Останься со мной

      Мысль об обретении хорошего друга в лице Хосока подтверждалась с каждым днем, чему Чимин не мог не радоваться. После того вечера, когда парень заступился за него перед Джастином, а потом остался на чай и задушевную беседу, Хосок стал регулярно интересоваться делами волонтера и по возможности подвозить домой, чтобы избежать повторения ситуации, все-таки Джастин показал себя во всей красе, давая понять, что способен сделать гораздо больше, чем просто пригрозить. Поэтому Хосок, искренне переживая, старался оберегать Чимина, насколько это возможно.       К слову, в тот вечер, когда парень поднялся в квартиру, чтобы обработать губу, они засиделись до самой ночи. Чайник закипал несколько раз, а разговоры не заканчивались. В такой комфортной атмосфере Чимин легко открывался новому другу, рассказывая о себе и своем детстве, и даже почти поделился причиной своего "особого" отношения к больницам, но вовремя прикусил язык, понимая, что это все же личное. Но вот кому они действительно успели перемыть все косточки, но исключительно в хорошем смысле, так это Юнги. Хосок рассказал о том, каким Мин был до трагедии, чем любил заниматься и как проводил время. Оказалось, что с творчеством своего пациента Чимин был знаком уже давно, потому что одна из песен, которую создал Юнги года два назад, завирусилась в сети и ее крутили едва ли не на каждой радиостанции по несколько раз в день. Чимин и сам ее напевал сутками напролет, чем очень бесил Тэхена. Так что в какой-то момент у Чимина даже появилось чувство, что он проводит время не с обычным парнем, а со знаменитостью, но Хосок его быстро погасил, поведав, что Юнги подобного отношения к себе не любит, стараясь просто хорошо делать работу и не кичиться своими достижениями.       А еще… Чимин совершенно случайно, будто ему нет никакого дела, поинтересовался личной жизнью композитора. Чон тогда бросил на него довольно хитрый взгляд, слегка улыбнувшись, но на вопрос все же ответил, рассказав, что незадолго до аварии у Юнги были отношения с девушкой, которые длились от силы месяц. На дольше Мина не хватило, и он окончательно убедился, что парни привлекают его значительно сильнее, чем прекрасный женский пол. А на данный момент композитор абсолютно свободен, по крайней мере был, пока не встретил волонтера. Чимин сильно смутился, но просто кивнул, опустив свой взгляд в чашку с ароматным чаем.       Еще какое-то время они потратили на то, чтобы обсудить положительную динамику Юнги, ведь за каких-то пару недель удалось добиться значительно большего, чем за целый месяц, и Хосок в очередной раз рассыпался в благодарностях, которые Чимин так и не научился принимать. Ему было приятно это слушать, но все же дело было не в том, что волонтер обладал какими-то чарами, а в том, что Юнги сам захотел выбраться из своей темноты. Как говорил Сокджин: "Он должен захотеть сам", и Юнги, судя по всему, захотел. Не столь важно, благодаря кому, важно, что все же в нем что-то изменилось и он решил, что уходить из жизни еще рановато.       А затем Хосок поведал о своем плане, чтобы еще больше расшевелить Юнги, – взять его на отчетный концерт Чонгука и Тэхена, который должен состояться через несколько дней. Конечно, для этого необходимо было учесть много деталей, но сообща им удалось все это провернуть. Первым делом нужно было договориться с врачами, что оказалось самой сложной задачей, и в какой-то момент Чимин даже готов был сдаться, но не Хосок. Доктор Ким ни в какую не соглашался давать разрешение на то, чтобы Юнги покинул больницу, все же пациент здесь не с простудой лежит, и тело его еще очень слабое. Но Хосок каким-то чудом нашел подходящие слова, обещая, что ни он, ни Чимин ни на метр не отойдут от парня, а в случае малейшего намека на ухудшение состояния, сразу же вернут его в больницу. Сокджин на поводу идти не хотел, но внезапно появившийся Намджун сказал свое "можно", взяв с парней обещание постоянно быть на связи. Пак тогда еле удержался от радостного писка, а вот от крепких объятий с Хосоком сдержать себя не смог.       Дальше следовал выбор одежды, в которой Мину будет комфортно. Так что они вместе поехали к Юнги домой и с мыслью, что это все для благого дела, перерыли его шкаф. Чимин бы не хотел, чтобы без его разрешения кто-то копался в его гардеробе, а потому вещи просматривал с осторожностью, мысленно извиняясь за это перед старшим. В конце концов, выбрав черные брюки, белый тонкий свитер и черный пиджак к нему, захватив на всякий случай и несколько других вещей, они перешли к следующему пункту плана: обеспечить Мину комфорт на концерте, так что пришлось трясти Чонгука с Тэхеном, чтобы те выбрали самые лучшие места в зале. Поскольку концерт бесплатный, студентов придет немереное количество, а давка им ни к чему. Так что парни были отправлены к организаторам мероприятия, чтобы выбить бронь на несколько мест. Кажется, они слишком заморочились с этим походом, но для Юнги хотелось сделать все в лучшем виде.       