Останься со мной

      Общаться с Юнги стало для Чимина любимым занятием, даже чуть более любимым, чем занятия живописью, и объяснить это явление было несколько сложно даже самому себе. Теперь это были не просто визиты к человеку, что лишь смотрит в потолок и практически ни на что не реагирует. Теперь этот человек каждый раз скромно улыбался, стоило Чимину появиться в палате, отвечал на приветствие и всегда в ответ спрашивал о делах волонтера. Юнги все еще использовал сообщения, не особо желая разговаривать, но тем не менее, они могли часами общаться обо всем на свете, выходили прогуляться по парку и даже вместе кушали, потому что Пак взял за привычку приносить с собой что-то вкусненькое, а Юнги наконец-то начал более-менее питаться. Конечно, запихнуть в него много не получалось, да и Сокджин пригрозил Чимину, чтобы тот не смел насильно кормить пациента, но уже сам факт того, что Юнги не отказывается от еды, заставляло тепло разливаться в груди, а губы – расстягиваться в широкой улыбке.       Сам же Мин пока что раскрывался лишь Чимину, держа определенную дистанцию с друзьями и тем более с врачами. Хоть Сокджин с Намджуном и относились к пациенту со всей теплотой, которая обычно не присуща врачам, Юнги не спешил особо с ними разговаривать и рассказывать о своем состоянии, но, по крайней мере, перестал отказываться от лечения, что тоже было хорошим знаком. Врачи не могли этому нарадоваться и при каждом удобном случае благодарили Чимина за помощь, а тот лишь смущенно улыбался и сбегал к Юнги. Он не считал, что его есть за что благодарить, он просто был рядом и старался парня не вытягивать из темноты, а дать понять, что даже в той темноте найдется тот, кто его поддержит, возьмет за руку и поможет найти выход к свету, и Чимин пытался быть этим "кем-то".       Судя по всему, у него это получилось, только с последствиями для самого себя, ведь теперь причина, по которой он приходил в больницу заключалась не в помощи Юнги, а в том, что… его тянуло к рыжеволосому композитору? Стоило только выйти за пределы больницы, как он ощущал сильное желание вернуться обратно, в тот маленький комфортный мир, которым стал для него Мин. И Чимину пришлось сдаться и принять тот факт, что он не просто привязался к парню, а еще и, кажется, начал что-то чувствовать. Не зря ведь сердце раз за разом пропускало удары стоило Юнги тепло улыбнуться, задержать свой взгляд или крепче перехватить руку. Да, Чимин попал, но совершенно не собирался с этим что либо делать, даже наличие "парня" не особо сильно напрягало, потому что таких чувств рядом с Джастином он никогда не испытывал. Рядом с ним всегда было напряжение, боль, подчинение, а рядом с Юнги – уют, тепло, спокойствие и комфорт. И хотелось, чтобы так было всегда. Чтобы Юнги рядом был всегда.       Сегодня в больницу Чимин смог вырваться лишь к трем часам, ведь с утра его загрузили огромной кучей дел. Он успел съездить в университет и закрыть один из предметов досрочно, не дожидаясь сессии, побывал на репетиции у Чонгука и Тэхена, которым критически важно было узнать его мнение по поводу постановки, хотя на деле они жаждали деталей о состоянии Юнги, а после всего этого еще успел заехать домой за ноутбуком, чтобы посмотреть с Юнги какой-то фильм. Он был уставшим, но все же мысль о том, что теперь-то уж его точно никто не отвлечет от Мина, заставляла сердце трепетать.       Перед больницей он забежал в магазин за вредной, но такой вкусной Колой, а затем и в пиццерию, чтобы забрать заранее заказанную вкусную пиццу, от одного запаха которой едва ли слюни не текли. Сегодня они договорились посмотреть фильм, а какой фильм без вкусных закусок? Юнги на эту затею, как обычно, покрутил носом, смешно сморщившись, но потом все же согласился и даже поделился своими предпочтениями в еде и в кинематографе. Так что теперь Чимин нес огромную сырную пиццу, в которой даже бортики были сырными, и предвкушал приятный вечер с парнем.       В палату он буквально влетел на крыльях, будучи в приподнятом настроении, и широко улыбнулся ожидавшему его Мину, что сидел около окна и водил кистью в альбоме. Заметив волонтера, музыкант тоже улыбнулся и отложил свое занятие в сторону. – Привет, Юнги-я, – ласковое обращение уже вошло в привычку, и Чимин совершенно не собирался что-то менять. – Как твои дела? – Привет, – коротко ответил парень и кивнул, давая понять, что у него все в порядке. Чимин оставил на кровати сумку с ноутбуком, а принесенную еду кое-как вместил на тумбочку. – Я тебя отвлек? – волонтёр кивнул на альбом, который только что держал в руках Юнги, и, подойдя ближе, сел на стул напротив. Рассматривать рисунки так открыто Чимин не хотел, чтобы не нарушить личного пространства парня, но все же успел заметить, что на листе виднелись все те же темные силуэты, но сейчас среди холодных оттенков стали проскальзывать небольшие вкрапления желтого и красного, что однозначно являлось хорошим знаком, арт-терапия работает. – Если хочешь, я могу зайти позже.       Юнги потянулся за телефоном и быстро написал текст:       "Нет, я рад тебе. Это просто… как ты говорил, я давал выход эмоциям". – Это правильно, так и нужно делать, – Чимин улыбнулся и кивнул в ответ, в душе ликуя от этого короткого "я рад тебе".       "Ты обычно приходишь с самого утра, а сегодня значительно позже, что-то случилось? Что-то с Джастином..?"       За время, проведенное вместе, Чимин успел поделиться ещё и историей своих отношений. В своем рассказе он старался не жаловаться, а скорее передавать это как сюжет какой-то книги о нездоровых отношениях. Естественно, о некоторых подробностях по типу интимной жизни он умалчивал, но в остальном был довольно откровенным. И Юнги подобные истории, в которых чувства Пака неизменно были задеты, совершенно не радовали. Чимин видел, как парень периодически сжимал кулаки, а на лице становились четче скулы, когда он сжимал челюсть. Так, у Пака появился плюс один человек, который настаивал на том, что подобные отношения нужно как можно скорее прекращать. Поэтому сейчас волонтёр вовсе не удивился, что в его позднем визите Мин заподозрил именно Джастина. – Нет, с ним это никак не связано, все в порядке. Я в университет ездил, а потом заезжал к Тэхену и Чонгуку. У них же отчетный концерт скоро, так что они активно готовятся, и мы из-за этого практически не видимся. Так что я заехал хотя бы поздороваться. Они тебе привет передавали, – Чимин улыбнулся, опираясь локтями на свои колени и подпирая ладошками подбородок. – Чем займемся? Я принес пиццу и фильмы, но может ты сначала хочешь пойти прогуляться? Или уже после? – После, – тихо ответил Мин хриплым голосом и перевел взгляд на пакет, из которого доносились приятные ароматы. Чимин тихо засмеялся и поднялся с места, направляясь к пакету. Само собой сперва нужно покушать, и тот факт, что Юнги впервые сам проявил интерес к еде, невероятно радовал, поэтому этим моментом нужно пользоваться. – Может, мы тогда закроем жалюзи, чтобы было комфортнее фильм смотреть? Перелезай на кровать, не будешь же оттуда смотреть, – Чимин достал ноутбук и, пока тот включался, подошел к окну, чтобы его закрыть. Боковым зрением он следил за поднявшимся на ноги Юнги, который слегка пошатнулся, но смог удержаться на ногах и дошел до кровати, удобнее устраиваясь. Надо все же чаще выходить на прогулки и больше двигаться, чтобы мышцы привыкали и быстрее восстанавливались.       Справившись с окном и погрузив палату в полумрак, Чимин накрыл импровизированный стол, открыв пиццу и разлив по одноразовым стаканчикам сладкую газировку, которая, как он выяснил, тоже нравилась Юнги. Из-за отсутствия стола, коробку с пиццей пришлось оставить на стуле, а ноутбук остался стоять на кровати, в ногах Юнги. Что же, более-менее удобно. Подтянув еще один стул ближе к кровати, Чимин уселся на него и, потянувшись, включил фильм, на выбор которого вчера ушел весь вечер. Мин не сказал, что хотел бы посмотреть, а потому волонтеру пришлось изучить кучу сайтов и перечитать сотни отзывов, чтобы найти то, что помогло бы расслабиться и отвлечься. – Я долго думал, что выбрать, и решил остановиться на комедии. Надеюсь, ты их любишь? И надеюсь, что "50 первых поцелуев" ты не смотрел, – поделился Чимин, доставая из коробки кусок пиццы, что уже успела немного остыть.       Юнги сначала потянулся было и сам к коробке, но потом перевел взгляд на Чимина, о чем-то задумался и нахмурил брови. Он подвинулся в сторону, освобождая место, и потянул волонтера за рукав, привлекая внимание. – Ты чего? – Иди сюда, – тихо позвал Юнги, похлопав рукой по освободившемуся месту. Пак задумался, не сразу соображая, что от него хотят, но потом все же перелез на кровать, садясь почти вплотную к старшему, и перетащил коробку с обедо-ужином себе на колени, чтобы есть было удобнее.       Юнги кивнул каким-то своим мыслям и сам принялся за пиццу, вдыхая ее аромат и прикрывая на секунду глаза. Чимин заметил, что так происходило практически каждый раз, когда они ели вместе. Видимо, Юнги так отвык от всего этого, что даже стал забывать, насколько это вкусно. Ну ничего, теперь, когда Юнги снова начинает жить, он обязательно вернется к своим привычкам и вспомнит о том, что любил, пока не загнал себя в депрессивное состояние.       На экране одно за одним сменялись события, что вызывали на лице Чимина улыбку, но вот Юнги, кажется, совсем не реагировал. Он смотрел в монитор, но пицца и Кола его интересовали значительно больше. С одной стороны, это хорошо, что у парня просыпается желание есть, но, с другой стороны, фильмом волонтер планировал отвлечь Юнги от мыслей, что и без того с ним сутками напролет, но, кажется, это не очень получалось. Или он всегда так фильмы смотрит?       В какой-то момент Чимин поймал себя на мысли, что и сам в сюжет не особо вникает, думая о Юнги, который сидел совсем рядом и спокойно ел пиццу. Если откинуть тот факт, что они находятся в больничной палате, то все выглядело бы, как и пятничные посиделки с Тэхеном и Чонгуком. Только вот с ними они постоянно дурачились и шутили, а с Юнги комфортной была и тишина. Просто сидеть, соприкасаясь плечами и коленями, слышать чужое дыхание совсем рядом и понимать, что вам обоим хорошо. Чимин был уверен, что Юнги чувствует то же самое, потому что он сам позвал волонтера сесть рядом, сам согласился на фильм и на пиццу и, в целом, принял существование парня в своей жизни. И этот момент хотелось продлить надольше, желательно навсегда.       