверхности, чтобы сделать вдох. А появление Чимина что-то переменило, случайно заглянувший в палату студент стал для больного тем самым глотком воздуха, которого ему не хватало, и он начал расцветать, как цветы весной после долгой и холодной зимы. И если для выздоровления Чимин должен быть соломинкой для утопающего, он будет, потому что и сам этого хочет. Ведь и Юнги для Пака стал чем-то большим, чем просто пациентом. Особенно сильно это ощущалось сейчас, когда они шли, крепко держась за руки, и Чимин сомневался, что хочет высвободить из этой хватки свою руку. Был бы рядом Джастин, он бы даже на несколько шагов в сторону отошёл, а рядом с Юнги… хотелось наоборот: ближе, крепче и сильнее.       Они медленно вышли в просторный холл, в котором сновали пациенты, визитёры и медперсонал. Сегодня воскресенье, а потому в больнице довольно многолюдно, ведь родственники и знакомые приехали навестить тех, кто по какой-то причине оказался на больничных койках. Они прошли через большие стеклянные двери и направились в сторону небольшого зелёного парка, где под кронами деревьев стояли лавочки. Здесь было действительно красиво, как и нарисовал Чимин вчера в своем блокноте: в клумбах распускались бутоны весенних цветов, по аллеям бегали белки, выискивая крошки и орешки, которые для них оставляют сотрудники больницы, а в стороне была установлена небольшая детская площадка, чтобы детки могли разнообразить свое пребывание в стационаре.       Чимину это место нравилось, хотелось просто сесть где-то на траве и прикрыть глаза, подставляя лицо теплым солнечным лучам. Но сейчас гораздо важнее были желания Юнги, который, к счастью, заметно расслабился и спокойно шел рядом, слегка щурясь от яркого солнца и осматривая парк. – Как тебе здесь? Нравится? Не холодно? – задал сразу несколько вопросов Чимин, подводя парня к ближайшей скамейке, чтобы он мог немного передохнуть. – Присядь, потом ещё немного походим.       Пак помог ему опуститься на лавочку, а затем уселся рядом, протягивая свой телефон с открытыми заметками. Юнги вопросительно поднял бровь, беря в руки гаджет. – Я задал тебе целых три вопроса, а ты ни на один не ответил. Давай поговорим немного? – предложил Чимин, кивая на мобильный. Он не будет требовать от парня полноценного разговора, раз уж контролировать голос у него пока не получается, но хотя бы с помощью сообщений о чем-то поговорить очень хотелось. "Ты нарисовал красивее, чем есть на самом деле" – Не преувеличивай, я всего лишь сделал набросок, – отмахнулся Пак, немного отводя взгляд и скрывая свое смущение. Было приятно, что Юнги находит его работы довольно неплохими. "Но ты действительно потрясающе пишешь" – Спасибо, Юнги, но… знаешь, как говорят, красота в глазах смотрящего. Ты считаешь это красивым, а я считаю, что над тем пейзажем ещё работать и работать. Ты ведь музыкант, ты должен понимать, о чем я говорю. Неужели не было такого, что тебе кто-то говорил, какую ты классную музыку написал, а тебе хотелось ее спрятать ото всех, потому что ты не доволен ею?       Юнги задумался на несколько секунд, а затем уверенно кивнул, снова утыкаясь в телефон. "Мне редко попадались люди, которые готовы часами говорить об искусстве, и ещё реже те, кто понимал меня". – Значит, тебе повезло, что надоедать своим присутствием тебе начал именно я, – Чимин растянул свои пухлые губы в улыбке, а затем потянулся, надевая на голову Мина капюшон и пряча рыжие волосы от внезапно поднявшегося ветерка. – Не холодно? У меня есть ещё одна кофта в сумке. "Нет, все нормально" – Хорошо, если что, говори. Я не хочу тебя тут заморозить, а то тебя больше никуда со мной не отпустят, – хихикнул Пак, поднимаясь на ноги. – Пойдем еще немного пройдемся, потом снова посидим. "Мы долго будем на улице?" – Нет, не думаю. Сейчас погуляем и можем ещё вечером на чуть-чуть выйти. Ты вообще любишь гулять? – Чимина вообще не смущало, что он стоит над Юнги, пока тот пишет сообщения в телефоне. Он не хотел торопить Мина, ведь необходимо было создать комфортные условия. Волонтёр понимал, что если потребовать чего-то от парня, то он может снова закрыться и все старания будут потрачены впустую, поэтому Чимин терпеливо ждал ответа. "По вечерам. Я обычно писал музыку ночью, а перед этим шел прогуляться, чтобы вдохновиться. По вечерам я себя комфортнее чувствую." – Если хочешь, я договорюсь с врачами и мы будем выходить гулять вечером или даже ночью. Ты только скажи, Юнги, – Чимин в самом деле чувствовал, что готов ради этого человека сделать все, что угодно. Даже если он сейчас попросит прогуляться по Марсу, Пак из шкуры вон вылезет, но сделает это возможным.       