Самым последним оставалось убедить Юнги в том, что этот поход ему нужен. Парень уже с большей охотой выходил на прогулки в парк, прохаживался по этажам, чтобы мышцы привыкали и крепли, но вот ехать на концерт отказывался наотрез. Чимину пришлось подключать все свое обаяние и дар убеждения, чтобы после двух дней отказов Юнги все же сказал свое "ладно, только не отходи от меня". Проскользнувшую мысль расцеловать парня Чимин затолкал в дальний угол, оставляя на попозже, когда он окончательно разберется с чувствами, а вместо этого принялся рассказывать о том, как здорово они проведут время. В какой-то момент Юнги даже начал проявлять интерес и улыбался на искрящийся восторг в глазах волонтера. Что ж, Чимин все же умеет убеждать.       И вот теперь они были в палате и собирались на концерт, который начнется уже через час. Юнги был полностью готов к выходу, и Пак пытался не залипать на композиторе, который в самом деле сейчас выглядел как знаменитость. Даже в относительно простых вещах, с незамысловато уложенными назад рыжими волосами и каплей макияжа на лице, чтобы скрыть болезненный вид, Юнги выглядел как чертов Аполлон, который полностью во вкусе Чимина. Где-то внутри теплые чувства щекотали душу и заставляли сердце ускоряться, а мозг отчаянно просил остановиться и не влюбляться по уши, но разве кто-то голос разума слушает? – Ты пялишься, – хрипло отозвался Юнги, слегка усмехаясь. Что же, миссия не залипать – провалена. Он мало того, что залип, так ещё и спалился. – Прости, – смущенно ответил Чимин, отводя взгляд в пол. – Задумался о том, ничего ли мы не забыли. Сейчас Хосок уже приедет. Ты готов? – Ты помнишь, что обещал мне? – Мин внимательно смотрел на волонтера, дожидаясь его ответа, и Чимин кивнул, сразу понимая, о чем речь. Юнги взял с него лишь одно обещание, выполнить которое ему будет лишь в радость, ведь находиться рядом со старшим ему теперь необходимо, как легким воздух. – Значит готов. – Хорошо. Мероприятие не будет идти долго, так что мы довольно скоро вернемся. Я рад, что ты согласился пойти, – улыбался Чимин, вертя в руках мобильный телефон. Отчего-то он нервничал гораздо сильнее, чем изначально, когда только начал приходить в эту палату. Сейчас все ощущалось совсем по другому, важнее что ли. – Будто бы вы с Хосоком мне выбор оставили. Спелись, да? – Юнги сощурился, поднимаясь со своей кровати и одергивая одежду. – Пойдем на улицу, подождем его там. – Конечно, – Пак мгновенно оказался рядом, протягивая свою руку для поддержки. Хоть композитор ходил уже значительно увереннее, но крепко сжимать руку Чимина не переставал, это была их незримая связь и безмолвная поддержка. Вот и сейчас Мин взял парня за руку и пошел на выход из палаты. – О, вы уже уходите? – появился в дверях Сокджин, преграждая дорогу, а за его спиной маячил Намджун. Пак усердно делал вид, что не замечает, как они вечно крутятся рядом друг с другом, стоят ближе, чем полагается просто коллегам, и касаются так, как даже просто друзья себе не позволяют. Чимин знал, ведь у него тоже самое творилось рядом с Юнги, а потому он просто мысленно улыбался на подобное проявление взаимоотношений между врачами. – Чимин-и, ты помнишь о нашем уговоре? – Да, доктор Ким, – кивнул парень, крепче сжимая руку Юнги и давая таким образом мужчинам понять, что от плана не откажется и Мина на концерт все же заберет, потому что чувствует, что парню это надо. – Мы обязательно вернемся в больницу после концерта, и я всегда буду на телефоне. В случае чего, я сразу вам позвоню, и мы с Хосоком привезем Юнги обратно. Но я вас уверяю, доктор Ким, все будет в порядке, мы обо всем позаботились. – Я надеюсь, – вздохнул Сокджин, качая головой. Он все еще был не доволен подобной идеей, но все же отговаривать их не стал. – Будьте осторожны, Юнги все-таки еще слаб. – Сокджин-и, не нагнетай. Все будет в порядке, – подоспел Намджун, отводя коллегу с прохода и давая парням пройти. – Юнги это только на пользу пойдет, а то твоя компания ему за полтора месяца уже поднадоела, – психотерапевт подмигнул, заставив куратора смутиться, а Чимин понял, что пора уходить, пока их самих тут не засмущали. – Ну… мы пойдем… – отозвался Чимин, подталкивая Мина в сторону лифта. – Вернемся через несколько часов. – Хорошо вам отдохнуть, – пожелал вслед Намджун, уводя своего коллегу дальше по коридору. – Почему у меня такое чувство, будто я отпрашивался у родителей на ночевку к другу? – шепнул Чимин, вызывая лифт. – Потому что фактически так и было, только