Внезапная сцена, которая оказалась довольно веселой, заставила Чимина громко засмеяться и машинально взмахнуть рукой. И все бы ничего, если бы именно в этой руке он не держал полный стакан Колы. От резкого движения весь напиток по закону подлости оказался не где-нибудь, а на Юнги, растекаясь по его шее и больничной одежде, даже каким-то образом на волосы попало, и теперь несколько прядок неаккуратно слиплись. – Юнги, прости, я не специально, – начал причитать Чимин, отставив пустой стакан в сторону и схватив салфетки, чтобы стереть газировку. – Черт, прости. Я такой неуклюжий. Ты теперь весь мокрый… – он начал промакивать шею парня, но сладость все равно оставалась на коже липким слоем. Чимин поджал губы, глядя на старшего и ожидая его реакции. Будь сейчас рядом Джастин, уже бы что-то сказал о криворукости Пака… – Ничего страшного, – негромко ответил Юнги, окидывая себя взглядом и чуть оттягивая мокрую ткань, что неприятно липла к телу. – Не переживай. – Тебе есть, во что переодеться? – Чимин поставил фильм на паузу и встал с кровати, убирая коробку с пиццей. – Блин, ты весь липкий из-за Колы… Прости, Юнги, – снова принялся извиняться Чимин, чувствуя за собой вину. Если бы на месте Юнги был Тэхен, то извиняться бы не пришлось, ведь они бы просто облили друг друга напитками, чтобы сравнять счет, и на этом все бы закончилось. С Мином же они пока были не в тех отношениях, чтобы так своевольничать, а потому и как вести себя Чимин не совсем понимал. – Все нормально, Чимин-и, – отмахнулся Юнги, свешивая ноги с кровати. Он оглянулся на скромно стоящий в углу палаты шкаф, где скорее всего были его вещи, и Пак поспешил к нему. Открыв дверцы, он обнаружил на полке спортивные штаны и футболку. Это явно лучше, чем больничная пижама, и почему Юнги в ней ходит. – Юнги-я, давай ты сходишь в душ пока что? Колу смыть надо, а то она липнуть будет. Я оставлю тебе вещи в душевой, – Чимин вошел в небольшую ванную комнату, что была, на удивление, обставлена всем необходимым: раковина с зеркалом над ней, душевая кабина, туалет и небольшой полотенцесушитель, на котором висело два полотенца. Интересно, а кто их меняет? Этим занимается персонал больницы, или Хосок забирает грязные вещи и меняет их на чистые? – Я просто оботрусь и все, – ответил музыкант, все еще сидя на кровати, – принесешь полотенце? – кажется, ситуации, что вызывали у Юнги хотя бы минимальный стресс, пробуждали в нем желание говорить, поэтому сейчас он не пользовался телефоном, а общался своим тихим хриплым голосом, который так нравился Чимину. – Кола все-равно липнуть будет, лучше душ, – волонтер вышел из ванной, подходя к Мину. – Быстро ополоснешься, переоденешься и будем дальше смотреть фильм. Тебе нужна помощь? – задав вопрос, Чимин ни капли не смутился, будто предлагал обычное дело, а Юнги же наоборот вскинул взгляд и мотнул головой из стороны в сторону, давая понять, что со всем справится сам.       Чимин сделал шаг в сторону, чтобы парень мог пройти, но, встав, Мин снова покачнулся и сел обратно на кровать, так как ноги все еще были слабы. Видимо, помощь все же понадобится… – Держись за меня, – предложил Пак, подавая руку и помогая встать. – Не нужно, я справлюсь… – Справишься, конечно справишься, я лишь немного помогу. Идем, – он двинулся к открытой двери, ведя за собой Юнги, и завел его в ванную комнату. – Раздевайся.       Услышав просьбу, которая прозвучала скорее как приказ, Юнги снова столкнулся взглядом с Чимином, который только сейчас осознал сказанное и густо покраснел от своих же слов. Ладно, возможно, в каком-то другом контексте такой тон звучал бы намного уместнее. Фантазия сразу подбросила иную ситуацию, в которой могла быть сказана эта фраза, и Чимин поспешил мотнуть головой, отгоняя мысли и стараясь не думать о том, что сейчас, возможно, увидит Мина без одежды. Он только-только понял, что Юнги для него немного больше, чем просто знакомый, (или намного больше?), а тут уже сразу такой шаг в душ… Черт… – Снимай мокрые вещи, а я пока настрою тебе воду, – убедившись, что Юнги уверенно стоит на ногах, он отошел к душевой кабине и, подняв лежащую на смесителе лейку, открыл воду, желая сейчас засунуть под поток воды собственную голову. Только от одних мыслей об этом человеке внизу живота разливалось приятное тепло, а что будет, если он увидит его без одежды…       За спиной послышался шорох, означающий, что Мин все же раздевается, и Чимин напрягся еще сильнее. Он подставил руку под воду, проверяя температуру и понял, что крепление для лейки отсутствует, а потому, чтобы Юнги были удобно помыться, душ придется кому-то держать, и этот кто-то, кажется, и есть он – Чимин. А чтобы вода не разбрызгивалась по всей ванной… блин… – Чимин… не поможешь? – вновь послышался за спиной тихий хриплый голос, вынуждающий обернуться. Пак окинул взглядом Мина, что стоял в штанах и с перетянутой на грудной клетке повязкой, что видимо защищала поврежденные ребра. Сокджин говорил как-то, что молодой организм восстанавливается быстро, а значит, уже скоро эти повязки должны будут снять. Но пока что это предстоит сделать Паку. – Да, конечно, – Чимин подошел ближе, отцепил небольшие пластиковые застежки и принялся разматывать тугие бинты. Взгляд то и дело падал на острые ключицы, которые были буквально перед его глазами. Он старался ни о чем не думать, но чертова фантазия, которой наделен художник, будто издевалась над ним, подкидывая все новые и новые картины, которые почему-то очень хотелось написать на холсте. И желательно с натуры.       