Желание находиться рядом с Юнги росло с геометрической прогрессией, все мысли занимал лишь он, и делать что-либо хотелось только ради него. И если в случае с Джастином, Чимин жертвовал собой, своими желаниями и временем только потому, что от него этого требовали, то сейчас же парень прекрасно понимал, что делает это потому что хочет сам. Ему хотелось делать для Юнги абсолютно все, чтобы ему было комфортно, чтобы он поскорее поправился, чтобы мог разговаривать, писать музыку и жить.       Все то время, что они провели вместе, Чимин довольствовался малым: взгляды, редкие кивки, ещё более редкие прикосновения. Но все это для него значило гораздо больше, чем любые взаимодействия между ним и Джастином. И Пак понимал, что вряд ли ещё когда-либо сможет вернуться к мыслям о своем парне, больше не скажет ему о своих чувствах, а все потому, что он теперь целиком и полностью принадлежит рыжеволосому музыканту, который сейчас пронзительно смотрит своим карамельным взглядом, мотая головой из стороны в сторону, давая ответ на вопрос, и тепло улыбается самой красивой в мире улыбкой, от чего сердце случайно пропускает удар. Чимин продолжает тонуть.       Резкий визг тормозов, что был слышен, кажется, во всем Нью-Йорке, а затем пронзительный сигнал клаксона и чей-то вскрик выдернули Чимина из мыслей так быстро, что он не сразу успел сообразить, что происходит. Зато успел Юнги. – Тэян! – прозвучало хриплым голосом достаточно громко, как для человека, что долгое время молчал, улыбка с лица парня сошла, будто ее и не было, глаза округлились до неимоверных размеров, а сам Мин резко подскочил, порываясь, видимо, побежать на звук, но ослабевшие мышцы не позволили ему и шагу сделать, он запнулся о невидимое препятствие и начал падать. – Юнги! – также громко выкрикнул Чимин, подхватывая парня и крепко прижимая к себе, не давая упасть. Тело Юнги била крупная дрожь, он хотел вырваться, убежать, но Чимин не отпускал, продолжая держать в своих объятиях. – Тэян, – вновь повторил старший, но уже значительно тише. В его голосе звучали отчаяние и боль, которые, кажется, наконец-то нашли выход наружу в виде крика и слез. – Тэян… его больше нет. Больше нет… это моя вина… Тэян… – Тише, Юнги, тише. Ты не виноват, слышишь меня? Не виноват, – Пак продолжал держать Мина, который все же перестал дёргаться и отталкивать от себя волонтёра, а наоборот приподнял руки, аккуратно обнимая его за талию и утыкаясь лбом в плечо. Он тихо всхлипывал, пока Чимин гладил его по спине, давая прийти в себя. – Ни в коем случае не вини себя, Юнги. Ты не виноват в том, что случилось с Тэяном. Он был взрослым человеком и сам принимал решения. Хосок рассказывал, что он не был настолько пьян, чтобы не понимать, что делает. Он хотел сесть за руль, ты бы не смог его отговорить, Юнги. – Я должен был, понимаешь? Если бы я забрал у него ключи, он не сел бы в машину. Или я мог бы попросить его сбавить скорость, тогда он бы не погиб, Чимин. Это я виноват во всем, я! – пытался объяснить Мин, а грудь Чимина буквально сковывало тисками. Он знает, что чувствует сейчас парень в его руках, знает, как это тяжело. Знает, потому что проходил.       Волонтер усадил Юнги обратно на скамейку, продолжая обнимать и осторожно гладить по спине и волосам в попытках успокоить, пока старший продолжал бормотать, рассказывая о том, что могло бы быть. Слушать его голос было непривычно, ведь за все время он услышал лишь одно короткое слово, зато сейчас Мина будто прорвало. Звук ДТП где-то рядом с больницей, судя по всему, напомнил о той злополучной ночи, в которой погиб Тэян, и это стало триггером, чтобы Юнги снова начал говорить. Это должно было случиться, метод жестокий, но действенный… – Юнги-я, – позвал Чимин, не заметив, что использовал уменьшительно-ласкательное обращение, – посмотри на меня, пожалуйста. – Юнги замотал головой, давая понять, что не сделает этого, но Чимин попросил снова: – Пожалуйста, Юнги, посмотри. На этот раз парень все же оторвал голову от плеча, поднимая заплаканное лицо и глядя в глаза Пака. "Прекрасный" – пронеслось в голове, и Чимин перевёл ладони на щеки Мина, стирая влажные дорожки слез. – Ты не можешь знать, как бы было, Юнги-я. Ты был бы виноват лишь в том случае, если бы самолично напоил его алкоголем, заставил сесть за руль и выжать педаль в пол. Но ты этого не делал. Ты позволил Тэяну сделать то, что он хотел, потому что всегда так делал. Вы же были очень близки, правда? – задал Чимин вопрос, на который и так знал ответ, а кивок Юнги был лишь формальностью. – Вы всегда уступали друг другу, соглашались сделать то, чего на самом деле могли и не хотеть. Ты не хотел садиться в машину, но сел ради своего друга. Я уверен, что он сделал бы то же самое. И сейчас, я более чем уверен, что он не хотел