отпрашивался ты не на ночевку, а на концерт, еще и меня с собой утащил, – улыбнувшись, ответил Юнги. – Интересно, они вместе или только флиртуют друг с другом, но ходят вокруг да около? – Мин оглянулся на врачей, прежде чем войти в лифт, отмечая, что рука Намджуна удобно устроилась на пояснице Сокджина, будто там ей и место. – Кто их знает, но они такие милые, – улыбка сама расползлась по лицу, стоило вспомнить все моменты, когда Чимин заставал врачей в опасной близости друг к другу. Даже если они и не вместе, то какая-то химия между ними точно существует. – Ты милее, – тихо ответил Мин, опираясь о стену лифта и опуская взгляд в пол. Возможно, это было сказано с надеждой, что Пак не услышит, но он услышал, а от того его щеки покраснели, а сам он закусил губу, чтобы не разулыбаться во все тридцать два. Юнги считает его милым, и это… мило?       Мерное гудение лифта разрезало лишь дыхание обоих парней, что погрузились в собственные мысли, так и не разорвав крепко сплетенных между собой пальцев. Чувствовалось это так правильно, что абсолютно не смущало. Будь они на родине в Корее, на них бы уже косо смотрели, а здесь, в стране свободных взглядов, на них никто и внимания не обращал, что не могло не радовать. И Чимин пользовался возможностью держать старшего за руку и не заморачиваться о том, кто и что бы подумал.       Выйдя из лифта, а затем и из здания, они хотели пройтись по парку, чтобы потратить время ожидания Хосока с пользой, но не успели и шагу сделать, как перед ними мягко притормозил знакомый автомобиль. Чимин улыбнулся, махая рукой парню, который уже спешил выйти из машины и при необходимости чем-то помочь. – Привет, – поздоровался он, обходя машину. – Водитель Чон Хосок к вашим услугам, – смешно поклонился он, приоткрывая пассажирскую дверь. – Судя по тому, как часто ты отвозишь Чимина домой, ты уже можешь менять профессию, – усмехнулся Юнги, сделав шаг к автомобилю, а потом замер, глядя перед собой и крепче сжимая ладонь волонтера. – Юнги-я, ты чего? Все в порядке? – переспросил Пак, практически сразу понимая, что случилось – это первый раз после той аварии, когда Юнги садится в машину. – Все хорошо, Хосок поведет осторожно, тебе не нужно переживать. – Я не… просто… – попытался сформулировать мысль Мин, мотая головой из стороны в сторону и выдыхая едва ли не весь воздух из легких. – Хочешь, мы поедем на метро? Здесь недалеко, а потом всего несколько остановок, – предложил Чимин, стараясь найти самый оптимальный вариант. Он должен был заранее подумать о том, что с автомобилем возникнут трудности, все-таки Юнги только-только оправился после ужасной аварии, которая забрала у него лучшего друга, а теперь ему предстоит вновь сесть в салон. – Или можем пойти пешком, у нас есть целый час. Опоздаем немного, но думаю, что это не страшно, группа Тэхена выступает практически в самом конце. – Пешком далеко, – ответил Хосок, также прикидывая в голове, что можно сделать. – Юнги, я поеду медленно, ладно? Ты ведь знаешь мой стиль вождения, да и спешить нам некуда. – Все в порядке, – все же сдался Юнги, неуверенно садясь на заднее сидение и двигаясь подальше, чтобы освободить место. – Мне сесть рядом? – уточнил Чимин, на что получил уверенный кивок. – Хорошо.       Рассевшись по местам и пристегнувшись, композитор крепко сжал руками ремень безопасности и уставился в окно. Хосок тронулся с места и в самом деле ехал не спеша, да и пробки не особо позволяли разогнаться. Какое-то время в салоне чувствовалось напряжение, так что Чон включил радио, а Чимин начал подпевать такой знакомой песне. Он пел совсем негромко, но Юнги рядом начал потихоньку расслабляться. Руки теперь свободно лежали на коленях, а грудная клетка не поднималась так высоко от глубокого и частого дыхания. Да уж, Юнги еще через многое предстоит пройти и со многим справиться, но, если он позволит, Чимин будет рядом и поможет все преодолеть.       Дорога заняла значительно меньше времени, чем Чимин предполагал изначально. Даже несмотря на пробки и едва ли не черепашью скорость, с которой они ехали, около здания университета они были уже буквально минут через двадцать, так что еще какое-то время просто прогуливались по территории кампуса, теряясь среди студентов и сливаясь с толпой. Чимин успел заметить несколько знакомых лиц, но здороваться к ним не подходил, сдерживая обещание не отходить от Мина весь вечер. Все же, Чимин сейчас правильно расставлял приоритеты – Юнги важнее.       Вскоре позвонил Тэхен, сообщив, что уже стоит пройти в концертный зал, так как зрители постепенно начали набиваться, занимая каждый квадратный сантиметр помещения. Чимин в какой-то момент даже испугался, что им не хватит места, но поставленная перед друзьями задача была выполнена на высшем уровне, и теперь они занимали места в секторе, что был выделен для преподавательского состава. Каким образом им это удалось, Пак узнает в другой раз, а сейчас они удобнее устроились на мягких сидениях и приготовились к концерту.       