Расправившись с бинтами, Чимин обошел парня со спины, чтобы не смущать ни его, ни себя, и, положив пальцы на резинку штанов, потянул их вниз вместе с бельем, чтобы не заставлять пациента лишний раз наклоняться. Переступив через штаны, Юнги, держась за стену, довольно быстро подошел к душевой кабине и, зайдя внутрь, сразу включил воду, беря в руки лейку и начиная поливать свое тело, смывая сладость газировки, а затем и вовсе поднял ее повыше, чтобы вода попала на волосы. Чимин старался не смотреть, но взгляд сам падал на фигуру, по которой вниз сбегали горячие капли воды. Широкие острые плечи, покрытые мелкими, едва заметными шрамами, которые, наверное, остались после аварии, переходили в стройную талию, а чуть ниже – в упругие ягодицы и длинные стройные ноги. От такого вида захватывало дыхание, и Чимин старался думать о чем угодно, только не о Юнги. Воспоминания о собственном парне тушили разгорающийся пожар внизу живота и возвращали в реальность, и это впервые, когда Джастину хотелось сказать "спасибо". Но и дотронуться до бледной, наверняка, мягкой кожи тоже хотелось, намного сильнее, чем думать о Джастине…       Заметив, что Юнги не удобно придерживаться за стену и при этом пытаться обмывать себя, Чимин понял, что стоит все же засунуть подальше свои мысли и сделать то, ради чего он здесь. Быстро окинув себя взглядом, он стащил с себя футболку и джинсы, оставаясь в одном белье, и, слегка краснея, шагнул в душевую кабину и закрыл дверцу. – Чимин..? – позвал Юнги, явно не понимая, что происходит и почему они находятся так близко друг к другу в тесном пространстве. – Я помогу, – Чимин забрал лейку и, не позволяя себе опустить взгляд ниже, принялся поливать тело Мина, чтобы он смог нормально принять душ. От горячей воды становилось жарко, и Чимин надеялся, что сможет этим скрыть свое смущение, хотя щеки Юнги были не лучше: на бледной коже румянец проступал еще ярче, что вызывало мягкую улыбку у Пака.       Неуверенно кивнув, Юнги потянулся руками к волосам, чтобы промыть и их, но художник успел чуть раньше, запуская пальцы в ярко рыжие пряди, которые совсем недавно он рисовал на холсте. Тогда он мог лишь догадываться о том, какие они на ощупь, а теперь точно знает – приятные, мягкие, такие, что их хочется нежно перебирать в руках, сидя вечером перед телевизором и просто наслаждаясь. Чимин осторожно промывал волосы, касаясь при этом подушечками пальцев кожи головы и легко массируя, даря приятные ощущения и заставляя прикрыть глаза.       Хотелось касаться не только его волос, но и бледной кожи с россыпью родинок, оглаживать выпирающие позвонки, вызывая табуны мурашек по телу, обжигать прикосновениями и оставлять свои следы. Это простое, казалось бы, желание было в нем настолько сильным, что он едва сдерживался, стараясь делать лишь то, зачем вошёл в душевую кабину. Он здесь лишь для помощи Юнги, но как же хочется порадовать и себя такими маленькими, но до покалывания в кончиках пальцев приятными вещами. А потому, выпустив руку из волос, Чимин опустил ее чуть ниже, массируя затылок, потом бережно проходясь по плечам, спускаясь к лопаткам. Кожа под ладонью горела, но было сложно понять, дело в горячей воде или в воображении Чимина. Он хотел обжигать парня, но после прикосновений обжигался сам, причем не только тело, но и собственную душу, в которой от температуры плавились самые разные чувства, и плавился сам Пак.       Чимин чувствовал себя как никогда хорошо просто от того, что Юнги доверился ему, пустил, как бы смешно не звучало, и в душ и в душу, позволяя делать с собой абсолютно все. Паку нравилось помогать ему, нравилось делать приятные вещи, нравилось быть нужным. И этот момент он вряд ли когда-то в своей жизни забудет. Даже, если через время они останутся лишь воспоминаниями друг друга, именно этот момент, наполненный доверием, будет для Чимина самым теплым и приятным.       Закончив с купанием, Юнги первый вышел из душа, стаскивая одно полотенце с полотенцесушителя и накидывая на свое тело, а второе протягивая Чимину. – Спасибо, – поблагодарил Пак, наскоро вытираясь. – Одевай пока низ, а в палате я помогу с повязками.       Чимин придержал принесенные из шкафа вещи, чтобы Юнги мог одеться, наскоро просушил ему полотенцем мокрые пряди и помог дойти до кровати, а сам вернулся в ванную, чтобы разобраться со своим мокрым бельем. Просить боксеры у Мина будет явно не лучшим вариантом, даже совместный душ не делает их настолько близкими, чтобы они могли бельем обмениваться, а потому придется их снять и походить пока в одних штанах. Сняв трусы, Чимин быстро натянул на себя одежду, а белье повесил на полотенцесушитель, чтобы немного просохло. Главное, потом не забыть забрать, а то будет неловко… Он быстро сложил грязные вещи Юнги в стопку, чтобы узнать позже, что с ними делать, и вышел из ванной.       