бы видеть тебя в таком состоянии. – Ты не можешь этого знать, – тихо ответил парень, опуская взгляд и тихо выдыхая. – Могу, Юнги. Никто бы не хотел, чтобы по ним так сильно грустили и плакали. Представь, если бы в той аварии выжил не ты, а Тэян. Ты бы хотел, чтобы он винил себя во всем произошедшем? Хотел бы, чтобы он отказывался от лечения, закрывался от всех и забывал о том, что где-то за пределами больницы есть жизнь, которую нужно жить? – Нет… Тэян был… он был очень живым, постоянно смеялся, находил себе приключения… без этого всего он бы был не Тэяном, я не хотел бы, чтобы он менялся из-за того, что я погиб. – И он тоже не хотел бы, Юнги. Я знаю, это очень тяжело осознать и ещё тяжелее принять, но ты должен справиться с этим, ради него, ради твоего друга. И, естественно, ради себя. Это не будет быстро, но со временем ты научишься с этим жить, – говорил Чимин, пока Юнги медленно успокаивался. Манипулировать чувствами подобным образом нельзя, но иногда это необходимо, чтобы человек мог осознать одну простую вещь: нужно жить дальше. – Тэян всегда будет с тобой в твоих воспоминаниях и в твоём сердце. Звучит, возможно, не очень убедительно, но так и есть, поверь мне, он всегда будет с тобой. – Спасибо… – с тяжёлым вздохом прошептал Юнги, и Чимин снова его обнял, давая время успокоиться и прийти в себя. Все будет хорошо, Мин обязательно справится, а художник, что случайно стал волонтером в одной из больниц города, ему в этом поможет.       Они просидели так ещё какое-то время, тихо переговариваясь. Говорил, в основном, Юнги, рассказывая истории, связанные с Тэяном, вспоминая, каким он был, и что успел сделать из своего списка желаний. Они действительно были очень близкими друзьями, буквально братьями, если не считать того периода, когда решили попробовать отношения. Об этом Юнги вспоминал даже с теплой улыбкой на лице, потому что тогда они ещё были "молоды", как выразился парень, и мало что понимали в отношениях.       Эмоции потихоньку стихали, и Чимину удалось увидеть настоящего Мина. Не того, что целыми днями молчит, смотрит в потолок и просто слушает, что ему говорят, а того, кто на самом деле может испытывать чувства, может реагировать на окружающий мир и быть просто живым человеком. Чимин смотрел на Юнги так, будто видел его впервые, изучал каждую чёрточку лица, вслушивался в приятный голос, от которого мурашки бежали по телу с каждым произнесенным словом, запоминал его жесты и мимику и просто понимал, что он ему нужен. Не Чимин Мину, а как раз наоборот.       Они вернулись в палату лишь спустя часа полтора, прогулка немного затянулась, зато прошла довольно продуктивно, ведь Юнги снова заговорил. Чимин помог ему переодеться и лечь обратно в постель, а сам уселся рядом, уже даже не смотря в сторону стула. – До обеда ещё есть немного времени, тебе стоит поспать, – заботливо проговорил Чимин, мягко сжимая руку парня в своей. – Это утро было для тебя очень эмоциональным. – Да, я немного устал, – согласился Мин, устало прикрывая глаза. – Ты уйдешь? – Я посижу с тобой, пока ты не уснешь, а вечером снова приду. Ты хочешь? – С тобой хорошо… ты не заставляешь меня быть "нормальным", даёшь возможность пережить боль, будто понимаешь все то, что я чувствую… – Юнги приоткрыл глаза, внимательно глядя на Чимина. – Ты ведь придёшь? – Конечно, Юнги-я. Я обязательно приду, и когда-то, возможно, расскажу, почему я тебя понимаю… – вздохнул волонтёр, грустно улыбаясь. – Отдыхай. – Спасибо, Чимин-и… – на выдохе ответил Мин, вновь закрывая глаза и практически сразу проваливаясь в сон.       Чимин поднялся и поправил одеяло, наклонившись к парню. Его ресницы подрагивали во сне, губы были слегка пересохшими, а щеки покрасневшими, потому что их часто тёрли, стирая слезы. Пак протянул руку, убирая рыжую челку, упавшую на лицо, и вновь улыбнулся, почувствовав прилив нежности к этому хрупкому снаружи, но такому сильному внутри человеку. Он справится, теперь уж точно справится.       Переведя взгляд в сторону, Чимин заметил лежащий на тумбочке альбом, который он принес сюда вчера. Любопытство взяло верх и художник позволил себе открыть его, не особо надеясь на какие-то рисунки, но увиденное его удивило, потому что Юнги все же рисовал и довольно неплохо. На нескольких страницах были отображены не просто кляксы, а черные силуэты, которые явно имели значение для Мина.       Вернув альбом на место, Чимин забрал свою сумку и тихо вышел из палаты, поспешив к своему куратору. Ему нужно успеть рассказать обо всем произошедшем, потом забежать к Миссис Смит и вернуться к Юнги к моменту его пробуждения. Если парню комфортно и хорошо с Чимином, то он должен быть рядом. Ради него. И ради себя самого тоже.