Мероприятие проходило спокойно, студенты актерского и музыкального факультетов выступали со своими номерами, демонстрируя комиссии, чему они научились. У некоторых выступающих были даже свои группы поддержки, которые время от времени разрывали зал громкими возгласами. Чонгук, как оказалось, такой поддержкой тоже обзавелся, чем сильно бесил Тэхена, что едва ли молнии не метал взглядом в визжащих девчонок. Ревность или зависть в нем играли, было непонятно, но наблюдать было весьма занимательно, даже Юнги улыбнулся, заметив, какой подзатыльник Чон отхватил, когда группа уже почти зашла за кулисы.       Чимин сидел расслабленно, время от времени беря Мина за руку, напоминая, что он рядом и все хорошо, хотя сам Юнги, кажется, был будто в своей стихии. Он качал головой в такт звучащей музыке и с какой-то грустью смотрел на стоящее на краю сцены фортепиано. Было понятно, что он соскучился по своему творчеству, а это тоже хороший знак. Хосок взгляды друга тоже заметил, и скромно улыбнулся Чимину, многозначительно намекая на успех их плана. Пак и сам нарадоваться не мог, что все сработало лучшим образом, но старался сдерживать свои ликования, все же им еще нужно вернуться обратно в больницу, а по пути, кто знает, что произойдет.       Одним из моментов, который все же не давал расслабиться окончательно, был направленный на него взгляд из другого конца зала. Джастин. Видеть его или думать о нем совсем не хотелось, особенно после того, что случилось несколько дней назад около его дома. Но парень ясно давал понять, что сам он о Паке думать не переставал, и что творилось в его мыслях было даже страшно представить. Чимин понимал, что сейчас, пока рядом Хосок, а вскоре и Тэхен с Чонгуком присоединятся, Джастин к ним не подойдет, но, кто знает, что будет потом, когда он поедет домой? – Чимин, у нас небольшие проблемы, – поджал губы Хосок, когда после окончания концерта они вышли из зала. Пак заметно напрягся и даже как-то побледнел, бросая взгляд на Юнги и проверяя его состояние, но тот стоял рядом и, кажется, был в полном порядке. Его взгляд был устремлен в сторону открытых дверей аудитории и он не особо вникал в происходящее. – Что случилось? – нахмурился Чимин, не имея ни малейшего представления, что могло произойти. – Мне нужно уехать, с работы звонили, требуют, чтобы я срочно приехал. – А проблема в чем? Что-то серьезное? – Да нет, там я разберусь. Просто я не смогу вас обратно отвезти в больницу, мне в другую сторону ехать, – он расстроенно вздохнул, глядя так виновато, будто предал Чимина, рассказав всем его самую большую тайну. Пак же просто покачал головой, облегченно выдыхая. – Езжай, Хосок, мы доберемся, – ответил за Пака Юнги, возвращая все же свое внимание компании. Чимин кивнул, подтверждая его слова. Нет никаких проблем в том, чтобы взять такси, к тому же сейчас сесть в машину Мину будет уже проще, ведь первый раз он себя переборол, а дальше будет легче. – Я не сдам тебя Сокджину и Намджуну, не переживай, – улыбнулся Чимин, подбадривая Чона. – Мы сейчас дождемся ребят, чтобы поздороваться и поздравить их, а потом сразу в больницу. – А домой ты потом сам доберешься? – буднично спросил Хосок, чтобы не заставлять нервничать Юнги, но Пак заложенный в вопрос смысл понял. Конечно, парень переживает о Джастине, потому что и сам видел его взгляды в зале, но Чимин не маленький мальчик, он как-то справится. – Доберусь, не волнуйся. Езжай. Парням я передам, что тебе так сильно не понравилось их выступление, что ты аж сбежал, чтобы не говорить им это в лицо, – засмеялся парень, заметив, как вытянулось лицо старшего от удивления. – Ага, рискни, мелкий. Я тебя больше подвозить тогда не буду, – пригрозил Хосок и бросил взгляд на зазвонивший телефон. – Все, я уехал. Дайте знать, когда вернетесь в больницу, чтобы я не переживал. Юнги, до завтра. – Пока, – Мин коротко ответил на объятие, а затем снова перевел взгляд на аудиторию, которую заметил изначально. Чимин проследил за взглядом и понял, на что так внимательно смотрит старший. Пианино. Инструмент скромно стоял у стены в пустующей аудитории и будто бы зазывал музыканта подойти к нему, провести пальцами по клавишам и заставить музыку приятно заскользить по помещению.       