Те бинты, которые он снимал перед душем, тоже успели немного промокнуть, потому пришлось искать новые. Но благо, в тумбочке лежало несколько запечатанных рулонов, так что бежать в аптеку не пришлось. Возвращать повязки на место было уже не так смущающе, как снимать, а потому и дело шло значительно быстрее, хотя неловкость в воздухе все же ощущалась, так что внезапно появившийся в палате Хосок был буквально спасением для них обоих. Чимину аж хихикнуть захотелось от того, что они с Юнги одновременно выдохнули, когда дверь в палату открылась. А что, если бы лучший друг Мина пришел чуточку раньше..? Ой мама… – Привет, – широко улыбнулся Чон, подходя ближе, – у вас тут перевязки что ли? – Типа того. Привет, – поздоровался Чимин, закрепляя последнюю застёжку на бинтах, Юнги же в ответ только кивнул, неловко поджав губы, скорее всего в его голову пришла та же мысль, что и Паку секундами ранее. – Чимину после этого волонтерства можно будет устраиваться на полную ставку, – ответил Хосок и поднял чуть выше пакет, – я тут мандаринок принес, а у вас, я посмотрю, есть еда и повкуснее. Пиццей балуетесь? – Мы фильм смотрели, и я решил притащить любимую пиццу Юнги, какой же фильм без вкусненького, правда? – улыбнулся Чимин, поправляя на Юнги только что натянутую футболку. – Угощайся, там на всех хватит. – О, это я с радостью. Голодный как зверь, с утра ничего не ел, – глаза Хосока, кажется, даже заблестели в этот момент и он, оставив возле тумбочки пакет с фруктами, поспешил обойти кровать и взять из коробки кусочек пиццы. – Хоть бы руки помыл, – тихо буркнул Юнги, устраиваясь удобнее на постели и двигаясь в сторону, чтобы дать место Чимину. – Юнги, если мои грязные руки заставят тебя говорить, то я готов их вечность не мыть, – улыбнулся парень, садясь на стул. – Досмотришь с нами фильм? – Чимин сел рядом с Юнги и потянулся к ноутбуку, что за время бездействия ушел в спящий режим. – Мы смотрели "50 первых поцелуев", пока не прервались на… перевязку… – Шутишь? Я обожаю этот фильм, включай. Хоть отдохну с вами немного, – Хосок взял ещё один кусок пиццы и довольно откинулся на спинку стула. – Я давно, кстати, пытался убедить Юнги посмотреть этот фильм, а он мне все твердил, что романтические комедии будет смотреть только со своим парнем. Пф, обманул.       На Хосока тут же уставились два взгляда: один недовольный, что тайна была выдана с такой лёгкостью, а второй смущенный, ведь они вроде как не пара, но Юнги при этом от фильма не отказался. Это… приятно. Сам же Хосок направленные на себя взгляды проигнорировал, уставившись в экран монитора и, кажется, в секунду погрузившись в сюжет. Чимин переглянулся с Юнги и тоже уставился на экран, стараясь ни о чем постороннем в этот раз не думать, потому что ни к чему хорошему это явно не приведет.       Через какое-то время Чимин заметил, что Мин то и дело поглядывает на пакет, стоящий у тумбочки, и быстро догадавшись, что к чему, потянулся к нему и достал оттуда мандаринку. Юнги уже потянулся было ее забрать, но младший шутливо стукнул того по руке и принялся чистить, лишь после этого отдавая парню любимый фрукт. Это было мило, а потому улыбка на лице проступила сама собой. Как же это уютно и по-домашнему, даже несмотря на то, что все происходит в больнице. Дом – это ведь про людей, а не про место.       Когда фильм закончился, Юнги, уставший за день и накормленный вкусностями, уже засыпал, так что парни решили, что пора бы и домой уходить. Хосок любезно предложил подвести Чимина до дома, так как уже начинало темнеть, а Пак не особо был против. Такая атмосфера разморила и его самого, так что тащиться на метро чуть ли не через весь город, не очень хотелось. – Ты собирайся пока, а я руки помою, а то после еды они все же немного грязные, – отозвался Хосок, направляясь в ванную. Чимин хотел было посмеяться и спросить, всегда ли он делает всё в обратной последовательности, но внезапно вспыхнувшее воспоминание заставило ужаснуться. Чимин открыл было рот, чтобы остановить Чона и не дать ему войти в ванную, но было уже поздно, ведь оттуда послышался голос: – О, Юнги, ты действительно идешь на поправку, раз трусишки свои сам стирать начал. А то все просил новые привозить, а старые утилизировать, представляешь, Чимин? – Черт… – пискнул Чимин, вновь заливаясь краской аж до кончиков ушей. Он со скоростью света юркнул в ванную, стащил свое белье с полотенцесушителя и, выскочив обратно, запихнул его в свою сумку, не заботясь о том, что оно все еще немного влажное. С этим всем он разберётся уже дома, а сейчас его единственная задача – не сгореть со стыда. – Чимин, ты чего трусы Юнги спёр? – Хосок вернулся в палату, а Чимин голову ещё ниже опустил, стараясь не смотреть на Чона, у которого глаза от удивления на лоб полезли и даже рот смешно приоткрылся в форме буквы "о". Стыд-то какой… Казалось бы, они все парни, все носят одинаковое белье, но почему же так неловко, черт возьми?!       