Чимин оглянулся по сторонам, замечая, что людей вокруг уже практически не осталось, а потому взял Юнги за руку и повел за собой в сторону того самого помещения, которое приковало к себе карамельный взгляд. Они вошли внутрь, и Пак подвел композитора к музыкальному инструменту. Юнги боролся с самим собой, желая сесть за пианино и при этом чего-то пугаясь. Он начинал тянуться рукой вперед, но отдергивал ее, стоило пальцам оказаться в нескольких сантиметрах от бело-черных клавиш. – Ну же, Юнги, ты ведь хочешь, – тихо проговорил Чимин, чтобы не спугнуть, а затем мягко взял парня за руку и положил ее поверх клавиш, легко надавливая и слыша первые ноты. – Я так давно не играл… – вздохнул Юнги, увереннее прижимая свои пальцы. – Сыграешь для меня? – попросил художник, искренне надеясь услышать положительный ответ. Чимин уже слышал песни, которые написал Юнги, но это совсем не то по сравнению с живым исполнением только для него одного.       Композитор поднял свой взгляд, о чем-то раздумывая несколько мгновений, а потом все же опустился на банкетку. Его пальцы, которые он положил поверх клавиш, нервно подрагивали, выдавая состояние парня, но он все же тихо заиграл. Мелодия была спокойной, мягкой, наполненной своеобразным уютом и теплом. Она разливалась не только по комнате, отражаясь от стен, но и заполняла собой душу художника, который всегда был неравнодушен к инструментальной музыке. Он почувствовал такую легкость от приятно звучащих нот, что веки сами собой опустились, а губы растянулись в улыбке. Юнги играет. Играет для него.       Музыка продолжала звучать, становясь все увереннее, и лишь тихое "ах" со стороны двери заставило Чимина оглянуться. В проходе, застыв, стояли Чонгук с Тэхеном, и Пак поспешил приложить палец к губам, прося не издавать лишних звуков. Чонгук кивнул и достал телефон, включая, судя по всему, камеру. Это действительно был драгоценный момент, ведь парень, который на протяжении долгого времени не желал выпускать себя из собственной клетки вины и кошмаров, наконец-то отпер замок. От этой мысли даже захотелось плакать, но Чимин решил оставить это на потом, когда вокруг не будет лишних свидетелей.       Пробежавшись по клавишам и сыграв последние ноты, Юнги убрал руки и, поднявшись, крепко сжал волонтера в объятиях, шепча на ухо тихое "спасибо". Чимин обнял его в ответ, устроив руки на его талии, и улыбнулся. – Тебе не за что меня благодарить, Юнги, – ответил парень, отстраняясь. – Мне очень понравилось, сыграешь как-нибудь снова? – Обязательно, – кивнул Мин, бросив последний взгляд на инструмент, и развернулся к двери, натыкаясь на случайных слушателей. – Эм… привет. – Привет, – расплылся в улыбке Чонгук и, взяв Тэхена за локоть, потянул внутрь аудитории. – Я так рад тебя видеть, Юнги. Хосок говорит, что ты идешь на поправку. – Наверное, – пожал тот плечами, переводя взгляд на Тэхена и протягивая руку, – мы не знакомы. Юнги. – Ким Тэхен, лучший друг Чимина, – засиял тот, крепко сжимая чужую ладонь. – Я тебе о нем рассказывал, – подключился к разговору и сам Пак. – Ну, где-то среди той тонны информации, что я успел наболтать за это время, было что-то и о Тэ. – Я помню, – ответил Юнги, опуская руку, – помню все, что ты рассказывал.       Щечек Чимина снова коснулся румянец. Он и сам не помнил всего, что рассказывал, ведь говорил он обо всем, что приходило в голову, а Юнги не просто слушал, но и запоминал. Это, черт возьми, приятно. Если вновь вспоминать Джастина, то он часто перебивал своего парня фразами: "Мне это неинтересно", "Ты повторяешься" или банально "Хватит болтать, голова уже болит". Он забывал даже важную информацию, которая касалась Чимина, что уж говорить о каких-то незначительных мелочах. А вот Юнги помнил. Помнил все.       Поболтав немного с друзьями и поздравив их с успешным отчетным концертом, Чимин вызвал такси, чтобы вернуть пациента в больницу. Возвращаться так скоро не хотелось, ведь часы посещения уже заканчиваются, а желание провести еще немного времени с Юнги становилось лишь сильнее. Но обещание, данное врачам, необходимо выполнить, поэтому они попрощались с парнями и сели в такси, попросив водителя ехать медленно.       На город уже опускались сумерки, яркие вывески магазинов и россыпь фонарей постепенно загорались, освещая собой улицы и создавая атмосферу таинственности и уюта. Юнги любит это время суток, по его рассказам, по вечерам ему легче дышится и в душе поселяется чувство свободы. Будто весь груз, что тяготил в течение всего дня, волшебным образом исчезал, давая парню некое подобие отдыха. И Чимин понимал его, он и сам после рассказов старшего полюбил ночь. – Давай прогуляемся? – внезапно предложил Мин, касаясь руки Чимина и привлекая внимание. – Ты уверен? Не устал? – забеспокоился волонтер, вспоминая как долго Юнги уже на ногах. Да, пусть он и сидел долгое время, но это не то же самое, что лежать в палате. – Я в порядке. Просто хочу пройтись, – заверил Юнги, глядя с такой надеждой, что, даже если бы Чимин и захотел отказать, сил у него на это не хватило. Но он и не хотел, мысленно благодаря парня за такое предложение. Ведь, чем дольше они будут идти, тем больше у волонтера будет времени насладиться приятной компанией. – Хорошо, – согласился он, обращаясь уже к водителю. – Остановите машину, пожалуйста, мы дальше пешком.       Водитель притормозил около ближайшей остановки, и Чимин выскочил из машины первым, помогая выйти и Юнги. По обыкновению взявшись за руки, они не спеша брели по улице вдоль магазинов и кафешек, из которых вкусно пахло едой. Будучи голодными, они заглянули в одно из заведений, взяв на вынос две порции лапши с овощами, и отправились в ближайший парк, чтобы перекусить. Можно было бы остаться в кафе, но Юнги так соскучился по свежему, на сколько это возможно в городе, воздуху, что убедил Чимина поесть на какой-то из лавочек. – Расскажи мне что-то, – попросил Юнги, удобнее устраиваясь на скамейке и принимаясь за импровизированный ужин. – Что бы ты хотел узнать? – Ты много говорил о том, что тебе нравится живопись, но ни разу не упоминал, как ты к этому пришел. – Я и сам этого не знаю, если честно. Оно как-то всегда было со мной, – пожал плечами Чимин, ковыряясь палочками в своем судочке. – У нас в роду не было художников, все врачи, так что никто не знает, откуда это во мне. Но я рисую, сколько себя помню. Начинал с фломастеров на обоях в маминой спальне, потом это были цветные мелки во дворе, затем карандаши и краски, и вот мои картины отправляют на выставку. Я даже не особо стремился к этому, все просто получалось, а я этим наслаждался. – Твои картины были на выставке? – удивленно вскинул брови Юнги, глядя на своего собеседника. – Да. Когда я еще учился в колледже в Корее мой учитель отправил несколько работ в галерею "Поско", и оттуда потом одна работа попала в художественный журнал. Родители тогда несколько экземпляров купили и на каждом семейном празднике гостям хвастались, — засмеялся Чимин, вспоминая, с какой гордостью на каждом застолье мама разворачивала журнал из пленки, чтобы похвастаться талантом своего сына. Художнику в те моменты хотелось спрятаться под стол, лишь бы избежать восхищенных взглядов, направленных на него. – Здорово. Ты молодец, Чимин-и. А в Америке ты уже выставлялся где-то? – продолжал проявлять интерес Юнги, забывая даже о своей еде. Он был полностью погружен в разговор, и даже свалившийся рядом метеорит вряд ли бы его отвлек. – Пока что только на выставке студенческих работ в университете. Но у меня есть страничка в соцсетях, так что это помогает мне понемногу раскручиваться и зарабатывать, я пишу на заказ. Заказов не так, чтобы очень много, но мне пока хватает. – После учебы ты планируешь остаться в Америке или вернешься домой? Думаю, Нью-Йорк потеряет талантливого художника, если ты уедешь, – улыбнулся Мин, а Чимин на секунду задумался. Вернуться в Корею… готов ли он? Он улетел на другой континент не в поиске лучшей жизни, он сбежал. Сбежал от себя, от своих чувств и боли. Вернуться туда – значит снова со всем этим столкнуться, а он пока что не готов. – Думаю, что останусь здесь, – грустно улыбнулся Чимин, опуская взгляд. – Чимин-и, – Юнги протянул руку, накрывая прохладную ладошку Пака, – я спросил что-то не то? Прости. – Нет, Юнги-я, все в порядке. Просто воспоминания накатили. Когда-нибудь я тебе расскажу, почему уехал оттуда, но не сейчас, ладно? – Конечно, я не настаиваю, – согласился Мин и легко сжал ладошку. – Теперь ты рассказывай. Что тебя с музыкой связало? – Чимин перенял инициативу, начав задавать вопросы и потихоньку доедая свой ужин, который уже практически остыл.       Юнги говорил и говорил в этот раз много. Рассказал о том, как еще в Корее в младшей школе родители отдали его на музыку, как он сначала очень не любил это занятие, часто сбегал с уроков и закатывал родителям истерики, а потом случайный фильм о музыканте, который своей музыкой дарил людям веру в лучшее и заставлял их улыбаться, перевернул все с ног на голову. Юнги втянулся, полюбил инструмент, начал играть и создавать свою музыку, затем попробовал себя в создании текстов песен, а еще чуть позже и в рэпе. Было неожиданно узнать, что Юнги еще время от времени принимает участие в рэп-баттлах вместе с Хосоком, с которым они познакомились много лет назад. Мин работает в одной из компаний Нью-Йорка, пишет песни для знаменитостей и этим зарабатывает себе на жизнь.       За одной темой последовала вторая, затем третья, судочки с лапшой опустели, а парни продолжили свой путь до больницы. Болтать с Юнги обо всем на свете было так легко, будто они знакомы целую вечность, и Чимин не замечал течения времени, ему просто нравилось все то, что с ним происходило в данный момент. Не важно, что будет завтра или через неделю, главное это то, что есть сейчас. А сейчас есть он, есть Юнги и один на двоих вечер.       