Но вся неловкость в секунду исчезла, когда сначала Чимин услышал, как кто-то хмыкнул, а затем в палате раздался смех. Тихий, но искренний, счастливый. Чимин резко вскинул голову, сталкиваясь взглядами сначала с ничего не понимающим Хосоком, который совершенно точно не издавал ни звука, а потом глядя уже на Мина, который широко улыбался, демонстрируя дёсны и смеялся. В этот момент мир Пака, кажется, перевернулся с ног на голову, причем не один раз, ведь Юнги… смеялся! Это не просто слабая улыбка уголками губ, это самый настоящий чистый смех, вызванный смущением Чимина. – Юнги-я, – осторожно позвал Хосок, который, кажется, готов был сейчас же расплакаться, – я так давно не слышал, как ты смеёшься. Что тебя развеселило? Я буду делать это постоянно! Тебе смешно от того, что у тебя стащили трусы? – Это не мои, – все ещё улыбаясь, ответил Юнги, – это Чимин-и. – Юнги, – возмутился Пак, обиженно надувая губы, – мог бы и не говорить… – А что трусы Чимина делают в ванной? – не унимался Хосок, стараясь, видимо, продлить весёлый момент и дольше насладиться приятным смехом Мина. – Сохли, что ещё они там могли делать? – ответил Чимин, поспешно собирая свои вещи. – Так, твои трусы сохли в ванной Юнги, правильно? А почему? – Так, все, – Пак закинул на плечо свою сумку и развернулся к Чону, – ты меня, вроде бы, домой везти собирался? Так поехали, я капец как спешу. Юнги, я приду завтра и мы обязательно сходим погулять, отдыхай. – У вас уже от меня секреты, да? Предатели, – буркнул Хосок, подходя к Юнги и приобнимая его. – До завтра, я заеду, как только освобожусь. – О, отлично, меня и завтра домой подкинут, – отозвался Чимин, буквально выталкивая парня из палаты. – Капец ты наглый, мелкий. – Да-да, очень наглый. Пока, Юнги-я, – улыбнулся Пак, помахав ещё и рукой на прощанье, – обязательно поужинай. – Чимин-и, – позвал Мин, когда волонтёр уже почти вышел в коридор. Парень остановился и обернулся, ожидая продолжения, он готов слушать этот голос вечно. – Спасибо за помощь. – Не за что, – тепло отозвался Чимин и, ещё раз попрощавшись, скрылся за дверью.

***

      Ехать с Хосоком в одной машине было неловко, особенно после этой жутко смущающей ситуации в палате, которая бедного Чимина заставила то краснеть, то бледнеть, а то и зеленеть, и все это за каких-то пару минут. А теперь нужно сидеть рядом, сжимать в руках свою сумку и молиться, чтобы друг Юнги ни о чем не спросил, а то рассказывать о том, что было в душе, очень не хочется. Личное, да и смущает еще больше. – Так… что там за история с нижним бельем? – задал все же вопрос парень, разрезая тишину своим смехом. – Что бы там ни было, я должен знать, что или кого мне благодарить за такой искренний смех Юнги. – Да ничего такого, – вновь опуская взгляд, пробормотал Чимин. Сглазил, черт возьми! Не думал бы об этом, так глядишь и пронесло бы. – И именно из-за ничего такого ты так краснел в палате? Да ладно, рассказывай, обещаю, что не буду смеяться. Ну, или буду, я подумаю, – продолжил Хосок, сворачивая на знакомую улицу – они уже подъезжали к дому Чимина, долго же волонтёр в своих мыслях и переживаниях варился, даже не заметил, как его до дома домчали. – Просто… я случайно облил Юнги газировкой, и ему нужно было душ принять, а я вызвался помочь. Всё-таки он ещё слаб, – негромко рассказал парень, вспоминая моменты из совсем недавнего прошлого, когда Юнги в удовольствии закрывал глаза, подставляясь под приятные касания, для полноты картины не хватало лишь мягкого урчания, но фантазия у Пака для того и развита, чтобы ярко себе это представить и захотеть оказаться наедине с Мином снова. – Так, а белье-то почему мокрое? Штаны на тебе, вроде бы сухие, – все еще не унимался Чон, а Чимину завыть захотелось, что его никак не оставят в покое. Он и так спать сегодня не сможет, ведь голая спина будет всю ночь сниться, а еще и Хосок за ниточки умело дергает, заставляя говорить об этом вслух. – Чтобы мои вещи не намокли, ведь мне потом ещё как-то домой ехать нужно было, я разделся, оставшись в трусах. Ну, а потом решил их просушить немного, вот и все. Ты не должен был этого видеть. – А, это хорошо, что помог. Иногда я ему помогаю, чтобы он сильно не напрягался, спасибо тебе, – лишь ответил Хосок, не отрывая взгляда от дороги. На улице было уже темно, так что необходимо было внимательно следить за происходящим.       