Они не спеша дошли до больницы и Чимин, сославшись на усталость, предложил посидеть еще немного на лавочке в парке, что находился на территории медицинского центра. Конечно, он не устал, но прощаться пока еще совсем не хотелось. Юнги опустился рядом, окидывая взглядом уже опустевшую территорию, и внезапная мысль посетила его голову. – Чимин-и, в прошлый раз, когда мы тут сидели… – он задумался, формулируя в правильном порядке свои мысли. – Когда в первый раз выходили на улицу, помнишь? – Он перевел взгляд на художника, следя за его эмоциями. – Да, конечно помню. – Так вот. В тот раз я видел какого-то парня, он будто наблюдал за нами… Я думал, что мне просто показалось, но сегодня в концертном зале я снова наткнулся на него, и он снова следил за нами. Ты ничего такого не заметил? – Следил? – переспросил Чимин, переведя взгляд на парня. Сегодня за ними наблюдал лишь один парень, но неужели он был здесь и ранее..? Да нет, не может быть. – Юнги, ты уверен, что это был тот же человек? – Думаю, да, у меня хорошая память на лица, – заверил старший, даже кивнув для убедительности. – Мало ли, кто это мог быть. Я ведь не один здесь работаю от университета, так что… я только взгляды Джастина ловил, на самом деле, других не замечал. Но он точно не мог быть здесь, – тихо добавил Чимин, опуская взгляд. Теперь, зная, какой Джастин на самом деле, Пак действительно боялся, но не за себя, а за Юнги, которого тот видел сегодня. Кто знает, что этому придурку в голову взбредет и что он может сделать. – Джастин, который твой парень? – уточнил Мин, хотя и так прекрасно знал ответ. – У тебя, наверное, теперь будут из-за меня проблемы? Прости, – он отсел чуть в сторону, чтобы не соприкасаться телами с младшим и, в случае чего, не провоцировать на конфликт его парня. – Нет, Юнги-я, никаких проблем не будет, – поспешил заверить Чимин, подсаживаясь почти вплотную и обнимая композитора за шею, чтобы тот не смел думать лишнего. Не хватало еще, чтобы их отношения испортились из-за существования какого-то там Джастина. – Только не из-за тебя. У нас сложные отношения, но они… в прошлом, – выпалил Чимин, на секунду даже пугаясь такого заявления. Они еще не расстались, а Пак уже так уверенно заявляет, что все это в прошлом и не о чем переживать. Переживать как раз есть о чем, но делать это нужно точно не сейчас. Не сейчас, когда Юнги так близко, когда глаза его смотрят так нежно и глубоко, когда теплое дыхание ощущается на коже и когда… губы начинает покалывать от желания сократить это и без того ничтожное расстояние. – Не отдаляйся от меня из-за Джастина… – Чимин-а… – выдохнул Юнги, опуская свой взгляд на пухлые губы младшего и внезапно подаваясь вперед, врезаясь в них своими.       Дыхание захватило у обоих, а внутри будто взорвались сотни фейерверков, о которых так часто пишут в книгах. Одно лишь касание, совсем невинное, а Чимин готов плакать от того, насколько это приятно и желанно, насколько ему хотелось это испытать, попробовать чужие губы на вкус, раствориться в другом человеке.       Юнги не напирал, не заходил дальше положенного, лишь нежно прижимался к губам Чимина. Поцелуй длился от силы несколько секунд, но по ощущениям прошла целая вечность, за которую Чимин, словно Феникс, успел сгореть и возродиться заново совершенно другим человеком. – Мне стоит принести извинения за то, что я сделал? – тихо прошептал Мин, отстраняясь от парня. – Я в любом случае их не приму, Юнги, – также тихо ответил Чимин, закусывая губу, чтобы хоть как-то сдержать рвущуюся наружу улыбку. Произошедшее в голове не укладывалось, а сердце билось так часто, будто пыталось пробить грудную клетку и коснуться сердца Юнги в попытке излечить друг друга и склеить осколки воедино. – Пойдем, уже прохладно, ты замёрзнешь, – все ещё шепотом проговорил Юнги, поднимаясь со скамейки и протягивая руку младшему. – Это я должен заботиться о тебе, Юнги-я, – Чимин взял его за руку и, поднявшись, пошел следом.       Юнги везде: рядом с Чимином, в его мыслях, в душе и в сердце. А Чимин – по уши в Юнги, это уже окончательно.       Вернувшись в палату и убедившись, что Юнги в полном порядке после такой длительной прогулки, Чимин отправил сообщения Хосоку и Сокджину, сообщив, что они благополучно вернулись в больницу, и засобирался домой. Ему срочно нужно было обдумать то, что произошло между ними минутами ранее – поцелуй с Юнги. Да, пусть это было совсем уж невинно и длилось буквально несколько секунд, но Чимину хватило, чтобы на какой-то момент потерять связь с реальностью, и теперь эту реальностью предстояло вернуть на круги своя, а рядом с Мином это сделать точно не удастся. Хотя, с другой стороны, уходить сейчас, когда Юнги смотрит на него таким теплым карамельным взглядом, совсем не хочется. В это тепло хочется укутаться, согреться в нем и просто остаться на ближайшее "всегда". – Я надеюсь, тебе понравился сегодняшний вечер, и ты не жалеешь, что согласился поехать в университет, – улыбнулся Чимин, оглядываясь по сторонам и проверяя, ничего ли он не забыл. – Мне понравилось, – ответил Юнги, поднимаясь с кровати, на которую уселся буквально минуту назад. Даже после такой длительной ходьбы, он стоял довольно уверенно, будто совсем не чувствовал усталости. – Спасибо тебе. – Я рад, – Чимин закинул на плечо свою сумку и подошёл ближе к парню, – я уже поеду. Тебе нужна помощь с переодеванием? – Нет, я справлюсь, – отрицательно замотал головой Юнги, внимательно вглядываясь в глаза напротив, будто пытался там что-то увидеть. – Тогда… я пойду? – неуверенно протянул Пак, стараясь ухватиться хоть за что-то, чтобы не утонуть в омуте чужих глаз, который так и зазывал погрузиться в него полностью, и Чимин абсолютно не видел причин, почему должен этому противиться. Ему нравилось это чувство, нравился этот взгляд, нравился Юнги. – Останься… не надолго хотя бы… пожалуйста, – тихо проговорил Юнги, делая шаг к волонтеру и оказываясь практически вплотную к нему, заставляя забыть, как дышать. Не то, чтобы Чимин об этом хотя бы раз вспоминал за сегодняшний день, но все же… – Тебе нужно отдыхать, – попытался возразить Пак, чувствуя теплые ладони на своей талии. – Я буду мешать… – Я не хочу, чтобы этот день заканчивался. Пожалуйста, Чимин-и, полежи со мной немного, – снова попросил Юнги, наклоняясь ближе к лицу волонтёра.       Сумка соскользнула с плеча, с громким стуком упав на пол, а руки художника уже обвивали шею музыканта, так правильно прижимая тела все ближе. По телу разбегались мурашки, заставляя тело подрагивать, но крепкие объятия и мягкие касания губ заставляли расслабиться и ни о чем не думать. Вынуждали забыть о проблемах, трудностях, тревогах и даже о собственном имени. Чимину было настолько хорошо, что хотелось плакать, ведь раньше он такого не испытывал. Джастин был резким и грубым в своих действиях, а в руках Юнги хотелось плавиться. Старший нежно целовал пухлые губы Чимина, поочередно их сминая и стараясь подарить как можно больше удовольствия.       Юнги ненадолго отстранился, чтобы сделать шаг назад и лечь на кровать, потянув за собой Чимина. Удобно устроившись в крепких мужских объятиях, волонтёр вновь отдался моменту, позволяя себя целовать. Именно здесь и сейчас он чувствовал себя защищённым, нужным, любимым. Именно с этим человеком, которого знает совсем ничего, к которому заглянул совсем случайно, заметив, что в графине закончилась вода, и в которого по уши влюбился, как школьник.       Целуясь и переговариваясь, они так и уснули вдвоем на узкой кровати. Впервые за долгое время Чимин спал спокойно, не думая о Джастине, не переживая о Юнги, не пытаясь придумать, чем заниматься дальше. Он просто спал на плече Юнги, осторожно уложив ладошку ему на перебинтованную грудь и даже во сне чувствовал себя счастливым и живым, чувствовал себя собой.

***

      Утро наступило рано. Сквозь не зашторенные окна в палату пробивались солнечные лучи, прыгая по лицам парней и заставляя жмуриться от яркого света. Чимин проснулся первым, нехотя приоткрывая глаза и пытаясь понять, где он. Над ухом раздалось недовольное мычание и, переведя взгляд, Чимин расплылся в широкой улыбке, ведь прямо перед ним был сонный Юнги. Его волосы разметались по подушке, а лицо немного припухло ото сна, но в любом случае, это самая милая картина, что он когда либо видел. Как обычно и бывает рядом с Мином, художнику вновь захотелось взять краски и сохранить этот момент на память, потому что он казался таким особенным. – Доброе утро, Юнги-я, – тихо проговорил Чимин, невесомо касаясь губ парня своими. – Мы умудрились уснуть, пока болтали. – И я не собираюсь пока что просыпаться, спи, – прохрипел Мин, заставив Чимина негромко засмеяться. За дверью послышались голоса, и Пак, нехотя выбравшись из объятий, поднялся с постели. – Вернись обратно. – Обход начинается, Юнги, меня здесь быть не должно. Просыпайся, я приду чуть позже, – Чимин ещё раз быстро наклонился, чтобы поцеловать сонного парня и, подхватив свою сумку, подошёл к двери.       Хорошее настроение за считанные секунды превратилось в прах и развеялось холодным ветром, что в момент поселился в груди. На щеках стремительно появлялись влажные дорожки, а в ушах звенел лишь звук разбивающегося на мелкие осколки сердца, что только-только пришло в норму. Внутри все сковало тисками, а в голове осталась лишь одна мысль: все же Джастин был прав, и Чимин действительно никому не нужен...