Чимин резко вскинул голову, не поверив услышанному. То есть как это? И все? Не будет шуток, стеба или пошлых намеков? Просто "спасибо"? Да, это, конечно, не Тэхен или Чонгук, которым и повода для подстегивания не надо, они постоянно это делают, но все же… но оно и хорошо, Пак даже некоторое облегчение ощутил от того, что вся эта ситуация просто старшим забудется. Зря только переживал всю дорогу, как девчонка перед первым свиданием. – Да не за что, я ведь для помощи там и нужен, – ответил парень, немного расслабляясь. – Как, кстати, твое волонтерство? Нравится, что попал именно в больницу? – поинтересовался Хосок, сменив тему. Машина мягко остановилась около подъезда, на который указал Чимин, и водитель полностью развернулся к своему пассажиру. – Ну, по началу я бы не сказал, что мне нравилось, просто выбора ведь у меня и не было, – хмыкнул волонтёр, а затем вздохнул. – Сам я бы никогда не выбрал это направление, у меня на то есть свои причины. А сейчас уже втянулся. – Врачей боишься что ли? – улыбнулся Хосок, но шутка, как говорится, не зашла. Если бы все было так просто… – Нет, просто в прошлом было кое-что… – задумался Чимин, подбирая правильное слово, – болезненное. Из-за чего к больницам я даже подходить не мог. Но это ладно, не важно, – отмахнулся тот, натягивая на лицо улыбку. – Все окей. Спасибо, что подвез. До встречи. – Да не за что. Тебе спасибо за Юнги, пока, – старший попрощался и завел машину, дожидаясь, пока Чимин покинет салон.       В мыслях было лишь одно желание – принять, наконец-то, полноценный душ и завалиться отдыхать, потому что день был весьма насыщенным. Сначала университет, в котором ему немного помотали нервы и помучили мозги, затем Тэхен с Чонгуком, которые своими "Ну как там Юнги?" надоесть успели, а потом ещё и эмоциональные качели в виде "близости" с Мином. Он соврет, если скажет, что ему это не понравилось, но все же отдохнуть немного хочется.       Чимин быстро махнул Хосоку рукой и развернулся, желая войти в подъезд, но внезапно врезался в препятствие, что возникло будто из ниоткуда. Подняв взгляд и узнав человека перед собой, по телу внезапно пробежала дрожь, а сердце испуганно заколотилось, стуча о грудную клетку и грозясь выпрыгнуть наружу. Впереди, преграждая путь, стоял Джастин, зло глядя прямо в глаза. Не нужно быть физиогномистом, чтобы почувствовать злость в каждой клеточке его тела: его взгляд буквально метал молнии, был холодным и острым, челюсть крепко сжата, а руки то и дело сжимались в кулаки. Его вид говорил о том, что он с трудом держит себя в руках, отчего у Чимина по телу прошла дрожь. Он не был трусом, мог за себя постоять, но адекватно понимал, что в силе Джастину он проигрывает. Подумать только, когда-то этой самой силой он восхищался, а теперь из-за нее сжимается весь и хочет просто исчезнуть с лица земли. – Ну, здравствуй, – зло процедил парень сквозь зубы, окидывая Чимина взглядом. – Я-то думал, ты все дома сидишь и переживаешь о нашей ссоре, а тебя дома и нет вовсе. Значит, я был прав, да? – В чем прав? – отозвался Пак, буквально выдавливая из себя звуки. – Я был в больнице, у меня работа. – Насколько я помню, работать ты должен три дня в неделю по паре часов, но я как не приду, тебя вечно дома нет. Да и по времени, – он бросил взгляд на часы на своем запястье, – время посещения пациентов уже давно закончилось. Ты уверен, что место, где ты пропадаешь сутками, называется именно больницей? По-моему, это самый настоящий бордель, тебя оттуда даже подвозят. Или будешь говорить, что это всего лишь такси? Только ты почему-то этому таксисту еще и улыбаешься. – Джастин, все не так. Меня просто подвезли, потому что я в самом деле задержался в больнице, – пытался оправдаться Чимин, хотя понимал, что скажи он правду сейчас, или соври, его парню все будет побоку. У себя в голове он уже все решил, а потому никакие убеждения тут не помогут. Чимин сделал шаг назад, чтобы не стоять так тесно к парню, на секунду отвел взгляд, чтобы глубоко вдохнуть, а затем с непонятно откуда взявшейся решимостью, вновь встретил чужой пронзительный. – Что за допрос? У меня есть жизнь, которую нужно жить, этим я и занимаюсь. Я не собираюсь сидеть дома, как верная собачонка, и ждать, пока хозяин нагуляется и придет ее кормить, ясно? Я буду делать то, что… – Заткнись! – звонкая пощёчина оглушила, кажется, не только Чимина, но и весь район. Кожа на лице моментально загорелась огнем, а к глазам подступили слезы. И снова больно не физически, больно в душе, в сердце, которое когда-то доверяло этому человеку. – Будешь делать то, что хочешь? А теперь послушай меня… – Эй, парень, полегче, – послышалось со спины, и Чимин оглянулся, замечая приближающегося Хосока. Машина так и стояла припаркованной у подъезда, видимо, он еще не успел отъехать. И теперь он спешил на помощь, как сделал бы, наверное, любой адекватный человек. – Шагни-ка в сторону, а то ты что-то слегка не в адеквате. – Ты еще кто такой? Иди, куда шел, – едва ли не прорычал Джастин, потянувшись к Чимину, чтобы схватить за руку, показывая видимо, чья он собственность, но Чон был шустрее, втискиваясь между парнями и загораживая собой волонтера. – Пойдешь как раз ты, а если не уйдешь сам, то укатишься с моей помощью, – так же резко и холодно ответил Хосок. Слышать такой тон было непривычно, ведь его голос всегда мягкий, теплый и жизнерадостный, но только не сейчас. – Чимин-и, ты в порядке? – Все в порядке, я разберусь со всем сам, – ответил Пак, только сам не верил в свои слова. Отпускать парня не хотелось, потому что сам Чимин все же вряд ли разберется, но и позволять ему рисковать собой тоже перспектива была не из лучших. – Чимин-и? – переспросил Джастин, зло усмехаясь. – Это с каких пор у нас таксисты своих пассажиров так ласково называют? Значит, я был прав, и ты, Чимин-и, – обращение он протянул слишком слащаво и неестественно, сделав на нем особый акцент, – все же заделался в потаскухи? Ну и? Сколько еще вот таких защитничков, с которыми ты мне изменяешь? Кричал мне тут, что работаешь, занят, а сам? Я ведь верил тебе, любил, а ты оказался шлюхой. – Так, хватит, – резко оборвал его Хосок, повышая голос. – Ты сейчас очень быстро извиняешься перед Чимином, причем так, чтобы я поверил, а потом проваливаешь и больше никогда не появляешься рядом в радиусе километра. Я ясно выразился? – Ой, да пошел ты! – выплюнул Джастин, обходя друга Юнги и пытаясь вновь дотянуться до Пака, что просто стоял, впитывая все обидные слова, что были сказаны в его адрес. Потаскуха, шлюха… И это при том, что Чимин ни разу не изменял, он просто пытался жить, заниматься любимым делом, помогать людям и любить. Просто любить и получать нежность, тепло и ласку взамен. А по итогу ему даже жить полноценно не дают, пытаясь всяческими запретами перекрыть кислород. – Я к тебе обращаюсь. Что ты тут скулишь, как пятиклассница, которой случайно юбку задрали и трусы увидели? Ты то эту юбку сам задираешь, да и трусов под ней наверняка не носишь. – Я все еще не услышал извинений, – снова дернулся Хосок, не давая подойти к Чимину, в голове которого вспыхнула мысль о том, что это первая верная догадка, озвученная Джастином, ведь белья на нем действительно нет. – Как ты меня достал, ты бы знал, – закатил глаза Джастин, а затем попытался оттолкнуть Хосока в сторону, чтобы не мешался, только явно не ожидал, что Хосок мало того, что не сдвинется, так еще и не дернется даже, стоя скалой. – Первое чувство за последние пару минут, что оказалось взаимным. Ты меня тоже достал, так что выбирай: либо ноги в руки и вперед отсюда, либо позже в руках ты понесешь свои зубы, причем в прямом смысле. И я не шучу. – Хосок, все в порядке, не нужно, – все же отмер Чимин, понимая, что сейчас здесь может быть далеко не обычное прощание, а полноценная драка, причиной которой будет он сам. На Джастина, хоть он и является его вроде как парнем, откровенно плевать, а вот о Чоне он действительно беспокоился. – Езжай домой. – Ты мне угрожать вздумал? Ты, похоже, сильно смелый, да? – оскалился "возлюбленный" и все же замахнулся кулаком, пытаясь нанести удар, но Хосок быстро среагировал, хватая Джастина за руку и выворачивая ее. Чимин аж взвизгнул, не ожидая такого внезапного поворота, а парень, согнутый пополам с заведенной за спину рукой, болезненно простонал. – Смелыми называют тех, кто бросается на помощь нуждающимся, не беспокоясь о себе. Вот Чимин, например, смелый. Я, возможно, немного. А ты – трус, который ни на что не способен, кроме как самоутверждаться за счет других. Я тебя сейчас отпускаю, и ты молча сваливаешь, забывая сюда дорогу, договорились? – задал вопрос Хосок, наклоняясь ближе к уху Джастина, который только и делал, что скулил. – Я не слышу ответа. Мы договорились? – Договорились, – ответил тот, а когда почувствовал свободу, то все же извернулся и прошелся кулаком по лицу Чона, зацепив губу. Быстро окинув взглядом испуганного Чимина и опешевшего Хосока, он потряс рукой и стал стремительно отходить по аллее, – мы еще поговорим! И не только поговорим, у меня есть кое-что очень любопытное, так что никакие защитники тебе не помогут. Увидимся! – Хосок, ты в порядке? – Чимин встал перед парнем, рассматривая его лицо и проступившую на губе каплю крови, которую Чон быстро стер рукой. На Джастина и его слова сейчас было плевать, главное помочь парню, что пострадал ни за что. – Не стоило лезть в это, теперь из-за меня ты пострадал. – Предлагаешь смотреть со стороны, как этот ублюдок ядом плюется? Я, конечно, мог бы позвонить в зоопарк и сообщить, что у них рептилия сбежала, но все же на это нужно время. Это кто вообще был? Парень твой? – скривился Хосок, глядя вслед скрывшемуся в темноте Джастину. Чимин на это смог лишь кивнуть, тяжело вздыхая. – Ну и вкус у тебя конечно… Надеюсь, ты с ним чисто из жалости встречался, или из-за необходимости в рамках своего волонтерского проекта. – Хосок, – протянул Чимин, растягивая губы в улыбке. Если Чонгук с Тэхеном начали бы сразу наседать, говоря о том, какой Чимин придурок, что повелся на Джастина, то Чон просто принялся накидывать своеобразные шуточки, которые неплохо разрядили обстановку. – Спасибо за помощь, правда. Сильно больно? – Пройдет, и не такое переживали, – отмахнулся парень, улыбаясь в ответ. – Держись от него подальше, ладно? В самом деле, не самый приятный тип. – Постараюсь что-нибудь придумать. Пойдем ко мне, я обработаю ссадину, а то распухнет, и Юнги завтра снова разволнуется, – предложил Чимин, направляясь в сторону подъезда. – Да не стоит, само пройдет, – ответил Хосок, но за парнем все же двинулся. – А к тебе я зайду, поговорить нужно о Юнги, есть у меня идея одна.       В тот вечер Чимин окончательно осознал три вещи: с Джастином отношения нужно заканчивать как можно скорее – раз; он обрел прекрасного друга в лице Хосока – два; он по уши в Юнги – три. И обо всем этом нужно хорошо подумать, ведь осознание влечет за собой определенные шаги и действия, которые Чимин еще до конца не понимает.